Бешеный Шерр Анастасия
Рука с одеждой застыла в воздухе, а я превратилась в камень. Нет… Только не сейчас. Не снова! Я же ещё не восстановилась!
— Руслан…
— Не бойся, Веснушка. Я тебя не трону.
Облегчённо выдохнула, хотя и не было полной уверенности. Кто знает, что этому больному приспичит в следующую минуту. Он ведь неадекватен порой.
— Тогда зачем ты пришёл?
— Хотел тебя видеть.
— Ясно, — руки дрожали, а в груди жгло от подступивших рыданий, которые я с огромным трудом сдерживала.
Только не пасть ещё ниже.
Не показать ему, как мне больно и страшно.
— Как ты себя чувствуешь?
А как я должна себя чувствовать, психопат?! Как?!
— Нормально.
— Ходить можешь?
Я напряглась, почувствовав неладное.
— Могу…
— Отлично. Пойдёшь со мной сегодня.
И всё…
Сердце рухнуло куда-то в район живота и забилось там в агонии.
— Руслан, я прошу тебя. Не нужно, — слёзы всё же покатились из глаз.
Не сдержалась. Заплакала, как девчонка.
— Я сказал, не трону, Марина! — гаркнул на меня и это произвело эффект…
Замолчала, прижав к груди одеяло.
— Я хочу помочь тебе и детям. Для начала, пойдём закроем твой кредит. Потом я заберу детей к себе. Пока ты на лечении, они поживут в моём доме с профессиональной няней. Ты голодна?
Голодна ли я? Вот так вот взять, объявить о том, что решил забрать у меня детей, а потом спросить, голодна ли я?!
Это даже не шантаж! Это садизм! Неужели у этого человека нет ничего святого?!
— Не трогай детей, — схватила его за руку и, казалось, обожглась, настолько горячая его кожа. — Я же согласна… На всё. Делай, что хочешь, но детей не трожь! Умоляю тебя! Они всё, что у меня есть! Слышишь?! — трясла его руку и истерика потихоньку набирала обороты.
Правда, уже в следующую секунду жгучая пощёчина обожгла лицо.
— По-твоему, я мразь, что станет угрожать детям?! Твоя подруга ведёт себя, как шлюха прямо на глазах Ксюши! Твой сын ищет работу на улице! Ты по уши в долгах! Оденься, я жду тебя за дверью! И не смей перечить мне! — резко поднялся и пошёл прочь, а я всхлипнула от накатившей слабости.
* * *
Он оплатил мой кредит.
И раздал за меня долги во всех микрозаймах, коих я нахваталась в своё время от души. И нет, мне не стыдно, что я в такой заднице. Мне никто не помогал, когда заболела дочь и я была обязана вылечить свою малышку.
Смущало совсем другое. Вернее, не смущало, а пугало до дрожи в коленках… Как он узнал обо всём? Ведь безошибочно протащил меня по всем конторкам, где я брала в займы. И всё до копейки оплатил, даже не поморщился.
Появись такой добродетель при других обстоятельствах, я бы, наверное, прыгала от счастья. Нет, не потому, что хочу взобраться кому-нибудь на шею, а потому, что… Да ну его всё! Каждая женщина хочет быть слабой и беззащитной, каждая хочет спрятаться за спиной сильного, могущественного мужчины, который решит все ее проблемы по щелчку пальцев. И я не исключение. Да, я хотела бы защитника, мужественного и авторитетного.
Только кто защитит меня от него?
От этого авторитетного.
Кто посмеет спрятать меня за своей спиной от него?
Никто.
Почему же ты такой, Руслан? Кто сделал тебя ублюдком? Или ты таким родился?
Смотрела на него исподтишка и нервно теребила в руках чеки, об оплаченных долгах.
Самое страшное, что я теперь ему должна. И кто знает, быть может, его идея присмотреть за моими детьми возникла вовсе не из чувства вины или долга… Возможно, теперь он станет меня шантажировать.
Но зачем?! Какой в этом смысл?!
Я ведь и так в его власти.
Он может принудить меня к чему угодно и для этого ему не обязательно иметь какой-нибудь противовес.
Или это новая форма садизма? Ему просто нравится издеваться надо мной, вот и всё. И нет тут никаких тайн. Он уже доказал, что я лишь кукла для него. Безвольная и бесправная. Игрушка, которую сломать не жалко.
Он вёл машину в своей манере. Вроде спокойно, уравновешенно, даже расслабленно. Но в следующий момент делал резкий поворот или обгон, отчего моё сердце замирало от страха. Словно дикий зверь вышел на охоту… Даже в его манере вождения можно было увидеть опасность. Почувствовать её почти физически.
— Как считаешь, Ксюше понравится художка? — повернулся ко мне и улыбнулся так просто и по-доброму, что я даже растерялась.
Кто этот человек и куда подевался бешеный зверь Дигоев? Как будто и не он вовсе.
— Художка? — он шутит, наверное…
Не может быть такого.
— Художественная школа, — пояснил снисходительно, за что мне захотелось вырвать ему глаза.
Я знаю, что такое художка. И дочь моя знает. Но не всем она по карману, школа эта.
— Не стоит, Руслан. Ты и так сделал для нас… Много всего, — особенно, плохого.
— Я сам решаю, сколько и чего мне делать. Я хочу, чтобы ты запомнила это, Марина. Запомнила и больше не перечила мне.
Его настроение тут же повернулось в обратную сторону. Как быстро меняется этот мужчина… Как будто в нём живёт две личности. Хотя, всё возможно. Я ведь не смотрела историю его болезни.
И этот человек общается с моими детьми!
Увы, запретить ему я не могу. Значит, нужно действовать по-другому. Соберись, Марина! Возьми себя в руки, наконец!
— Руслан, мы оба взрослые люди…
— Рад, что ты это понимаешь, — бесцеремонно перебил меня и свернул на обочину. — Дальше, Веснушка. Я слушаю.
О… Это что-то новенькое.
Дигоев даже слушать умеет!
— Я считаю, достаточно… Всего. И плохого и хорошего. Ты оплатил мои долги и я осознаю, принимаю тот факт, что теперь в долгу перед тобой. Я верну тебе долг… Любым способом, который тебя устроит. Но, прошу, не нужно вовлекать в это моих детей…
— Так, всё! Я понял тебя. Я услышал. Жаль, что ты не услышала меня. Теперь твоя жизнь под моим контролем. Соответственно, твои дети тоже. Если Ксюша хочет рисовать, она будет рисовать. Если Сашка хочет работу, будет ему работа. Нормальная работа, из-за которой он не угодит в тюрьму. Надеюсь, всё понятно? — поймал мой подбородок двумя пальцами и склонился к губам.
Кислорода стало не хватать. Сжала кулаки и дала себе мысленную установку успокоиться. Главное, не сопротивляться ему.
— Зачем тебе это всё, Руслан? Ведь можно же обойтись без…
— Тссс. Хватит, — прошептал, почти касаясь своими губами моих. — Сейчас я отвезу тебя в больницу и поеду за детьми. А ты будешь вести себя хорошо, иначе, я сильно разозлюсь. Нам ведь это не нужно, Веснушка?
Нет, мне это не нужно.
И моим детям не нужно.
Я кивнула, закрыв глаза.
— Сегодня ты просто умница, — и впился в мои губы терпким, с привкусом мяты поцелуем.
ГЛАВА 14
Марина едва в обморок не падала, так боялась меня. Шугалась даже от лёгкого движения. Понимаю. Но не принимаю. Я, конечно, люблю, когда женщина знает своё место, но это уже чересчур.
Как целка, честное слово.
В принципе, меня именно невинность в её глазах привлекла. И улыбка. Эта улыбка… Внезапно понял, что хочу видеть её улыбку чаще. И чтобы мне адресована была. В конце концов, могла бы быть немного благодарнее и хоть иногда не смотреть на меня волчицей.
Но её понять можно. Тут и мой косяк имеется. Ничего, пройдёт. Рано или поздно поймёт, что дружить со мной гораздо приятнее, чем ссориться.
Ехал за детьми с тяжелыми мыслями. Почему-то казалось, что если сделаю этот шаг пути обратно уже не будет.
Поздно. Должен был об этом задуматься, когда позволил мелкой называть меня папой. Уже тогда я взял на себя обязанность быть тем, кем не являюсь. Глупо, конечно. Я бы мог просто трахать Веснушку, иногда подкидывать ей деньжат и жить так, как жил раньше — спокойно и ни о ком не парясь. Но нет же. Я похоронил всех врагов и мне было до одурения скучно. По крайней мере, я сейчас так себя оправдываю.
Припарковался у ворот школы и вошёл на территорию. Никакой охраны, камеры видеонаблюдения смотрят куда угодно, но только не туда, куда нужно. С таким успехом сюда может войти любой урод и сделать с детьми, что захочет. Определённо, Ксюшу я не оставлю в этой школе. Ужаснулся своему непонятно откуда взявшемуся родительскому инстинкту и пошел дальше.
Не доходя до крыльца, остановился. На встречу мне бежала Ксюша с распростёртыми объятиями.
Чуть не парализовало снова.
Никогда! Ни разу ещё никто так не радовался моему приходу. Вот почему эта девчонка так вцепилась в меня? Что во мне может привлекать ребёнка настолько, что он захочет называть меня отцом?
— Папа! Ты пришёл! — бросается к моим ногам и, обхватив их, замирает.
Дико всё это.
С ума сойти просто, как дико.
Я ведь ничего хорошего ей не сделал. Она даже не понимает ещё, что я могу быть полезным её матери. Так откуда эта слепая привязанность? За что, блять, такое доверие?!
Из ступора выводит детский всхлип и я чувствую, как по позвоночнику пробегает ток, а перед глазами прыгают красные точки, как случается каждый раз, когда начинаю сатанеть.
— Что случилось, Ксюш? — с трудом отрываю её от себя, приседаю напротив. — Кто тебя обидел?
— Рыжий, — хлюпает носом и поднимает на меня взгляд своих красивых, огромных глаз. — Ты накажешь его?
И смотрит с таким восхищением, как будто я уже порешил всех её обидчиков. Хотя, конечно, тут такой номер не прокатит. Дети всё-таки.
— Где он?
Ксюша показывает пальцем на беседку за зданием школы и сутулится.
— Жди меня здесь.
Подхожу к беседке ближе, замечаю там Сашку и ещё двух сопляков, что как-то совсем не по дружески его толкают.
Крысы малолетние — вдвоём на одного.
Иду дальше, повторяя про себя, что это дети и лупить их нельзя. А жаль. Я бы преподал пару физических уроков молодежи. От души так, с оттяжечкой.
— Ну и где же твой папашка? Я ж говорил, у него отец алкаш! — гогочет рыжий подросток, на что Сашка отвечает ему качественным таким матом и бросается в драку, но в этот момент второй сопляк со спины бьёт парня по ногам и тот со стоном падает на колени. — А мать «утки» выносит из-под шизиков, — не унимается рыжий и я чувствую, как сами по себе сжимаются кулаки.
Хватаю двух утырков за шкирки и дергаю на себя. Пацаны испуганно замирают, а Сашка поднимается на ноги и, увидев меня, хмурится.
— Я его отец. Какие вопросы? — обращаюсь к охреневшим соплякам, рисуя в подсознании образ Ксюши, чтобы не психануть.
— Никаких… Мы просто… Шутили… Извините, — лопочет рыжий утырок, а Сашка расплывается в торжествующей улыбке.
— Чтобы я больше не видел вас, а то задницы надеру! — отшвыриваю от себя пацанов и те в мгновение ока испаряются.
— Спасибо, — удивлённо тянет Сашка и воровато оглядывается по сторонам. — Вы только маме не говорите. Ну… Что я драться с ними начал. Они Ксюху беспризорщиной обзывали.
Нет, этот парень однозначно заслуживает уважения. Быть может, даже возьмусь за его воспитание.
— Ты правильно сделал. Только в следующий раз сначала бей того, что сзади. Пойдём. В гости вас к себе заберу.
* * *
— Ты здесь живешь?! — мелкая пораженно застыла у порога и мне пришлось поднять её на руки, чтобы зайти во внутрь.
— Тебе что-то не по душе? — вопрос, конечно, риторический — вон как восхищённо разглядывает дом.
— Очень красиво… Я в кино про богатую тётеньку видела такой… — шептала заворожено и вертелась у меня в руках.
Оглянулся вокруг. Ну да, вполне неплохо живу. Без особых понтов, конечно, но много ли ребенку надо, чтобы впасть в состояние шока?
Опустил её на пол и повернулся к пацану. Тот угрюмо повесил голову, лишь изредка поднимая на меня взгляд.
Да, с этим подростком будет не легко. Но, в любом случае, подход к нему я искать не собираюсь. Пусть сам притирается ко мне, не младенец. Да и деваться ему некуда, как, впрочем, и мне.
— Проходите. Сейчас покажу вам ваши комнаты, а потом поедим, — про себя подумал, что надо бы поторопить няньку, которая где-то затерялась.
Ксюша по-деловому закатала рукава вязаной кофточки, чем вызвала у меня улыбку.
— А где у тебя ванная? Нам руки надо помыть.
Спустя час, мы с малышкой, наевшиеся до отвала, сидели на ковре в окружении её рисунков. Ксюша показывала мне всё, что нарисовала за день и я, признаться, был поражён. Сколько трудолюбия в этой мелочи.
Не то, чтобы её каракули были особенными и чем-то отличающимися от каракулей других детей, но упорство этой девчонки меня сразило наповал. Она сильная, непоколебимая и похрену ей, что рисовать не умеет. Она уверена, что рано или поздно получится, идёт напролом и это достойно уважения.
— Я хочу тебя отправить в художественную школу, как на это смотришь? — задал вопрос, опять же, не требующий ответа, потому как радости во взгляде девчонки было предостаточно.
— Папочка! — мелочь залезла мне на колени прижалась к груди. — Пообещай мне, что никогда нас не бросишь?
Вот это номер.
У меня даже дар речи пропал.
Одно дело позволить называть себя отцом, а совсем другое давать какие-то обещания. Я не даю обещаний, которые не смогу сдержать. Никогда.
— Пап? — напомнила о себе маленькая нахалка и подобралась, видимо, всё же ожидая ответа.
— Ну замечательно, бл… — заткнулся на полуслове, впервые в жизни не зная, что сказать.
— Пап? — повторила уже требовательнее, даже с жёсткими нотками. — Пообещай!
Как-то дико это. Дико, мать его! Мне мелкая, сопливая девчонка раздаёт приказы!
— Понимаешь, Ксюш, не всё в этом мире возможно. Не все мечты сбываются, а планы часто рушатся. И многое зависит не от нас. Я не могу тебе дать слово, которое, возможно, не сдержу.
Мелкая часто заморгала и как-то чересчур трагически всхлипнула. Меня аж передёрнуло от внутреннего протеста, но рот уже открылся, а слова приготовились слететь с языка. Лучше бы я немой был, как Герасим.
— Хорошо! Обещаю! Довольна? — возникло такое ощущение, как будто мои яйца взяли в тиски, и это только один всхлип!
На что же я пойду, если она заплачет?!
— Да, — Ксюша расплылась в радостной улыбке, а Сашка, что сидел позади нас, саркастически хмыкнул.
— А ты, давай, уроки делай! — чувствовал себя проигравшим в серьёзной битве за свою свободу.
Но, в конце концов, можно ведь просто помогать мелкой. Моё обещание не значит, что я должен жениться на её маме.
В любом случае мне придётся помогать детям, пока Марина не закончит лечение… А потом… Как-нибудь решится.
ГЛАВА 15
Нянька сильно опоздала, из-за чего мне самому пришлось укладывать детей спать. Впервые в жизни я занимался этим и, очень надеюсь, что в последний. Такой кошмар мне даже не снился.
Ксюша поняла, что из меня можно вить веревки и это ей сходит с рук, а Сашке я вообще не нравлюсь. Что ж, это взаимно. Больно нужна мне его симпатия. Не младенец, чтобы я ему сопли утирал.
С девчонкой всё сложнее. Она на полном серьезе считает, что я обязан потакать ей во всех капризах и, что самое хреновое, мне ответить на это нечего. Я сам дал слабину и позволил маленькой вертихвостке надеть мне на шею аркан.
Мать ещё её… Да, я понимаю, что нет ко мне доверия. Знаю, что пугаю её. Но зачем названивать детям каждые пять минут, когда я пытаюсь заставить их уснуть?!
В полночь даже пацан уже спал мертвецким сном, а девчонка всё ещё выносила мне мозг. То ей дует, то ей жарко. То «спинку почесать», то книжку почитать. Пиздец невыносимый.
На мою отмазку, что нет, мол, книжки, малявка заставила искать сказку в интернете и я, как шизонутый на всю голову (хотя ещё с утра было только наполовину), сидел и читал ей о какой-то принцессе-шлюшке, которая не знала, за кого ей замуж выйти. То ли за принца, то ли за его слугу.
— Ты не большая для сказок? — поддел Ксюшу, на что она важно покачала головой.
— Мама говорит, что стать взрослыми мы всегда успеем, а детство не вернуть, — мудро так изрекла.
Трахал бы я твою маму сейчас… Если бы не сорвался тогда. А теперь сиди тут, вину заглаживай.
Когда девчонка уснула, вздохнул с облегчением. Не то, чтобы она меня раздражала, как пацан. Скорее, наоборот. Но достать она умеет, как оказалось, похлеще своего брата.
И всё равно я был словно невидимыми нитями к ней привязан. Не мог оставить малышку. Сидел рядом, пока та тихонько посапывала и улыбался, как идиот…
Я чувствовал, что теряю себя. Непоколебимость и твёрдость характера рушились на глазах. Я ощущал, что что-то внутри меня происходит… Реконструируется или даже ломается всё, что нажито.
Но в то же время я обретал что-то новое. Появлялось то, чего мне не хватало. Правда, сказать, что именно и как оно называется я не мог.
Это происходило слишком быстро. Как будто жизнь разделили на «до» и «после». Это пугало и радовало одновременно.
И эти мысли дурацкие…
О Марине, о том, как она там.
О её красивых, испуганных глазах и о том, что я хочу видеть её рядом с дочерью и… Со мной.
Бред.
Я не создан для семейной жизни и брать на себя такую ответственность равносильно добровольной казни. Я люблю свободу и женщин. Люблю трахаться и отдыхать. Жить праздно и париться лишь о том, чтобы завтра были деньги на комфортную жизнь и новые развлечения.
И никогда я не задумывался о семье. Ни разу в голову такая глупая мысль не закралась. До сегодняшнего дня.
Видимо, сказывается усталость.
Тряхнул головой, чтобы испарились идиотские мысли и заставил себя встать со стула.
Уже у двери «оформил» пожилой няньке пиздюлей и, наконец, вспомнил, кто я есть. Аж выдохнул.
Сел в машину и достал телефон. Набрал главврача моей клиники и плевать мне, что ночь уже давно.
— Дай мне телефон своей медсестры. Леночка, кажется.
А через час драл Леночку во все щели. Нещадно рвал её дырку, так, что она срывала голос, а потом спускал ей в глотку и снова ставил раком.
Вскоре девка заныла, что устала, на что я лишь усмехнулся и продолжил… Забываться.
Такая моя жизнь и мне она нравится.
* * *
23 октября 2017 г.
— У меня никогда не было такого мужчины, как ты… Ты сумасшедший просто! В хорошем смысле, — поймав мой взгляд Ленка запнулась и невинно захлопала длинными ресницами.
— Ещё хочешь, что ли? — потянул её на себя и, раздвинув длинные ноги, навалился сверху.
Леночка застонала, когда головкой упёрся в её влагалище и наигранно всхлипнула.
— Ну не надо, Рус! Ты замучил меня уже! — а в глазах, затуманенных похотью читается: «Трахни меня скорее!».
— Шлюха лживая, — рывком засадил ей, отчего у течной сучки закатились глаза.
— Ох… Рус… — ненавижу, когда так коверкают моё имя.
А может просто бесит конкретно эта тёлка. Будь на её месте Веснушка… Да пусть как захочет называет, лишь бы не отталкивала.
Через полчаса Леночка пошла в душ, опираясь на стенку, а я, закинув руки за голову, уставился в потолок. Теперь, когда огонь в башке и груди поутих мог нормально соображать. Только, что делать дальше всё равно не знал.
На часах было семь утра, а я так и не спал до сих пор. И это плохо. Чем меньше сна, тем больше агрессии.
Хотелось поехать к Марине, увидеть её. Но это плохая идея. О лечении тоже нужно помнить, а то, чего доброго, опять сорвусь.
Началась гребаная головная боль, что преследует меня уже целый год. Потер глаза и поднялся. Сначала я подлечусь сам и дам выздороветь Марине, а там уж… Видно будет.
— Ты уходишь? Так скоро? — Ленка догнала меня уже у двери и разочарованно надула полные губы. — У меня выходной сегодня. Думала, ты со мной останешься.
— У меня лечение.
— Можно я с тобой? Сиделкой твоей побуду…
— Нет.
Она вздохнула и, оперевшись спиной о стену, приняла соблазнительную позу.
— А ты придёшь вечером?
— Возможно.
Открыл дверь и уже в подъезде услышал:
— Я буду ждать, Рус!
ГЛАВА 16
20 декабря 2017 г.
— Мам, а можно мне к папе после школы? — Ксюня состроила жалобную мордашку, взирая на меня снизу вверх.
Я вздохнула и оперлась о стену.
— Ксюш…
— Ну, мама! — моя некогда послушная, ласковая доченька топнула ногой и требовательно скрестила руки на груди. — Я в школу тогда не пойду!
— Ксюша! — на этот раз возмутилась уже я.
— Ну хорошо, хотя бы на пару часиков… Папу же сегодня выписывают из больницы! Маааам!
Как же глубоко он пробрался… Под кожу залез. И нет спасения от этого человека.
— Твоего папу зовут Николай, а не Руслан. Разговор закончен.
Я отошла от двери, дав дочери понять, что она не будет диктовать мне условия. Достаточно того, что Саша отдалился ещё сильнее и теперь всё свободное от школы время проводит на стройке, забывая даже позвонить.
Могла ли я подумать ещё три месяца назад, что Дигоев захватит власть в моей семье? Он не спросил моего на то разрешения, просто в один прекрасный день я осознала, что моей жизнью и жизнями моих детей управляет жестокий диктатор, перечить которому — себе дороже.
Да, его вылечили. Или залечили. В любом случае, вспышек агрессии больше нет. Но он не стал нормальным человеком, нет. Потому что он им и не был никогда.
Руслан Дигоев — жёсткий, целеустремлённый, идущий по головам, умный и хитрый, холодный и расчетливый.
Хищник, от которого не сбежать. Он настигнет и вцепится в глотку раньше, чем жертва успеет принять решение о побеге.
Он тиран, что не выносит непослушания и не воспринимает ничьё мнение, кроме своего собственного.
Когда я смотрю в его глаза, мне хочется забиться в угол и, свернувшись там клубочком, выть от безысходности.
Лишь одна Ксюша имеет на него какое-то неконтролируемое (даже им самим) влияние. Одной своей слезинкой она может заставить его изменить уже принятое решение. Маленькой девочке достаточно щёлкнуть пальцами и хищник Дигоев у её ног.
Я гордилась своей дочерью и радовалась, что Руслан не подавляет хотя бы её. К тому же, он действительно заботится о ней, а потому… Я согласна терпеть его присутствие в своей жизни, тем более, что деваться мне некуда.
Отношения с Сашей у них не то, чтобы наладились, но стали стабильными — без метания ножей и потасовок. Дигоеву отчего-то стало мало огромного дома, который он арендовал в Питере и он решил построить свой. Вот этого я не понимала… Узнав об этом расстроилась, потому как надежда, что после лечения он оставит нас и уедет в Москву исчезла.
Как заявил Дигоев, решив как-то пооткровенничать после секса — лишний дом не помешает.
Читать бесплатно другие книги:
