Пастушья корона Пратчетт Терри

Глава 17

ВЕДЬМЫ СПОРЯТ

Приоткрыв незапертую дверь, лорд Ланкин неслышно входит в древний ветшающий замок, идёт вверх по скрипучим ступеням, задувая свечи в канделябрах. Дверь детской тоже не закрыта на засов, он отворяет её и входит. Молодая нянька, качающая колыбель, поднимает взгляд, смотрит ему в глаза и достаёт из корзинки с шитьём острую булавку…

В парадном зале Ланкрского замка, в окружении друзей и союзников Тиффани и другие ведьмы разрабатывали план битвы.

Собрать всех было нелегко. Джеффри превзошёл себя: чтобы привести подкрепления отовсюду, откуда только возможно, он часами летал по округе, разнося послания от Тиффани всем до единой ведьмам, которых она только знала.

Прибыли даже гостьи из Анк-Морпорка — слепая госпожа Тюхе, Длинная Дылда Толстая Коротышка Салли и госпожа Пруст. Чуть в стороне от старших держались молодые ведьмы — Аннаграмма Ястребей, Петулия Хрящик, Поплина Бубён, Гарриетта Жулинг и другие. Под бдительным присмотром королевы Маграт баронесса Летиция отмечала каждую новоприбывшую в списке, который дала ей Тиффани.

Оказалось, пользоваться поддержкой настоящей королевы очень удобно: когда госпожа Увёртка, едва переступив порог, попыталась командовать налево и направо, Маграт тут же это пресекла, поскольку, как выяснилось, даже госпожа Увёртка не могла противостоять монаршей властности. Но иметь дело со множеством ведьм сразу — всё равно что нести поднос, полный мелких шариков. Ведьмы отлично умели наступить друг дружке на мозоли, поэтому по всему залу то и дело вспыхивали мелкие склоки, затухали и разгорались вновь. Ведьмы понимали, что ведут себя глупо, но ничего не могли с собой поделать.

Джеффри тут пришёлся как нельзя кстати. Стоило завязаться ссоре, как он сразу оказывался рядом с нужным словом и тёплой улыбкой. Смотреть на него за этой работой было одно удовольствие, отметила Тиффани. Он прямо-таки источал умиротворение.

— Дамы, — громко сказала Тиффани, призывая всех к порядку. — Давайте перейдём к делу. Эльфы вернулись, и на этот раз их целая армия. И если мы не остановим их как можно скорее, нас ждут большие неприятности. Я знаю, что некоторые из вас уже имели дело с эльфами, — она отыскала взглядом Маграт и нянюшку Ягг, — но большинство нет. Поверьте мне, это грозный противник.

Белладонна, в своём «деревенском» платьице, скромно стояла в сторонке. Выглядела она не слишком грозно, но несколько самых старых ведьм сверлили её неприязненными взглядами, словно от неё исходил дурной запах.

Госпожа Увёртка открыла было рот, чтобы вмешаться, но её опередила Петулия:

— Тифф, ты уверена, что стоит обсуждать наши планы в присутствии эльфа? Это не опасно?

— Не волнуйся, детка, — вмешалась нянюшка Ягг. — Если наша подружка попытается выкинуть что-нибудь этакое, сразу — бабах! Небольшой фейерверк, и эльфа как не бывало.

— Я слышала, в прошлый раз, когда пришли эльфы, вмешался их Король, — сказала Аннаграмма Ястребей. — Это правда? — спросила она нянюшку.

— Ну да, вмешался, хотя считай, что и не вмешивался. Тиффани уже ходила к нему, и похоже, Старый Рогач не хочет лезть в наши дела. В любом случае рассчитывать на него не стоит, — ответила та.

— В его царстве время течёт иначе, — пояснила Тиффани. — Даже если он и согласится помочь нам, это может быть сегодня, а может — через месяц или через год.

— А как же волшебники? — спросила какая-то ведьма. — Почему они не пришли нас поддержать?

Нянюшка фыркнула:

— Ха! Эти бездельники! Да пока они заклинание состряпают, эльфы уже через Овцепики перевалят и дальше покатятся. — Она уселась поудобнее и потянула носом. — Нет, придётся нам, ведьмам, самим разбираться. Этим волшебникам задницу от стула нипочём не оторвать, они ж только и могут что сидеть, уткнувшись в свои книжонки.

Последнее слово она произнесла с нескрываемым презрением, выразительно глянув при этом на госпожу Увёртку, которая была известна пристрастием к писательству [53].

Маграт поспешила вмешаться, чтобы предупредить склоку:

— А ещё мы с Веренсом призовём под ружьё всю армию Ланкра.

— Ну да, моего Шончика то есть, — горделиво кивнула нянюшка.

Шон Ягг исполнял в замке обязанности армии, а также мойщика бутылок, дворецкого, садовника, трубача и — хотя как раз эти обязанности он с радостью бы передал кому-нибудь другому — чистильщика уборных.

— А Джейсончик наверняка подкинет нам подков — он же как-никак кузнец, — добавила она на тот случай, если кто-то этого вдруг не знал.

Джеффри вежливо кашлянул.

— Мы с пожилыми ланкрцами кое-что придумали, — негромко сказал он. — У нас есть… одна штука, которая, мне кажется, поможет против эльфов.

— А ещё есть Ходжесааргх, — напомнила Маграт.

Ходжесааргх, королевский сокольничий, обладал удивительной и полезной особенностью: чары эльфов на него, похоже, совершенно не действовали. Возможно, это потому, что он очень много времени проводил со своими обожаемыми птицами и сам стал мыслить почти как сокол, а сокол отказывался пускать в свой разум других хищников. Люди сходились во мнении, что только поэтому его питомцы до сих пор не выклевали сокольничему глаза.

Госпожа Увёртка самоуверенно рассмеялась:

— Так за чем же дело стало, позвольте спросить? Нас тут вполне достаточно, чтобы справиться с горсткой эльфов. — И она с презрительно покосилась на Белладонну.

Тут вспылила нянюшка:

— Да ничего нас не достаточно! Сколько нас тут? — Она оглядела зал. — Десять, двадцать, может, чуть больше, если считать Джеффри, Летицию и тех, кто ещё только учится. А опытных ведьм, которые чего-то стоят, и половины не наберётся. Эльфы — твари хитрющие. Пёрнуть не успеешь, как они напустят на тебя свои чары. Они окутывают разум тихо, незаметно. Даже Эсме Ветровоск с трудом им противостояла. У неё на борьбу тогда все силы ушли, а вы помните, сколько у неё сил- было. В тот раз она их остановила — но всё дело висело на волоске. Эльфы — страшный враг, мои дорогие. Лучше бойтесь их. Они… забираются к тебе в голову и очаровывают.

— Я это на себе ощутила, — поддержала нянюшку Маграт. — Эльфы могут заставить тебя почувствовать себя маленькой и никчёмной. Это такой ужас, что никакими словами не передать.

— Боюсь, вы преувеличиваете, — заявила госпожа Увёртка. — Не вижу в этом, — она опять неприязненно глянула на Белладонну, — ничего особенно чарующего.

— Сразу видно, что ты волшебный народ никогда не встречала! А то бы шрамы на память остались, — немедленно взъелась нянюшка. Лицо её приобрело весьма необычайный оттенок, и Тиффани поспешила вмешаться, пока дело не дошло до драки:

— Дамы, дамы! Я думаю, вам стоит попробовать самим испытать магию эльфов. Белладонна, ты готова напустить на нас чары?

Ведьмы хором ахнули, сообразив, что предлагает Тиффани.

— Но будь осторожна, Белладонна. Очень осторожна, — добавила она. — Те из нас, кто уже имел дело с чарами, будут смотреть за тобой в оба. Я очень надеюсь, что всё пройдёт хорошо.

Белладонна улыбнулась, и Тиффани заметила, что улыбка была совсем не доброй.

— Послушайте, — обратилась Маграт к остальным, чтобы действие чар не застало их врасплох. — Быть ведьмой — значит всем сердцем верить в себя и быть за себя в ответе. И, наверное, лучше приглядывать друг за дружкой, когда чары начнут действовать.

— Я вас умоляю! — фыркнула госпожа Увёртка. — Я сама себе хозяйка, всегда была и всегда буду. Что бы вы там себе ни думали, я ведьма и не верю в сказки.

— Ага, ты только их пишешь, — вставила нянюшка сладеньким голоском.

— Но я не пытаюсь выдать выдумку за правду, — парировала госпожа Увёртка. — Нет ничего плохого в том, чтобы писать сказки, если не утверждаешь, что они правда.

Нянюшка Ягг посмотрела ей в глаза и подумала: «Ну что ж, посмотрим, как ты сейчас запоёшь».

— Итак, — сказала Тиффани, — все готовы?

Кто-то сказал «да», кто-то просто кивнул, и она повернулась к эльфийке:

— Белладонна, покажи нам свои чары.

Тиффани сжала в кармане пастушью корону — сейчас ей понадобится вся уверенность в том, кто она такая. «Йин, тон, тетра, — стала считать Тиффани про себя. — Йин, тон, тетра…»

Белладонна начала исподволь. Её маленькое лисье личико деревенской девчушки постепенно, понемногу наполнилось внутренним светом, делалось красивее, изящнее… И друг оказалось, что она — самое прекрасное создание в зале.

Чудеснейшее.

Великолепное.

Завораживающее.

Потрясающее.

Воздух загустел от чар, Тиффани почти слышала, как ведьмы пытаются сражаться с ними. Самые неопытные — Аннаграмма, Петулия, Летиция, Поплина и Гарриетта — как-то обмякли, лица их сделались бессмысленными, будто у кукол.

Петулия, как и многие другие ведьмы, сначала почувствовала, что мир принадлежит ей, весь, до самого донышка, со всем, что в нём есть… И вдруг её мечта рассыпалась. Да что она о себе вообразила? Её никто не любит, никому она не нужна. Она — полное ничтожество, от неё никакого проку. Никому не нужна. Всем известно, что она вообще ничего не умеет, у неё никаких способностей. Лучше бы она умерла. Лучше бы её свиньи в болоте затоптали, даже умереть под копытами свиней, и то было бы лучше. Петулия закричала…

Тиффани двинулась к Белладонне, и тут чары исчезли — словно мыльный пузырь лопнул. Все в зале ошарашенно заморгали. И только госпожа Увёртка выглядела совершенно невозмутимой.

— Что это было? — начальственным тоном спросила она. — Что это вы все сейчас выделывали?

— Госпожа Увёртка, вы разве не ощутили себя маленькой, гадкой и никому не нужной? Полностью и безнадёжно никчёмной? — спросила Тиффани.

На лице госпожи Увёртки отразилось искреннее недоумение:

— Нет.

Белладонна посмотрела на неё, а затем на Тиффани и пояснила:

— Это было всё равно что биться о стену. В ней есть что-то особенное. Точнее, в ней чего-то не хватает. — Она снова повернулась к госпоже Увёртке. — А ты точно не эльф? — спросила она с интересом.

— Да как ты смеешь! Я — Летиция Увёртка, и никто не заставит меня перестать быть собой!

— Вот и хорошо, что не заставит, — вмешалась Тиффани. — Зато все остальные ощутили на себе чары. И это, заметьте, были чары одного-единственного эльфа. Только представьте, каково иметь дело с целой ордой.

— Я как будто встретился со своим отцом, — сказал Джеффри. — У меня в ушах звучал голос, который говорил, что я ни на что не способен и ничего из меня не выйдет. Жалкий червяк, по которому никто не заплачет. Моему отцу невозможно угодить.

Его слова разнеслись по залу, и на лицах ведьм отразилось понимание. Каждая из них ощутила нечто подобное.

Теперь, когда Белладонна показала свои чары и вновь нацепила непритязательную маску деревенской девушки, споры среди ведьм почти прекратились.

— Что ж, ведьмы, — сказала Тиффани, — мы знаем, с кем имеем дело. Мы должны прогнать эльфов прочь из нашего мира. Вряд ли мы сумеем перебить их всех. — Она неуверенно помолчала. — Поэтому нам остаётся только заставить их понять, что одолеть нас будет непросто и лучше держаться подальше от этого мира. Пусть вернутся туда, откуда пришли.

— А сколько у нас времени на подготовку? — спросила королева Маграт.

Тиффани вздохнула:

— Неизвестно. Но я чувствую, что они явятся уже очень скоро.

Тут на середину зала вышла Белладонна.

— Время, — сказала она, — наступит в полнолуние. Ибо полнолуние — это время, когда всё… завершается.

— Значит, нынче ночью… — прошептала Маграт.

— Что до места, — продолжала Белладонна, — то, если я хоть немного знаю Душистого Горошка, он нападёт везде, где барьеры ослабли.

— Что скажешь, Тифф? — спросила нянюшка Ягг. — У вас на холмах они уже шастают. И к нам в Ланкр тоже пробирались, мимо Плясунов.

Белладонна кивнула:

— Они начнут вторжение через оба портала. А потом рассеются повсюду. — Она содрогнулась.

Тиффани повысила голос:

— Значит, мы должны дать им отпор здесь, в Ланкре, и на Меловых холмах. — Она оглядела зал. — Придётся разделиться.

— Можешь положиться на меня, — заявила нянюшка Ягг. — Я всегда была не прочь подраться. Какая ты ведьма, если драться не умеешь? Нам бояться нечего — пусть они боятся. Стоит эльфа завалить и хорошенько пнуть, с него враз всё очарование слетает. У них-то ведь тоже есть чувствительные места, где удар крепким башмаком очень славно помогает.

Тиффани невольно покосилась на нянюшкины башмаки — выглядели они так, будто их не сшил сапожник, а выковал кузнец. И очень даже возможно, что так и было — принимая во внимание, чьи это были башмаки. Один удар такого башмака — и прощай, эльф. Может, это его и не убьёт, но очарование сшибёт напрочь.

— Эльфы знают, где расположены камни, — сказала Тиффани. — Но, Гром и Молния, лучше бы им туда не соваться. Ведь мы тоже знаем, где камни, а мы, люди, существа сообразительные и вдобавок можем больно пинаться. Когда нам не оставляют выхода. — Она повернулась к Белладонне, которая внимательно наблюдала за собранием. — Белладонна, что скажешь?

Бывшая Королева улыбнулась:

— Вы, люди, — странные создания. Порой мягкотелые и глупые, но при этом грозные противники. Вас так мало, а эльфов против вас — намного, намного больше. И всё же я думаю, этот предатель Душистый Горошек понятия не имеет, с какой силой ему предстоит столкнуться. И мне это нравится.

Тиффани кивнула. Маграт, нянюшка Ягг, госпожа Увёртка с её удивительной устойчивостью — кто бы мог подумать, что за всеми её оккультными украшениями и модными нарядами скрывается такая сила! — остальные ведьмы Ланкра, госпожа Пруст, Джеффри и Мефистофель. Должно получиться.

— Думаю, вы все сообща сможете отстоять Ланкр, — сказала она, оглядев собравшихся, — однако мне придётся вернуться на Меловые холмы. Это моя земля.

— Но позволь спросить, кто поможет тебе там, на холмах? — поинтересовалась госпожа Увёртка.

— Ну, — начала Тиффани, — не стоит забывать о мисс Тик. Уверена, вы все согласитесь: учитель — страшная сила. Кстати, она просила передать свои извинения за то, что не смогла к нам присоединиться.

«Или передала бы, если бы я сумела её разыскать», — вздохнула про себя Тиффани.

— Кроме того, мне поможет Летиция. — Она отыскала юную баронессу, которая постаралась напустить на себя отважный вид. — И, конечно, сама земля. Но у меня есть и другие могущественные союзники. Нам не придётся сражаться в одиночку.

Тиффани уже давно посматривала на мётлы, составленные у двери. И хотя Фиглей никто не приглашал, ей удалось разглядеть среди прутьев Явора Заядло и немало воинов его клана. Тиффани улыбнулась. Должно быть, они прибыли «зайцами» с Маграт и Летицией.

— Уважаемые дамы, — торжественно провозгласила она, — позвольте представить вам… Нак-мак-Фиглей!

Ведьмы зашушукались: зал затопила толпа маленьких человечков, щеголявших синими татуировками и клетчатыми килтами.

Многие ведьмы никогда раньше не видели Фиглей. Тиффани расслышала, как нянюшка громким шёпотом посоветовала Маграт:

— Убери в подвал всё, что горит и льётся!

— Ах ты, бессердна карга как есть! — простонал Большой Человек, который прекрасно это расслышал.

Маграт рассмеялась:

— Явор Заядло, да ты прямо ходячее воплощение войны! Добро пожаловать в мой замок, но, пожалуйста, не надо пить всё подряд. По крайней мере, пока мы не победим в этой войне.

— От теперь ты дело гришь, красавка… тойсь ваше кральство. Хде война — там Фигли!

— Раскудрыть! — вразнобой взревели его воины.

Большой Человек дождался, пока крики стихнут, и заявил:

— Знатца, мы с эльфьми обходимся тыкс: сшибай всех — и пошла потеха!

Фигли снова разразились одобрительными воплями, потом вперёд выскочил Громазд Иан:

— И позарубайте себе на носьях: мы, Фигли, перед этими вертихвостыми господарами не стелемся, мы им сразу люлей даём по самое не моги!

— А моя Мораг, — добавил Хэмиш, — как хряснется кому на кумпол сверху, так он сразу брыкс! Она красавка тяжелющая и клювс и когти у ней ого-го!

— Радуйтесь, что они на нашей стороне, — сказала Тиффани, неодобрительно посмотрев на госпожу Увёртку, надменно взиравшую на Фиглей. — Не всё то золото, что блестит, — лучших воинов во всём нашем мире не сыщешь.

Ей оставалось только надеяться, что госпожа Увёртка не расслышала шепотки:

— Эт’ она чё? Мы разве како злато стырили? — спросил Туп Вулли.

— Эт’ выражёвывание тако, тупитл. Вродь как неумытые мы, — объяснил Явор Заядло.

— Но мы неумытые и есть! И этим гордые! — заявил Туп Вулли.

— Эт’ ж идиом!

— Ты кого идиомом названул?!

Тиффани рассмеялась про себя — похоже, кельда попыталась вложить в головы своих мужчин несколько новых выражений.

Явор Заядло выхватил меч (одна-две ведьмы испуганно попятились), запрыгнул на стол и с грозным видом оглядел зал.

— Ах-ха, тута с вами и господарка Белладонна, — сказал он. — Нашая кельда и мала громазда карга порешили, что с этой эльфью надо по-хорошенски обходиться, так что мы её не тронем. И всё ж таки, — добавил он, пристально глядя на бывшую королеву, — мы будем призыривать за ней в оба, нае, во все глазья, сколько их у нас есть. Нашая кельда — она стелет мяконько, аж прям так мяконько, что будто камень. Она никому нипочём не даст обещанье порушить.

— Но, господин Фигль, вы уклонились от темы! — вмешалась госпожа Увёртка. — Это военный совет, нам следует обсудить тактику и стратегию!

— Агась, судяйте на здоровье! А мы, Фигли, с штратехиями не морочимся. Знай себе коли-рубай чучундров, да так, чтоб им повылазило, а ежли не вышло — балдой работай, и всех делов!

Заметив, как вытянулось лицо госпожи Увёртки, Тиффани весело спросила:

— Как думаете, вы сможете поработать головой, госпожа Увёртка?

Ведьма адресовала ей Взгляд и гордо заявила:

— Смогу, если посчитаю нужным.

К удивлению Тиффани, остальные ведьмы встретили её слова с восторгом и даже похлопали ей, и в кои-то веки госпожа Увёртка от души заулыбалась.

— А этой мопсихе поперёх путю не шлындрай! — заметил Явор Заядло.

— Ах-ха, — поддержал его Громазд Йан. — У ней зубья как у волчуньи.

— Ну что, подавай сюды этих эльфьёв, мала громазда карга, ужо мы им наваляем боки! — крикнул Большой Человек, и Фигли вновь разразились воинственными воплями, вскинув свои мечи и дубинки:

— Нак-мак-Фигли не сдаются!

— Громазд подзадник для всего чучундрачества!

— Долой королька! Долой кральку! Нас не окрутнёшь!

Тиффани улыбнулась:

— Если Белладонна права, эльфы явятся уже этой ночью, когда на небе засияет полная луна. Дамы… и Джеффри, — обратилась она к ведьмам, — ступайте по домам и отдохните немного. А мне надо лететь в мой удел. Доброй ночи и удачи вам всем.

— Да осияют наш путь звёзды и оберегут нас благоприятные руны! — с важным видом провозгласила госпожа Увёртка — она всегда старалась, чтобы последнее слово оставалось за ней.

Тиффани любила маленькую комнатку, в которой она выросла. Родители не стали там ничего менять. Когда не было дождя или сильного ветра, Тиффани спала с открытым окном.

Вернувшись домой, усталая после долгой дороги, полная тревоги из-за предстоящих испытаний, но исполненная надежды передохнуть хотя бы несколько часов, она была счастлива очутиться в своей комнатке, такой родной и знакомой. Комната давала ей силы, давала чувство, что она, Тиффани, наконец-то очутилась там, где ей место. Ведь она — Болен.

«Встаю с постели — Болен, иду спать — опять же Болен», — прошептала она с улыбкой. Так любил говорить её отец. Это была их семейная Шутка.

В детстве Тиффани закатывала глаза, услышав Шутку в очередной раз, но теперь мысль о ней согрела её.

А на полке в комнате стояла фарфоровая пастушка[54].

Матушка Болен.

Рядом Тиффани положила пастушью корону.

От Болена к Болену, от старшего к младшему.

Земля Под Волной… Так переводилось имя Тиффани с языка Фиглей. Тир-вар-фойн, Тиффан, звала её кельда. В самом звуке её имени была заключена магия, настоящая магия изначальных времён.

Ночь была тиха и ласкова. Тиффани говорила себе, что надо хоть немного поспать, иначе потом она будет совершенно без сил. Но она просто лежала в темноте, Эй прижималась к её боку в поисках тепла, а снаружи ухали совы, опять и опять, словно предупреждали о чём-то…

За окном поднималась полная луна, огромный серебристый круг, который засияет в небесах и станет маяком для эльфов.

Веки Тиффани смежились…

А душа её перенеслась в меловую яму. В руке Тиффани лежала пастушья корона, её пять гребней сверкали в свете луны, и раковина сияла, словно аквариум по ту сторону времени.

Тиффани слышала рёв древнего моря в изгибах крохотных раковин, превратившихся в мел холмов у неё под ногами.

Она качалась на его волнах…

К ней приближалась огромная рыбина — зубастая, уродливая, страшная.