Синдром Дездемоны Михайлова Евгения
– Но я не знаю, как хоронить, – сказала она.
– Понятно. Это мы решим.
Он строго следил за тем, чтобы она пила мало, а ела как можно больше. Когда ему показалось, что ее цвет лица стал приближаться к нормальному, спросил:
– Ты как? Полегчало немного?
– Да. А что мне делать дальше?
– Да вот думаю. Конечно, жить. Написать, к примеру, заявление о своих ложных показаниях по поводу Никиты. Ты же врала?
– Да.
– Зачем или почему?
– Просто хотела, чтобы он ушел от нас.
– Нет, так не получается. Ты не дура, ты знала, что отправляешь человека в тюрьму. И какой для тебя в этом толк?
– Не знаю. Просто так вышло.
– Хорошо. Оставим эту тему. Думаю, скоро я сам тебе расскажу, кто тебя заставил так поступить.
– Я не… Я же не стукачка.
– А я и не просил. Вероника, я должен сейчас официально обозначить твое положение: ты несовершеннолетняя полная сирота. Из этого факта вытекает опека, социальные службы, то да се. И я никак не смогу влиять на их решения. Тебе нужен человек, по возможности близкий, который все это будет контролировать, следить, чтобы все решения на самом деле были в твою пользу. Опекун тебе нужен. Или опекуны.
– Но где же я такого возьму?
– Никита. Если он согласится, конечно.
– Да вы что! Он же меня ненавидит. Он мне будет мстить.
– Я знаю Никиту много лет. И это не тот человек, который будет мстить осиротевшей девчонке, страдающей судорогами из-за некачественного младенческого родничка. А ты его ненавидишь? Только это все решает.
– Я? Его? Да нет. Мы лаялись, конечно, он мне гадости говорил про детский дом и все такое. Но он мне по барабану был, если честно. Даже не сильно мешал.
– Ну что ж. Осталось уговорить графа Орлова.
– В смысле? Какого еще графа?
– Это шутка. Анекдот есть один.
– Расскажите!
– Да я не очень и помню. Но там суть в том, что жила очень некрасивая еврейская девушка, ко всему бедная и необразованная. А ее отец, пытаясь ее утешить или даже помочь, спросил, хочет ли она выйти замуж за графа Орлова, самого богатого человека в местечке. Она согласилась. Ну, он и говорит: «Осталось уговорить графа Орлова».
Вероника от неожиданности фыркнула, закрыв рот руками, потом почти беззаботно рассмеялась.
– Смешно. А вы на самом деле думаете, что я такая уродина?
– Да нет, ты что! Это же анекдот, ты сама просила рассказать. А ты… Дай-ка посмотрю получше сейчас, когда ты не ревешь и не кривляешься. У тебя красивые глаза. Нормальные волосы, нос, рот. Ты только не вздумай накачивать губы до размеров автомобильных шин. С этого момента все становятся уродинами, а у тебя могут появиться деньги на подобные безумства. Точнее, ты уже нашла кусочек наследства. У твоей матери есть счета. Ну, ты поняла: я за естественную красоту. А это не только внешность. Она у тебя нормальная. Но когда ты начинаешь врать или вопить, ты похожа на придурочную. Я ответил? Ясно выразил свою позицию?
– А то! – Вероника даже покраснела от удовольствия. – Вы – мэн классный, мне еще и слова доброго ни разу не говорили.
– Тогда я к графу Орлову. А ты попробуй поспать. Я позвоню или приеду. Только сначала запишешь мне все, что ты говорила по поводу оговора Никиты.
Слава в машине несколько раз доставал телефон, чтобы набрать Никиту, но передумывал. Не знал, как и что сказать. И вообще: при чем тут он. И как сказать такой ужас при Светлане. И какие сумасшедшие с ним согласятся.
Потом неожиданно для себя набрал телефон Светланы. Начал просто и тупо.
– Привет, это я. Вы там как? Ты дома или на работе?
– Дома, только что вернулась.
– А Ники?
– Ты шутишь? Он все время дома, под арестом, ты как будто не в курсе. Или проверяешь?
– Да нет. Просто еду по вашем району, дай, думаю, зайду. Если позовут, конечно.
– Мы будем очень рады, – с каким-то сомнением в голосе ответила Светлана. – Я как раз собиралась ужин готовить. Ты, наверное, голодный?
– Вообще-то нет. Повидаться хотелось бы.
Умная и подозрительная баба эта Светлана. Сразу поняла, что он едет не просто так.
Никита совсем извелся в своем заточении, даже обнял Славу. Светлана приветливо улыбалась, но не торопилась на кухню готовить ужин. Слушала и смотрела, какую свинью собирается подложить им друг семьи. Тянуть не имело смысла.
– Замучился в своей золотой клетке? – спросил Слава у Никиты.
– Да ничего, лежу, валяюсь, такого времени у меня в жизни не было. До суда дотерплю.
– Суда не будет, Никита. Дело закроем. Вероника написала признание в том, что все придумала. Неглупая, знаешь, девчонка оказалась. Так подробно все объяснила, по деталям, что ни у кого не возникнет подозрения в том, что ты, к примеру, надавил. Да и с экспертизой все совпадает. Масленников еще откорректирует.
– А что так? – недоверчиво спросил Никита. – Что изменилось?
– Да все. Все изменилось, ребята. Сегодня Вероника стала круглой сиротой. Соболезную тебе, Ники. Валентина скончалась.
– Так, я на кухню, – растерянно произнесла Светлана. – Вы туда приходите, там и поговорим.
Никита молчал, пока они все не расселись за столом. Потом медленно и глухо сказал:
– Я не буду сейчас лукавить перед вами. Перед тобой, Света. Мне тяжело. Мне больно. Нас с Валей связывали годы совместной работы и… Скажу, как есть. Я был привязан к ней. По-своему, как говорится, сложно, не для семейного счастья. Но мы с ней притянулись на этой земле, и не скажу, что это было ошибкой. Чувство вообще ошибкой не бывает.
– Только не щади меня и не оправдывайся, – произнесла Светлана. – Я в состоянии что-то понять. Я знаю, что такое потери. Давайте помянем рабу божию Валентину, есть бутылка виски.
Слава на протяжении всего ужина ждал момента, чтобы заговорить о Веронике. Никак не получалось. И вдруг Никита сам спросил:
– Так что там у Ники? Я сообразил только сейчас: ее же в детский дом, наверное, потащат? Как она этого боится.
– И проблема не только в этом, – подхватил Слава. – Все эти службы бывают сильно сориентированы на то, чтобы отобрать у сироты все, в первую очередь такую шикарную квартиру. Я бы гроша ломаного не поставил на то, что Веронике что-то достанется в Москве. Да и в Туле… Это делается быстро, по наработанной схеме.
– За все надо платить, – сурово сказала Светлана. – Раз она человека оклеветала, в тюрьму хотела отправить.
– Ты в чем-то, конечно, права, Света, – заметил Слава. – Но я бы в такой ситуации гроша не поставил и на жизнь богатой наследницы. Не стану приводить характерные примеры, но с таким наследством подростки недолго живут.
– Я слышал и читал о таком, – сказал Никита. – И если я хорошо тебя знаю, Слава, ты приехал с какой-то идеей.
– Так и есть. Опекунство. Твое опекунство, Никита. Или ваше со Светой. Ты там проживал, совместное с Валентиной хозяйство, как говорится в загсах. Это можно оформить как гражданский брак. Вероника получится тебе падчерица.
– Ты с ума сошел? – со злым смешком воскликнула Светлана. – Эта девица, эта малолетняя проститутка, у которой было несколько сексуальных контактов за одну ночь… Ты хочешь, чтобы мы ее опекали, лелеяли, стерегли имущество? Да ее надо запереть, иначе вразнос пойдет. Другие люди пострадают, как Никита.
– Дело ваше, – спокойно ответил Слава. – Да, раз не святая, не приличная, не честная и не добрая ко всему – пусть гниет в колонии, куда ее непременно отправят по характеристике. И по ее заявлению об оговоре публичного человека. Только там не мечтают о смерти мгновенной или ране небольшой. Там долго мучают, истязают, насилуют, а потом – вдруг у кого-то получится выжить… Зачем-то. Без дома, без единой близкой души. У нее судороги, кстати, бывают: говорит, что-то было с родничком при рождении. Ее трясет, крючит, потом кто-то должен помочь, собрать с пола, слезы и сопли вытереть…
Они так долго молчали, что, казалось, никто уже не сможет заговорить первым. Да и что скажешь. И тут вскочила с места Светлана. Подбежала к раковине, включила холодную воду и прямо тут умыла лицо, вытерла свежим кухонным полотенцем.
– Одевайся, Никита. Слава, ты нас туда отвезешь? Никите нельзя за руль, заявление же еще только у тебя. Поехали за Вероникой. Потом со всем остальным разберемся. Ты говоришь, судороги были сегодня? После того, как ты про мать сказал? Так я пойду, соберу препараты. Знаю, о чем речь. Никита, это же всего на три года. Помучаемся немного, зато у нее потом все будет. Может, в институт захочет поступить. Ты же видишь, умнеть начала, когда жизнь по-настоящему оскалилась.
– Света… – только и сумел выговорить Никита.
И тут позвонил мобильник Славы. Он молча выслушал. Потом посмотрел на друзей и произнес:
– Звонили… Там ЧП. Охранника у квартиры Вероники кто-то ударил по голове, он без сознания… Отобрал оружие. А Вероники в квартире нет… Говорят, есть следы крови. Я туда.
– Возьми меня с собой, Слава, – умоляюще произнес Никита. – Ну что я тут буду мучиться. К тому же у меня ключи от квартиры, я знаю, где и что. Меня соседи видели. Пригожусь.
– Нет, ни за что, – запротестовала Света. – Еще не хватало влипнуть во что-то… Ты же виноватым и окажешься… Или и я с вами.
– Только Никита, – жестко ответил Слава. – Он на самом деле сможет помочь.
Семья Васи
Даша и Лида сходили к районному терапевту, покашляли там, Лида даже виртуозно подняла себе температуру по технике одного жульничающего психотерапевта. Там суть в том, что надо вызвать в сознании определенные картинки. Короче, тридцать семь и восемь получилось. С жаровызывающими картинками у нее вообще нет проблем. У Даши сложнее: слишком честный организм. Она призналась, что у нее тридцать шесть и шесть, хотя самочувствие совсем плохое. Им обеим выдали справки об ОРЗ. На работе сказали:
– И не вздумайте тут появляться. Вы друг друга заразили. Вот и справляйтесь сами с собой. ОРЗ или нет – это потом ясно будет.
Даша облегченно вздохнула, потрогала лоб: вроде бы стал горячее. Температура оказалась тридцать семь и три. Организм начал отрабатывать справку. Но он обязан к утру перестать валять дурака. У них с Лидой очень много проблем с адаптацией Васи после всего, что он пережил. И девочки страшно соскучились по маме, которая вроде бы никуда не уезжала из дома, но была настолько отстраненной, что детям казалось: она их перестала видеть. Муж Лиды Дима показал себя, как всегда, самым порядочным человеком на свете, практически ангелом. Когда Лида металась по своим загадочным делам, он ухаживал за больной тещей, дочками, всех кормил, убирал квартиру и даже умудрялся заниматься своими открытиями. И только когда Лида вошла с Васей, объявила, что сейчас расскажет правду и сделала это, он потерял сознание от потрясения.
– Четвертый ребенок, что с этим поделаешь, – сказала о случившемся Лида подруге.
Утром Даша вытаскивала себя из постели, как извращенный мазохист, каким она ни в малейшей степени не являлась. Справка о болезни совершенно лишает здорового человека воли к работе и каким-либо полезным действиям. Но была ведь идея: восстановить покой и порядок в семье единственной подруги. Даша приняла душ, оделась и поехала к Лиде со своими 36,6 в отдохнувшем организме. Была и корыстная мысль: пусть Лида и меня покормит. Она же это любит.
Хотела из машины позвонить, но обнаружила, что оставила телефон дома.
Входная дверь в квартиру была приоткрыта. Обитатели встретили Дашу радостно, как будто они не теснятся в маленькой трешке, а с трудом находят друг друга в пустыне. И им не хватает человеческих лиц. Даже Вася ей улыбнулся и сказал:
– Привет, Дашка-открывашка.
– Привет, дорогой. Скажи, ты меня похвалил или наоборот?
– Я правду сказал. Ты же дверь сама открыла.
Везет Даше: очередной ценитель истины растет. Можно и его подключить к их со Славой пакту.
В кухне, куда Даша сразу пришла с целью позавтракать как следует, уже суетилась Лида.
– Слушай, – озабоченно спросила Даша. – А не заболела ли ты на самом деле? Ты ненормально розовая.
– Нет. Я письмо на мейл получила. От мужа Марии. Тихо, пока никому. Потом пойдем, почитаешь.
Что такое завтрак из одного блюда, Лида не понимает. Поэтому на столе были горячие гренки с сыром, омлет, теплый салат с кус-кусом и овощами, кофе и какао с молоком – на выбор.
– Тебе нужно научиться портить вкус еды, – посоветовала Даша с полным ртом. – Не оторваться потому что. И если вдруг на всех нас свалятся покой и безмятежность, мы начнем пухнуть как на дрожжах.
– Ладно, – улыбнулась Лида. – Тогда я и придумаю какие-нибудь гадости. Ты поела? Тогда пошли ко мне?
«Ко мне» – это был уголок гостиной, остроумно и изобретательно превращенный Димой в кабинет и мастерскую Лиды. Они пришли туда, и Лида открыла письмо Вазилиса Адамиди. Он написал его по-английски. Они читали его с интернет-переводчиком и смеялись над тем, как робот коверкал изысканные выражения несостоявшегося усыновителя сына Лиды. Вазилис писал о том, как она ему понравилась, как он перед ней виноват. Описывал Васю: это редкий цветок и божий ангел. Лида хохотала, а когда Даша посмотрела на нее, увидела, что по ее лицу катятся слезы. Они были не от смеха. В невероятную историю попали все. В такое жаркое переплетение любви, жалости, горя и обмана. Не было сомнения в том, что эти люди всерьез, горячо, горестно и навсегда влюбились в Васю. О жене Вазилис написал одну фразу: «Мария немного болеет». Главным же в письме была одна новость. Партнер Вазилиса по бизнесу и его жена, которые живут в соседнем особняке, решили усыновить того сироту, под именем которого продавали Васю. «Прошу вас не сомневаться, – писал Вазилис, – теперь мы все очень серьезно проверим. А друзьям этот мальчик очень понравился. Это пара немолодых людей, которые потеряли единственного сына из-за ужасной болезни. Я очень постараюсь приехать вместе с ними. Мое желание – встретиться с вами, Лидия. Мы с Марией кое-что приготовили для Вашего (с большой буквы) сына Васеньки. Мы будем молиться все это время, чтобы вы нам не отказали в этом маленьком подарке».
– Маленький подарок, – задумчиво сказала Даша, – для него это, наверное, или «Мерседес» для детей из чистого золота, или карточка на пару миллионов баксов.
– Не мучай меня, Дашка, – простонала Лида. – Я не знаю, что ему написать.
– Чтобы приезжал, – решительно ответила Даша. – Чтобы его друзья усыновляли этого несчастного сироту. Чтобы привез Васеньке маленький подарок. И напиши, что познакомишь его с семьей. Наконец, представишь мужу. Надеюсь, Дима на этот раз не грохнется в обморок. Семьи много не бывает. Кому это известно лучше, чем вам всем. Вы просто помешаны на любви к человечеству. Как-то так, моя дорогая.
Потом была разная суета, радости, тревоги, проблемы, уникальные решения в каждом конкретном случае. Даша вернулась к себе, чувствуя усталость в каждой мышце. Но это была приятная усталость. Она растворялась в горячей ванне, как мороженое.
И только поздно вечером, перед сном, Даша проверила свой забытый на тумбочке у кровати телефон. Восемь пропущенных звонков от Славы. Она перезвонила ему, но его телефон был вне доступа. Даша набрала Светлану… Боже мой! Вот и расплата за день хлопотного покоя и суматошного порядка. Беда. И Никита жене тоже давно не звонит, не отвечает.
Зинаида
Даша со Светланой перезванивались всю ночь. Практически без слов. Только: «Ну что? У меня ничего». И лишь на рассвете у Светланы появился повод для звонка. Правда, совсем не тот, которого Даша ждала.
– По делу ничего. Но мне позвонила Зинаида, может, помнишь, приходила к нам со Славой. Это его бывшая жена.
– Я в курсе. И что? Она его тоже ищет?
– Да, и это. Говорит, какой-то важный вопрос по поводу сына надо было решить еще вечером, а она до него не может дозвониться. Решила спросить у Никиты – тот тоже не ответил, она подумала: вдруг что-то случилось. Еще подождала несколько часов: Зина говорит, что Слава ей всегда перезванивал рано или поздно. И решила позвонить мне. Я сказала уклончиво, что они действительно уехали куда-то вдвоем, но я понятия не имею куда. И тогда она попросила твой телефон.
– Зачем?
– Думаю, она в курсе, что он у тебя бывает. Между нами: они, конечно, развелись, но Зина – такая заноза, что наверняка следит за ним. Именно в таком смысле.
– Елки, только этого не хватало.
– Так можно дать ей твой телефон?
– Давай. Раз такая заноза, ей хватит ума его у меня на работе требовать.
Через пять минут ей опять позвонила Светлана.
– Даша, по делу по-прежнему ничего. Я опять насчет Зины. Она спрашивает, можно ли тебе сейчас позвонить. Раз мы все не спим.
– Пусть звонит, хотелось бы уже вытащить эту занозу. Ей неясно, что если у тебя нет информации, то и у меня ее нет?
– Наверное, она считает, что у вас со Славой более доверительные отношения, чем у меня с мужем. И в чем-то она даже права. Так я даю ей номер.
Звонок с неизвестного номера раздался через пятнадцать минут. За это время у Даши в голове вихрем пронеслись самые экзотические предположения по поводу причины столь навязчивого контакта. Скорее всего, какие-то вздорные претензии.
– Здравствуйте, Дарья… извините, не знаю вашего отчества. Это говорит Зинаида Сергеевна, бывшая супруга Вячеслава Михайловича Земцова. Вам удобно сейчас со мной говорить?
Голос был приторный, интонации фальшивые, по крайней мере, так показалось Даше в четвертом часу утра.
– Очень удобно, – резко сказала она. – Просто ночи у меня осталось совсем мало. Можно в двух словах: что вы хотите от меня услышать? Если ищете Славу, то я понятия не имею, где он. Я прояснила ситуацию?
– Нет. Дело вообще не в этом. Я сказала Светлане, что ищу его, потому что не хотела посвящать в подробности. Но мне нужны именно вы, у меня очень серьезное к вам дело. От него зависят жизни.
– Неплохое начало. Слушаю вас.
– Но это не телефонный разговор. Вы не разрешите мне к вам подъехать?
– Хорошо… Днем, часа в четыре вас устроит?
– Нет. Дело срочное. Разрешите приехать сейчас.
– Это странно… Но давайте. Это лучше, чем мне пытаться разгадывать ваши интриги. Адрес…
– Я знаю. Домофон по номеру квартиры?
– Да… – в полной растерянности произнесла Даша.
Когда Зинаида вошла в ее квартиру, первое, что пришло в Дашину смятенную голову: как она похожа на Валентину Давыдову. Не зря Слава с Никитой друзья, им то ли нравится, то ли их берет в плен один тип женщин. И это однозначно токсичный тип. Печальное открытие, поскольку Даша рядом с интриганками и воительницами – просто никто и никакая.
– Доброе утро, Даша, – оскалила Зинаида свои вполне качественные импланты. Швейцария, не иначе. Неплохо Слава заботится о семье.
– Доброе, – сухо ответила Даша. – Извините, сразу спрошу: ваш разговор надолго? Мы не можем обсудить ваше дело прямо здесь, в прихожей? У меня есть потребность поспать пару часов: утром много дел.
– Как я вас понимаю. У меня тоже голова кругом от забот и проблем. Но… Мне кажется, если мы где-то присядем, нам обеим будет проще разговаривать. Может, пройдем на кухню? Состояние отдала бы за чашку кофе.
– Пройдем. Только кофе я не собираюсь варить в это время суток. Обойдетесь стаканом минералки? А я без вашего состояния.
– Конечно! Это тоже так любезно с вашей стороны. Туфли у вас снимают?
– Было бы неплохо, но у меня нет тапочек вашего размера.
– Ничего, я босиком, если вы не против.
Даша смотрела на ее ноги размера сорок пятого, не меньше, и думала о том, что ей с каждой секундой начинает меньше нравиться Слава. Полковник, елки-моталки! Он не мог ее избавить от подобных встреч? Просто сказать своей бывшей супруге: не смей! Никогда! «Супруга» – это же надо так представиться.
Они прошли на кухню. Даша показала гостье на стул у стола, достала из холодильника бутылку минералки, наполнила стакан и поставила его перед Зинаидой. Сама села напротив – через стол – на табуретку.
– Я вас слушаю, Зинаида.
И вдруг гостья достала из большой черной сумки упаковку с бумажными носовыми платками, взяла один и картинно зарыдала, прижав его к глазам и носу.
– Прошу прощения, – не очень внятно бормотала она, – я не должна была вас обременять. Но у меня не было выхода. Слава, даже когда появится, не примет во внимание то, что я скажу. Отмахнется, нахамит, типа все это ерунда и мои выдумки. А это не просто серьезно. Это все о жизни нашего ребенка. Это о смертельной опасности.
Даша подняла бутылку с водой и с громким стуком поставила ее обратно на стол.
– Если вы сейчас не начнете говорить по делу, Зинаида, я просто попрошу вас уйти. Все это смахивает на дешевый и бездарный спектакль. Ваши слезы тоже, кстати.
– Хорошо, – вдруг спокойно произнесла Зинаида, посмотрев на Дашу совершенно сухими глазами. – Отлично. Я просто хотела поделиться чувствами, но понимаю, что тут не с кем… Дело в том, что ко мне приехал человек. Очень серьезный и важный человек, против которого Слава затеял какое-то разбирательство. А это честный бизнесмен, финансист, я в «Гугле» проверяла. Его кто-то оклеветал перед Славой, а тот чуть ли не дело завел.
– Ну и что? В чем смертельная опасность? При чем тут жизнь вашего ребенка?
– Да при всем! Какая же ты непрошибаемая и нечуткая баба! При всем. Этот финансист сказал мне по секрету, что затронуты интересы таких кругов, у которых не останется выхода, кроме отчаянных поступков, чтобы остановить это безумное следствие.
– А точнее?
– Точнее, конечно, отставка Славы. И вот самое страшное: он сказал, что может пострадать наш сын.
– Как фамилия этого разговорчивого финансиста?
– Этого я не могу сказать. И вообще не знаю.
– То есть «Гугл» сообщал, что он честный, без фамилии… Понятно. Чего ты хочешь от меня?
– Чтобы ты объяснила Славе, что все серьезно, и дальше, как я сказала. Ты, может, не знаешь еще, но со следаками, которые не прислушиваются к разумным советам, случается всякое. И взрывают их. И детей похищают, – Зинаида вновь прижала платок к глазам, взрыднула и закончила, – чтобы вернуть по кусочкам.
– Что ты несешь… Это ужас какой-то. С чем дело связано?
– Я не знаю.
– Тогда встала и пошла вон отсюда. Не знает она. Я вообще допускаю, что речь о каком-то твоем приятеле. Нет, еще вероятнее, что тебе заплатили за шантаж собственного бывшего мужа. «Супруга», черт тебя подери.
– Нет. Даша, не горячись, я на самом деле не очень поняла, не все запомнила. Но он про какой-то фонд говорил. Тот вообще благотворительный, они людям бесплатно помогают, а Слава надумал там преступления искать и кого-то допрашивать. Может, ты знаешь?
– Может. Что-то слышала. Ладно, Зинаида, ты сделала то, что хотела. Я передам Славе, если он… В смысле, когда он появится или позвонит. Успокойся и прости меня за срывы. Все мы на нервах. А сейчас уходи. У тебя ребенок один ночью.
Даша с трудом сдерживала себя, чтобы не подтолкнуть Зинаиду в спину, когда та, наконец, явно без охоты пошла к выходу. Она ведь не успела выйти на тему, которая ее занимала больше всего. Об отношениях Даши и Славы. С этим перебьется.
Даша еще раз безрезультатно набрала телефон Славы, потом Никиты. Боже, как накинулись на них беды. Конечно, это правда – то, о чем коряво сообщила Зинаида. Шантаж, угроза похищения ребенка. Перед этим искусно придуманное «преступление» Никиты, фактическое убийство Валентины, теперь нападение на полицейского и исчезновение Вероники… И общее у всех событий – этот проклятый фонд. Благотворительный, если можно так выразиться. Они ведь ребенка Лиды пытались продать по поддельным документам. Никита никак не мог участвовать, он сидел вообще в это время. Он и знать не мог о таких делах. Вот почему он – мишень, жертва.
Часть десятая
Заколдованный остров
Утром Светлане позвонил Никита, а Даша дозвонилась до Славы. Слава привлек к поискам всех, кого мог, но они никого не нашли!
– Как это может быть! – не выдержала Даша. – Слава, а следы машин, людей, записи видеокамер, ну, не мне же тебе рассказывать, как это все описывается в статьях и книгах о поисках и задержаниях.
– Да… Все это, – мрачно сказал Слава. – Рад, что ты такая продвинутая. Но у нас получается, что с момента нападения на полицейского никто не покидал этот подъезд. Извини, я уже не в состоянии подробнее. Мы тут на брюхах перепахали все вокруг дома, проползли по лестницам и закуткам. Двадцать семь этажей, на минуточку. Мы сейчас в квартире. Чего-то попить и поесть.
– Слава, – Даша даже захлебнулась какими-то словами: как ему сказать, чтобы не отказал, – Славочка. Милый мой. Разреши приехать. И Светлане… Еду привезти! Подожди, я по твоему дыханию поняла, что ты хочешь сказать. Мы не помешаем ни в коем случае. Не хотела говорить об этом во время твоей работы, но если это решит вопрос с нашим приездом… Слава, у меня ночью была твоя бывшая жена Зинаида. Она не дозвонилась до тебя, а у нее важная информация. Точнее, страшная информация. Твоему сыну угрожают. Через Зинаиду: вроде бы к ней кто-то приходил. Я немного поговорила, и мне кажется, есть детали, которые тебе в чем-то помогут даже с этими поисками. Это какие-то одни и те же люди.
– Приезжайте, – произнес Слава. – Еды захватите побольше, может, у Светы есть выпивка. Тут в квартире полный разгром и пустота.
Они собрались обе в минуты, Светлана заехала за Дашей, и они понеслись на место преступления и исчезновения всех. Даша на заднем сиденье изо всех сил вцепилась в обшивку и не издавала ни звука, ни вздоха. Боялась она отчаянно: Света была водитель-лихач, особенно на нервной почве. Но они обе сейчас не домашние курицы, не зеваки, не ожидающее новостей бесполезные наблюдатели. Они – участники расследования. Даша везет такую важную информацию, которая перевернула все в Славе. Все его правила и принципы. Он бы никогда не разрешил вмешаться в расследование, если бы не… Да, если бы всерьез не испугался за сына. Это точно.
Прибыли. Во дворе дома несколько полицейских машин, у подъезда охрана. Слава спустился за ними.
– Никита уснул, – сказал он Светлане. – Всю ночь работал, как служебная собака. Мы с ним искали какие-то тайные проходы в другие подъезды, обследовали подвал. Ничего.
Они поднялись в квартиру. Разгром – это мягко сказано. На полу мелом очерчены участки, на которых были обнаружены улики.
– Тут были следы крови? – Даша постаралась спросить деловым тоном. Хотя ее уже всю трясло.
– Да, вроде.
– Это кровь Вероники?
– Даша, не увлекайся. Ты обещала, что вы не будете мешать. Отвечу один раз, и больше не задавай вопросов. Да, Вероники. Может, она палец порезала. Масленников приедет, расскажет подробнее. Мне!
Светлана на кухне уже разводила условный очаг, чтобы накормить потерявших силы мужчин настоящей, домашней, семейной едой. Она готовила на всякий случай и, чтобы занять себя, всю ночь. Приволокла все в огромных количествах, имея в виду кормежку всех подчиненных Славы. Через пятнадцать минут квартира стала заполняться упоительными запахами. Слава тихо сказал Даше на ухо:
– Наш разговор потом, найдем место, чтобы никто не слышал, Светлана в том числе. Ты ей не рассказывала, что тебе принесла в клюве Зинаида?
– Света знает, что мы встречались, она же нас и связала. Но о шантаже я ей не рассказала. Только то, что Зинаида тебя ищет.
– Молодец. Я просто в данный момент не смогу оторвать себя от кухонного стола и того, что Светка на него выставляет. Да и говорить тяжело: язык практически проглотил. А вот и Ники! Идет с закрытыми глазами на запах.
– Да, – отреагировал Никита. – Пришел бы и с закрытыми. Я во сне почувствовал запахи, к которым может иметь отношение только моя жена. Мы, Слава, вроде бы и не заслужили, но накормят нас, как победителей. Настроение такое паскудное, а жрать все же хочется.
Он подошел к Свете и деликатно коснулся губами ее щеки. «Неужели помирились? – подумала Даша. – Неужели все друг другу простили и готовы вновь слиться в экстазе своего домашнего уюта? И Света все забыла? Никита – не самый плохой человек. Он в чем-то даже лучше многих. Но этот жуткий пласт их отношений… Как его преодолевают люди? Мне такое неведомо. Синдром Дездемоны, не иначе».
Они пили холодное белое вино – ничего крепче Земцов не разрешил, ели малосольную форель собственного приготовления Светы, ароматное жаркое из разных видов мяса с булгуром, овощами, экзотическими приправами.
– Мы на этой кухне, посреди всех несчастий и загадок, как на заколдованном острове, – блаженно произнес Слава.
– Боже! – вскочил со стула Никита. – Ты сказал: заколдованный остров?! Я совершенно забыл. Я всего лишь раз слышал упоминание… В этом доме есть зона, которую выделили именно для заколдованного острова. Это на крыше. О ней говорили Валентина и Вероника во время нашего первого совместного ужина. Валя сказала, что готова взять на себя расходы: бассейн, джакузи, пальмы, золотой песок и всякая бутафория. Она пыталась свою дочку задобрить в связи с моим появлением…
– Так. Ничего себе, – Слава тоже встал. – Туда можно пройти по лестнице, не покидая подъезда?
– Ну да. Валя имела в виду, что эта зона будет ее собственностью. Может, собиралась приватизировать как часть квартиры. Сейчас все можно за деньги.
– Так, – Слава напрягся, как гончая на охоте. – Мы сыты. Дамам спасибо. Погнали. Людям позвоню, если будет зацепка…
И они действительно погнали. Слава забыл приказать Даше и Светлане, чтобы те тут сидели и не вздумали пикнуть! Они обе примерно сидели за столом, сложив руки на коленях. Но как только за мужчинами хлопнула входная дверь, они даже не встали, они взлетели.
– Только тихо, – сказала в прихожей Света. – Лучше снять даже тапки. Пойдем за ними босиком, на небольшом расстоянии. Да, и телефоны оставим: а то еще зазвонят. Как ты думаешь, они не на лифте поднимутся?
– Уверена, что нет. Что угодно можно обнаружить на черной лестнице. Мы на десятом, значит, подняться нужно еще на семнадцать этажей.
– Фигня вопрос, – уныло произнесла Светлана. – Они будут идти медленно. И смотреть надо, и сердце у Никиты барахлит после всех испытаний.
Черная лестница в этом элитном доме оказалась такой же пыльной и темной, как в любом другом. Лампочки выкрутили явно для экономии электричества. Но зато она была мраморной и широкой. Даша и Света бесшумно поднимались за своими мужчинами, которые почти не общались: им тоже необходимо быть незаметными.
Как хорошо, что любой кошмар рано или поздно кончается. Так подумала, с трудом переводя дыхание, Даша, когда они со Светланой практически легли на последние ступеньки перед выходом на крышу. Так им было даже удобнее смотреть сквозь перила на Славу и Никиту, которые разглядывали тяжелую металлическую дверь. За ней, наверное, и есть заколдованный остров. Если он на самом деле существует и это не сказка Валентины для дочери и Никиты, чтобы пустить обоим пыль в глаза.
Слава позвонил по телефону, тихо отдал какое-то распоряжение своим людям. Потом так же тихо сказал Никите:
– Дверь заперта с той стороны. Ключ в скважине. И посмотри на пол: следы обуви поверх пыли на плитке свежие. – Он посветил вниз сильным фонариком. – Короче, у меня в сумке болгарка. Думаю: ждать ребят или вскрыть чертову дверь прямо сейчас?
– Конечно, сейчас, – решительно ответил Никита. – Там же Ника может быть в любом состоянии. Все решают минуты, если что.
Слава нашел розетку, подключил инструмент. Сначала сестрам показалось, что они оглохли от звука сверления… Потом на какое-то мгновение все стихло, и они поднялись на этот самый «заколдованный остров».
Заколдованным было только синее, без единого облачка небо над ними. Все остальное напоминало запущенную строительную площадку, но место на самом деле огромное и очень подходящее для строительства сказки на крыше.
Дальше все было как в ускоренной съемке. Раздался выстрел, Слава прыгнул на стрелка, пытаясь отобрать пистолет. Человек в черной кожаной куртке сначала упал, потом вскочил, вырвался из рук Славы и бросился бежать, по дороге оттолкнув от выхода на лестницу Дашу и Свету. Слава на них даже не отреагировал. Хотя не увидеть не мог. Не позволил себе отвлекаться на такую ерунду. Он помчался за преступником.
После темной лестницы глаза женщин ослепил яркий свет. Они не видели ни Никиту, ни Веронику. И вдруг Света рванулась на звук хриплого дыхания. Никита лежал на полу, а над ним тип в такой же куртке, как тот, который выбежал. Он что-то говорил Никите, поставив ногу в высоком черном ботинке ему на грудь. Слева. Светлану пронзила молния: это же страшный сон ее мужа. Ему пытаются раздавить сердце. Она издала какой-то дикарский клич, бросилась на спину черного мужика и впилась всеми пальцами в его глаза… Это было даже не нападением, а хирургической операцией по ослеплению. Иначе хрупкая Света не могла победить противника. Даша попыталась ее оттащить, но тут, наконец, на крыше появились ребята Славы. А за ними и он сам. Оценил ситуацию и стал вызывать «скорую».
Даша ходила по захламленному пространству и звала Веронику. Ее нигде не было. Даше вообще уже казалось, что о девочке все забыли. Она споткнулась о какие-то плиты, упала, больно ударила коленку. Не стала даже подниматься. Сидела и плакала.
– Эй, – вдруг услышала она тихий, похожий на шорох, голос. – Даша, я тут. Я зову тебя. Ты меня не слышала.
Даша на четвереньках поползла на шорох… Она обнаружила девочку на дне бетонной выемки, видимо, по задумке Валентины, это и должно было стать бассейном. Даша спрыгнула вниз, коленка только тоскливо заныла. Вероника лежала странно неподвижно, ее лицо было бледным до синевы. Одежда разорвана. Даша схватила ее ладони: ледяные! Даша потянула ее за руки, чтобы помочь встать, но Вероника вскрикнула:
– Ты что! Мне больно! Я шевельнуться не могу. Они меня на спину швырнули. Я, наверное, все себе сломала… И еще. Только никому не говори, но я обмочилась… Много раз.
Даша так кричала, что слышала только треск своих барабанных перепонок и видела красную пелену от разлетевшихся на кусочки сосудов в глазах. Потом немного прояснилось. Появились врачи с носилками, спрыгнули к Веронике… Рядом вдруг оказался Масленников. Он прижал ее голову к себе и сказал:
– Дореви до конца, станет легче. Ты молодец. По крайней мере, все пока живы…
Умеет же он утешить.
Ответный визит
Задержанные на «заколдованном острове» похитители несовершеннолетней Вероники Давыдовой сначала тупо пошли в отказ. Именно тупо: их взяли там, куда можно было войти только с ключом, хранившимся в квартире Давыдовых, рядом с искалеченной жертвой, которая явно подвергалась пыткам, а они твердили: «случайно туда заскочили, перепутали, жертву вашу не видели, не трогали. И вообще: какие ваши доказательства?» Про доказательства теперь каждый отморозок знает одно: требуй их до потери пульса следователей, а там и подмога криминальная подойдет. Может, и через следователя: возьмет наличными.
Слава дал им ночь переспать со своими мечтами в камере, а утром вызвал, чтобы поставить в известность:
– Личности ваши установлены, Валерий Князев и Федор Туркин. Послужной список вот в этой толстой папке. Не стану тратить свое время, чтобы рассказывать вам про вас. Как только Вероника Давыдова сможет дать показания – предъявим обвинение: похищение человека, доведение здоровья до ухудшения, угроза убийством. Вы также подозреваетесь в надругательстве над этой же потерпевшей такого-то числа, когда она вернулась домой утром со следами побоев и сексуального насилия. Мы работаем над эпизодом вашего предположительного похищения с целью грабежа Светланы Городецкой, жены министра, кстати. Не исключаем вашего участия в убийстве Валентины Давыдовой. Рот сразу захлопни, Князев. Про «ничего не знаем» уже не прокатило. Закон вы умудрились оскорбить в такой степени, что отдуваться придется года двадцать три. А если докажем причастность к убийству известного деятеля Валентины Давыдовой и к исчезновению суммы в миллион долларов, то это конкретно пожизненное. Вывод: спасти хоть год вашей поганой жизни может только вменяемое сотрудничество со следствием. Назовите вашего руководителя, заказчика, хозяина, все равно, кем вы его считаете. Но он есть, и я это докажу. Сэкономьте наше общее время. Сдайте его грамотно и убедительно – и тогда у нас может начаться диалог. До суда вы у нас, суд, – уверен на сто процентов, – обеспечит вам очень крепкий арест. Мне можно верить. Уведите их.
Затем Слава пригласил своего заместителя Ивана Попова.
– Ваня, ситуация с нашей версией о связи ряда преступлений – критическая. Я просил тебя налечь на убийство Давыдовой. Что-то есть? Для нас это ключевой момент.
Читать бесплатно другие книги:
