Черное пламя Раграна. Книга 2 Эльденберт Марина

Проблемы с совместным празднованием Перемены года начались, когда мы с подругой созванивались по поводу того, что мне принести на праздничный стол и в процессе выяснилось, что Зои не хочет, чтобы за нашим праздником наблюдали вальцгарды. Я ее отлично понимала, особенно учитывая, что в не слишком большой квартире подруги помимо нас соберется еще пятеро гостей, а если туда добавить и вальцгардов… да даже если отбросить количество набившихся в комнату людей и иртханов, появление вальцгардов однозначно вызовет живой интерес ко мне, и праздник превратится в перекрестный допрос.

Родителей Зои вообще мало что могло смутить, поэтому неудобных вопросов точно избежать не получится. Поэтому я спросила у ЛэЛэ, какие у нас варианты. ЛэЛэ, к моему удивлению, сразу не отказал, а ушел звонить. Подозреваю, что своему Биг Боссу, который по-прежнему меня игнорировал. Мне даже стало интересно, если я ему просто позвоню — он не ответит?

Эту мысль я отбросила за ненадобностью: его молчание после моего сообщения и без того отличный ответ. Никакие дополнительные вопросы не требуются.

Что я чувствовала по этому поводу?

Не знаю. Я запретила себе об этом думать, особенно в предпраздничный день, и поехала по магазинам. А когда вернулась из совершенно головокружительной восторженной суеты, выяснилась вот эта история с вальцгардами. Хотя, по-хорошему, мне стоило подумать об этом заранее и заранее все обсудить, но голова была забита другим.

Куда исчез Вайдхэн, да.

Дура ты, Аврора. Какая же ты все-таки дура!

Вот так обругав себя, я направилась к Лару, Ние и пребывавшей в радостном возбуждении Дрим. Ее, в отличие от меня, совсем не смущало, что бывший хозяин к нам не заглядывает, она как будто впитывала все настроение моего сына. Поскольку Лар был в восторге от предстоящего, она тоже. Крутилась вокруг стола на кухне, хлопала крыльями, при этом не забывая умильно заглядывать в глаза в надежде, что ей перепадет печенье.

— Как вы тут? — спросила, глядя на составляющую посуду в машинку Нию.

— Мы поели, — ответила она. — Сейчас пойдем спать. Правда, Лар?

— Нет, — скуксился сын. — Не хочу спать.

— А на праздник с мамой хочешь?

— Хочу!

— Тогда надо немного отдохнуть, чтобы ты не заснул вечером, и маме не пришлось ехать без тебя.

Спасибо всем, кто послал мне Нию. Хотя я знаю, кто мне ее послал, и тот факт, что сейчас мне хочется послать его, не отменяет благодарности за самую лучшую в мире няню! Еще несколько месяцев назад я даже представить не могла, какое это счастье. Когда рядом с моим сыном находится женщина, которая безумно любит детей, а ее присутствие позволяет мне спокойно поехать в торговый центр перед праздником и не тащить с собой ребенка, который только устанет ото всей этой суеты.

— Все, пошли! — Она подхватила Лара на руки. — Мы и так припозднились. Собиралась уложить его после обеда, — пояснила мне, — но потом поняла, что после полдника будет лучше. Все-таки вы сегодня допоздна.

— Да. Спасибо, — я благодарно улыбнулась, а, оставшись одна, огляделась.

Просторная кухонная зона, отделенная от зала на первом этаже лишь высоченной стеной-перегородкой, была раза в три больше, чем квартира, в которой мы жили еще неделю назад. Вся техника современная, ультрановая, мягкие пастельные оттенки в интерьере — белый, бежевый, пудровый. Ничего лишнего, все убирается клининговой службой, названия которой я даже не знаю.

Зачем вот это вот все? Для женщины, которая ничего для тебя не значит.

— Риам Этроу. — Я вздрогнула и обернулась: ЛэЛэ подошел так бесшумно, что я даже не услышала.

Одно слово — иртхан!

— Да?

— Риамер Вайдхэн сказал, что ваш праздник у подруги без сопровождения допустим, но нужно будет сдать анализы.

Вот тут я всерьез зависла.

— Зачем?

— Такое условие. Мы должны посмотреть, как ведет себя пламя в вашей крови.

— А оно в разные времена ведет себя по-разному? — уточнила я. — У него что, настроение меняется?

У ЛэЛэ дернулись уголки губ.

— Нет, риам Этроу. Но это позволит нам понять, можем ли мы оставить вас в квартире подруги на какое-то время или нет.

— Хорошо, — махнула рукой. — Давайте ваши анализы.

Начальник службы моей (с ума сойти!) безопасности кивнул и вышел, а я собиралась налить себе воды, когда услышала звонок. Переливчатый, эхом прокатившийся по огромной квартире от холла, до, казалось, самого дальнего уголка.

Когда я вышла к дверям — внутренним, а не тем, через которые так удобно заходить с парковки — вальцгарды уже встречали непрошеного гостя. Непрошеного, потому что им оказался не кто иной, как Элегард Роу, который стоял в дальнем холле.

С букетом цветов и подарочной коробкой.

От такой наглости, я, мягко говоря, очешуела. Не то чтобы я агрессивно настроена, но мне захотелось этим букетом его треснуть, а коробку надеть голову. И нет, я не Вайдхэна хотела треснуть букетом, правда-правда, а вот этого конкретного типа, который стоял у меня в дальнем холле после всего, что наговорил вчера.

— Я пришел извиниться. И поговорить, — выдал он раньше, чем я успела отнять букет и коробку и воплотить свои мечты в жизнь. Тем более что цветы он мне протягивал сам, совершенно очевидно не догадываясь о моих на них планах. — Это вам. В коробке подарок вашему сыну. Точная копия первой гоночной модели из прошлого века.

— Вы всерьез считаете, что нам это нужно? От вас? — Я наконец-то обрела дар речи. — Извиниться — пожалуйста, извиняйтесь. Только не передо мной, а перед ребенком, он в отличие от меня вообще ничего не понял. А вот насчет поговорить…

— Аврора, я прошу прощения. У вас. У вашего сына могу попросить тоже, но только после того, как мы поговорим.

Нет, он еще и по имени меня называет! Откуда узнал только?

Хотя, если уж быть откровенной, сейчас мое имя точно знает весь Рагран, и, есть такая возможность, что кто-то из других стран, если новости просочились за пределы моей.

— Хорошо, — я сложила руки на груди. — Говорите. Тут. Все, что хотели, а потом уходите.

Элегард огляделся, но не нашел ничего, на что поставить подарок и цветы — декоративный столик (с ума сойти, из дерева[1]!) — стоял чуть поодаль, поэтому он опустил коробку на пол, накрыв ее сверху букетом.

— У меня был сын. Примерно как ваш. Погиб два года назад вместе с матерью. Я сам не ожидал, что меня так накроет, когда вас увидел, но вот накрыло. Поэтому… — Он махнул рукой. — Просто заберите этот наблов флайс и отдайте ему. Цветы можете выбросить, если хотите.

Он не стал дожидаться моего ответа, просто развернулся и вышел за по-прежнему открытую дверь, а я стояла и смотрела на нее, пока меня не отпустило после его слов. Когда отпустило, и я все-таки добежала до двери, выглянула в коридор — Роу уже не было. Мне не оставалось ничего другого, как просто ее закрыть и, под взглядами вальцгардов, поднять цветы.

— Поставьте в воду, пожалуйста, — попросила я. — А машину отнесите Лару.

— Мы должны проверить…

— Да, разумеется, проверяйте, — махнула рукой и ушла на кухню. Это больше напоминало бегство, да что там, оно бегством и было.

На кухне я налила себе воды, и, сама не знаю зачем, полезла в сеть читать про Элегарда Роу. Точнее, не про Элегарда. Про его семью, хотя они не были его семьей. Так и не стали. У него была интрижка с Сельен Морэ, рагранской моделью, и она родила от него сына. Злые языки писали, что ребенка Морэ завела, рискуя карьерой, чтобы привязать к себе Роу, но Роу оказался нелюбителем брачных уз, и Морэ осталась с ребенком, без мужа и без карьеры. Справедливости ради, — писали источники, — без средств к существованию Роу их не оставил, регулярно откупался деньгами, и достаточно хорошими, чтобы содержать и мать, и ребенка.

На его же деньги Сельен с сыном поехали в Аронгару (сама модель больше нигде не работала), чтобы посмотреть на гонки, в которых должен был участвовать Роу. Кто-то даже писал, что мир ждет возрождение их романа, и, возможно, создание семьи, но так это или нет, никто не узнал. Они с сыном погибли в катастрофе, когда летели от телепорта в отель.

Я не знала, насколько я выпала из реальности, в себя пришла от того, что моего плеча мягко касался ЛэЛэ.

— Риам Этроу, приехали медики.

— Да. Иду. — Я обернулась, и начальник службы безопасности изменился в лице.

Только сейчас я поняла, что у меня щеки залиты слезами, и что к стакану с водой я так и не притронулась.

— Риам Этроу, что случилось? — Взгляд вальцгарда мгновенно стал цепким, а голос — сильно, профессионально-резким, как будто он готов был за меня убивать.

Возможно, так и оно и было, не знаю.

— Ничего, — покачала головой, не желая больше вдаваться в подробности. — Эмоции.

— Выпейте воды. — Он вручил мне мой стакан, а потом выдернул из кремово-дымчатой тяжелой подставки несколько сипроновых платочков. — Вот. Возьмите.

— Спасибо.

Я действительно приняла платочки из его рук и ушла в ближайшую гостевую ванную, а вернулась уже к медикам, которые на этот раз ждали меня в центре гостиной. Приехали сразу с целой переносной лабораторией, как обычно, но в этот раз без сканирующей капсулы.

Меня усадили на диван, измерили показатели, после чего взяли кровь.

И спустя двадцать минут уже стали собираться, на ходу кивнув ЛэЛэ.

— Мне никто не хочет ничего объяснить? — поинтересовалась я у начальника службы безопасности.

— Я объясню, — пока медиков провожали его подчиненные, он опустился рядом со мной на диван. — Хорошая новость, риам Этроу: вы сможете поехать к подруге, и вам не потребуется сопровождение в квартире.

— Есть еще и плохая?

Иртхан улыбнулся.

— Зависит от того, как вы ее воспримете. Маркер черного пламени из вашей крови исчез, Аврора. Пламени в вас больше нет.

— Что? — я вгляделась в лицо вальцгарда, как будто хотела найти там объяснение услышанному. Его слова показались мне абсолютной бессмыслицей, на миг даже подумалось, что я разучилась понимать рагранский.

— Пламя. Оно исчезло.

Я перевела взгляд на подтянутый рукав, а после — на узор, который на мне остался. Никуда не делся. Не выгорел. Не слинял, но пламени больше нет. Это как? А главное — что это значит?

Это значит, что ты можешь вернуться к старой жизни, Аврора. Спокойно танцевать в Грин Лодж, если тебе еще не нашли постоянную замену, и…

— Риам Этроу…

— Аврора, — автоматически поправила своего безопасника я, хотя в реальность до конца так и не вернулась.

Получается, что дракону Бена я больше не нужна? Или я ему не нужна потому, что я не нужна ему…

Мне захотелось сбежать к себе и разреветься, но разве так реагируют на хорошие новости? В смысле, на новости о том, что я спокойно могу праздновать у подруги, смотреть вместе со знакомыми на фейерверки и не переживать о том, что я кого-нибудь подпалю.

— Аврора, — повторил за мной иртхан. — Все хорошо?

Нет. Не все.

И наверное, это должен чувствовать тот, кто говорил, как он меня чувствует, что он во мне чувствует… или больше не чувствует?

— Спасибо за хорошие новости, Лоргайн, — поблагодарила и поднялась. — Мне правда очень приятно, что я смогу отметить самый чудесный праздник с близкими и родн…

Я осеклась, понимая, что несу какую-то совершеннейшую чушь, а еще поняла, что меня слегка трясет. Или не слегка. Последний раз я себя чувствовала так, когда Карид заявил мне, что я должна пойти на аборт, и сказал, что даст денег. Я все еще отказывалась верить в то, что услышала, но где-то глубоко внутри меня уже поселился холодок осознания, что мой мужчина посоветовал мне убить моего ребенка. Не просто посоветовал, выдал это как данность, как факт, от которого я тогда убежала, потому что побоялась, что холодок доберется до растущего внутри меня маленького существа и отравит его точно так же, как слова его отца отравили меня.

И вот теперь — приветик, опять в ту же пещеру.

Хорошо хоть, что я не беременна! Иначе был бы полный чешуец.

— Я пойду к себе. Немного полежу и отдохну, — сказала, чтобы сгладить впечатление от своей наверняка диковатой физиономии. — Мне нужно подготовиться к празднику, гулять будем долго.

На этом нелепейшем объяснении я и сбежала к себе. Стараясь не думать о том, как шустро сегодня Вайдхэн ответил на звонок Лоргайна, и на то, что времени на меня у него не нашлось. Совсем.

У себя я действительно легла в надежде, что получится хотя бы подремать, но какой там. Глаза у меня открывались сами собой, как будто я выпила литра три наикрепчайшего кофе, и закрываться обратно отказывались. Больше того, в голове крутились дикие мысли о том, что я опять поверила мужчине, которому совершенно не нужна.

Ну как поверила… допустила мысль о том, что между нами что-то может быть. Между мной — девочкой, которая танцует балет в ресторане, и между ним — правящим мировой державой.

Ото всех этих мыслей даже разболелась голова, я ворочалась с боку на бок, то смотрела на сверкающую на морозном солнце Рива Эльте, то жала на кнопочку, чтобы опустить жалюзи, но темнота не спасала.

В голове, как рой рагранских пчел, крутились мысли о том, что теперь говорить Зои — что она была права?

Что говорить Лару? Что этот мужчина тоже не хочет с нами дружить?

А главное — как себя с ним вести, когда мне придется выйти к нему на работу секретарем? Не выходить?

Мысли жужжали и жалили не менее больно, чем те, с кем я их сравнила, поэтому я плюнула на отдых, поднялась и пошла делать себе кофе. На обратном пути заглянула к Ние, попросила, чтобы она помогла мне собрать салаты, которые я купила для праздника — разложить их в пакеты, чтобы ничего не попереворачивалось в дороге до Зои, и вернулась к себе.

Благо, уже надо было начинать собираться, и я сделала то, что делала всегда, когда хотела избавиться от напряжения и терзающих меня мыслей. Ушла в действие. Для начала, разложила на столике все содержимое своей косметички, потом — приняла ванну, на которую никак не откликнулся ни узор, ни я. Когда я булькнулась под воду, из носа у меня натурально пошли пузыри, и я чуть не захлебнулась. Отплевываясь и кашляя, пришлось признать полную безоговорочную капитуляцию глубоководного дракона, имевшего на меня виды еще совсем недавно.

Оставив укладку напоследок, я сначала сделала себе вечерний макияж, оттенив глаза и подчеркнув брови. Для губ — нюдовая помада, как всегда, и, закончив с лицом, я пошла за платьем. Оно было достаточно простенькое (я мысленно обругала себя за то, что назвала платье простеньким из-за Вайдхэна — ему бы оно точно таким показалось), но, на мой взгляд, очень красивое.

Серебристо-голубое, блестящее, с длинными рукавами и присборенной облегающей мини-юбкой. Под него у меня «завелись» бежевые туфли-лодочки, которые подходили под мой макияж и под маникюр, которым я сейчас занялась сама.

В завершение сделала укладку, оставив волосы распущенными, приподняв их с помощью объемной насадки фена, а с помощью другой превратила пряди в крупные волны.

— Мама, какая ты красивая! — выдохнул Лар, когда я вышла из комнаты.

Ния уже полностью его собрала, и сын, готовый выдвигаться к своей любимой Кати, сейчас смотрел на меня, открыв рот.

Почему-то именно это восхищение в его взгляде окончательно вытряхнуло из меня все лишние мысли.

— Спасибо, драконенок, — сказала я. — Все подарки отнесли во флайс?

Я спрашивала у Нии, но сын ее опередил:

— Да! Я проследил, — заявил, раздуваясь от важности.

— Какой ты у меня молодец! — Я улыбнулась, и Лар просто засветился от радости. — Все, готов? Тогда едем! Ния, это тебе.

Я протянула няне крохотную подарочную коробочку, и женщина изумленно охнула:

— Что? Что это?!

— Подарок. Завтра и послезавтра у тебя выходные, — поэтому я решила поздравить ее заранее. — Откроешь в час перехода и улыбнешься, надеюсь.

Ния судорожно вздохнула и осторожно меня обняла, а я увидела, как за ее спиной улыбается Лоргайн Лэнне, которому, между прочим, я тоже приготовила подарок. Но ему я его отдам завтра — у охраны, видимо, выходных не бывает. Тому, кто не отпускает охрану на выходные, я тоже готовила подарок, вот только теперь…

Я отрезала себя от этой мысли так же быстро, как в нее окунулась.

Не буду сейчас об этом думать, и вообще о нем больше думать не буду. Пусть сам теперь драконит своего дракона, а я еду праздновать!

Глава 9

Зои я так ничего и не сказала, да у нас как-то и не было времени говорить обо всяких «черных пламенях». Сначала мы суетились, доделывали все на стол, что-то заправляли, что-то резали, что-то красиво раскладывали. Даг в это время следил за нашей малышней, а потом пришли гости, и Зои побежала переодеваться. Вряд ли она забыла про наш разговор, скорее, забыла про него в моменте, а потом стало как-то не до этого.

Мы сели праздновать, вспоминали заканчивающийся год, который вот-вот сменится новым, говорили о том, что хорошего в нем случилось. Шипело в бокалах веоланское, а Лар, выпросивший себе «такой же бокал», совершенно серьезно изображал взрослого мужчину, наливая туда сок самостоятельно, крепко вцепившись в графин ручками. Он еще и за Кати умудрился поухаживать, налив и ей тоже в пластиковый ярко-розовый детский стаканчик с мордахой виара. Чем вызвал небывалое умиление всех собравшихся.

— Аврора, напомни, сколько ему? — спросила сестра Зои, такая же невысокая, как и подруга, но в отличие от нее, очень коротко стриженая. Темные пружинки ее волос были совсем короткими, она еще и уложила их каким-то гелем, из-за чего они выглядели влажными.

— Два.

— Чуть больше, — вмешалась Зои. — Но он такой заводной парень, фору всем пятилеткам даст.

— Да и разговаривает отлично, — добавил отец Дага, — я бы не сказал, что ему два.

— Я взрослый! — выпалил Лар, который, впрочем, слегка смутился от такого пристального внимания к своей персоне.

— Конечно взрослый, — подтвердил мужчина. — Вон как за моей внучкой ухаживаешь.

Невысокий, коренастый, он широко улыбнулся, и Лар, ободренный таким, выпалил:

— Я на ней женюсь!

В этот момент Даг поперхнулся, а Зои, с трудом сдержавшая смех, хорошенько постучала мужа по спине. На самом деле я была искренне благодарна, что не говорили обо мне — все-таки история с неудавшимся похищением Лара и моей новой работой была более чем известна, но то ли подруга заранее всех предупредила, что на эту тему ни-ни, то ли сами родственники решили, что пока не стоит залезать на эту территорию. К моему величайшему и безграничному счастью, поскольку мне своих мыслей хватало. Возможно, я была неправа, когда думала, что меня будут без стеснения расспрашивать обо всем.

— Аврора, поможешь с горячим? — Зои кивнула мне, и мы, пробираясь между раздвинутым и увеличенным по случаю гостей столом и горой подарков под праздничными гирляндами, выбрались на кухню. Вместе мы вытащили тяжеленный поднос с запеченным в сливочном соусе мясом, каждая порция которого была в отдельном горшочке, и Зои посмотрела на меня:

— Ну? Ты как?

— Я? Все отлично.

Подруга изогнула бровь.

— Правда все отлично. Поговорим потом, хорошо? Давай лучше подавать, а то аниматоры приедут, и всем станет не до горячего.

Оказывается, Даг и Зои заказали для детей аниматоров, чтобы те поздравили их с праздником и создали дополнительную атмосферу сказки. Произойти это должно было примерно за час до фейерверков, потом мы собирались укладывать детей спать — разумеется, до того, как они посмотрят подарки, об этом не шло и речи. На красивые, аккуратно уложенные в комнате коробки, больше всех косился Лар, но и Кати тоже тянулась. Правда, больше потому, что они были блестящие и с большими бантами, которые дочка подруги очень хотела пощупать.

С горячим мы успели почти вовремя: расставили на тарелки, отнесли на стол и даже успели поесть. Когда раздался звонок, и Даг поспешно поднялся.

— А кто это к нам пришел? — Он заговорщицки подмигнул Кати и Лару, отложившему ложку. — Мы никого не ждали. Пойду проверю!

Он ушел проверять, и только мы с Зои, кажется, сидели спокойно и улыбались — взрослых гостей тоже в известность не поставили, решили сделать сюрприз. Я ненадолго ушла в себя — повернулась к окну, рассматривая мерцание гирлянд в окнах, которые было видно, потому что мы у себя тоже приглушили свет и включили такие же гирлянды по всей комнате. Возможно, поэтому не сразу поняла, что вокруг меня как-то подозрительно тихо, а когда поняла, совершенно некстати споткнулась об отражение в окне.

Отражение шагнувшего в комнату Бена.

Тишину нарушили только его шаги, а следом — кашель поперхнувшегося отца Дага и крик Лара:

— Папа!

Если бы что-то и могло нарушить мое равновесие еще сильнее, оно точно существовало не в этой Вселенной, потому что спрыгивающий со своего креслица Лар, несущийся к Вайдхэну у всех на глазах после такого заявления — это… это… у меня даже слов не находилось. Не находилось их ни у кого из присутствующих, кроме Вайдхэна, которого вопль моего сына совершенно не смутил.

Он подхватил его на руки с таким видом, как будто так и должно было быть, и поздоровался:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, — хором отозвались все. Ну, кроме Кати, которую больше интересовал стаканчик, в котором не осталось сока.

Она перевернула его и хлопнула о подставку на кресле, от этого громкого звука сестра Зои подпрыгнула, а меня будто вытряхнули из ступора, в котором я оказалась с того самого момента, как он вошел. В конце концов, если у него хватило совести явиться сюда после всего, и делать вид, что ничего не произошло, то я-то точно такой вид делать не буду!

— Риамер Вайдхэн, — сказала я, поднявшись. Шагнула к нему и попыталась забрать Лара, но он держал крепко. Больше того, мой сын выглядел таким счастливым! Еще и руками его за шею обнял, подтверждая то, что у меня не случилось слуховых галлюцинаций. Надо вообще понять, откуда у него такие мысли? Как он вообще додумался такое брякнуть?!

— Отдайте Лара, — прошептала одними губами.

— Аврора.

— Риамер Вайдхэн.

Наконец, он уступил, и Лар перекочевал ко мне на руки, правда, мгновенно перестал улыбаться.

— Мам, а почему ты не сказала, что…

— Зои, пожалуйста, — я вручила ребенка подруге, которая смотрела на нас очень большими глазами, и, не дожидаясь продолжения представления, направилась на кухню. Мне, конечно, не привыкать танцевать на сцене, но собственную жизнь и чувства на всеобщее обозрение как-то выносить не хотелось.

Удивительно, до чего можно додуматься, пробежав короткий коридорчик до кухни! Начиная с того, что он явился, потому что посчитал, что имеет право вот так вторгаться в мою жизнь по щелчку пальцев, и заканчивая тем, что Ния вешала Лару на уши драконью чешую по его приказу и говорила, чтобы он называл его папой!

Это же… это…

— Что ты творишь?! — развернувшись, стараясь не повышать голос, почти прошипела я. Обидно было не передать как. — Зачем ты пришел?! После того, как игнорировал меня целую неделю. После того, как… это вообще что для тебя, игрушки? Человеческие чувства? Мой сын? Тебе нравится его спасать, нравится, что он смотрит на тебя с обожанием? Ты…

Вайдхэн шагнул ко мне очень резко.

Так резко, что я не успела отступить, а в следующее мгновение меня уже обожгло. Знакомой близостью. Знакомыми объятиями. Знакомой силой и даже пламенем, которое мгновенно закипело в венах, своей мощью выжигая все, что я только что чувствовала.

Нет, не хочу!

Не хочу становиться марионеткой этого пламени. Не хочу так!

Рванувшись назад, я, разумеется, потерпела сокрушительное поражение, потому что меня только крепче прижали к себе. Прижали, коснулись губами виска, обжигая кожу дыханием, лаской, этим знакомым близким-далеким прикосновением. И еще сильнее обжигая голосом, словами:

— Прости меня, моя девочка. Я все делаю не так.

До этой минуты, до этого самого мгновения мне казалось, что обжечь сильнее уже нельзя, но, оказывается, можно. Я вырываюсь из его рук дикой виари, кажется, у меня даже чешуя на спине проступила, и сейчас она стоит дыбом.

— Прости?! — шиплю я. — Простить — за что? За то, что ты вытряхиваешь меня из своей жизни и исчезаешь, а потом появляешься, когда вздумается…

Я осекаюсь: мне вдруг становится понятно, что нам с ним не о чем говорить. Я никогда никому не закатывала сцен, никому, даже Кариду, хотя надо было со всей дури треснуть его сначала по голове, а потом в пах — когда он предложил мне сделать аборт. Но нет, я тогда удержалась, и сейчас удержусь. Мы взрослые люди, и с Вайдхэном нас ничего не связывает. Ничего, кроме черного пламени, но черного пламени во мне больше нет, так что…

Я пытаюсь его обойти, но это не так-то просто. В маленькой кухне Зои Вайдхэн кажется просто великаном, как он тут вообще помещается, а не на своих шикарных бесчисленных квадратных метрах — непонятно.

— Дай пройти, — говорю я.

— Нет. Пока мы не поговорим.

— Я тоже хотела поговорить. Вчера. Теперь это уже не актуально.

— Аврора, не будь ребенком.

Нет, я все-таки его тресну. Эта мысль кажется настолько привлекательной, что я начинаю оглядываться в поисках чего-то подходящего, потом ловлю себя на том, что я делаю и зачем. А спустя еще несколько мгновений — на том, что последний раз у меня было такое поведение, когда… когда во мне еще было черное пламя, и именно Вайдхэн сказал, что я чувствую себя так, потому что я как подросток с пламенем. Ну то есть именно такие гормональные изменения происходят у иртханов-подростков. Но ведь…

Я все же тяну рукав платья наверх и смотрю, как узор снова оживает, расцветая искорками.

Ик!

В этот момент я понимаю, что меня не держат ноги и сажусь. Мимо стула. К счастью, Вайдхэн опережает меня и подхватывает: на том месте, где должен был быть стул, у Зои всегда там стул, но сейчас — пустота. У меня такая же пустота в мыслях. Вот прямо в точности такая же, иначе как объяснить, что я позволяю Вайдхэну усадить меня на стол и опереться ладонями по обе стороны от моих бедер, больше того, еще и приблизить лицо к моему.

— Позволь все тебе объяснить.

— У меня только что не было пламени, — я вытягиваю руку с узором как доказательство, хотя доказывает она сейчас прямо противоположное. — Вот.

— У тебя не было пламени, потому что меня не было рядом. А я должен был проверить эту теорию.

У меня глаза расширяются. По ощущениям, на пол-лица.

— Так ты поэтому исчез?!

— Не только. Когда мне доложили, что маркер пламени в твоей крови исчезает, я понял, что должен выяснить причину. Но, помимо этого, я узнал, что маркер пламени в моей крови утрачивает интенсивность и становится более стабильным, когда рядом ты. В результате я сдался на серию всевозможных анализов, и…

— И?.. — зачем-то перебила я.

— И узнал, что с каждым днем без тебя моя сила возрастает все больше. Маркер в моей крови перешагнул высшую отметку уже давно, но рядом с тобой он стабилизировался. Пока тебя долго не было рядом, он возрос вновь и достиг тех показателей, которые уже считаются критическими.

— То есть?

— То есть иртханы с такими показателями сходят с ума. Изначально черное пламя сводило с ума именно благодаря тому, что никто не мог выдержать этой силы… Ты правда хочешь говорить об этом сегодня?

— Ты собирался мне все объяснить.

— Свое исчезновение, — он подался еще ближе, почти касаясь губами моих губ. — А не все, что я говорю сейчас.

Со мной опять творилось что-то странное. Разум помахал мне ручкой, животное притяжение, от которого начинала кружиться голова, словно нашептывало: «Вперед, Аврора, просто подайся вперед… ты же хочешь его поцеловать, просто коснись его губ…»

Вот только раздвоения личности мне еще не хватало! На Аврору и Самку Черного пламени! Поэтому я чуть отклонилась назад. Вайдхэн, к счастью, намек понял и не стал давить, и на том спасибо. Благодаря чему у меня получилось выпрямиться, сесть ровно и произнести:

— Давай подведем итог. Ты решил проверить, насколько маркер в моей крови зависит от твоего присутствия рядом. А заодно выяснил, что я для тебя стабилизатор, который не позволяет сойти с ума. Так?

Он оттолкнулся от стола и вздохнул. Даже прищурился, чуть насмешливо и так знакомо, что мне захотелось закрыть глаза только чтобы этого не видеть. Чтобы не воспринимать его… настолько близким. Хватит уже и того, что мне с «папой» Лара теперь разбираться и, что-то мне подсказывает, с Зои и со всеми ее родственниками тоже.

— Значит, изо всего, что я сказал, ты выделила именно это?

— Я резюмировала. Твоя секретарь объяснила, что это важный навык, когда работаешь с такими объемами информации, как у тебя.

Он улыбнулся, но я не поддалась.

— Аврора…

— И, несмотря на все, что я все это резюмировала, — я спрыгнула со стола, — я поняла только то, что тебе не хватило времени, одной-единственной минуточки в вашем донельзя напряженном графике, риамер Вайдхэн, чтобы позвонить или написать мне. Чтобы человеческим или хотя бы иртханским языком все объяснить. Я понимаю, что вы очень заняты, но я думаю, что была достойна хотя бы минимального объяснения. Я бы не стала за вами бегать и умолять о встрече, и уж тем более не стала бы мешать вашему чудесному эксперименту. Поэтому сейчас — пожалуйста, у меня к вам всего лишь одна просьба. Уезжайте, позвольте мне провести этот вечер с друзьями, оставьте меня в покое.

— Я не хочу оставлять тебя в покое, Аврора.

— Этого хочу я, — я посмотрела ему в глаза. — И не надо говорить, что ты чего-то не хочешь. После того, как ты спокойно оставил меня в покое на все предпраздничное время, от лишних суток ничего страшного не произойдет. А может быть, и от двух. А может быть, и от недели. Что касается пламени, которое вы мне сейчас передали, можете пригласить вальцгардов в квартиру. Думаю, эпичнее вашего появления сегодня уже ничего не случится.

Я все-таки обошла его и вернулась в комнату. Как на меня уставились!

— Мам, а па…

— Риамер Вайдхэн зашел меня поздравить, но сейчас уже уходит, — ну а что я еще могла сказать?

К счастью, вскоре хлопнула дверь. Лар скуксился, явно собираясь разреветься. Не успел: снова раздался звонок, и на сей раз Даг действительно убежал встречать аниматоров. Появление которых предотвратило слезы моего сына и град вопросов, который вот-вот должен был на меня обрушиться.

Впрочем, пока аниматоры развлекали детей, разыгрывая небольшую зимнюю сценку с драконами, к нашей уютной компании присоединились вальцгарды.

Да, что ни говори, а этот праздник все запомнят надолго.

[1] В мире драконов древесина на вес золота

Глава 10

— Это все, конечно, очень весело, но что ты с этим будешь делать, подруга?

Отгремели праздничные фейерверки, дети уже спали, все обменялись подарками, а мы с Зои стояли на кухне и смотрели на те фейерверки, которые можно было запускать самостоятельно. Наше предложение погулять было воспринято без особого энтузиазма, и не последнюю роль, как мне кажется, в этом сыграла моя охрана. Хотя возможно, я слишком много об этом думала, и у всех просто-напросто выдался сложный и загруженный конец года.

Спасибо Зои, она меня поддержала, и ни разу за все время наш разговор и праздник не свернул на обсуждение того, что произошло. Что же касается меня, я не выдержала и выложила ей все. Вот прямо все-все, от и до. Подруга, конечно, была шокирована, но всячески шутила и пыталась сделать вид, что у нас обычные девичьи посиделки, а не серьезный разговор.

Правда, для серьезного он проходил в слишком праздничной обстановке — гора посуды на кухне напоминала о том, что в комнате еще томятся гости, которые ждут десерт. Десерт лирасу Зои делала каждый год, и он у нее был безумно вкусным. Я его просто очень любила, но у меня он никогда толком не получался.

— Давай лучше уберем все в посудомоечную машину, а потом…

— Э-э-э, нет. Ты от ответа-то не увиливай.

Страницы: «« « 23456789 » »»