Няня для главы сыскной полиции Маш Диана

Врет. Как пить дать врет, но это может подождать. Вот разберусь со своими проблемами и начну совать нос в чужие.

Ярмарка постепенно оживала. Продавцы раскладывали на прилавках товар. На кострах готовили еду. Ставили палатки, вокруг которых собирался народ.

Все суетились, кричали, здоровались. И только я брела вперед, опустив голову и чувствуя на плечах тяжесть всего мира.

Внезапно в лицо прилетел клочок бумаги. Поймав его и развернув, я внимательно вчиталась в напечатанный текст.

«Сенсацiя! Сенсацiя! Сенсацiя!

Токмо сегодня, у палаты №4 несравненная предсказательница Дилайла проведетъ спиритическiй сеансъ.

Ожидается: гаданiе на картахъ Таро, чтенiе будущаго въ хрустальномъ шаре и призывъ духовъ.

Количество билетовъ ограничено. Спшите купить!

Цна: 30 коп.»

Найдя глазами палатку, где должен был проходить сеанс, я удивленно охнула. У входа мялось несколько десятков человек, а еще столько же окружили будку, где продавались билеты.

И это с самого утра, когда гостей еще толком нет? Представляю сколько их тут к обеду будет или к вечеру. А если эти сеансы проводить каждый день? Это же сколько денег…

Разрозненные мысли в голове стали потихоньку складываться в одну грандиозную идею, что угрожала разорвать меня на миллионы частей.

- Глафирия Петровна! – воскликнула я, подбегая к разжигающей под чаном огонь старушке. – Глафирия Петровна, нам нужно срочно поговорить!

- Машка, в тебя будто бесы вселились, - перекрестилась бабка Глаша. - Чего так разошлась?

Я медленно перевела дыхание, вспоминая техники прогрева из своих инстамарафонов.

- Глафирия Петровна, ответьте мне на вопрос – вы живете жизнью своей мечты?

- Эээ, чаво? – нахмурившись переспросила старушка.

- Вам нравится ваша жизнь?

- Ну дык, не жалуюсь.

- А хотели бы жить еще лучше?

- Лучше? Ну если токмо дом нам с дочкой побольше. Да скопить деньжат, чтоб было что внукам оставить. Эх, мечты! – махнула она рукой.

- Глафирия Петровна, а что, если я вам скажу - мечты сбываются? Все и у всех! Что бы вы не задумали, вы можете этого достичь. Но только, если действительно захотите.

- Это как же? - заинтересовалась она.

- Станьте моим ассистентом.

- Ась?

- Помощницей моей. Правой рукой, - улыбнулась я, и принялась объяснять. – Только представьте, сколько мы сможем заработать, не потратив ни копейки! Вернее, несколько копеек потратить придется. Но я все верну в стократном размере! Итак, нам нужны листовки, несколько мальчишек-газетчиков и ваша дочь. Ее же здесь никто не знает?

Бабка Глаша отрицательно качнула головой.

- А Оленька тут при чем?

- При том, Глафирия Петровна, что нас всех очень скоро ждет светлое будущее. Где деньги, золотой жилой, потекут в наши карманы.

- И что же это за жила такая, Машенька?

- Бизнесмарафон называется.5.2

Развивать бурную деятельность я умела всегда.

Организовывать, координировать работу, руководить. Мой продюсер Славик называл этот набор – лидерскими качествами, а мои конкуренты и завистники – задатками прожженной аферистки.

Впрочем, как волка не назови, он волком и останется. А потому, я не обращала ни на кого внимания и шла напролом к намеченной цели. Вот и сегодня так получилось, что уже к вечеру большая часть мною задуманного была реализована, и дело оставалось за малым... получить результат.

Написанные от руки листовки – на типографию у Глафирии Петровны денег не хватило – были еще в обед розданы мальчишкам-газетчикам, которые за умеренную плату, согласились распространить их среди покупателей.

Арендовать палатку у хозяина ярмарки тоже оказалось не проблемой. За пару часов Мифодий Кирилыч попросил рубль, и согласился подождать с оплатой до завтрашнего утра.

А Ольга Ивановна, дочь Глафирии Петровны, как услыхала, сколько денег сможет заработать с одного выступления на моем мастер-классе, уже через полчаса знала весь свой текст назубок.

Чтобы выглядеть достойно, мне пришлось ненадолго сбегать домой. Переодевшись во вчерашнее платье, в котором встречала жениха, я навела порядок на голове, сперла у занятой готовкой ведьмы новую шаль и более-менее приличные ботинки. Затем вернулась на ярмарку, засела в палатке и… стала дожидаться первых клиентов.

Меня трясло.

От страха, что ничего не выйдет. От волнения, что, если не выйдет, я подставлю милую старушку, не оставившую меня в беде. От отчаяния, что, если подставлю, останусь без работы и придется идти замуж. А замуж ну очень не хотелось.

- Барышня? – раздался в палатке грубый мужской голос. – Это тута богатым стать помогут?

Склонившийся надо мной седой великан сунул мне под нос написанную моей же рукой листовку, текст которой я слегка сплагиатила у предсказательницы Дилайлы:

«Сенсацiя! Сенсацiя! Сенсацiя!

Токмо сегодня вечоромъ, у палаты №12, несравненная гуру и коучъ-мотиваторъ Мария проведетъ мастеръ-классъ «Денегъ в обилие не бываетъ».

Ждемъ всхъ, кто хочетъ стать успшнымъ и богатымъ.

Входъ безплатный»

Подскочив с табуретки, я быстро вытерла вспотевшие ладони о юбку платья.

- Тута… тьфу ты! Тут, да, - закивала я и указала на один из свободных стульев, что мы с бабкой Глашей одолжили у ее знакомых торгашей. – Проходите, присаживайтесь. Сейчас соберутся остальные и начнем.

Сердце заходилось в частом стуке, наблюдая как за первым гостем тянется цепочка из мужчин и женщин. Очень быстро сидячих мест в палатке не осталось, но это никого не оттолкнуло. Люди начали рассредотачиваться у стен, а затем и вовсе забили все пространство.

Яблоку было негде упасть, не то что протиснуться к импровизированным подмоткам, где стояли мы с бабкой Глашей.

- Боже, Машенька. Откуда их столько? - шепнула мне на ухо испуганная старушка.

- А это, Глафирия Петровна, халява животворящая. Восьмое чудо света, - она удивленно зыркнула, но ничего не ответила.

Из толпы начали раздаваться шепотки недовольных теснотой гостей, услышав которые, я решила поторопиться и выступила вперед.

-  Гости дорогие, раз вы все здесь собрались, я готова начать. Для начала, позвольте представиться, меня зовут Мария Андреевна Вольнова. Но вы можете звать меня просто – гуру. Я счастлива приветствовать вас на бесплатном мастер-классе - «Денег много не бывает», - сделав короткую паузу, я расплылась в лучезарной улыбке, и обвела максимально теплым взглядом хмурые лица всех присутствующих. – Начнем мы с вопроса, который каждый должен задать себе сам – чего вам не хватает для жизни вашей мечты?

Тишину прорезал тихий ропот.

- Вы удивитесь, но я знаю, что ответило большинство из вас – вам не хватает денег. Кому-то, чтобы купить большой дом, где он смог бы поселить свою семью. Кому-то, начать дело, что приносило бы ему стабильный доход. А кому-то, чтобы поднять на ноги детей и внуков. Скажите, разве я не права? - ответом мне стало не очень дружное «верно» и «так». – Когда-то я тоже была среди вас и задавалась таким же вопросом. Где найти денег? На что мне жить? Расскажу немного о себе. Я сирота. Родилась и выросла в этом городе. Жила в приюте и долгое время понятия не имела, как сложится моя жизнь. Пришлось пройти и огонь, и воду. Буквально прогрызать себе путь наверх. С семи лет я работала, чтобы содержать себя… друзей… соседей… кошечек… - так, меня, кажется, куда-то заносит. - Сейчас перед вами стоит женщина, что сделала себя сама. Закалила характер. Научилась открываться вселенной. Я знаю, как зарабатывать много не перетруждаясь. Знаю, как сделать так, чтобы все мои желания исполнялись. Я живу в мире с собой. Живу жизнью своей мечты.

<>- Як же ты богатая? Ты ж мне вчора похлебку приносила? – прищурилась на меня с задних рядов пожилая женщина в цветастом переднике.

- Вы меня с кем-то путаете, уважаемая, я только сегодня утром с Баден-Бадена вернулась, - быстро затараторила я, поворачиваясь к ней полубоком. – Месяц там отдыхала, устала. По родине соскучилась. Я вообще часто по миру катаюсь. Знакомые дивятся, откуда деньги? Умоляли меня устроить семинар, рассказать, как достичь такого же успеха. Буквально на коленях стояли. Я долго думала, конечно. Но сегодня все сомнения испарились. Если те, кто собрался здесь готовы пройти этот семинар до конца, хотят научиться быть богатыми и улучшить свою жизнь, кто я такая, чтобы лишать вас этого шанса?

- Прям-таки и научишь? Дитя-дитем, молоко на губах не обсохло! – снова выступила неугомонная женщина, что признала во мне продавщицу похлебки.

- Я понимаю ваш скепсис, но мне есть чем вам ответить, - настал черед прогрева через персонажа, и я незаметно дала команду Глафирии Петровне быть готовой задействовать дочь. – Это не первый мой семинар. Я уже проводила подобные. И так вышло, что сегодня в городе проездом одна из моих прошлых учениц. Ольга Ивановна, выйдите к нам.

Бабка Глаша, протиснувшись к выходу, вывела за руку свою дочь, статную блондинку с собранными в пучок волосами. В одолженной у знакомых в театре соболиной шубке она запросто походила на урождённую графиню. А по гордому взгляду, который мы репетировали около часа, так вообще на королевну.

Встав рядом со мной, она плотнее укуталась в реквизит и, заламывая руки, принялась вещать слезливую историю о раннем вдовстве, куче детей и посланной небесами встрече со мной.

Я же, видя, как хмурые лица гостей постепенно вытягиваются и меняются на заинтересованные, чувствовала, как по венам растекается истинное счастье…

У меня получается!

- А сколь стоит этот ваш семинар? – опять влезла эта настырная цветастая особа.

Я тихонько вздохнула и выступила вперед.

- Курс будет длиться месяц. Встречаться мы будем три раза в неделю, по вечерам. Так что от основной работы он вас не оторвет. За это время я научу вас монетизировать свою экспертность. Заземляться и проживать свой опыт. Мыслить позитивно. Покажу вам, как можно загадывать желания так, чтобы они исполнялись. Подниму вашу самооценку. Направлю к успеху! Главное помните, вы все особенные. Все уникальные, как цветы. Вас просто нужно немного полить. И стоить этот полив будет двадцать рублей, - чтобы не дать распространиться зарождающемуся бунту, я быстро подняла вверх обе руки, призывая собравшихся к тишине. – Оплачивать можно по частям. За неделю вперед. Неделя стоит пять рублей и, если вам вдруг что-то не понравится, вы всегда можете уйти, не оплачивая оставшееся время. Условия замечательные, ведь вы тратите столько, сколько хотите.

- Двадцать рублёв? - женщина все не унималась. – И это шо же, все желания исполнятся?

- Я научу вас их загадывать так, чтобы исполнялись.

- А ну покажи. Загадай желание, а мы посмотрим, - все дружно закивали, и дамочка, почувствовав поддержку, расплылась в ехидной улыбочке.

Ха, не на ту напала!

- Желания не могут исполниться здесь и сейчас, по щелчку пальцев. Это долгий процесс, и он требует определенных усилий, которым я обучу. Если вам в текущем состоянии дать все, что вы хотите, вас просто разорвёт на части. Нам же это не нужно?

Люди, испугавшись внезапного взрыва, сделали шаг назад и закричали «нет».

- Ты шарлатанка! Сказки тут рассказывать вздумала. Денег с нас стрясти, - принялась брызгать пеной не на шутку разозлившаяся женщина. – Да я сейчас служивых кликну. Место тебе в тюрьме!

Нельзя сказать, чтобы я удивилась. Даже онлайн марафоны не уберегали от таких буйных личностей, что уж говорить о ситуации, когда агитируешь людей стоя перед ними лицом к лицу? Благо, именно для этой цели, я выпросила у бабки Глаши целый рубль и пообещала его двум слонявшимся по ярмарке качкам, что сейчас охраняли вход.

Щелкнув пальцами, чтобы привлечь их внимание, я кивнула на дамочку, которую эти парни тут же окружили, зажали с двух сторон и, под ее невнятные проклятия, выволокли прочь из палатки.

- Простите, - я растянула губы в одной из самых сладостных своих улыбок. – Это была исключительная мера. Не люблю, когда меня оскорбляют. Ведь я ничего ни с кого не стрясываю. Здесь все добровольно! Не хотите – можете уйти. А все желающие действительно озолотиться, записывайтесь на семинар у моей помощницы Глафирии Петровны. Но имейте в виду, набор будет всего один. Мест на курсе мало. Вас много, а я одна.

- А ежели денег сейчас нет? – поднялся тот самый великан, что пришел первым.

- Первый урок пройдет завтра, тогда же можно и оплатить за первую неделю. Буду ждать вас здесь в это же время. Поверьте, вы не пожалеете. Ведь перед вами лидер самого успешного успеха среди всех успешных лидеров лидерского успеха!

Глава 6. Я все равно тебя поймаю!

- «Высокий мужчина выстрелил в лавочника из револьвера. Затем скрылся в неизвестном направлении. Раненый благополучно скончался», - зачитывая вслух полученный еще утром рапорт, Мирон прилагал неимоверные усилия, чтобы не скрипеть зубами. Выходило с трудом. – У меня всего один вопрос, что за олух это написал?

Сидящие за длинным овальным столом десять полицейских надзирателей втянули головы в плечи и переглянулись. Никому не хотелось попасть под горячую руку начальству. Тем более, когда у этого самого начальства на лице явственно читалось желание кого-нибудь придушить.

Совещание сыскного отдела только началось, а настроение у Мирона уже было ни к черту. И все из-за очередной неспокойной ночи, причиной которой была его меньшая забота.

Полина Мироновна в незнакомом доме боялась засыпать одна.

Достойную няню, что подошла бы и девочке, и ее отцу, до сих пор не подобрали. На плечи горничной Ольги Федоровны и так свалилось много лишних обязанностей, чтобы добавлять к ним дежурства у Полиной кроватки.

Вот и приходилось Меньшикову, возвращаясь поздно вечером с работы, ночевать в сооруженной на скорую руку детской. Да не лежа в мягкой постели, а сидя в неудобном кресле, после которого на утро нещадно болела спина.

Необходимо было срочно спасать положение и что-то делать, но рабочие будни главе сыска никто не отменял.

Из-за стола, нервно кусая губы, поднялся долговязый парень в круглых очках.

- Ваше благородие, моё это. Виноват, - наклонив голову, он замолчал, ожидая неминуемой выволочки. Но ее, как ни странно, не последовало.

Проглотив рвавшиеся наружу злые слова, Мирон вернул рапорт подчиненному.

- Сейчас же перепишите, Назаров. И если я снова увижу нечто подобное, лишитесь места, - встав со стула, он прошел к окну, выходящему на оживленную Офицерскую улицу и, скрестив руки на широкой груди, повернулся к нему спиной. – Что по поводу ограбления дома ее сиятельства, Егор Николаевич?

Обратился он к самому старшему из сыщиков. Крепкому, усатому мужчине в синем мундире, который уперся ладонями в деревянную столешницу и медленно поднялся с места.

- Ваше благородие, эти коты, будь они неладны, там такой беспорядок учинили, и все заради сейфу. Народу в доме – тьма-тьмущая, а никто их не видел. Что точно в том сейфу лежало – не знают. Влеготку вошли и вышли, с ящиком-то. Когда мы поняли что к чему, кинулись в погоню, а ужо поздно… - развел он руками. – Темнота на улице. Снег. Все следы, что были, впопыхах потерлись. Упустили возможность.

- Следы уничтожены, зацепок и улик нет. Блестящая работа, Егор Николаевич, - невесело хмыкнул Меньшиков. – Никогда не упустите возможность упустить возможность.

- Ваше благородие, да поймаем мы их, беспризорников этих. Никуда не уйдут! Мальчишки безродные. Недолго им куковать…

- Эти «беспризорники», как вы их называете, уже месяц терроризируют город, пока вы мне зубы заговариваете, - прорычал резко напрягшийся мужчина. В помещении тут же образовалась гнетуая тишина. -  Итак, с этого дня я беру под свой личный контроль все дела, связанные с бандой «котов». Егор Николаевич, жду вас через два часа со всеми бумагами. Осенников, задействуйте летучие отряды. Пусть обходят улицы, гостиницы, рынки. Ловят и допрашивают всех подозрительных праздношатающихся. Константинов, узнайте, что хранилось в сейфе и привлеките ломбардные отряды. Пусть ищут краденное. А сейчас…

Не успел Мирон договорить, дверь в его кабинет резко отлетела к стене и внутрь вбежал его запыхавшийся помощник.

- Ваше благородие… Мирон Александрович… - Елисей ткнул пальцем в проем. – Там… там…

Внезапно, этот самый проем заполнился тремя дородными женщинами среднего возраста, которые, не умолкая, кричали и размахивали кулаками.

- Аферистка… мошенница… немедленно арестовать!

- Плутовка… целых двадцать рублёв… казнить ее мало!

- Шарлатанка… откуда только выискалась?

Сжав пальцами мучительно пульсирующие виски, Мирон шумно выдохнул и поднял на посетительниц тяжелый взгляд.

- С кем имею честь говорить? – так громко гаркнул он, что все три барыни тут же замолчали.

Вскоре, правда отмерли и одна из них, самая смелая, в цветастом платке и пестром полушубке, уперла руки в бока и вышла вперед.

- Дилайла Михайловна Жемчужная, - напевно произнесла она свое имя. - С ярмарки мы к вам, на Троицкой которая.

- Чем обязан? – Меньшиков даже не пытался скрыть сквозящее в голосе неудовольствие.

- Дык плутовка хитрая у нас на рынке завелась. Клейма ставить негде! – зло процедила одна из товарок Дилайлы Михайловны. – Ефросинья Андревна Золуйская я. Пирогами поторговываю. Всех заказчиков из-под носа, мерзавка, уводит. Людей учит скряжничать, копейки откладывать, чтобы они за ее сэ-ми-на-ры платили. У меня третий день дело из-за нее не спорится!

- Плутовка говорите? – не сдержал усмешки Мирон. – Так у вас их там пруд пруди. Чем эта не угодила? Обокрала кого?

- Так честных людей лопошит почем зря, шельмачка эдакая! Откликается то ли на дуру, то ли на гуру. Дармоедству обучает. Мужей от жен отваживает. Маткой дышать заставляет. Чакры им ломает. В космос отправляет.

Сидящие за столом полицейские надзиратели дружно повскакивали с мест. Помощник главы Елисей, громко закашлялся и спрятался за крепкую спину начальства. А само начальство, осознав, что свинцовая усталость сменилась неподдельным любопытством, удивленно приподняло правую бровь и почесало затылок.

- Дело ясное, что дело темное, - протянул Меньшиков и вытащил из кармана часы на цепочке.

До встречи с обер-полицмейстером оставался час, а значит можно скататься на ярмарку и взглянуть, что за диво-дивное там завелось.

Решив для начала взглянуть на вероятную мошенницу лично, чтобы оценить глубину ее вины, Мирон направился к нужной палатке.

Подчиненные держались от него на приличном расстоянии, и были строго проинструктированы действовать только по приказу. А три свидетельницы, затаившись за прилавками, наблюдали за происходящим со стороны.

Вечером на ярмарке было не протолкнуться. И, с одной стороны, обилие народу создавало хорошее прикрытие. Но с другой – постоянная толкотня, шум и мелкие стычки уж очень отвлекали и мешали работе.

Успев как раз к началу, Меньшиков отодвинул полог, вошел внутрь и едва не присвистнул, когда увидел, сколько людей собрало начинающееся представление.

Все табуретки были заняты почтенными матронами. Мужчины жались к стенам палатки. Молодежь крутилась между рядами. Перед импровизированными подмостками стояло два здоровенных лба, что лениво чесали одинаковые бороды, изредка пробегаясь взглядами по гостям.

Чтобы не светить перед ними военным кителем, Мирон шагнул в тень. И вместе с остальными принялся ждать появление виновницы торжества. Вскоре до мужчины донесся ее голос. Тонкий, мелодичный. Отвлекающий внимание от непонятных, режущих уши слов.

- Мои уникальные, как прошел ваш первый трансформационный день?

Присутствующие сорвались с места, и как по команде разразились аплодисментами. В устремленных на подмостки взглядах читался восторг и восхищение. Чтобы разглядеть застывшую в центре хрупкую женскую фигурку, вызвавшую такой резонанс, Мирону пришлось сдвинуться еще на шаг и...

Все вокруг замерло. Посторонние звуки затихли. А толпа исчезла, будто ее и не было здесь никогда.

Меньшиков впился взглядом в юное нежное лицо зеленоглазой красавицы, обрамленное длинными локонами цвета воронова крыла. На пухлых алых губах играла сводящая с ума улыбка. А чуть курносый нос выдавал в своей обладательнице натуру любопытную, задорную и склонную к авантюрам.

- Давайте повторим вчерашний урок. Оставим за стенами этой палатки весь негатив и призовем к себе чистую, космическую энергию, - пройдя вперед, она стащила с себя шаль и отдала ее крутящейся неподалеку старухе. Затем схватилась за юбку добротного шерстяного платья и принялась, словно в каком-то иноземном танце, вызывающе двигать бедрами.

Открыв от удивления рот, Мирон наблюдал, как несколько десятков людей, будь то мужчины, или женщины, повторяли за ней каждое движение. Да не просто так, а мыча под нос одинаковую мелодию.

В голове Меньшикова вспыхнул резонный вопрос, а не ведьма ли эта плутовка? Как еще объяснить подобное, если не колдовством?

А когда она, откинув голову, весело рассмеялась, чары пробрались даже под его непробиваемую броню: дыхание участилось, все мышцы в теле напряглись, а губы скривил хищный оскал.

Словно под гипнозом, не понимая, что на него нашло, Мирон попытался рвануть вперед. Но внезапно на пути выросло препятствие.

- Ай, дяденька, осторожнее! – воскликнул пухлощекий рыжеволосый паренек и тут же уставился на поясную кобуру. Засунув в рот два пальца, он громко свистнул, после чего в палатке началась настоящая суматоха.

Малец куда-то запропастился. Двое охранников, схватив под руки девушку, потащили ее к заднему входу. А люди, шумной толпой, ломанулись за ними.

«Здесь явно что-то не чисто», - предположил Меньшиков, точно зная - честный люд от служивых не бегает. А значит, не так уж и не правы были те свидетельницы. В зелени бездонных глаз, плещутся настоящие бесы. И будь он проклят, если не выяснит кто эта чертовка и чем тут занимается.

Выскочив наружу, мужчина подал знак дежурившим неподалеку полицейским.

- Срочно окружить палатку и найти черноволосую барышню в сером платье, - распорядился он, и сам бросился по следу. Но, протиснувшись через толпу и выскочив на дорогу, увидел лишь три отъезжающих экипажа.

Одному наперерез кинулись его подчиненные. Извозчик резко остановил лошадей, но второй экипаж, не ожидавший этого маневра, под гулкий мат возницы, развернулся поперек дороги. Третья коляска, не сумев его обойти, с грохотом стукнулась о фонарный столб, с концами его своротив.

Ржание лошадей, лай собак и крики людей завершили картину, лицезрев которую, Мирон ударился макушкой о росшее у дороги дерево и крепко выругался.

- Ваше благородие, нет там никого. Пустые экипажи, - доложил главе один из полицейских. - Девица скрылась в неизвестном направлении вместе со своими подельниками. В палатке тоже никого не нашли.

- Здесь куча свидетелей. Опросите всех, выясните, кто что о ней знает. Составьте портрет, развесьте на каждом столбу. Не мне вас учить, Осенников. Выполняйте свою работу.

- Есть, ваше благородие, - склонив голову, мужчина затерялся в толпе.

Мирон, сверившись с часами, зарылся пятерней во взлохмаченные зимним ветром черные пряди.

- Прячься, птичка, я все равно тебя поймаю!

Глава 7. С вещами на выход!

Я, конечно, слышала, что человек от страха и через двухметровый забор перемахнуть в состоянии, и на высокое дерево с первого раза залезть. Но на себе испытала впервые.

Чувствуя, как в затылок дышит погоня, я попросила братьев Санниковых увести полицейских к экипажам, а сама шустро забралась на высокую ель. Спряталась ее пышной кроне и затаилась, как укравшая орех белка.

Авось пронесет.

Разыгравшееся на дороге светопреставление повергло меня в шок, заставив еще сильнее припасть к толстому суку, на котором сидела. Дыхание рваными толчками покидало легкие, а сердце едва не пустилось в галоп, когда к стволу прислонился высокий, широкоплечий брюнет в черном кителе с золотыми пуговицами.

- Ваше благородие, нет там никого. Пустые экипажи.

- Здесь куча свидетелей. Опросите всех, выясните, кто что о ней знает. Составьте портрет, развесьте на каждом столбу. Не мне вас учить, Осенников. Выполняйте свою работу, - приказ был отдан таким густым, хрипловатым голосом, что я судорожно сглотнула.

Какая странная реакция.

Раньше мужские голоса интересовали меня в последнюю очередь. А этот отдавался горячей дрожью в животе. И разрывало двоякое чувство: ужас, что он поднимет голову и заметит меня, и желание увидеть его лицо.

- Прячься, птичка, я все рано тебя поймаю!

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кому предназначались его слова. Но оттого менее страшно мне не стало. Та уверенность и твердость, с какими они были сказаны, не оставляли никаких сомнений – этот и вправду поймает.

Если я расслаблюсь и потеряю бдительность.

Оттолкнувшись от дерева, мужчина растворился в вечерней дымке, а я так и осталась сидеть, вцепившись в шершавый ствол. Ожидая, когда шум утихнет, и город снова вернется в привычное русло жизни.

Путь на ярмарку мне заказан. Сцапают мигом. А значит одна надежда, что Глафирия Петровна позаботиться о выручке. Сумма не маленькая. Терять ее совсем не хотелось. А новых клиентов искать - дело хлопотное и энергозатратное.

Почувствовав, что начинаю превращаться в ледышку, я плюнула на опасность и попыталась слезть с дерева. Оступилась на отломившемся сучке и чуть не расстелилась на земле. Благо зрителей не наблюдалось.

- Вот ты где, а мы тебя потеряли, - раздавшийся за спиной звонкий голос моего братца, заставил меня вздрогнуть.

- Лешка, мелочь ты пузатая, напугал!

- Сама напугала! Пропала не пойми куда. Думали, служивые добрались. Хорошо, я пробежаться решил. Смотрю, знакомая макушка под деревом, - помогая мне встать, ворчал парнишка. – Пошли уже, бабка Глаша с твоими молодцами в кафетерии ждет.

И вправду ждали. В той самой кафетерии, где мы договаривались встретиться, в случае чего.

Сегодня этот самый случай наступил.

Глафирия Петровна и Антон Симонович с Аркадием Симоновичем сидели за самым дальним столиком и пили чай. С виду идиллия, а подойдешь ближе, все трое запыхавшиеся, покрасневшие и глаза по сторонам бегают.

- Слава богу, нашлась! – перекрестилась и шумно выдохнула старушка, пока моя охрана выдвигала для нас с Лешкой стулья. Ну вот, вся банда в сборе. – Мы ужо кумекали куда идти, кого просить пособить.

- Мария Андревна, плохи дела, - покачал головой Аркадий Симонович, как только от нашего столика отошла официантка в белом переднике, которой мы с Лешкой заказали по чашке чая со сладкими кренделями. – Жалоба, молвят, на вас поступила. Будто народ вы дурите, последнее обираете. Сам глава сыска на ярмарку пожаловал по вашу душеньку.

Глава сыска, значит? Ну да, такой командный голос мог принадлежать только большому начальству. Даже не знаю, быть польщенной или бежать сушить сухари?

- Глафирия Петровна, вы случайно выручку в палатке не забыли?

- Обижаешь, милая, - старушка полезла под ворох своих юбок и достала небольшой холщовый мешочек. В который я лично складывала все полученные от клиентов деньги.

- Отлично, - с облечением выдохнула я, чувствуя, как с плеч спадает тянущий к земле груз. – Заберите пока его себе, мне в доме хранить негде, а на ярмарку возвращаться нельзя.

- А шо же теперича делать? – выпучила глаза бабка Глаша.

- Искать новое место. Уже завтра. Деньги для аренды приличного помещения у нас есть. Клиенты тоже. Их терять нельзя. Они нас кормят, поят и одевают, - я оправила подол новенького, но уже изрядно помятого платья. - Кстати, их надо предупредить о переезде. Аркадий Симонович, это на ваших крепких плечах. Пустите с братом слушок на ярмарке, что знаете, куда мы переехали. И сообщайте кому надо. Списки с фамилиями клиентов вам выдаст Глафирия Петровна. Будете вычеркивать тех, кого уже оповестили. Все ясно?

Братья закивали.

- А мамке че скажем? – поднял на меня глаза Лешка.

- Ничего не скажем. Съеду я от вас уже завтра. Сам посуди, она меня или замуж отдаст, или со свету сживет. Третьего не дано.

Братец – как я привыкла его про себя величать – понуро вздохнул, но перечить не стал. Знал, что так и есть.

- Тяжко без тебя будет.

- А я тебя с собой заберу, - подмигнула я ему, чем тут же вызвала улыбку. – Будет помещение, бизнес-план. Встанем на ноги, заживем…

- Умная ты Машка. Слова странные знаешь. Раньше не замечал, - нахмурился парнишка. – Все шугалась, по углам от мамки тарилась. Глаза поднять боялась.

- Маленькая была, как ты сейчас, - щелкнула я его по носу.

- Нашла тоже маленького! – возмутился он, но под насмешливыми взглядами братьев Санниковых и Глафирии Петровны смущенно хмыкнул.

- А чего нам от служивых бегать? – вдруг поинтересовался оторвавшийся от чая Антон Симонович. – Вроде никого не неволим? Все честь по чести.

- Это полиция, - со знанием дела протянула я. – Им дай только повод придраться, а за что посадить всегда найдут. Сталкивалась – знаю. То налог подоходный скрываешь, то лицензии на образовательную деятельность не имеешь…

- Что за зверь такой – лисенсия ваша, Мария Андревна? – переспросил Антон Симонович, но я в ответ лишь отмахнулась рукой.

- Потом расскажу, - я замоталась в теплую шаль, которую вернула мне старушка и поднялась со стула. – Сейчас расходимся по одному. Идем дворами, следим за хвостом.

- Ась? – подала голос бабка Глаша.

- Глафирия Петровна, не переживайте, вас Лешка отведет!

7.2

По темному коридору я кралась на цыпочках.

Осторожно. Разувшись у входа и придерживая руками подол длинного платья. А все ради того, чтобы избежать внимания мегеры, которая при виде меня злилась так, что с ног до головы покрывалась красными пятнами.

Я пробовала трясти Лешку на предмет наших с ней отношений, ее связи с «моим» отцом, жизни с ней после его смерти. И получив ответы, сделала неутешительный вывод – пока этот мужчина был жив, она притворялась белой и пушистой, а стоило ему умереть полгода назад, оставив после себя нешуточные долги, как Анастасия Кузьминишна задалась целью избавиться от лишнего рта - нелюбимой падчерицы - продав ее подороже.

И то, что под «подороже» имелась в виду набитая овощами телега – ну так с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Последние три дня, стоило только вернуться с ярмарки, она начинала кружить коршуном и срывать на мне злость. Будто чувствовала, что ее матримониальные планы скоро полетят черту под хвост и всеми силами пыталась этого не допустить. Даже дома бы запирала, но деньги, которыми я откупалась от нее каждый вечер, перевешивали все риски и сомнения.

Ничего. Уже завтра я найду себе новое жилье и избавлюсь от этой стервы раз и навсегда.

- Вы только поглядите на эту актрисульку! – раздался за спиной визгливый голос. – Вырядилась, мерзавка. Волосы распустила. Совсем, погляжу, загуляла на своей ярмарке. Позорить перед Пал Сергеичем меня удумала?

Смотреть в пылающие ненавистью глаза, как и на поджатые, иссушенные губы не хотелось. А потому, резко обернувшись, я сконцентрировала взгляд на свисавшей с крючковатого носа бородавке.

Противно, но жить можно.

- Слушайте, давайте я вам сейчас денег дам и разойдемся полюбовно? – устало выдохнула я и чуть не отлетела к стене, когда меня огрели оглушительной пощечиной.

- Деньги мне пихаешь, дрянь такая? У нее свадьба через три дня, а она по рукам пошла!

Следующего ее замаха я благополучно избежала, когда поймала ее за запястье и со всей силы оттолкнула от себя. Мачеха, не удержавшись на ногах, упала на задницу и неверяще захлопала глазами.

- Никуда я не пошла, - выплюнула я, потирая ноющую щеку. – Это последний раз, когда вы поднимаете на меня руку. И вообще, сами выходите за своего сизоносого. Отличная из вас получится парочка. Ведьма Кузьминишна Капец. Фамилия как под вас писана!

- Ты… да ты… да я! – мачеха начала заикаться. Пыталась подобрать слова, но, видимо, мыслительный процесс, немного заклинило. Только и могла, что открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба. Пока не додумалась набрать в легкие побольше воздуха. – Вон из моего дома! Чтобы духу твоего тут не было. Сейчас же!

- С радостью, только вещи свои заберу.