Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой Шилова Юлия
— Я сидела на берегу моря. Я одно время жила в доме, который находился на море. Я сидела на берегу почти каждый вечер. Любовалась звездами, смотрела на небо, вглядывалась в ночное, неспокойное море и много думала.
— А почему ты много думала?
— Так сложились обстоятельства. Я думала так много, что мне даже пришлось записывать свои мысли.
— Это было где-то за рубежом?
— Это было в Сочи.
Майкл сел напротив меня, открыл большую корзину с провизией и принялся выкладывать ее содержимое на плед.
— Сочи — красивый город?
— Красивый, только я его почти не видела.
— Ты была чем-то занята?
— Наоборот, я была очень свободна и просто изнывала от скуки.
— Как же так, ты жила в Сочи и почти не видела города?
— Я жила на самой окраине. Я не люблю вспоминать ту жизнь.
— Ты жила там с родителями?
— Я жила там с человеком, которого очень сильно любила. Майкл, мне неприятно говорить на эту тему.
— Как хочешь. Если это тайна, то я могу заверить тебя в том, что меня вообще не интересуют чужие тайны.
— А я и не собираюсь тебя в них посвящать.
Майкл взял бутылку белого сухого вина и ловкими изящными пальцами ее открыл.
— В этом платье ты похожа на сказочную принцессу.
— У сказочных принцесс не бывает разбитых лиц.
— Не скажи. Не только в жизни, но и в сказке может быть все.
Выпив по бокалу вина, мы накинулись на деликатесы из ресторана и принялись наслаждаться не только едой, но и прекрасным манящим ветром.
— Как тебе это место? — поинтересовался у меня Майкл.
— По-моему, очень даже красиво.
— В детстве и юности мы постоянно устраивали здесь пикники. Правда, у нас не было и близко такой еды, которой мы сейчас наслаждаемся, но у нас были различные обильно посыпанные солью сухари, которые постоянно сушила Зинкина мать, и крепкий чай. Такая пища нам казалось пищей богов. Мы макали сухари в чай и испытывали такое неземное блаженство, что его невозможно описать словами. Кстати, именно на берегу этого озера я был близок с Зиной. В ту звездную ночь она стала женщиной, а я стал мужчиной.
При этих словах Майкл поднял валявшийся рядом с собой небольшой камешек и кинул его в воду.
— Вот так бывает в жизни. Может быть, зажжем торт?
— А почему бы и нет? Ты обещал мне, что сегодня мы будем танцевать.
— Если обещал, значит, я это выполню. Я никогда не давал пустых обещаний. Кстати, ты когда-нибудь танцевала без музыки?
— Без музыки? Нет.
— Это здорово. Я уверен, что тебе понравится. Мы будем танцевать, а нашу музыку нам будет петь ветер.
— И ее будет слышно?
— Еще как. Только ты старайся попасть в такт.
Майкл зажег свечи, украшающие торт, и пригласил меня на танец. Я встала, расправила юбку своего бального платья, поклонилась, и мы закружились в медленном, но довольно чувственном танце.
— Ты слышишь музыку ветра? — прошептал мне на ухо Майкл.
— Слышу.
— Что она тебе напоминает?
— Лунную сонату.
— Все верно. Значит, мы слышим с тобой одну и ту же музыку.
В этот момент я совершенно не обманывала Майкла. Я действительно слышала музыку, которую рисовал лунный свет и нашептывал ветер, а самое главное, что эта музыка исходила из моего сердца. Я смотрела Майклу в глаза и ощущала в нем какую-то родственную душу и какое-то сиюминутное счастье, которое ускользало и которое мне хотелось удержать как можно дольше и как можно крепче.
Когда лунная музыка закончилась и мы сели на свои места, то увидели, что лунный ветер затушил все свечки на торте, и улыбнулись.
— Я еще никогда не танцевала звездной ночью под такую восхитительную музыку. — Я почувствовала, как у меня запылали щеки. — А еще с таким мужчиной…
— А мне еще никто и никогда не говорил комплиментов.
— Не может быть. Ты врешь.
— Я говорю тебе правду.
Я расправила блестящее даже в темноте платье и легла прямо на траву, широко раскинув руки.
— Майкл, ты в созвездиях что-нибудь понимаешь?
— Конечно. Хочешь, покажу тебе Большую Медведицу?
— Покажи.
Майкл лег рядом и принялся водить пальцем по небу. А я… Я почему-то захотела его прикосновений и подумала о том, что любовь — это просто призрак, обыкновенный мираж. Я даже представила то, как выглядит эта любовь. Она похожа на восхитительное бальное платье, точно такое же, как мое. Когда его надеваешь и ощущаешь, как дорогая нежная ткань прикасается к твоему телу, ты чувствуешь, как ты счастлива, и тебе хочется жить и радоваться всему, что происходит вокруг. Но ты не можешь все время ходить в этом бальном платье и жить в вечном празднике. Наступают серые будни, и ты понимаешь, что должна сменить свое бальное платье на другую одежду. А затем ты прячешь свое бальное платье в комод. Проходят будни, и вдруг ты ощущаешь, как твоей душе опять хочется праздника. Ты открываешь комод, достаешь свое незаменимое платье и видишь, что оно постарело, что этот фасон уже не носят и что его очень сильно поела моль. Это платье чудесно и прекрасно только в воспоминаниях, но в реальной жизни ты уже на находишь ему места и убираешь его в самый дальний ящик, не скрывая своих слез и сожаления.
— Ника, тебе хорошо? — еле слышно спросил меня Майкл.
— Очень.
— Мне тоже уже давно не было так хорошо.
Майкл притянул меня к себе, положил мою голову на свое плечо и стал нежно перебирать мои волосы.
Глава 13
Как только мы подъехали в моему дому, я посмотрела на Майкла взглядом, полным нежности, и улыбнулась:
— Уже пять часов утра. Сказка о Золушке закончилась, и она обязана возвращаться в свою реальность. А реальность, прямо скажем, не самая лучшая.
— А если сказка продолжится?
— К сожалению, все сказки когда-нибудь заканчиваются. Сейчас принц заведет мотор своего роскошного авто и умчится прочь.
— Принц может остаться до утра, чтобы встретить вместе рассвет.
— В сказке все было совсем не так. Золушка уехала, а принц остался.
— Но мы можем переписать сценарий этой сказки. Мы можем сделать собственный сценарий, и в нем все будет совсем по-другому.
— Переписать сценарий сказки невозможно. Он уже давно утвержден.
— Кем?
— Автором.
— И все же, Ника, ты забыла, чем закончилась эта сказка. После того как принц остался без Золушки, он понял, что не может без нее даже минуты. И он отправился на ее поиски, а когда он ее нашел, они поженились и жили долго и счастливо.
— Да, у этой сказки действительно счастливый конец. — Я улыбнулась какой-то грустной улыбкой. — В жизни все намного сложнее. На то она и жизнь.
— Ты хочешь сказать, что в жизни не бывает счастливых концов?
— Не могу утверждать, но я их не встречала. Я вообще не верю в то, что люди могут жить вместе и быть абсолютно счастливы.
— Ты не веришь в счастье семейной жизни?
— Я вообще не верю в счастливые семьи.
— Проще говоря, ты просто не веришь в любовь. Ты действительно в нее не веришь?
— Нет, — не моргнув глазом ответила я. — Ни в любовь, ни в счастливую семью. Все это бред, иллюзия — и не больше.
— Девочка моя, а не рано ли ты разочаровалась в жизни?
— Я не разочаровалась в жизни. Я разочаровалась в любви.
— А по-твоему, любовь и жизнь — это разные вещи?
— Абсолютно. Прожить можно и без любви.
— Но как? И что это за жизнь? Эта жизнь, словно тебя обворовали на чувства. Жизнь в одиночестве.
— Человек одинок с самого рождения, а в любви он одинок еще больше.
— Ника, ты просто меня пугаешь. Разве так может рассуждать девушка, у которой вся жизнь впереди?
— Ну, насчет того, что у меня вся жизнь впереди, это уж слишком. Иногда мне кажется, что все уже позади, а иногда — что она вообще прошла мимо.
— А что значит для тебя любовь?
— Любовь — это заблуждение и собственное бессилие, которое впоследствии будет очень дорого стоить.
— А если бы после этой ночи к тебе приехал принц, надел на ногу блестящую туфельку и предложил выйти за него замуж, ты бы пошла за него?
— Нет.
— Но почему? — В глазах Майкла появилось недоумение.
— Принц не приедет. Он никогда не приедет.
— Откуда ты знаешь?
— Я уже давно вышла из того возраста, когда наивные девушки проводят жизнь в ожидании принца.
— А если все же допустить, что он приехал. Неужели ты не умеешь фантазировать?
— Вообще, я не люблю фантазировать, потому что фантазии уводят нас от реальности. Но даже если бы мне предложили выйти замуж, то я бы просто отказалась.
— Почему?
— Потому что я уже замужем.
— Ты замужем?
— Да.
— Но почему ты не живешь со своим мужем?
— Майкл, так сложились обстоятельства. Я не хочу посвящать тебя во все подробности и говорить на эту тему. Единственное, что я могу сказать, так это то, что, несмотря на то что придет время и мой муж со мной разведется, я больше никогда не выйду замуж.
— Никогда не говори «никогда».
— Никогда, — довольно резко ответила я и, как всегда, улыбнулась.
Наклонившись к Майклу поближе, я дружески поцеловала его в щеку и ласково произнесла:
— Спасибо за потрясающий вечер.
— Давай я доведу тебя до квартиры.
— Нет. Езжай. Тебе пора выспаться. Завтра новый рабочий день. У нас завтра много дел?
— Полно.
— Во сколько я должна быть у тебя?
— В двенадцать, потому что первая встреча уже в час.
— Тогда у нас еще есть время, чтобы немного выспаться.
— Было бы здорово, если бы мы выспались вместе. Может, поедем ко мне и вместе встретим рассвет?
— Я думаю, что нам лучше сохранить прекрасные воспоминания об этом вечере.
— Ника, ты не подумай обо мне плохого. Я могу положить тебя спать совершенно отдельно. Я не думаю, что оттого, что мы переночуем вместе, мы не сохраним прекрасные воспоминания о сегодняшней ночи.
— Майкл, мне пора.
Я еще раз поцеловала Майкла в щеку и со словами:
— Завтра, вернее, уже сегодня в двенадцать, — пошла домой, поправляя полы своего бального платья и держа в одной руке большую круглую подарочную коробку.
— Майкл, спасибо тебе за все!
Майкл был очень расстроен и смотрел на меня тоскливым взглядом. Я прошла мимо лифта и решила подняться до своего этажа пешком. Мне нужно было немного подумать. Просто идти не спеша, думать и вспоминать… Я шла по лестнице ужасно медленно, а каждый мой шаг давался мне с особым трудом. Я ловила себя на мысли, что мне не хочется подниматься одной в свою одинокую квартиру, где так часто оставался ночевать Руслан, а теперь будет часто наведываться Череп. В этой квартире мне ужасно холодно даже в жару, грустно, одиноко, скверно и ужасно паршиво. Мне хотелось вернуться к Майклу, броситься ему на шею, поплакаться на свою жизнь, но я знала, что уже никогда не смогу этого сделать, потому что уже давно уяснила одно жизненное правило: если ты когда-нибудь откроешь мужчине свою душу, то это когда-нибудь выйдет тебе боком, и придет момент, когда мужчина, не раздумывая, туда наплюет только по одной простой причине, что ты была слишком искренна и обнажена. Мужчина должен довольствоваться тем, что ты ему позволяешь. Он должен видеть и восхищаться тем, что снаружи, и никогда, ни при каких обстоятельствах ему не нужно показывать то, что внутри.
Поднявшись на свою лестничную площадку, я увидела парочку стоявших на ней незнакомых мужчин. Мужчины курили и наблюдали за каждым моим шагом.
— Здрасте, — только и смогла сказать я, пытаясь пройти между ними.
— Здрасте, — в один голос ответили мужчины и точно также одновременно затушили свои сигареты.
— Ты Вероника? — спросил один из них, осматривая меня все тем же пронзительным взглядом.
— Нет, — покачала я головой и проскользнула мимо них, но один из мужчин схватил меня за руку и повторил свой вопрос:
— Ты Вероника?
— Нет.
— А кто ты?
— Я ее сестра.
— Хорош гнать. Мы тебя по фотографии узнали. Пошли вниз.
— Куда?
— Вниз.
— Зачем.
— К одному человеку съездим, поговорим.
— Я никуда не поеду!
Я хотела было закричать, но тот, который был больше и шире в плечах, схватил меня за волосы и слегка подтянул к себе.
— Слышишь, дрянь, только попробуй издать еще звук. От тебя не только разбитого фэйса, от тебя вообще ничего не останется! По твоей физиономии я вижу, что с тобой уже поговорили. Так знай, что это мелочи. Мы поговорим с тобой еще круче. Так что иди вниз и не дергайся.
Не убирая руки от моих волос, мужчина достал из кармана тонкий, но острый нож и поднес его к моему подбородку.
— Смотри, как лезвие сверкает. Где у нас щитовидная железа? Может, проверим анатомию при помощи ножа?
— Я думаю, что не стоит.
— Тогда вперед и без глупостей. Незнакомец размотал мои волосы, взял меня под руку и приставил руку с ножом к моему бедру. Ощутив, что я не собираюсь ни кричать, ни бежать и вообще делать каких-либо глупостей, тут же подтолкнул меня вперед.
— Иди нормально, спокойно. Если кто-то из соседей посмотрит в окно, то должен подумать, что мы просто влюбленные. Хотя я глубоко сомневаюсь в том, что кто-то будет смотреть в окна в такое самое сонное время. Но бывает всякое. Может, кому не спится.
— А как же моя коробка с платьем?
— Вполне симпатичная коробка. Возьмешь ее с собой. Будешь наряды менять.
— Где я должна их менять?
— Приедешь, сама все увидишь.
Спустившись по лестнице, мы подошли к незнакомой машине, за стеклами которой ничего не было видно. Мужчина распахнул заднюю дверцу машины и сказал мрачным голосом:
— Встать на колени, уткнуться лицом в сиденье. Руки за голову.
— Ребята, да вы что?
— Делай то, что тебе сказали!
— Да я и так плохо себя чувствую. У меня голова разваливается. Я вас умоляю. Отпустите меня домой.
Но в этот момент передо мной опять блеснул нож, и от страха у меня чуть было не подкосились ноги.
— Ребята, да вы что?
— Быстро в машину!
— Можно я тогда просто на сиденье сяду? Мне же будет очень тяжело на коленях ехать. Еще и руки за голову. У меня сотрясение и ушиб головного мозга! Если не верите, то можете отвезти меня к врачу.
— Мы тебе в последний раз говорим, чтобы ты исполняла наши команды, а иначе мы тебя не к врачу, а сразу на местное кладбище доставим, чтобы ты на нем немного отдохнула.
Мне ничего не оставалось делать, как исполнить все команды и сделать то, что мне говорят. Когда машина тронулась, от не совсем удобной для меня позы я почувствовала острую боль в голове. Видимо, основной отток крови пошел мне в голову, и это дало такой неутешительный результат. Я не знала, кто именно меня похитил и куда меня везут, но чувствовала, что со мной может случиться что-то страшное, что это далеко не случайность, а вполне целенаправленное похищение. В голове прокручивались самые различные мысли, которые вызывали настоящую смуту и неопределенность. В глубине души я верила в то, что это люди Черепа, но все же сомневалась и пыталась понять, зачем Черепу меня похищать и увозить в совершенно непонятном направлении. На Черепа это не похоже… Он знает, что я себя плохо чувствую и что я до утра сплю у Майкла. Вполне маловероятно, что это Череп, но если не Череп, то кто?
В последующую минуту меня посетила мысль, что меня похитили люди Андрея, что он все же меня нашел и теперь меня ожидает самое худшее. И все же что касается личности Андрея, то… Меня слишком трудно найти… Слишком трудно. Но если это не Андрей, тогда кто? Кто?! Я думаю, что в скором времени мне это станет известно. Если меня похитили, значит, я кому-то нужна, и если меня не убили сразу, значит, я представляю для кого-то интерес, а если я представляю для кого-то интерес, то это значит, что мне могут сохранить жизнь, если, конечно же, получат от меня то, что я смогу дать.
Чем больше я сидела в подобном положении, тем больше болела голова, которая раскалывалась от подобных мыслей и требовала, чтобы я наконец опустила затекшие руки и хоть немного подняла ее вверх.
— Колян, третий поворот направо, и почти приехали, — начали разговаривать между собой молодые люди.
— Что-то я дорогу уже подзабыл. Видимо, давненько сюда никого не возили.
— Это уж точно. Глухомань несусветная.
От самого слова «глухомань» мне стало еще хуже, а мое чувство страха еще больше усилилось.
— Подруга, а ты чего так вырядилась? — донесся до меня голос того, кто сидел рядом.
— Ты это мне?
— Понятное дело, что не своему другу. Ты что, на балу, что ли, была?
— На балу.
— А я смотрю — платье, словно ты с бала сбежала. Где бал-то хоть был? В ресторане?
— В ресторане, — буркнула я, поняв, что нет смысла распространяться на подобную тему.
— Колян, все. Вот эти ворота.
— Да я сразу понял, как только их увидел.
Машина тут же притормозила, посигналила, и послышался скрип открывающихся ворот. Нетрудно было догадаться, что мы въехали во двор и за нами закрылись ворота.
— Ну все, подруга, лафа закончилась. Ты там уже, наверное, прибалдела. Вылезай. Молодец. Хорошая девочка. Хорошо себя вела. Надеюсь, что мы с тобой очень хорошо поладим. — Мужчина провел ножом по воротнику моего платья и похлопал меня по ягодицам.
Опустив вниз затекшие руки, я вылезла из машины и приподняла темные очки. Затем поправила сумочку, висящую на плече, и взяла большую коробку с платьем. Встретивший нас третий мужчина отличался от двух других ужасно кривым носом и вытянутым вперед подбородком. «Бывший боксер», — отметила я про себя и обратила внимание на его золотую челюсть. Такие зубы уже давно никто не ставит. Последний раз их ставили в перестроечные времена, когда люди, не придумав ничего лучшего, набивали рот золотом, показывая тем самым свое благосостояние. Слава богу, все это осталось в прошлом. В наше время это считается совсем не этичным, говорит об отсутствии хоть какой-нибудь культуры и хоть какого-нибудь вкуса. «Возможно, сидел на зоне», — тут же нанесла я последний штрих к увиденному портрету и предпочла не встречаться с боксером взглядом..
— А это что за коробка?
— А это у барышни сменная одежда.
— Во дела. Это как типа на зону узелок собирают, а эта одежу собрала в красочную коробку. — При этом тип неприятно заржал, демонстрируя свою золотую челюсть, и обратился ко мне:
— Девушка, а это что за внешний прикид? На каком балу ты сейчас отплясывала?
Но я не ответила. Я поправила свое бальное платье, прижала к себе коробку и опустила глаза.
— Подруга, я к тебе обращаюсь. Ты с какого бала к нам попала? Ты что, глухая?
— Что вам нужно?
— Ты что так нарядилась?
— Я была на пикнике.
— Ты всегда в таком виде на пикник ездишь?
— В первый раз.
— Ладно, подруга. Пошли в дом. Покажем тебе твою новую берлогу.
— Какую еще берлогу? — Мое сердце застучало с чудовищной силой, а чувство страха завладело каждой клеточкой моего тела.
— Ту, в которой ты будешь временно жить.
— А почему я должна в ней жить?
— Иди вперед и не задавай лишних вопросов.
Я сделала шаг вперед и огляделась. То, что мне довелось увидеть, еще больше меня расстроило и натолкнуло на еще более ужасные мысли. За высоким железным забором нетрудно было увидеть, что этот дом находится в сосновом лесу, а это значит, что я уже не в Москве, а где-то у черта на куличках. Дом, в который меня привезли, был бревенчатый, выполненный в русском стиле, а его недостроенная веранда говорила о том, что дом только построили и тут еще не все доведено до ума.
Когда передо мной распахнулась тяжелая деревянная дверь со стальными засовами, как из сказки «Маша и медведи», я осторожно прошла внутрь, прижав свою подарочную коробку к груди, и попала в небольшую комнату. Мебели в комнате было совсем мало: только небольшой диван, стеклянный журнальный столик и кресло.
— Подруга, располагайся и чувствуй себя как дома. Правда, не забывай, что ты в гостях. Конечно, это тебе не комната для бала, но тоже ничего.
— И как долго я здесь буду?
— Все зависит от поведения одного человека.
Один из мужчин отобрал у меня сумочку и высыпал ее содержимое на кресло. Из сумочки посыпались сотовый телефон, сканер, магнитофон и целая куча различных косметических вещей.
— Вот это да!
Второй мужчина тут же подошел к креслу и взял в руки сканер.
— Подруга, а ты кого пасешь? Ты кого здесь пишешь? Вот это дела.
— Ты давно на Черепа работаешь? Ни фига себе.
И сколько он тебе за это платит? Во дела. Интересно. Это нам все придется прослушать.
В этот момент в комнату вошел довольно тучный мужчина и оглядел меня с ног до головы. Затем сел на краешек дивана и взмахом руки показал мне, чтобы я села рядом.
— Присаживайся, красавица. В ногах правды нет.
— Калач, да она на прослушке сидит.
— Серьезно?
— Да ты посмотри, какая тут первоклассная аппаратура. Глаза разбегаются.
Читать бесплатно другие книги:
