Гнев ангелов Шелдон Сидни
– Свидетель, отвечайте на вопрос.
– Да.
Но то, что он всем своим видом выражал несогласие, не ускользнуло от внимания присяжных.
– Я хочу попросить разрешения у суда, – сказала Дженнифер, – представить некоторые вещественные доказательства, полученные у свидетеля.
Окружной прокурор Ди Сильва встал:
– Что за вещественные доказательства?
– Доказательства того, что убийство было совершено в целях самозащиты.
– Протест. Я возражаю, ваша честь.
– Почему вы возражаете? – спросила Дженнифер. – Вы же еще не знаете, о чем идет речь.
– Суд воздерживается от решения, пока не увидит доказательства, – объявил судья Уолдман. – Речь идет о человеческой жизни, и защита имеет право использовать все возможности.
– Спасибо, ваша честь. – Дженнифер повернулась к Паттерсону. – Вы принесли с собой?
Тот кивнул:
– Да, но не по собственному желанию.
– Я понимаю. Вы уже ясно дали это понять, мистер Паттерсон. Где то, что вы принесли?
Ховард Паттерсон посмотрел в зал, где сидел человек в форме охранника. Паттерсон кивнул ему. Тот встал и пошел по проходу, неся в руках деревянный ящик с крышкой.
Дженнифер взяла ящик у него из рук.
– Ваша честь, защита собирается приобщить это к делу в качестве вещественного доказательства номер один.
– Что это такое? – требовательно спросил Ди Сильва.
– Это так называемый «ящик с игрушками».
В зале послышался смех.
Посмотрев на Дженнифер, судья Уолдман медленно сказал:
– Вы сказали «ящик с игрушками»? Что там внутри, мисс Паркер?
– Оружие. Оружие, изготовленное заключенными Синг-Синга для того...
– Возражение. – Окружной прокурор вскочил с места. Он быстрым шагом подошел к судейскому месту. – Хочу, чтобы вы приняли во внимание неопытность моей коллеги, ваша честь. Если она собирается заниматься уголовным правом, ей следовало бы изучить правила судопроизводства, касающиеся представления вещественных доказательств. В этом так называемом ящике с игрушками нет никаких доказательств, которые относились бы к делу.
– Этот ящик доказывает...
– Этот ящик ничего не доказывает, – презрительно сказал окружной прокурор. Он повернулся к судье Уолдману. – Я возражаю против приобщения этого вещественного доказательства как несущественного и не относящегося к делу.
– Возражение принимается.
Дженнифер стояла и смотрела, как рушится ее защита.
Все было против нее: судья, присяжные, Ди Сильва, доказательства. Ее клиент окажется на электрическом стуле, если...
Дженнифер сделала глубокий вздох:
– Ваша честь. Эти вещественные доказательства могут представлять важное значение для защиты. Я полагаю...
– Мисс Паркер, – перебил ее судья Уолдман, – у суда нет ни времени, ни желания разъяснять вам законы. Окружной прокурор прав. Прежде чем прийти сюда, вам следовало бы ознакомиться с основными правилами представления вещественных доказательств. Первое правило гласит, что запрещается предоставлять вещдоки, которые не были подготовлены надлежащим образом. На суде ничего не было сказано, был ли убитый вооружен или не вооружен. Таким образом, вопрос об оружии не относится к делу. Ваше предложение отклоняется.
Дженнифер почувствовала, как кровь прилила к щекам.
– Простите, но этот вопрос относится к делу, – упрямо сказала она.
– Достаточно! Можете подать иск.
– Я не хочу подавать иск, ваша честь. Вы лишаете моего клиента его прав.
– Мисс Паркер, если вы и дальше будете вести себя подобным образом, вы будете наказаны за оскорбление суда.
– Мне все равно, – сказала Дженнифер, – но основание для приобщения этого вещественного доказательства есть. Окружной прокурор сам обосновал его.
– Что? – удивленно спросил Ди Сильва. – Да я никогда...
Дженнифер повернулась к судебному стенографисту:
– Не могли бы вы зачитать заявление мистера Ди Сильвы, начиная со слов: «Мы, наверное, никогда не узнаем, что заставило Абрахама Уилсона напасть на...»
Окружной прокурор посмотрел на судью Уолдмана:
– Ваша честь, неужели вы позволите?..
Судья Уолдман жестом остановил его. Он повернулся к Дженнифер:
– Суд существует не для того, мисс Паркер, чтобы вы разъясняли здесь законы. Когда слушания по делу закончатся, вы будете наказаны за неуважение к суду. Но так как речь идет о жизни человека, я готов выслушать вас. – Он повернулся к судебному стенографисту. – Читайте.
Перевернув несколько страниц, стенографист стал читать:
– «Мы, наверное, никогда не узнаем, что заставило Абрахама Уилсона напасть на беззащитного, безобидного человека...»
– Достаточно, – перебила его Дженнифер, – спасибо. – Посмотрев на Роберта Ди Сильву, она медленно произнесла: – Это ваши слова: «Мы, наверное, никогда не узнаем, что заставило Абрахама Уилсона напасть на беззащитного, безобидного человека»? – Она повернулась к судье Уолдману. – Ключевое слово – беззащитный. Так как окружной прокурор сам сказал присяжным, что жертва была беззащитна, он дал защите возможность говорить о том, что жертва могла быть и не беззащитной, то есть иметь оружие. Именно поэтому я хочу приобщить к делу данное вещественное доказательство.
Воцарилась мертвая тишина.
Судья Уолдман повернулся к Ди Сильве:
– Мисс Паркер права. Вы сами дали возможность обсуждать этот вопрос.
Ди Сильва недоуменно посмотрел на судью:
– Я ведь только...
– Суд разрешает приобщить к делу вещественное доказательство номер один.
Дженнифер облегченно вздохнула:
– Спасибо, ваша честь.
Взяв ящик в руки, она повернулась к присяжным:
– Дамы и господа, в своем заключительном слове окружной прокурор скажет, что все находящееся в этом ящике не имеет отношения к делу, вернее, не является прямой уликой. И он будет прав. Он скажет, что все эти предметы не имеют отношения к убитому. И он снова будет прав. Я приобщаю к делу это вещественное доказательство совсем по другой причине. Вы уже слышали, как безжалостный, жестокий обвиняемый ростом в шесть футов и четыре дюйма напал без всякой причины на Раймонда Торпа ростом всего в пять футов и девять дюймов. Картина, которая столь тщательно была нарисована обвинением, показывает садиста и бандита, убивающего своего товарища без видимой причины. Но ответьте мне на вопрос: разве во всех поступках не присутствует причина? Алчность, ненависть, похоть, что-либо еще? Я верю – и поэтому защищаю своего клиента, – что существовала причина для убийства. Единственная причина, которая оправдывает убийство, – это, как сказал окружной прокурор, самозащита. Человек борется за спасение своей жизни. Вы слышали, как Ховард Паттерсон засвидетельствовал, что в тюрьме случаются убийства, что заключенные изготавливают себе оружие? Значит, существует возможность, что Раймонд Торп был вооружен подобным оружием, и именно он напал на обвиняемого. А тот, стараясь защитить свою жизнь, убил его. То есть убил в порядке самообороны. Если вы решите, что Абрахам Уилсон жестоко – и без всякого повода – убил Раймонда Торпа, тогда вы можете назвать его виновным. Но если после ознакомления с вещественными доказательствами у вас возникнут в этом сомнения, вы должны оправдать моего клиента. – Было видно, что Дженнифер тяжело держать ящик. – Когда я впервые увидела, что находится внутри, я не поверила своим глазам. Вам тоже будет трудно в это поверить, но я хочу, чтобы вы вспомнили – заместитель начальника тюрьмы Синг-Синг принес этот ящик сюда не по своей воле. Здесь, дамы и господа, собраны орудия убийства, тайно изготовленные заключенными Синг-Синга.
Направляясь к присяжным, Дженнифер споткнулась и потеряла равновесие. Ящик выпал у нее из рук, крышка открылась, и содержимое рассеялось по полу. Раздались возгласы удивления. Присяжные стали подниматься с мест, чтобы получше разглядеть лежащие на полу предметы. Их глазам открылась леденящая кровь коллекция смертоносного оружия. Здесь было не менее ста предметов всех размеров и форм. Тесаки, ножи, кинжалы, заостренные ножницы, обрез, нож для разделки туш. Были здесь и приспособления для удушения в виде проволоки с деревянными ручками на концах, заостренный лом, мачете.
Зрители и репортеры стояли, вытянув шеи, чтобы получше рассмотреть этот устрашающий арсенал, валяющийся на полу. Судья Уолдман нетерпеливо постучал молоточком, призывая к порядку. Он посмотрел на Дженнифер и увидел на ее лице довольную улыбку. Когда к ней поспешил секретарь суда, чтобы помочь собрать оружие, Дженнифер отрицательно покачала головой:
– Спасибо. Я сама справлюсь.
Под взглядами присяжных и зрителей Дженнифер опустилась на колени и стала складывать оружие в ящик. Она делала это не спеша, рассматривая каждый образец, прежде чем положить его на место. Присяжные уселись на свои места, но продолжали неотрывно наблюдать за Дженнифер. Ей понадобилось пять минут, чтобы уложить оружие в ящик. Ди Сильва сидел, задыхаясь от гнева.
Убрав все, Дженнифер встала, посмотрела на Паттерсона и, обернувшись к Ди Сильве, сказала:
– Ваша очередь допрашивать свидетеля.
Но теперь окружной прокурор вряд ли мог исправить положение.
– Я отказываюсь от допроса, – сказал он.
– Тогда я хочу вызвать на трибуну Абрахама Уилсона, – заявила Дженнифер.
Глава 8
– Ваше имя?
– Абрахам Уилсон.
– Не могли бы вы говорить погромче?
– Абрахам Уилсон.
– Мистер Уилсон, вы убили Раймонда Торпа?
– Да.
– Вы можете рассказать суду, почему вы это сделали?
– Он хотел меня убить.
– Раймонд Торп гораздо меньше вас. Неужели вы полагали, что ему это удалось бы?
– У него в руке был тесак, который делал его чертовски высоким и сильным.
Дженнифер вытащила из ящика два предмета: тесак и металлические щипцы. Она показала ему тесак.
– Этим тесаком угрожал вам Раймонд Торп?
– Протест! Обвиняемый не может знать...
– Я перефразирую вопрос. Был ли этот тесак похож на то оружие, которым угрожал вам Раймонд Торп?
– Да.
– А эти щипцы?
– Да.
– У вас случались раньше стычки с Раймондом Торпом?
– Да.
– Спасибо.
Дженнифер повернулась к Роберту Ди Сильве:
– Ваша очередь.
Роберт Ди Сильва встал и медленно подошел к свидетельскому месту.
– Мистер Уилсон, вам ведь случалось убивать и раньше, не так ли? Я имею в виду, что это не первое ваше убийство.
– Я совершил ошибку и теперь расплачиваюсь за это. Я...
– Избавьте нас от ваших покаяний. Отвечайте – да или нет.
– Да.
– Стало быть, человеческая жизнь не имеет для вас большой ценности?
– Это не так. Я...
– Вы считаете, что, совершив два убийства, вы цените человеческую жизнь? Сколько же человек вам надо убить, чтобы не ценить ее? Пять? Десять? Двадцать?
Он готовил Абрахаму Уилсону ловушку, а тот шел в нее. Уилсон сжал зубы, в глазах у него вспыхнула ярость.
– Я убил только двух человек.
– Только? Вы убили только двух человек? – Окружной прокурор покачал головой в притворном ужасе. Он подошел ближе и посмотрел на подсудимого в упор. – Готов поспорить, что вам нравится упиваться своей властью и силой. Наверное, вы чувствуете себя Господом Богом. Захотел – лишил жизни одного, захотел – другого...
Абрахам Уилсон вскочил, выпрямившись во весь рост:
– Ах ты сукин сын!
«Нет, – мысленно взмолилась Дженнифер, – только не это!»
– Сядьте, – приказал ему Ди Сильва. – Очевидно, вы точно так же потеряли над собой контроль, когда убили Раймонда Торпа.
– Торп хотел меня убить!
– Вот этим? – Ди Сильва взял тесак и клещи в руки. – Я уверен, что вы легко могли бы отнять у него нож. – Он подкинул на руке щипцы. – Или вы этого боялись? – Он повернулся к присяжным, презрительно держа щипцы двумя пальцами. – Не похоже на смертоносное оружие. Даже если бы он ударил вас ими по голове, кроме шишки ничего бы не было. Для чего, кстати, используются такие щипцы, мистер Уилсон?
– Чтобы вырывать яйца, – тихо произнес Абрахам Уилсон.
* * *
Прошло уже восемь часов с тех пор, как присяжные удалились на совещание.
Роберт Ди Сильва и его помощники ушли из зала заседания, чтобы отдохнуть, но Дженнифер не могла сдвинуться с места.
Когда присяжные по одному стали заходить в совещательную комнату, Кен Бэйли подошел к Дженнифер:
– Пойдем выпьем кофе.
– Вряд ли я смогу...
Она осталась в зале, где сидела, боясь пошевелиться, не видя и не слыша, что происходит вокруг. Вот все и кончилось. Она старалась, как могла. Она закрыла глаза и попыталась произнести молитву, но страх мешал ей сосредоточиться. У нее было такое чувство, что вместе с Абрахамом Уилсоном к смерти приговорят и ее.
* * *
Когда присяжные с хмурыми лицами возвратились в зал, сердце Дженнифер бешено забилось. Она поняла, что они вынесли смертный приговор. Из-за нее казнят человека. Ей не следовало браться за это дело. Она была просто сумасшедшей, если думала, что может выиграть дело у такого опытнейшего юриста, как Ди Сильва. Ей хотелось подбежать к присяжным прежде, чем они вынесут свой вердикт, и сказать им: «Подождите! Это несправедливо! Пусть Абрахама Уилсона защищает другой адвокат, лучший, чем я».
Слишком поздно. Дженнифер украдкой посмотрела на Абрахама Уилсона. Он был похож на каменную статую. Злоба, исходившая от него раньше, уступила место отчаянию. Ей хотелось успокоить его, но она не могла найти подходящих слов.
Судья Уолдман обратился к присяжным:
– Дамы и господа, вы приняли решение?
– Да, ваша честь.
Судья кивнул секретарю суда. Тот подошел к присяжным, взял у них листок бумаги и передал его судье. Дженнифер чувствовала, как отчаянно забилось ее сердце. У нее перехватило дыхание. Ей хотелось задержать это мгновение, остановить время до того, как будет зачитан приговор. Судья Уолдман поднял глаза и медленно обвел взглядом зал. Он посмотрел на присяжных, на Роберта Ди Сильву, на Дженнифер и на Абрахама Уилсона.
– Ответчик, встаньте, пожалуйста.
Абрахам Уилсон устало поднялся на ноги. Его движения были медленными, как будто силы оставили его.
Посмотрев на листок бумаги, судья Уолдман произнес:
– Вердикт присяжных гласит, что Абрахама Уилсона следует считать невиновным.
В зале начали вставать с мест, и последние слова судьи потонули в гуле голосов. Дженнифер окаменела, она не могла поверить своим ушам. Не в силах вымолвить ни слова, она повернулась к Абрахаму Уилсону. Некоторое время он смотрел на нее своими маленькими глазками, затем его лицо расплылось в улыбке. Он обхватил ее своими ручищами, и Дженнифер чувствовала, что сейчас расплачется.
Газетчики обступили Дженнифер, засыпая ее вопросами.
– Что вы чувствуете, победив окружного прокурора?
– Вы были заранее уверены в победе?
– Что бы вы предприняли, если бы Уилсона отправили на электрический стул?
Дженнифер лишь молча покачала головой в ответ. Ей не хотелось разговаривать с ними. Они пришли сюда на спектакль, полюбоваться, как человека лишат права на жизнь. Если бы присяжные вынесли другой вердикт... Ей не хотелось даже думать об этом. Дженнифер принялась складывать бумаги в портфель.
К ней подошел секретарь суда:
– Судья Уолдман просит, чтобы вы прошли в его кабинет, мисс Паркер.
Она совсем забыла, что ее должны наказать за неуважение к суду, но теперь это было не важно. Самое главное – она спасла жизнь Абрахаму Уилсону.
Дженнифер посмотрела на стол обвинения. Окружной прокурор Ди Сильва запихивал бумаги в атташе-кейс, рыча на своих помощников. Он поднял голову, и их глаза встретились. Его взгляд был красноречивее всяких слов.
* * *
Судья Лоренс Уолдман сидел за столом, когда Дженнифер вошла в его кабинет.
– Садитесь, мисс Паркер, – коротко сказал он.
Дженнифер села.
– Я никому не позволю превращать суд в цирковое представление.
Дженнифер покраснела:
– Я просто споткнулась. Просто невозможно...
Судья Уолдман остановил ее жестом руки:
– Не надо, ради Бога.
Дженнифер сжала губы.
– Я также не терплю наглости.
Дженнифер устало смотрела на него, не говоря ни слова.
– Сегодня вы перешли все границы дозволенного. Я понимаю, что вы стремились спасти человеческую жизнь. Поэтому я принял решение не наказывать вас за неуважение к суду.
– Спасибо, ваша честь, – с трудом произнесла Дженнифер.
С бесстрастным лицом судья Уолдман продолжал:
– Почти всегда, когда выносится приговор, я знаю, свершилось правосудие или нет. Сейчас у меня такой уверенности нет.
Дженнифер ждала, что он скажет что-нибудь еще.
– Это все, мисс Паркер.
* * *
В тот день телевизионные выпуски новостей и первые страницы вечерних выпусков газет снова были посвящены Дженнифер Паркер, только на этот раз она была героиней. Ее называли Давидом, поразившим могучего Голиафа. Во всех газетах были фотографии Дженнифер, Ди Сильвы и Абрахама Уилсона. Дженнифер жадно читала посвященные ей статьи, наслаждаясь каждым словом. Приятно чувствовать вкус победы после стольких лишений.
Кен Бэйли пригласил ее отпраздновать это событие в «Лучо», где ее узнали метрдотель и многие посетители. Незнакомые люди называли ее по имени и поздравляли. Невероятно!
– Как ты себя чувствуешь в роли знаменитости? – ухмыльнулся Кен.
– Нет слов.
Кто-то послал им бутылку вина.
– Мне и пить-то не надо, – призналась Дженнифер, – у меня такое чувство, что я и так пьяная.
Но она выпила три бокала вина, обсуждая с Кеном закончившийся суд.
– Я так боялась. Ты знаешь, что это такое – держать в своих руках чужую жизнь? Ответственность, как у Бога. Разве может что-нибудь быть страшнее, чем это? Я имею в виду, что я приехала из Келсо... Слушай, Кен, может, закажем еще бутылку вина?
– Все, что ты захочешь.
Кен заказал шикарный ужин, но от возбуждения Дженнифер не могла есть.
– Ты знаешь, что мне сказал Абрахам Уилсон во время нашей первой встречи? «Влезь в мою шкуру, а я – в твою. Тогда мы и поговорим о ненависти». Кен, я была сегодня в его шкуре. И знаешь что? Мне казалось, что присяжные судят меня. Я чувствовала, будто меня собираются казнить. Я люблю Абрахама Уилсона. Давай закажем еще вина.
– Ты ведь ничего не съела.
– Я хочу выпить.
Нахмурившись, Кен смотрел, как она наполнила и опустошила свой бокал.
– Эй, полегче!
Она беззаботно помахала рукой.
– Калифорнийское вино – как вода. – Она отпила глоток. – Ты – мой лучший друг. Знаешь, кто мне не лучший друг? Великий Роберт Ди Сильва?
– Ди Сильва?
– Ага. Он меня ненавидит. Ты видел сегодня его лицо? О! Он был в бешенстве. Он сказал, что собирается убрать меня с дороги. Но ведь не убрал?
– Нет...
– Ты знаешь, что я думаю? Ты знаешь, что я действительно думаю?
– Я...
– Ди Сильва полагает, что он по сравнению со мной – пигмей.
– Ты хотела сказать наоборот.
– Спасибо, Кен. Я всегда могу рассчитывать на тебя. Давай закажем еще одну бутылку вина.
– Может, тебе достаточно?
– У пигмеев большая жажда. – Дженнифер хихикнула. – Я тебе говорила, что люблю Абрахама Уилсона? Он самый красивый человек на свете. Я посмотрела ему в глаза, Кен, и увидела, что он прекрасен! Ты когда-нибудь смотрел в глаза Ди Сильвы? О! Они холодные как лед! Как айсберг. Он вообще-то не такой уж и плохой человек. Я говорила тебе про пигмея?
– Да.
– Я люблю пигмеев. Я всех люблю. А знаешь почему, Кен? Потому что Абрахам Уилсон остался в живых. Он жив. Давай закажем бутылку вина и отпразднуем...
* * *
Было два часа ночи, когда Кен привел Дженнифер домой. Он выбился из сил, таща ее на третий этаж. Теперь он стоял, тяжело дыша.
– Наверное, это у меня от вина, – сказал он.
Дженнифер с сочувствием посмотрела на него.
– Нечего пить, если не умеешь.
И она отключилась.
Ее разбудил пронзительный телефонный звонок. Она потянулась за трубкой, но это движение отозвалось нестерпимой болью во всем теле.
– Алло...
– Дженнифер? Это Кен.
– Привет, Кен...
– У тебя все в порядке?
Она поразмыслила:
– Не думаю. Сколько времени?
– Полдень. Приходи скорее, тут такое творится!
– Кен... Я умираю.
– Слушай меня внимательно. Встань с постели – медленно – и проглоти две таблетки аспирина. Прими холодный душ, выпей кофе, и ты выживешь.
* * *
Когда через час Дженнифер пришла в контору, она чувствовала себя лучше. «Не хорошо, – подумала Дженнифер, – но лучше».
Когда она вошла, оба телефона звонили не переставая.
– Это тебе звонят, – усмехнулся Кен. – Ни на секунду не останавливаются. Тебе нужна секретарша-телефонистка.
Ей звонили из газет и журналов, с радио и телевидения. За один день она стала знаменитостью. Были и другие звонки, о которых раньше она могла только мечтать. Представители крупных фирм, которые раньше и слышать о ней не хотели, спрашивали, когда ей удобно будет с ними встретиться.
* * *
В своем кабинете Роберт Ди Сильва кричал на своего первого помощника:
Читать бесплатно другие книги:
