Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой Шилова Юлия
— Под настроение. Какое настроение, такую машину из гаража и выгоняю. Вообще-то я сам за рулем не люблю сидеть, у меня для этих целей водитель есть.
— Хорошо тебе. Значит, буржуем стал.
— Да какой я буржуй. Посмотри на меня. Разве я на него похож?
— Еще как. Хорошо тебе.
— Да и не так уж мне хорошо. Я просто много работаю. Кстати, как там Зина?
— Нормально. Что с ней будет-то?
— Не обижаешь?
— Если не выпросит, то не обижаю. Баба должна знать свое место.
— Это собака должна знать свое место, а женщина-то при чем?
— Баба она и есть та же самая собака, разве только что не воет.
— Паша, а хочешь в кафе какое-нибудь заедем? Посидим, выпьем, за жизнь поговорим. У меня еще есть полчаса.
— Да я как-то не одет, чтобы по кафе ходить. Послушай, будь другом, дай мне на бутылку по старой дружбе. Если не хочешь по старой дружбе, то, когда ты в следующий раз из своей Америки приедешь, я тебе обязательно отдам.
— Да не нужно мне ничего отдавать.
Растерянный Майкл полез в карман, достал из него бумажник и вытащил пару стодолларовых купюр.
Обезумевший мужчина выхватил предложенные ему доллары и расплылся в безобразной улыбке, обнажив при этом свои гнилые зубы.
— Столько хватит?
— Хватит. Ты не представляешь, как я тебе благодарен. Век не забуду. Я тебе в следующий раз обязательно отдам.
— Да не нужно мне ничего отдавать.
В этот момент из дома вышла спившаяся женщина, от которой за версту несло перегаром. На голове женщины была грязная, поеденная молью косынка, а ее давно не стиранная одежда вызывала даже не жалость, а раздражение на то, что такие, как она и ей подобные, позорят наш женский род. Пашка бросился к женщине и замахал перед ее лицом двумя стодолларовыми купюрами.
— Зина, Зинка! Смотри, сколько у нас теперь денег! Теперь можно бухать целый месяц!
— А кто дал тебе такие деньги? — смачно сплюнула на землю женщина и закашлялась так, будто у нее туберкулез.
— Мишка.
— Какой еще Мишка?
— Да вот, перед тобой стоит. Он раньше в нашем доме на втором этаже жил.
— Мишка?! — Женщина поправила свою косынку и подозрительно посмотрела на Майкла. — Это, что ли, который в Америку уехал?
— Точно! С которым ты раньше любовь крутила. Представь, если бы ты тогда его, а не меня выбрала, то была бы сейчас такой же буржуйкой, как и он.
— Здравствуй, Зина. — В голосе Майкла послышалась неподдельная грусть.
— Мишка, ты, что ли? — брезгливо посмотрела на него женщина. — Ты что сюда прикатил? Посмеяться над нами хочешь? Не терпелось посмотреть, какими мы стали? А мы такие, какие есть. Мы по американским улицам не гуляем, на лимузинах не ездим, в дорогих ресторанах не сидим. Пожалеть нас решил, денег дал. Что-то вроде благотворительности. Так вот жалеть нас не нужно. Мы нормально живем, и нас все устраивает. Я с Пашкой счастлива и ни о чем не жалею.
— Зина, не понимаю, почему ты злишься? Я просто так приехал. Хотелось увидеть свой дом. Я и не знал, что его скоро будут сносить.
— Будут, — с гордостью ответила Зинаида. — А нас переселят в новые просторные квартиры, где будет лоджия. Так что жизнь не прошла даром. Будет и на нашей улице праздник. А ты катись отсюда, буржуй хренов. Здесь тебя уже никто не ждет. Катись в свою долбаную Америку и жри черную икру ложками. Только смотри не подавись и не сдохни от обжорства. — На глазах женщины появились слезы.
— Зина!
— Иди к чертовой матери! Я уже знаешь сколько лет Зина! Не хрена на меня с такой жалостью смотреть! Может, ты приехал, чтобы попросить моей руки и увезти меня в Америку?
— Зина, просто вы мои друзья детства, и я хотел вас увидеть.
— Увидел?
— Увидел.
— Так теперь вали. И не думай, что я о чем-то жалею. Я с Пашкой счастлива. А тебя я никогда не любила. Неужели ты до сих пор это не понял? И даже когда ты вены себе резал, я в больницу к тебе не пришла. А когда ты в Америку уезжал и мне позвонил, я не пришла тебя провожать. И теперь не думай, что я тебе на шею брошусь. Вон, иди к своей шалаве разодетой, которая тебя на лавочке ждет. Садись с ней в свой глазастый и катись отсюда!
— Зин, ты че пасть открываешь? Кому ты на хрен нужна? — вмешался стоящий рядом Павел. — Кто приехал, чтобы тебя в Америку увезти? Ты на себя в зеркало смотрела?! Ты же выглядишь на все восемьдесят. От тебя разит, как от скотины, а твоя рожа кирпича просит. Какая тебе Америка?! Ты че тут надумала?! Ты посмотри на него и на себя! Да он бы даже побрезговал взять тебя за руку! Это ты раньше была Зинка-картинка, а теперь твое время прошло. Ты че на человека накинулась?! Он же нам баксы дал. Теперь бухать знаешь сколько можно? Ты же меня сегодня с утра пилишь, чтобы я достал денег на бутылку.
От этих слов женщина рассвирепела еще больше и заголосила на всю улицу:
— Да не нужны нам его чертовы баксы! Пусть он ими подавится и проваливает ко всем чертям!!!
— Как не нужны? А на че мы бухать будем?
— Лично мне ничего от него не нужно! Я от этого холеного козла даже копейки не возьму! Катись в свою Америку, идиот! Иди к своей шалаве нарядной! Проваливай с нашего двора!
Не выдержав, я встала с лавочки, взяла Майкла за рукав и, не сводя глаз с кричащей на всю улицу женщины, произнесла:
— Майкл, пойдемте. Отсюда лучше уехать, а то уже народ собирается. Посмотрите, сколько зевак.
— Да, конечно.
Мы шли до машины под все те же крики и брань пьяной женщины. Я не знала, что чувствовал Майкл, но могла себе это представить. Я чувствовала жуткую неприязнь и раздражение от той нелепой ситуации, в которую мы попали. Мне стало лучше лишь после того, как мы очутились в салоне и плотно закрыли двери.
— Куда едем? — спросил нас не менее ошарашенный водитель.
— Куда угодно, только подальше от этого дома. — А затем я быстро сообразила и назвала точный адрес ресторана, в котором у Майкла была назначена встреча с Сан Санычем.
Машина тронулась и помчалась на бешеной скорости. Майкл держал на коленях «дипломат» и печально смотрел в окно.
— Что это было? — Он не выдержал и нарушил молчание.
— Зависть. Обыкновенная людская зависть.
— Мне стало очень тяжело понимать сознание русских людей, наверное, я слишком долго живу в Штатах. Почему такая агрессия и злоба к успешным людям?
— Что верно, то верно. Многие люди не могут простить тому, кто когда-то был рядом с ними, успех. Они не радуются, а злорадствуют и брызжут ненавистью. Они не могут говорить с благодарностью о том, кто вырвался из рутины и стал жить совсем по-другому. Такое сплошь и рядом. Особенно часто это происходит с теми, кто покинул провинцию, стал известным и чего-то добился в этой жизни. Таких людей принимают на «ура» все, кроме тех, кто остался в этой самой провинции. Вы стали богатым и переехали в другую страну. Это не может не вызывать зависть у людей из вашего прошлого. Вот если бы вы пришли к ним в драных ботинках, с запахом перегара и с сеткой пустых бутылок, то они бы отнеслись к вам доброжелательно и приняли за своего. Представляю, что почувствовала эта женщина…
— Что? — Майкл посмотрел на меня вопросительно.
— Когда она вас увидела, вся ее убогая жизнь пробежала у нее перед глазами. Она подумала, кем она стала и кем могла бы быть. Ведь если бы тогда она отдала предпочтение не Павлу, а вам, ее судьба сложилась бы совсем по-другому.
— Кто знает. Если бы она тогда отдала предпочтение мне, то еще неизвестно, как тогда бы сложилась моя судьба. Ведь я уехал в Америку для того, чтобы ее забыть. Одним словом, все, что ни делается, — делается к лучшему.
— Даже если бы вы не уехали покорять Америку, вы бы обязательно чего-то добились в России и никогда бы не опустились до уровня Павла.
— Почему вы так думаете? — рассмеялся Майкл.
— Потому что вы целеустремленный человек и у вас совсем другие ценности в жизни.
— А ведь я когда-то ее любил, — задумчиво произнес Майкл. — И даже резал из-за нее вены.
— Значит, не все так плохо. Она сыграла положительную роль в вашей судьбе. Из-за нее вы уехали и стали тем, кем должны были стать. А она… Она сама выбрала свой путь. Каждый человек живет так, как считает нужным. Поверьте, даже если бы она не опустилась и не превратилась в это женское подобие, которое мы сейчас видели, и выбрала тогда вас, вы бы никогда не были с ней счастливы.
— Вы думаете?
— Я в этом просто уверена. Ваши дороги разошлись потому, что у вас не может быть единого пути. Вы слишком разные.
Майкл взял меня за руку и поднес ее к своим губам.
— Спасибо вам.
— За что?
— За то, что рядом с вами мне легко и спокойно.
Как только мы вышли из «Мерседеса» и подошли к ресторану, я посмотрела на стоящие на площадке машины и отметила про себя, что Черепа еще нет.
— Сан Саныч еще не подъехал, но я думаю, что он будет с минуты на минуту.
— Оно и лучше. Вы не представляете, как я обожаю ваше общество.
В этот момент в кармане Майкла зазвонил телефон. Он взял трубку, посмотрел на определившийся номер и сказал как-то сухо, четко выделяя каждое слово:
— Ника, вы сегодня не забыли свой сканер? —Что?
— Я говорю, вы магнитофон включили? Я могу говорить? А то вдруг вы не успели включить свою аппаратуру и пропустите важный звонок.
— Я не понимаю, о чем вы. — Я почувствовала, как все поплыло перед глазами. — Какой сканер? Какой магнитофон?
— Тот, который лежит у вас в сумочке, — все так же сухо произнес Майкл и злобно улыбнулся.
Глава 6
В этот момент где-то сзади послышался жизнерадостный голос Черепа. Я ощутила, как меня бросило в жар, и оглянулась. По ступенькам ресторана поднимался Сан Саныч.
— Майкл, дорогой ты мой человек! Сколько лет, сколько зим! Тебя и не узнать! Вылитый, стопроцентный американец. Ты хоть русские слова еще помнишь?
— Саныч, вот это встреча! Ты не представляешь, как приятно видеть старых, добрых и самых лучших друзей!
— Как там, в Америке?
— В Америке все отлично, лучше всех!
— Майкл, дорогой ты мой человек, будь другом, сделай россиянину приятное и скажи, что в России намного лучше, чем в Штатах, что не обязательно уезжать, потому что можно разбогатеть и на родине.
— Саныч, дорогой, ну насчет того, что можно разбогатеть в России, я промолчу, — рассмеялся Майкл. — У меня на этот счет свое мнение, но жить на широкую ногу здесь можно, и неплохо жить.
— Ну, дружище, и на этом спасибо. Поддержал своих бывших сограждан. Значит, говоришь, не нужно никуда дергаться, а пожить пока здесь.
— Саныч, о чем ты говоришь? Думаю, что тебе и здесь неплохо живется. Может быть, даже намного лучше, чем мне в Америке.
— Майкл, ну ты шутник. Вот это ты меня рассмешил. Лучше, чем тебе в Америке, никому не живется.
Я стояла как вкопанная, наблюдала за их рукопожатиями и не могла произнести ни единого слова.
— Здравствуй, Вероника, ты сегодня отлично выглядишь. — Череп расплылся в наигранно вежливой и неестественной улыбке. — Как тебе работается с гражданином Америки? Не обижает? — Задав этот вопрос, Череп весело подмигнул и громко рассмеялся.
— Да что вы. Ваш партнер интеллигентный, приятный и милый человек. Общаться с такими людьми одно удовольствие, — с трудом пролепетала я, стараясь унять дрожь в голосе.
— У нас с Никой редкое взаимопонимание, — подтвердил мои слова Майкл.
— Я очень рад, что вам настолько хорошо работается вместе. Так что, Майкл, дружище, смотри и завидуй, какую девушку-красавицу я принял к себе на работу.
— Да уж, Саныч, в этом вопросе тебе повезло, и где ты только таких девушек находишь.
— Майкл, хочу заметить, что таких девушек очень даже мало, но одну из них мне удалось трудоустроить. Ты, дружище, лучше скажи, ты мне завидуешь?
— Бесспорно. Я согласен с тобой, таких девушек единицы.
Когда хвалебный монолог в мою честь был закончен, Череп слегка похлопал меня по плечу и произнес уже более серьезным голосом:
— Вероника, у тебя будет не меньше двух свободных часов. Мы с Майклом пройдем в кабинку для особо важных персон, где у нас будет обед и довольно продолжительный разговор, а ты тем временем можешь пообедать в основном ресторане за счет заведения. Не скучай и по возможности займи себя чем-нибудь.
— Я все поняла, — громко отчеканила я, выделяя каждое слово, стараясь не смотреть Майклу в глаза. — Желаю вам приятного аппетита.
— И тебе того же.
Как только мужчины удалились на деловой обед, я достала мобильный, чтобы позвонить Руслану и рассказать ему о том, что произошло между мной и Майклом. Вернее, о том, что я не знаю, откуда просочилась данная информация, но Майкл уверен, что в моей сумочке лежит сканер и я веду запись его телефонных разговоров. Набрав первые цифры его номера, я застыла и почувствовала, как мое внутреннее сознание встает против и говорит мне, что я не должна этого делать. Прежде чем говорить с Русланом, я обязана переговорить с Майклом. Может быть, у Майкла нет точных сведений и он просто берет меня на пушку. Возможно, это всего лишь проверка на вшивость. Он хотел посмотреть на мою реакцию. Эдакий хитрый американский прием. А если я сейчас доверюсь Руслану и расскажу о своем разговоре с Майклом, то вместо сочувствия я могу услышать лишь то, что ни на что не гожусь, что я испортила все дело и по понятным причинам не получу обещанных денег.
От этих сумбурных мыслей, бушевавших в моей голове, я почувствовала жуткую усталость и злобно про себя выругалась. Как только Майкл отобедает, он, вне всякого сомнения, продолжит начатую тему, и я обязана идти только в отказ. Конечно, он может попросить проверить содержимое моей сумки, но и тут я должна поставить его на место. Естественно, можно выложить сканер из сумочки, спрятать его в другое место и походить некоторое время без него, чтобы усыпить бдительность Майкла, но это будет означать мое поражение и готовность находиться под четким контролем мужчины. А я не могу этого допустить, потому что уже давно изобрела для себя один безоговорочный принцип: мужчина должен играть по моим правилам, и правила игры буду устанавливать только я. Майкл не мог видеть в моей сумочке сканер, потому что я не оставляла ее открытой ни на минуту, точно так же, как и он не оставлял свой «дипломат». Все это не что иное, как беспочвенные подозрения.
Заказав порцию моего любимого мясного салата со свежевыжатым апельсиновым соком, я села за один из столиков, но тут увидела перед собой нечто удивительное и непонимающе пожала плечами: прямо к моему столику чинной походкой направлялся Руслан.
— Руслан?!
— Не ожидала меня здесь увидеть?
— Нет. Какими судьбами?
— А я знал, что ты здесь.
— Откуда?
— От шефа.
Я, конечно, прекрасно понимала, о ком идет речь, но на всякий случай переспросила:
— От Черепа?
— Ну конечно, у меня шеф один. Другого пока не предвидится. Кстати, если я не ошибаюсь, деловой и одновременно дружественный обед уже начался?
— Да. Уже минут пятнадцать идет.
— Значит, на данный момент ты свободная от работы женщина.
— Ну, если можно так выразиться. Мне сказали, что обед будет идти часа два.
Руслан сел рядом со мной и посмотрел на часы.
— Можешь рассчитывать часа на три. Два будет маловато. Раньше не получится.
— Ты уверен?
— Даже не сомневаюсь. Ну и как Майкл?
— Нормально, а что с ним будет? Ты заезжал домой, слушал телефонные разговоры?
— Заезжал.
— Ну и как?
— Что как?
— Ты нашел для себя что-нибудь интересное?
— Пока ничего. Но я думаю, что не сегодня, так завтра обязательно что-нибудь всплывет.
— Может быть, хотя я и представить себе не могу, что должно всплыть. Тебе виднее.
— Тебе не нужно ничего знать, чем меньше будешь знать, тем спокойнее будешь спать. Помнишь, что ты пообещала Черепу?
— Что не буду любопытной.
— Вот именно, что не будешь проявлять женское любопытство. Кстати, я хотел тебя спросить. — При этих словах Руслан как-то прищурился, а на его шее затряслась жилка. — Ты строго соблюдаешь инструкции?
— Да. А в чем, собственно, дело?
— Майкл ничего не заметил?
— А что он должен заметить? — Меня вновь бросило в жар.
— Я это сказал к тому, чтобы ты была предельно осторожна и не завалила все дело, потому что, если ты его завалишь, Череп тебе этого не простит.
— Что значит «не простит»?
— Не будем вдаваться в подробности. Если ты решила работать на Черепа, то твоя работа должна быть качественной.
— Руслан, ты говоришь какими-то загадками. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю недосказанности.
— Вероника, да не кипятись ты, в конце концов, сама решилась на эту работу. Я отговаривал тебя как мог. Ты совершенно не думала о последствиях и не хотела меня слушать, хотя я пытался до тебя достучаться. Но теперь я понял, что это было бесполезно. Ты всегда делаешь только то, что хочешь. Понимаешь, в случае любого прокола проблемы будут как у тебя, так и у меня. Со своими проблемами я еще смогу разобраться, в конце концов, я мужчина, но с твоими… Ты не представляешь, какой страшный человек Череп. Я тебе об этом говорил, но ты все равно меня не слушала. Никаких денег не нужно, только бы с ним не работать. В случае прокола он не пощадит ни меня, ни тебя.
— Что значит «не пощадит»?
— В прямом смысле. Пощады не будет.
— Ты начинаешь меня пугать.
— Я не ставлю перед собой цель тебя напугать. Я только хочу, чтобы ты реально оценивала ситуацию.
— О каких проколах ты говоришь?
— О таких, что Майкл не должен тебя ни в чем заподозрить. Ты ведешь рискованную и опасную работу. Смотри, чтобы он ни в коем случае не видел твою сумочку открытой и не узнал ни про сканер, ни про магнитофон. — От этих слов я почувствовала себя еще хуже. Руслан обладал редкой способностью быстро находить больные места и со всей силы на них давить. Он смотрел на меня так, будто о чем-то догадывался, и ждал моих откровений.
— А почему ты решил, что он увидит у меня сканер?
— Я так не решил. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна.
Посмотрев на Руслана усталым взглядом, я поняла, что ему ничего не известно, и у меня немного отлегло от сердца. Значит, Майкл еще не успел рассказать о своих подозрениях, касающихся моей персоны, Сан Санычу. Возможно, прежде он обязательно поговорит со мной, чтобы убедиться в своих подозрениях. И даже если эта крайне неприятная ситуация повернется не в мою сторону, я обязательно смогу из нее выбраться.
Я прокрутила в голове варианты того, что может произойти в том случае, если Майкл все же проговорится. Хотя это маловероятно. Вряд ли Майкл решит сказать Черепу о найденных против него малоприятных уликах. И все же…
— Вероника, о чем ты так напряженно думаешь? — отвлек меня от моих мыслей Руслан.
— Да так… Просто немного задумалась.
Допив стакан апельсинового сока, я посмотрела на часы и отодвинула пустую тарелку из-под салата.
— Ты уверен, что этот деловой обед затянется больше двух часов?
— Можешь не сомневаться, — махнул рукой Руслан. — Люди давно не виделись. У них накопилось столько вопросов, что тебе и не снилось. Им их еще решать и решать. Часа четыре, не меньше.
— Часа четыре?
— Ну да. Быстрее просто не получится. Вероник, что в этом кабаке париться?! Поехали лучше со мной на одну стрелку съездим. Тут недалеко, а потом просто погуляем.
— А куда ехать-то?
— Да так, на набережную. Мне только деньги у одного кренделя нужно взять, и все, я свободен. Там же часик погуляем и сюда обратно вернемся. Поехали, а то я вижу, что тебя тяготит что-то, развеешься немножко.
Мне вдруг показалось, что Руслан видит меня насквозь и читает мои мысли. Я тут же опустила глаза и была готова провалиться сквозь землю.
— Да ничего меня не тяготит. Скажешь тоже.
— Поехали. Я тебе говорю, что ты какая-то нервная. Прогулка по набережной мгновенно приведет тебя в чувство и разгрузит голову.
— А если обед закончится раньше?
— Не переживай. Когда обед будет подходить к концу, шеф обязательно мне сообщит.
— Ну, если шеф тебе сообщит…
Я не смогла отказаться от соблазна погулять по набережной и немного проветриться, потому что голова моя просто кипела. Руслан понял, что я согласна, взял меня за руку и повел к своей машине. Как только мы сели, он посмотрел в зеркало заднего вида, завел мотор и включил музыку.
— Вероника, а ты что на свои первые заработанные деньги купишь? — неожиданно спросил он меня.
— Не знаю, — безразлично ответила я. — Я над этим как-то даже не думала.
— Странно. Обычно всегда что-то планируют.
— Я пока ничего не планирую. Эти деньги нужно еще заработать.
— Заработаешь, куда ты денешься, тем более стимул есть — деньги приличные. А я-то думал, что ты хочешь купить себе какую-нибудь машину.
— Машину… — Я задумалась, но тут же отрицательно покачала головой. — Нет. Обойдусь пока без машины. Сейчас это не главное.
— А что же тогда главное?
— Главное то, что мне нужны деньги.
— Но ведь деньги нужны всегда для какой-то цели?
— Не спорю. И она у меня есть, только, пожалуйста, не спрашивай меня о ней, потому что я все равно ничего не скажу.
— Ты у меня — одна сплошная тайна. Прямо не женщина, а загадка.
— И вообще, это не тема для разговора. Зачем делить шкуру неубитого медведя? Как можно говорить о том, куда потратить деньги, если их для начала нужно заработать?
Остановив машину недалеко от набережной, Руслан взял меня за руку, заглянул мне в глаза и тихо спросил:
— Вероника, ты меня хоть немного любишь?
— Я тебе за многое благодарна. — Странно, но мне почему-то совсем не хотелось врать Руслану.
— И все? Вероника, ты не представляешь, как бы я хотел видеть тебя в роли своей жены и матери моих детей, — вконец убитым голосом сказал он и еще крепче сжал мою руку.
— Руслан, я сейчас не готова говорить на эту тему. Не торопи. Дай мне время. И еще. Я не могу иметь детей.
— Почему? — не ожидал такого ответа Руслан.
— Потому что не могу.
— У тебя что-то по-женски?
— У меня был выкидыш, после которого врачи поставили неутешительный диагноз, что я больше не могу иметь детей.
— Сейчас все это лечится.
— В моем случае уже ничего не лечится.
— Никогда не говори «никогда».
Недалеко от нашей машины остановилась темно-синяя иномарка. Руслан посмотрел на часы и быстро сказал:
— Пунктуальный крендель. Приехал точно, как в аптеке. Кто бы мог подумать. Я отойду ненадолго. Я быстро. Пару минут переговорю и приду. Не скучай.
Как только Руслан вышел из машины, я включила легкую музыку и не придумала ничего лучше, как просто смотреть в окно. Затем вновь заострила свое внимание на стоящей рядом синей иномарке и со скучающим видом начала ее разглядывать. Руслан был в чужой машине уже минут десять. Я откровенно зевнула и совершенно бессознательно полезла в «бардачок», чтобы посмотреть, что там лежит. В «бардачке» было разбросано множество совершенно неинтересных для меня предметов: кассеты, диски, сигареты, целая куча ручек и карандашей, ворох бумаги. И только один предмет, лежащий в самой глубине, показался мне действительно интересным. Это была небольшая записная книжка в кожаном переплете. Еще раз посмотрев на машину, стоящую по соседству, и убедившись, что Руслан еще там, я открыла записную книжку и стала ее изучать. Каждый ее листок был исписан телефонами и адресами. Помимо этого она содержала и другую информацию.
Например, каждая последняя пятница месяца в 12.00 — встреча с Филом у «Арбат Престижа» на площади Ильича. Передача денег из его доли.
Каждое последнее воскресенье месяца в 18.00 — встреча в кафе «Подснежник» в пяти километрах от МКАД. Сбор всех старших.
Каждое 30-е число месяца — встреча в верхах. Сопровождение Черепа. Ресторан «Охотник» в 20.00.
От этой информации у меня пересохло во рту. Руслан должен быть законченным идиотом, если держит этот блокнот в «бардачке». Его же могут прочитать все, кто ни попадя. Например, та же милиция. Я где-то слышала, что если милиция хочет установить принадлежность человека к преступной группировке или в чем-то его подозревает, она может запросто обыскать машину без какой-либо санкции прокурора на обыск. Такой блокнот — немалая улика в делах подобного рода. Там слишком много телефонов, адресов, имен тех людей, которые хотели бы остаться в тени, и встреч, которые должны проходить в строгой секретности.
В конце концов, нет худа без добра. Почесав затылок, я решила, что если я нашла этот блокнот, значит, так было угодно свыше и мне это зачем-то нужно, хотя пока еще неизвестно зачем. Я вдруг подумала, что, вне всякого сомнения, Руслан не каждый день листает этот блокнот, а только по необходимости. Если я возьму его на один вечер и перепишу содержимое, а завтра положу на место, то никто ничего не заметит. Я всегда жила по одному принципу: ничего не бывает зря, и ничто не проходит даром. Если я это нашла, мне это зачем-то нужно.
Увидев, что Руслан вышел из соседней машины, я быстро захлопнула «бардачок», сунула записную книжку в свою сумочку и закинула ногу за ногу.
— Ты здесь не уснула?
— Ты отсутствовал намного больше, чем две минуты.
— Извини. Думал, все получится быстро, но разговор немного затянулся.
Нетрудно было догадаться, что Руслан был чем-то расстроен и пребывал не в самом лучшем расположении духа.
— У тебя что-то стряслось?
— Да так, по работе небольшие проблемы.
— Неприятный разговор?
Читать бесплатно другие книги:
