Гнев ангелов Шелдон Сидни
– Что значит нехорошие люди? Вы разве осуждаете тех людей, что приходят к вам за помощью? Вы отлучаете их от церкви за то, что они согрешили?
Отец Райен покачал головой:
– Конечно, нет. Но одно дело, когда ошибку совершает один человек. А когда коррупция организованна, это совсем другое. Если ты помогаешь этим людям, ты поощряешь то, чем они занимаются. Ты становишься такой же, как и они.
– Нет. Я – адвокат и помогаю людям, попавшим в беду.
* * *
Дженнифер знала о Майкле Моретти столько, сколько не знал никто. Он рассказывал ей то, чего не доверял никому. Он был замкнутым человеком, и Дженнифер была первой, кого он подпустил к себе.
Дженнифер чувствовала, что Майкл нуждался в ней. Она никогда не испытывала такого с Адамом. Майкл высвободил в ней чувства, которые она все время подавляла, – дикую, примитивную страсть, которой она раньше боялась дать волю. Майкл не признавал никаких запретов. Когда они были в постели, рушились все барьеры, исчезали все табу. Оставалось только наслаждение. Наслаждение, о котором Дженнифер и мечтать не могла.
Майкл признался Дженнифер, что он не любит Розу, но было видно, что Роза обожает Майкла. Она всегда была готова сделать для него все что угодно.
Дженнифер познакомилась и с другими женами членов мафии. Их жизнь поразила ее. Мужья ходили в рестораны, бары, на бега со своими любовницами, а жены терпеливо ждали их дома.
Денег у этих женщин хватало, но они вынуждены были тратить их так, чтобы не привлечь внимания налогового управления.
Существовала целая иерархия – от жены простого soldatto до жены di tutti capi[15]. Ни одна женщина не могла себе позволить шубу или пальто дороже, чем у жены непосредственного начальника ее мужа.
Жены устраивали вечеринки для друзей своих мужей, но они не должны были быть более шикарными, чем вечеринки у жен, занимающих более высокую ступеньку в иерархии.
Протокол был здесь такой же строгий, как в компании «Ю Эс Стил» или в других крупных деловых конгломератах.
Мафия была фантастическим станком для печатания денег, но Дженнифер поняла, что существовал еще один не менее важный элемент – власть.
– Наша Организация значит больше, чем правительства большинства стран, – сказал ей Майкл. – Наш доход гораздо выше, чем у половины самых крупных корпораций Америки, вместе взятых.
– Тут есть одно отличие, – заметила Дженнифер. – Они законные, а...
Майкл расхохотался:
– Ты имеешь в виду те компании, которые еще не поймали за руку. Десятки крупнейших корпораций страны были осуждены за нарушение тех или иных законов. Не надо выдумывать себе героев. Средний американец не сможет назвать и двух имен космонавтов, высадившихся на Луне, но все знают Аль Капоне и Лаки Лючиано.
Дженнифер пришла к выводу, что по-своему Майкл был таким же целеустремленным, как и Адам. Единственная разница заключалась в том, что их жизненные ценности были абсолютно противоположными.
Что касалось бизнеса, то здесь Майкл действовал безжалостно. В этом заключалась его сила. Он принимал решения исходя лишь из того, принесет ли это пользу Организации или нет.
Раньше Майкл посвящал всю энергию претворению в жизнь своих честолюбивых планов. В его жизни не было места для женщины. Ни Роза, ни его многочисленные подружки ему были не нужны.
С Дженнифер все было совсем по-другому. Он нуждался в ней, как ни в ком другом. У него никогда не было подобных женщин. Она возбуждала его физически, но его возбуждали и другие. Дженнифер отличалась от них умом и независимостью. Роза подчинялась ему, другие женщины боялись его, Дженнифер бросала ему вызов. Она была не просто умной. Она была крайне изобретательной.
Он знал, что не может позволить себе потерять ее.
* * *
Иногда Дженнифер сопровождала Майкла в его деловых поездках, но она старалась делать это как можно реже, так как хотела уделять больше времени Джошуа.
Ему уже исполнилось шесть лет, и он взрослел не по дням, а по часам. Дженнифер отдала его в частную школу, где Джошуа очень нравилось.
Он катался на двухколесном велосипеде, любил играть с игрушечными гоночными машинами, которых у него было огромное количество, и вел длинные беседы с Дженнифер и миссис Макей.
Дженнифер хотела, чтобы ее сын вырос сильным и независимым. Ей пришлось выбрать такую линию поведения, чтобы, с одной стороны, он знал, что всегда может рассчитывать на ее помощь, а с другой – был независимым в своих поступках. Она научила его любить книги и наслаждаться музыкой. Она водила его в театры, избегая премьер, где могла встретить знакомых. В выходные дни они с Джошуа ходили в кино. В субботу они смотрели фильм, обедали в ресторане и шли смотреть второй фильм. По воскресеньям они катались на яхте или на велосипедах. Дженнифер отдавала сыну всю свою любовь, но старалась не баловать его. Она планировала воспитание Джошуа так же тщательно, как и дела в суде, стараясь не попадать в ловушки, угрожающие семьям с одним родителем.
Отдавая все свое свободное время Джошуа, Дженнифер не считала, что приносит в жертву свои интересы. Наоборот, это радовало ее. Они играли в слова, в вопросы и ответы, и Дженнифер поражалась, как быстро все схватывал ее сын. В классе он был лучшим учеником, у него были превосходные физические данные. Джошуа обладал редким чувством юмора.
Если это не мешало его школьным занятиям, Дженнифер и Джошуа путешествовали. Во время зимних каникул Дженнифер ездила с ним в Поконос, где они катались на лыжах. Летом, отправляясь в командировку в Лондон, она взяла с собой Джошуа. Они провели там две недели, путешествуя по стране. Джошуа был без ума от Англии.
– Можно, я буду здесь учиться? – спросил он.
У Дженнифер кольнуло сердце. Скоро он покинет ее, поступит в университет, будет работать, женится, у него будет свой дом и своя семья. Разве не этого она хотела? Конечно, этого. Когда наступит время, она сама отпустит его, хотя ей придется трудно.
Джошуа смотрел на нее, ожидая ответа.
– Так можно или нет? – спросил он. – Скажем, в Оксфорде?
Дженнифер прижала его к себе:
– Конечно. Они будут счастливы иметь такого студента.
* * *
Однажды воскресным утром, когда у миссис Макей был выходной, Дженнифер надо было съездить в Манхэттен, чтобы забрать копию одного документа. Джошуа был в гостях у приятеля. Вернувшись домой, она принялась готовить обед на двоих. Она открыла холодильник и замерла. Между двумя бутылками молока торчала записка. Так оставлял записки Адам. Дженнифер стояла не шевелясь, боясь прикоснуться к ней. Наконец она вытащила записку и развернула ее. Там было написано: «Сюрприз! Можно, Алан пообедает у нас?»
Ей понадобилось полчаса, чтобы сердце перестало стучать как бешеное.
Время от времени Джошуа спрашивал о своем отце.
– Его убили во Вьетнаме, Джошуа. Он был очень смелым.
– А у тебя есть его фотография?
– Нет, дорогой. Мы только поженились, и вскоре его убили.
Она ненавидела ложь, но другого выхода не было.
Майкл Моретти лишь однажды поинтересовался отцом Джошуа:
– Мне все равно, что было до меня, просто мне интересно.
Дженнифер подумала, какой властью мог бы располагать Майкл над сенатором Адамом Уорнером, если бы она раскрыла ему правду.
– Его убили во Вьетнаме. Какая тебе разница, как его звали.
Глава 40
В Вашингтоне сенатская комиссия, возглавляемая Адамом Уорнером, проводила слушания по новому бомбардировщику «ХК-1». ВВС США хотели, чтобы сенат утвердил требуемый бюджет на производство этого самолета. Несколько недель длинной чередой проходили перед комиссией ведущие эксперты. Половина из них заявляла, что новый бомбардировщик – слишком дорогое удовольствие и придется утверждать слишком большой бюджет на военные расходы, а это подорвет экономику страны. Другая половина свидетельствовала, что, если ВВС не получат на вооружение этот бомбардировщик, оборонная мощь США настолько ослабнет, что русские захватят Америку в ближайшее воскресенье.
Адам вызвался лично проверить в полете опытный образец бомбардировщика, и его коллеги с радостью поддержали его. Адам был одним из них, и ему они могли безоговорочно верить.
Ранним воскресным утром Адам поднял самолет с военного аэродрома и тщательно проверил в воздухе его летные и боевые качества. Полет превзошел все ожидания, и Адам сообщил сенаторам, что новый бомбардировщик «ХК-1» – это достижение авиационной промышленности. Он рекомендовал немедленно принять его на вооружение. Сенат проголосовал за выделение необходимых средств.
Пресса на все лады расхваливала Адама Уорнера. Его называли представителем нового поколения сенаторов-исследователей, которые сами предпочитают изучить все факты, нежели выслушивать советы лоббистов, пекущихся только о собственных интересах.
«Ньюсуик» и «Тайм» уделили Адаму немало места на своих страницах, и статья в «Ньюсуик» заканчивалась такими словами:
«Наконец-то в сенате появился честный и способный защитник интересов народа, который лично пытается разобраться в проблемах, захлестнувших нашу страну, стараясь высветить их, а не подлить масла в огонь. Ведущие политики полагают, что у Адама Уорнера есть все необходимые качества, чтобы однажды стать президентом США».
Дженнифер с жадностью прочитывала все статьи про Адама, и сердце ее наполнялось гордостью. И болью. Она все еще любила Адама, хотя любила и Майкла Моретти. Она никак не могла понять, как это возможно и что она за женщина. Адам сделал ее одинокой, Майкл лишил ее одиночества.
* * *
Контрабанда наркотиков из Мексики приняла невиданный размах, и было ясно, что за этим стояла организованная преступность. Адама попросили возглавить комиссию по расследованию. Он скоординировал усилия десятка американских агентств, занимающихся правоохранительной деятельностью, съездил в Мексику, где заручился поддержкой мексиканского правительства. Через три месяца контрабандная деятельность была сведена к минимуму.
* * *
На совещании, проходившем на старой голландской ферме, Майкл Моретти заявил:
– У нас появилась серьезная проблема.
Они сидели в просторном удобном кабинете: Дженнифер, Антонио Гранелли и Томас Колфакс. Антонио недавно перенес инфаркт, который состарил его еще лет на двадцать. Он скорее напоминал пародию на человека. Правая половина лица была у него парализована, и когда он говорил, из уголка рта текла слюна. Это был дряхлый старик, и он все больше и больше зависел от Майкла Моретти. Ему пришлось даже смириться с тем, что Дженнифер принимала участие в совещаниях.
Но Томас Колфакс не смирился. Разногласия между адвокатом и Майклом Моретти становились все сильнее. Колфакс знал, что эту женщину Майкл хочет поставить на его место. Колфакс признавал, что она прекрасный адвокат, но что она могла знать о традициях borgata[16]? О том, почему их братство стало такой влиятельной организацией? Как Майкл мог позволить постороннему человеку – хуже того, женщине – знать секреты, касающиеся жизни и смерти? Уму непостижимо! Колфакс говорил об этом с caporegimi – лейтенантами и с soldati – солдатами, пытаясь переманить их на свою сторону, но все они боялись Майкла Моретти. Если он доверял этой женщине, считали они, то им тоже следует доверять ей.
Томас Колфакс решил выждать. Он был уверен, что найдет способ, как избавиться от нее.
Дженнифер знала о его отношении к ней. Она заняла его место, и его гордость никогда не позволит тронуть ее, но если ненависть пересилит верность...
Майкл повернулся к Дженнифер:
– Ты слышала когда-нибудь об Адаме Уорнере?
У Дженнифер чуть не остановилось сердце. У нее перехватило дыхание. Майкл смотрел на Дженнифер, ожидая ответа.
– Ты... Ты имеешь в виду сенатора? – наконец выговорила она.
– Ну. Надо прижать к ногтю этого сукина сына.
Дженнифер почувствовала, как кровь отлила от ее лица.
– Почему, Майкл?
– Он сорвал нам всю операцию. Из-за него мексиканское правительство закрывает фабрики, принадлежащие нашим друзьям. Все разваливается на части. Мы займемся этим ублюдком. Он должен исчезнуть.
Дженнифер лихорадочно соображала.
– Если ты тронешь сенатора Уорнера, – сказала она, тщательно подбирая слова, – ты подпишешь себе смертный приговор.
– Я не позволю...
– Послушай, Майкл. Если ты избавишься от него, его место займут десять других человек, сто. Все газеты ополчатся на тебя. Расследование, которое проводится сейчас, покажется цветочками по сравнению с тем, что начнется, если с сенатором Уорнером что-нибудь произойдет.
– Пока все происходит только с нами, – раздраженно сказал Майкл.
Дженнифер решила изменить свой тон:
– Майкл, подумай хорошенько. И раньше были такие расследования. И долго они продолжались? Стоит сенатору сделать доклад о результатах деятельности комиссии, как через пять минут ему поручают какое-нибудь другое расследование, а о первом все благополучно забывают. Закрывшиеся фабрики снова откроются, и дела пойдут по-прежнему. В этом случае ты не пострадаешь. Но стоит только тебе сделать неверный шаг, и неприятностей не оберешься.
– Я не согласен, – сказал Томас Колфакс. – По моему мнению...
– Никто не спрашивает твоего мнения, – рявкнул Майкл Моретти.
Томас Колфакс дернулся, как будто его ударили. Майкл не обратил на это внимания. Колфакс повернулся к Антонио Гранелли, надеясь найти у него поддержку, но старик спал.
– Ладно, советник, – сказал Майкл Дженнифер. – Оставим пока Уорнера в покое.
Дженнифер выдохнула с облегчением:
– Еще что-нибудь?
– Да. – Взяв со стола массивную золотую зажигалку, Майкл прикурил сигарету. – Один наш друг, Марко Лоренцо, осужден за вымогательство и грабеж.
Дженнифер читала об этом в газетах. Лоренцо был рецидивистом, не раз сидевшим в тюрьме за серьезные преступления.
– Ты хочешь, чтобы я передала дело в апелляционный суд.
– Нет. Надо сделать так, чтобы он оказался в тюрьме.
Дженнифер удивленно посмотрела на Майкла Моретти.
Майкл положил зажигалку на стол.
– До меня дошли слухи, что Ди Сильва хочет отправить его на Сицилию. Если он там окажется, то не проживет и двадцати четырех часов. У него там много врагов. Самое безопасное место для Марко – это Синг-Синг. Через пару лет, когда шум уляжется, мы вытащим его оттуда. Сможешь это организовать?
Дженнифер колебалась.
– Если бы мы были в другом судебном округе, я бы смогла это сделать. Но с Ди Сильвой мне вряд ли удастся договориться.
Томас Колфакс быстро сказал:
– Может, поручить это кому-нибудь другому?
– Если бы я хотел поручить это кому-нибудь другому, – раздраженно сказал Майкл, – я бы сказал об этом раньше. – Он повернулся к Дженнифер: – Я хочу, чтобы этим занялась ты.
* * *
Майкл Моретти и Ник Вито наблюдали в окно, как Томас Колфакс сел в свою машину и уехал.
– Ник, – сказал Майкл. – Надо избавиться от него.
– От Колфакса?
– Я ему больше не доверяю. Он, как и старик, живет понятиями вчерашнего дня.
– Как скажешь, Майкл. Когда мне убрать его?
– Скоро. Я сообщу тебе.
* * *
Дженнифер сидела в кабинете судьи Лоренса Уолдмана. Со времени их последней встречи прошло больше года. Он уже не приглашал ее на обед в свой клуб. Ничего не поделаешь, подумала Дженнифер. Ей нравился Лоренс Уолдман, и было жаль терять его дружбу, но она сделала свой выбор.
Они ждали Роберта Ди Сильву, и в комнате повисла гнетущая тишина. Никто не был настроен разговаривать из вежливости. Наконец пришел окружной прокурор, и совещание началось.
Судья Уолдман повернулся к Дженнифер:
– Бобби говорит, что вы хотели бы достичь компромисса, прежде чем я объявлю приговор Лоренцо.
– Да. – Дженнифер повернулась к Ди Сильве: – Я думаю, было бы ошибкой посадить Марко Лоренцо в Синг-Синг. Он не выживет там. Тем более у него нет американского гражданства. Я считаю, его надо отправить на Сицилию, откуда он родом.
Ди Сильва удивленно посмотрел на нее. Он сам хотел предложить депортировать Лоренцо на Сицилию, но раз это исходило от Дженнифер Паркер, он принял другое решение.
– Почему вы этого хотите? – спросил Ди Сильва.
– Тут много причин. Во-первых, находясь на Сицилии, он не сможет совершать преступления в нашей стране, и...
– Находясь в Синг-Синг, он тоже не сможет совершать их.
– Лоренцо – старый человек. Он не выдержит заключения в тюрьме. Он сойдет там с ума. Все его друзья на Сицилии. Он будет жить там мирно и спокойно вместе со своей семьей.
Лицо Ди Сильвы окаменело.
– Речь идет о бандите, который всю свою жизнь грабил и убивал. А вы волнуетесь о его здоровье. – Он повернулся к судье Уолдману: – Что она говорит?
– У Марко Лоренцо есть право...
Ди Сильва стукнул кулаком по столу.
– Нет у него никаких прав! Он осужден за вымогательство и грабеж.
– Но на Сицилии, когда человек...
– Он не на Сицилии, черт побери! – заорал Ди Сильва. – Он здесь. Здесь совершил свои преступления, здесь и будет расплачиваться за них. – Он встал. – Ваша честь, мы попусту тратим время. Обвинение отказывается идти на какой-либо компромисс. Я настаиваю, чтобы Марко Лоренцо поместили в тюрьму Синг-Синг.
Судья Уолдман посмотрел на Дженнифер:
– У вас есть что сказать?
Дженнифер бросила взгляд на Роберта Ди Сильву и раздраженным тоном сказала:
– Нет, ваша честь.
– Завтра будет объявлен приговор, – сказал судья Уолдман. – Вы оба свободны.
Ди Сильва и Дженнифер вышли из кабинета. В коридоре окружной прокурор повернулся к Дженнифер и улыбаясь сказал:
– Теряете хватку, адвокат.
Дженнифер пожала плечами:
– Нельзя все время быть победителем.
Через несколько минут Дженнифер уже набирала телефонный номер Майкла Моретти.
– Можешь не беспокоиться. Марко Лоренцо будет сидеть в Синг-Синге.
Глава 41
Время было похоже на реку без дна и берегов. Вместо зимы, весны, лета и осени вехами были радости и печали, дни рождения, выигранные и проигранные дела в суде, присутствие Майкла и память об Адаме. И Джошуа. Наблюдая, как он растет, Дженнифер ощущала, как быстро летит время.
Она не могла поверить, что ему семь лет. Еще недавно он раскрашивал книжки, а теперь его интересуют модели самолетов и спорт. Джошуа был высоким мальчиком и с каждым днем все больше становился похожим на своего отца. Это было не только внешнее сходство. Вежливый, справедливый, он всегда был честным в игре. Как-то Дженнифер наказала его за какой-то проступок, и Джошуа сказал: «Хотя я и ростом в четыре фута, но у меня есть свои права».
Он был уменьшенной копией Адама. Он так же интересовался спортом, как и Адам. По воскресеньям Джошуа садился перед телевизором и не пропускал ни одной спортивной передачи, не имело значения, что это – футбол, бейсбол или волейбол. Сначала Джошуа смотрел передачи один, но, когда потом он пытался обсудить их с Дженнифер, она не знала, что сказать. Поэтому она решила смотреть телевизор вместе с ним. Они садились на диван и, поедая воздушную кукурузу, подбадривали игроков.
Однажды Джошуа вернулся домой расстроенным и сказал:
– Мам, мы можем поговорить с тобой как мужчина с мужчиной?
– Конечно, Джошуа.
Они сели на кухне. Дженнифер сделала ему бутерброд с арахисовым маслом и налила стакан молока.
– В чем дело?
Его голос был серьезным:
– Ну, я слышал, тут ребята говорили... Как ты думаешь, когда я вырасту, секс еще останется?
* * *
Дженнифер купила небольшую яхту, и во время уик-эндов они с Джошуа ходили под парусом. Дженнифер нравилось наблюдать за ним, когда он стоял у штурвала. На его лице была улыбка, которую она называла улыбкой Эрика Рыжебородого. Как и его отец, Джошуа был прирожденным моряком. Эта мысль внезапно пришла в голову Дженнифер. «Может, через Джошуа я стараюсь быть с Адамом?» – подумала она. Все, чем она занималась с сыном, – спорт, плавание на яхте – уже было с Адамом. Джошуа нравится это, убеждала она себя, но полной уверенности у нее не было. Глядя, как радостно он поднимает парус и как горят его глаза на загорелом лице, Дженнифер поняла, что это не имеет никакого значения. Самое главное – то, что ее сыну нравилось жить с ней. Он не заменял ей Адама. Это был самостоятельный человек, и Дженнифер любила его больше всего на свете.
Глава 42
Антонио Гранелли умер, и вся власть и империя перешли к Майклу Моретти. Похороны были пышными, как и полагалось по рангу главе мафии. Со всей страны прибыли главы различных «семей», чтобы отдать последние почести покойному другу и заверить в преданности новому capo. На похоронах было немало агентов ФБР, фотографирующих присутствующих.
Роза рыдала, ведь она очень любила своего отца. Но ее утешало, что теперь муж занял место главы «семьи».
* * *
С каждым днем Дженнифер становилась все более полезной Майклу. Как только возникала какая-нибудь проблема, Майкл обращался за советом к Дженнифер. Томас Колфакс всячески выражал свое недовольство.
– Не беспокойся, – сказал ей Майкл. – Скоро он отправится на покой.
* * *
Телефонный звонок разбудил Дженнифер. Она открыла глаза, затем села в постели и посмотрела на светящийся циферблат часов. Три часа ночи.
Она сняла трубку:
– Алло.
– Мне срочно нужна твоя помощь, – услышала она голос Майкла.
Дженнифер помотала головой, стараясь сбросить сон.
– Что случилось?
– Только что арестовали Эдди Сантини за вооруженное ограбление. Он и так условно на свободе, поэтому ему грозит пожизненное заключение.
– Свидетели есть?
– Трое. Они хорошо его рассмотрели.
– Где он сейчас?
– В семнадцатом участке.
– Сейчас поеду туда.
Накинув халат, Дженнифер спустилась на кухню и сварила себе кофе. Сидя за столом, она размышляла. Трое свидетелей. И все они хорошо рассмотрели его.
Она сняла телефонную трубку и набрала номер редакции «Нью-Йорк таймс».
– У меня есть для вас информация, – быстро сказала она. – Только что взяли за ограбление парня по имени Эдди Сантини. Его адвокат – Дженнифер Паркер. Она постарается освободить его.
Затем она позвонила еще в две газеты и на телевидение. Посмотрев на часы, Дженнифер неторопливо выпила еще чашку кофе. Она хотела, чтобы фотографы прибыли в участок на 51-й улице раньше нее. Она поднялась к себе в спальню и переоделась.
Прежде чем уйти, Дженнифер зашла в комнату Джошуа. У него горел ночник. Одеяло сбилось, и Дженнифер укрыла его. Поцеловав ребенка в лоб, она на цыпочках стала выходить из комнаты.
– Ты куда?
Она повернулась:
– На работу. Спи.
– А сколько времени?
– Четыре утра.
Джошуа хихикнул:
– Странное время для работы. Тем более для женщины. Она подошла к постели:
– Странно, что ты не спишь в это время.
– Мы будем завтра смотреть матч с «Метс»?
– Конечно. А сейчас – спать.
– Ладно, мама. Удачи тебе.
– Спасибо, приятель.
Через несколько минут Дженнифер уже ехала в машине в сторону Манхэттена.
* * *
Когда она приехала в участок, там ждал только фотограф из «Дейли ньюс». Увидев Дженнифер, он сказал:
– Значит, это правда. Вы будете заниматься делом Сантини?
– Откуда вы это узнали? – требовательно спросила Дженнифер.
– Одна маленькая птичка рассказала.
– Зря теряете время. Я запрещаю вам фотографировать.
Она вошла в участок и оформила освобождение Сантини под залог. Она не спешила и затягивала процедуру, пока не увидела, что приехали телевидение и репортер с фотографом из «Нью-Йорк таймс". Она решила, что не будет ждать журналистов из „Пост“.
Дежурный полицейский предупредил ее:
– Там собрались газетчики, мисс Паркер. Если хотите, можете выйти через черный ход.
– Не беспокойтесь, – ответила Дженнифер. – Я с ними справлюсь.
Она повела Эдди Сантини по коридору, где ее уже поджидали репортеры.
– Пожалуйста, не надо снимать, – попросила она.
Фотографы защелкали камерами, оператор телевидения тоже не терял времени. Дженнифер отошла в сторону.
– Почему вы взялись за это дело? – спросил один из репортеров.
– Обо всем вы узнаете завтра. А пока я вам советую не публиковать эти фотографии.
– Ну ладно уж, Дженнифер! – крикнул один из них. – Вы что, не слышали о свободе прессы?
* * *
Днем ей позвонил Майкл Моретти. В его голосе звучала ярость.
– Ты видела сегодняшние газеты?
– Нет.
– Все напечатали фотографию Эдди Сантини на первых полосах. Его показали и в теленовостях. Я разве просил тебя организовать цирковое представление?
– Нет, конечно. Это была моя идея.
– Господи. Зачем это надо?
– Потому что Сантини видели три свидетеля.
– Ну и что?
– Ты сказал, что они успели хорошо рассмотреть его. Ну а теперь, когда они будут опознавать его в суде, пусть докажут, что опознали его не потому, что видели по телевизору и во всех газетах.
После долгой паузы Майкл восторженно произнес:
– Черт меня побери!
Читать бесплатно другие книги:
