Няня для главы сыскной полиции Маш Диана

Ясно уловив насмешку в моем тоне, Меньшиков поморщился и бросил на меня недовольный взгляд.

- Действительно. Со всеми этими событиями, вылетело из головы. Но зачем вы привезли сюда мою дочь? Это место не для детей. Насколько мне помнится, обсуждался лишь ваш приезд.

- А с кем, по-вашему, я должна была ее оставить? Ольга Федоровна все еще на больничном. Глафирия Петровна весь сегодняшний день проведет с внуками. Лешка еще с утра убежал по каким-то важным делам. Братья Санниковы в отъезде. Не с вашим же денщиком, право слово.

- Антип холосый, - тут же встала на защиту мужчины Поля.

- Никто и не спорит, милая, - улыбнулась я ей. – Но пусть уж лучше занимается своим делом.

Не найдясь с ответом, глава сыска тяжело выдохнул и яростно впился белыми зубами в один из пирожков бабы Глаши. Что за мальчишеские замашки? Я едва сдержала рвавшийся из горла смешок.

- Мария Андревна, - закончив жевать, снова обратился ко мне Мирон. - Ваша теория об исключительности каждого отпечатка пальцев, показалась мне очень интересной. Я бы желал проверить ее на практике, но без вашей помощи мне не обойтись. На днях в городе произошло уб…

- Убойная история! – воскликнула я, и в ответ на недоумевающий взгляд Меньшикова, кивнула на Полину, которая, сидя у отца на коленях, подперла пухлой ладошкой свою розовую щечку, внимательно прислушиваясь к нашему разговору.

Мужчина резко сглотнул.

- Елисей! – в ответ на его зычный рык в кабинет влетел долговязый парнишка.

- Слушаю, ваше благородие!

- Забери, пожалуйста, Полину, - услышав свое имя, малышка недовольно сжала губки. – И покажи ей нашего местного кота Ваську. Полагаю, пришло время им познакомиться. Вы же не против, Полина Мироновна?

У девочки, от предвкушения интересной встречи, ярко зажглись глаза.

- Хотю, оцень хотю! - соскочив со своего места, она подбежала к Елисею и встала рядом, едва ли не пританцовывая от нетерпения.

Если честно, убедившись, что с этим холодным истуканом все в порядке, я бы тоже предпочла полюбоваться на котика, чем сидеть и выслушивать его леденящие кровь истории. Но… меня не позвали. За Полиной и Елисеем захлопнулась входная дверь и в холодном помещении мы с Меньшиковым остались вдвоем.

- Можешь продолжать, - отбросив все формальности, кивнула я и, отойдя к окну, обняла себя руками.

Не торопясь вернуться к рассказу, Мирон поднялся из-за стола. Схватил свой висевший на спинке стула китель. Подошел ближе и накинул его мне на плечи.

- В одном из доходных домов умерла проживавшая там модистка, - начал он свою жуткую историю, смотря мне прямо в глаза. - Семьи не имела. Обнаружила ее приходящая прислуга. Не сумев открыть закрытую изнутри дверь в кабинет, она обратилась к местному плотнику, что жил этажом ниже. Модистка нашлась на полу, без признаков жизни. По словам соседей, никто к ней в тот день не заходил.

- Подожди. Ты сказал, что произошло убийство?

- Так и есть. Врач, который проводил вскрытие, назвал причиной смерти – отравление.

- Боже, - ахнула я, прижав ладони к губам. – Так может, это была та самая прислуга? Ну раз больше некому?

- У нас нет на нее никаких улик. Отравы в еде не обнаружено. Ключи от кабинета имелись в единственном экземпляре и лежали у модистки в кармане. К тому же, родственники прислуги сообщили, что весь день она провела в своем доме. А плотник подтвердил свою помощь во взломе дверей. Мне нужно, чтобы ты проверила кабинет на наличие этих самых отпечатков.

Исследовать место, где произошло настоящее убийство? Мамочки!

- Хорошо, - после небольшой паузы кивнула я. - Но ты же не думаешь, что я за бесплатно буду делать вашу работу? Я требую адекватных денег!

- Так и быть, выделю тебе десять рублей из своего жалования, - усмехнулся Мирон, оттягивая пальцами один из моих локонов. Чем очень сильно путал мне мысли.

- Но… но это грабеж! – как-то слишком тихо запротестовала я.

- Я бы сказал «смирись», но мне больше нравится фраза из твоей речи для будущего семинара. «Заземлитесь и просто проживите этот опыт».

- Ты что, рылся в моих бумагах? – а вот теперь возмущение было самым что ни на есть настоящим.

- Должен же я знать, с кем имею дело? – пожал плечами Меньшиков и прищурился, наблюдая за моей реакцией.

Разочаровывать его я не стала. Подхватила полы юбки, резко развернулась, хлестнув его ею по ногам и бросилась к выходу из кабинета.

- Я сейчас занят, и не смогу составить тебе компанию, но попрошу Елисея. 

Да чтоб тебя!

***

- Елисей, - обратилась я к парню, который помогал Полине выбраться из экипажа. - Я знаю, что у вас много работы. Может, вернетесь в участок? А мы одни не останемся, Архип присмотрит.

- Прошу меня простить, Мария Андревна, - повернулся он ко мне, весь серьёзный из-за вверенной ему задачи по охране двух девиц. – Но у нас в сыскном отделе не принято прекословить начальству. Ежели его благородие затребует для вашей охраны пехотный полк, то любой из его людей лишь уточнит, не присоединить ли к тому полку артиллерийскую дивизию.

- Какая похвальная преданность, - пробурчала я про себя, беря за руку малышку и направляясь к указанной парадной. Внутри нее царила гробовая тишина, а в воздухе витал запах свежей известки. – Кстати, вы не забыли вызвать людей из моего списка в участок?

- Будут через час, Мария Андревна.

- Отлично! Должны управиться.

 Когда мы остановились у деревянной двери и Елисей потянулся постучать, Поля дернула меня за руку.

- А сто мы будем там делать? – спросила она, смешно нахмурив бровки.

- Вы с Елисеем – следить за порядком, вести себя тихо, не баловаться. А я – играть в отпечатки. Как мы с вчера вечером, помнишь?

Девочка закивала.

- Я тозе хотю играть.

- Прости, милая, но эта игра только для взрослых. Зато вечером, я скажу Лешке, чтобы покатал тебя на спине. Ну как, согласна? – она весело закивала, и тут же унеслась в мечты, где дергала моего братца за его кудряшки и командовала «Н-н-но!». А я учтиво кивнула открывшей нам дверь женщине. – Здравствуйте!

- И вам не хворать, - хозяйка квартиры лишь сантиметров на десять была выше моей подопечной. Голову ее украшал пестрый платок, а от шерстяного платья шел застоявшийся душок.

При виде меня и ребенка она несколько опешила, но стоило Елисею представиться по всем правилам и показать бумаги, отошла в сторону, давая нам пройти.

- Дык вы из-за Боженки, упокой господь ее душу? – принялась причитать она, качая головой. – Проходите, будьте добры. Ох, страсти какие творятся. Здесь, значится, она и жила. Квартирку у меня арендовала. За двести рублёв в год. Всегда наперед платила, не тянула. Где ж мне такого золотого жильца теперича искать? Какое горе, какое горе!

- Простите, как я могу к вам обращаться? – поинтересовалась я, усадив Полю на диван и забрав у Елисея собранный в доме Меньшикова – куда мы заранее заехали – саквояж.

- Елена Марковна Хованская я. Живу в доме напротив. Это квартира моего сына. Он давеча в Новгородскую губернию, по делам отбыл. А вы?

- Вольнова Мария Андреевна. Следователь на полставки. Пришла осмотреть место смерти, - Елена Марковна перевела недоумевающий взгляд на увлеченную разглядыванием потолка Полину. – А это моя дочь. Не с кем было оставить, простите. Нам туда?

Я кивнула на проем, что вел в отдельную комнату. Раскуроченная дверь находилась рядом и была приставлена к стене. На полу ни следа от ковра. Явно отдали в чистку.

Хозяйка кивнула, и мы все вместе прошли кабинет. Поставив на письменный стол саквояж, я открыла его и принялась поочередно вытаскивать на белый свет нужные для работы принадлежности.

Наимягчайшая кисточка для румян, от сердца оторвала. Сами румяна. Белая бумага. Лейкопласт, как сказали в лавке - новейшей немецкой разработки. И лупа, которую я обнаружила в одном из ящиков стола Меньшикова.

При виде всего этого «богатства», Елисей откашлялся, Полина восторженно открыла рот, а Елена Марковна невольно перекрестилась.

***

- Баю-баюски-баю, вылву печень я твою! Спи малыска засыпай, печень лучкой пликлывай! – тоненьким детским голоском выводила Поля, гладя плюшевого розового зайца, что всегда носила с собой в кармане платья.

Устав бегать по всему кабинету, и следить за успехами моей работы, девочка села на кресло и принялась болтать ножками. А эта песенка, которую я пела ей каждую ночь – а иногда даже на бис - видимо, помогала держаться и не уснуть.

Научила на свою голову. Мирон, если услышит, точно по головке не погладит.

Елисей заметно побледнел, и стал походить на привидение. Глазища хозяйки дома, что прижималась спиной к стенке, превратились в два бездонных блюдца. Пора закругляться, пока тут стопочкой еще два трупа не легли.

Я вернулась к столу и убрала лупу обратно в саквояж.

- Уже все? – заикаясь уточнила женщина.

- Почти, - улыбнулась я ей, подошла ближе и протянула лейкопласт. - Ткните пальчиком вот сюда. В самый центр.

Она от шока даже не сдвинулась с места, лишь сильнее вжалась в стену. Пришлось вмешаться Елисею.

- Приказ главы сыскной полиции, извольте исполнять.

- Не бойтесь, это не больно, - чуть смягчила я строгий тон своего помощника.

Елена Марковна протянула трясущуюся руку, выполнила мои инструкции и отпрыгнула в сторону. А я, убрав все вещи обратно в сумку, аккуратно положила сверху использованные листы бумаги и защелкнула замок. Звук, в тишине помещения, вышел чересчур резким, заставив некоторых присутствующих вздрогнуть.

- Теперь все. Елена Марковна, проводите нас, пожалуйста, к двери.

- Конешно, конешно, - облегченно затараторила хозяйка, бросившись вперед. – Коя у вас сурьезный труд. Дивь-дивная!

- И не говорите. Стараемся, время тратим. А нам даже молоко за вредность не положено. Каких-то десять рублей! – снова вспомнив о жадности Мирона, я начала заводиться.

Деньги, на протяжении всей моей жизни, играли в ней очень важную роль. Нас просто неудержимо тянуло друг к другу. А когда между нами становилось препятствие - вроде Меньшикова - я впадала в ярость.

Да если бы не моя сознательность, я бы… я бы… Послала все здесь куда подальше и укатила… да хоть в Москву. Открыла собственный салон… с преферансом и куртизанками.

Полинина ручка, внезапно оказавшаяся в моей ладони, быстро напомнила, где я нахожусь. Обувшись и собравшись выходить, я улыбнулась хозяйке дома.

– Госпожа Хованская, не сочтите за дерзость, но вам бы чуть больше уверенности в себе. Поверьте, не помешает.

Пока опешившая женщина переваривала мои слова, продолжила ее окучивать.

- Я как раз могу вам с этим помочь. Приходите на мой завтрашний семинар по развитию личности. Не пожалеете! - я всучила ей одну из своих новеньких визиток. – Специально для вас сделаю большую скидку. 

Подмигнула и нырнула за дверь.

- Я буду ждать!

***

 Дорога обратно в участок не отняла много времени. На первом этаже нас уже поджидало двое мужчин и молодая женщина в бедном, но чистом платье, с накинутой на плечи шалью.

Оставив Елисея разбираться с ними, я прижала к себе Полину и подошла к выделенному мне местным начальством кабинету.

- Мария Андревна, - узнав раздавшийся за спиной знакомый хриплый голос, я резко остановилась. Затем обернулась и сглотнула. – Извольте объясниться, почему мой участок превратился в постоялый двор?

Он подошел чересчур близко и теперь возвышался надо мной как статуя. Горьковатый мужской аромат при первом же вдохе заполнил легкие. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

- Папенька, а мы с Малией Андлевной снова иглали в отпесятки, - не разделяя моего волнения, воскликнула Полина. – А вечелом я буду катаца велхом. На Лёсе.

- Весьма рад за вас, милая барышня, и не завидую Алексею, - улыбку, которой Мирон одарил дочь, пора бы уже объявить вне закона, а ее обладателя наказать по всей строгости. Зато взгляд, поднятый на меня, обещал все кары небесные. – Я жду вашего ответа.

Вот наглец! Ждет он, видите ли!

Задрав нос к потолку, я возмущенно фыркнула.

- За то жалование, что вы мне платите, Мирон Александрович… подождете еще немного, - он надменно приподнял бровь, а я, пропустив Полю вперед, зашла вслед за ней в помещение. – Елисей, будьте добры распорядиться, чтобы заходили по одному.

И с этими словами, демонстративно захлопнула за собой дверь.

Глава 19. Настоящая Мэри Поппинс

Вот чертовка!

Язвительная. Нахальная. Нос свой мелкий задирает.

Устроила тут цирк с конями. Мало ей было поселиться в его мыслях, в его доме. Забрала в личное пользование его помощника. Дочь на свою сторону перетянула. Еще и смеет хлопать перед ним дверью. В его же участке.

Мирон не помнил, когда в последний раз так сильно терял голову, что был готов крушить и ломать.

Он едва сдержался, чтобы не ворваться в кабинет и не устроить пигалице настоящую трепку, больно отходив по мягкому месту. И только присутствие свидетелей, в кои входили Полина и половина его подчиненных, включая Елисея, помогло сдержать непозволительные его статусу порывы.

Но ничего, никуда не денется. Вернувшись домой, он обязательно найдет время, чтобы его ей… уделить. 

- Ваше благородие, - прорвался сквозь гущу сумбурных мыслей, басовитый голос главы летучего отряда, Осенникова Петра Петровича. – Ну так как, мне давать команду? Мои парни всех нищих на улицах на уши поднимут. А мимо этой братии ни одна мышь не проскочит.

Совещание по поводу нападение банды «котов» на Большой театр было в самом разгаре. На завтра у Мирона была назначена встреча с обер-полицмейстером, и к ней, главе сыска, требовалось предъявить некий результат. Что с одной стороны, дело не хитрое. А вот с другой…

- Никаких команд без моего распоряжения, – раздраженно бросил Меньшиков. Пододвинув кресло к столу, за которым собрались его помощники, он оперся локтями о столешницу. – Егор Николаевич, только вы остались. Доложитесь.

Длинноусый мужичонка, сидящий справа от Мирона, резко поднявшись из-за стола, щелкнул каблуками.

- Ваше благородие, кажись нашли мы их главную норку.

- Так и нашли? – удивленно приподнял правую бровь Меньшиков.

- Ага. Дом заброшенный на Черной речке облюбовала шантрапа малолетняя. Лазают туда поодиночке. Долго не сидят. Хозяева на зиму из города умотали, а эти тут как тут. У них и тайник там свой имеется. Один из моих вольных, окопался там немного. Бусы нашел. Точь-в-точь краденые, по описанию.

- Я надеюсь вы там не самоуправствовали, Егор Николаевич?

- Обижаете, вашество! С плеча рубить не стал. Дал приказ понаблюдать. Но окромя парочки хулиганов никто не объявлялся.  

- Добро, - хмыкнул Мирон и кивком головы отбросил упавшую на лоб черную прядь. - Все правильно сделали. Трогать мы их пока не будем. Нам эти дети ни к чему. А вот тот, кто за ними стоит, рыбка покрупнее… Поинтереснее.

- Затаились они, вашблагородие.

- Да и мы не торопимся. Продолжайте следить. Что-то да всплывет.

- А может взять их? – предложил Осенников. – На воде в карцере подержать, живо заговорят.

- А толку? – пожал плечами Меньшиков. – Когда они заговорят, ловить уже будет некого. А наш «голова», надев новую личину, соберет другую банду. Благо мальчишек на улицах - пруд пруди. Мы с вами, Петр Петрович как настоящие лекари, должны лечить не симптомы, а саму болезнь. А потому приказываю следить и по мере надобности - докладывать.

Стоило Меньшикову закончить речь, как открылась дверь в его кабинет. В проеме застыла долговязая фигура Елисея.

- Ваше благородие, - выпучив глаза, задыхаясь произнес он. – Там такое… такое…

- Мария Андревна? – словно смирившись с судьбой, выдохнул Мирон.

- Ага.

Послал же бог… няню!

***

Спускаясь вслед за Елисеем вниз по лестнице, первое, что услышал Меньшиков – глухие женские причитания и плач. Этого оказалось достаточно, чтобы он схватился за поясную кобуру и убыстрил шаг. 

Обогнав своего помощника, Мирон ворвался в помещение, которое для своей «сыскной» деятельности облюбовала Маша. Только вот внимание на главу сыска никто из присутствующих не обратил.

Парочка его подчиненных застыли столбами у двери. Назаров держал на руках Полину, чьи выпученные глазки не отрывались от няни, которая залезла с ногами на письменный стол и обнимая руками ноги, смотрела вниз. Туда, где перед ней на коленях стояла укутанная в полушубок пожилая женщина. Она-то и издавала все эти гортанные звуки.

Весьма странная картина Меньшикову совсем не понравилась. С трудом подавив желание вернуться обратно в свой кабинет и закрыться там на все замки, он сделал шаг вперед.

Заметив своего «временного нанимателя», Маша заметно просияла. Ее зелены глаза заблестели ярче пламени. Губы соблазнительно изогнулись в улыбке. Да такой, что она разила в самое сердце.

- Не губитееее, - шумно вдохнув в легкие побольше воздуха, старушка взяла более высокую ноту. -  Не губите, молю! Дитё у меня мелкое!

- Елена Марковна, - поморщилась Мария. – Ну мне-то не врите. Вы сами рассказывали, что дитю вашему тридцать лет. Какой же он мелкий?

- Коли не мелкий, так единственный. Мария Андревна, пожалейте!

- Жалеть вас не в мой компетенции, этим будет заниматься суд, - при слове «суд» старушка зычно охнула и повалилась на пол. Никто ловить ее не торопился. – Прекратите строить из себя жертву. Вы убили ни в чем не повинного человека. Осознанно готовились к преступлению. А я вас к себе на семинар звала. Эх вы, госпожа Хованская! Верните мою визитку!

Маша дернулась вперед, будто собиралась силой отобрать свою собственность, и для Мирона это стало последней каплей.

- Какого… здесь происходит?

Старушка, быстро смекнув, на чьей стороне тут власть, снова приняла коленопреклонённую позу и поползла к Меньшикову.

- Барин, спаси-помилуй! Невиноватая я! Боженка сына мово, Володечку, с ума-разума свела. С пути истинного столкнула. К себе прибрать его чистую душеньку хотела. Не могла я бездействовать. Не могла на это со стороны смотреть. Кровинка моя. Пощади!

Не удостоив женщину ответом, Мирон сжал челюсть и кивнул сторожащим двери надзирателям, которые схватив упиравшуюся Елену Марковну под руки, потащили ее в холл. 

Облегченно вздохнув, Маша слезла со стола и принялась отряхивать юбки платья.

- Елисей, уведи Полину в мой кабинет. И никуда не выходите, пока я не вернусь. Всем остальным приказываю вернуться к своей работе.

- Но папенька, - протянула малышка, жалобно скривив нижнюю губу. – Я хотю остаться с Малией Андлевной.

- Твоя няня скоро освободится, милая. Елисей, изволь исполнять! – выхватив из рук Назарова девочку, Елисей скрылся в коридоре. Остальные, не скрывая любопытства, продолжали толпиться на месте.

- Господа, подите вон! – Меньшикову пришлось повысить голос, и только тогда поток его подчиненных медленно поплыл к выходу.

Маша попыталась затесаться в их ряды, но была ловко поймана за руку главой сыска, который даже не обернулся, когда за его спиной раздался хлопок закрывающейся двери.

Его взгляд был прикован к той единственной, что имела магическую способность сводить его с ума. И с этим давно пора было что-то делать…

Выпустив ее руку, Мирон принялся наступать на девушку. И не остановился, пока она не ойкнула, уперевшись ягодицами в стол, с которого недавно слезла.

- Чего ты навис, как… тапок над тараканом? – дрожащим от волнения голосом спросила Маша и прикусила нижнюю губу. Ее кошачьи глаза стали размером с полную луну, а стук ее сердца, пусть они даже не соприкасались, отдавался у Меньшикова в ушах.

- Ты расскажешь мне, что здесь только что произошло, - без единой вопросительной нотки произнес он. Пропитанный зловещим тоном хриплый голос мужчины, заставил девушку вздрогнуть. Казалось, даже воздух вокруг них сгустился и наэлектризовался, наполняясь опасностью.

- Я хотела написать отчет, но если можно не марать бумагу…

- Маша…

Она сглотнула.

- Да слышу, я слышу, - не выдержав, девушка подняла руки и уперлась в его скрытую тонкой сорочкой грудь, обозначивая расстояние. От жара, что излучало тело Мирона, ее немного потряхивало. – Не произошло ничего необычного. Я всего лишь раскрыла дело и нашла убийцу. Модистку отравила мать хозяина квартиры, где она проживала. Шерше ля фам, или как там говорится?

- И как ты его раскрыла? – скептично приподнял бровь глава сыска.

- Все оказалось не так уж сложно. Вы бы сами пришли к правильному ответу, но потратив немного больше времени. Дверь в кабинет была закрыта изнутри. То есть никого там на момент смерти госпожи Кабацкой не было. Ваш врач сообщил, что ее отравили, но желудок жертвы оказался пуст, а на столе не нашлось даже графина с водой. И что это значит?

- Отравой было пропитано что-то из ее вещей?

- Бинго! – стрельнула одним из своих непонятных словечек Маша. – Сняв отпечатки, я вернулась сюда и запросила у господина Кукурина, начальника архива, доступ к найденным рядом с трупом вещам. Милейший человек, надо заметить. Он-то и рассказал мне о внезапной болезни одного из твоих подчиненных. Некого Плевина. Который на следующий день после посещения кабинета Кабацкой, слег с легкими симптомами отравления. А единственной уликой, вывезенной им из ее дома, была банкнота в сто рублей, которую жертва сжимала в ладони.

- Отрава была на деньгах? – нахмурился Мирон.

- Угу, - бойко кивнула заметно расслабившаяся девушка. – А значит, убийца тот, кто дал Кабацкой эту купюру. Сверив отпечатки на купюре, помимо неизвестных мужских, которые, как мне думается, принадлежат Плевину, нашла еще двое. Самой госпожи Кабацкой и… Елены Марковны.

- Той женщины, что устроила здесь представление? – Мария поморщилась и кивнула. – А что там насчет ее сына?

- Тут история интереснее. Все же иногда полезно посплетничать с прислугой. А женщина женщине всегда найдет, что рассказать. По словам приходящей горничной, у Божены Велимировны была любовная связь с сыном Елены Марковны, который на десять лет ее младше. Узнав об этом, старушка, контролирующая все деньги и имущество великовозрастного детины, взбесилась и сослала сына в деревню. А сама, по-тихому – ну как ей думалось – разобралась с «проклятой искусительницей». В день смерти или немного загодя, кто-то подбросил под дверь госпожи Кабацкой конверт. Он был найден в мусорном ведре. Внутри сторублевая купюра, а на ней - смертельный сюрприз. Елисей привез в участок старушку. Я предъявила ей обвинение, обрисовала перспективы и… дальше ты все видел сам. Она даже отпираться не стала. Признательные показания у нас есть. Дальше, дело за тобой…

Пауза, возникшая после ее рассказа, несколько затянулась. Мирону понадобилось время, чтобы мысленно поизумляться дедуктивным способностям этой удивительной особы, а затем облечь мысли в слова.

- Если ты не шпионка, откуда у тебя такие познания в сыскном деле?

- Прекрати, ну какая из меня Мата Хари? Просто я люблю химию и детективы Агаты Кристи.

- Я даже спрашивать не хочу, кто все эти люди. Но изволь ответить, какого черта ты не придумала ничего лучше, чем вызвать ее сюда и самой с ней говорить? Почему не позвала меня? Все могло закончиться намного плачевнее.

Девушку не на шутку разозлили его слова. Сузив глаза, она сжала губы и толкнула Меньшикова в грудь. Мужчина, впрочем, не сдвинулся ни на миллиметр.

- Это был мой триумф. Почему я должна была им делиться?

- А потому, моя пустоголовая, что вы с Полиной могли пострадать.

- Но здесь был Елисей и парочка твоих подчиненных.

Пришла очередь Мирона оскалиться и грубо схватить ее за плечи.

- Маша, помолчи, ты играешь с огнем!

- И не подумаю! Я, между прочим, раскрыла преступление. Где мое вознаграждение? И учти, заикнешься о десяти рублях, я.. я… - договорить она не успела. Не найдя иного способа закрыть ей рот, Меньшиков воспользовался собственными губами. Но поцелуй, вместо ставящего на место, вышел диким, необузданным и… слегка затянулся.

- Ты моя погибель Маша, мое наваждение, - между паузами, бормотал Мирон, медленно спускаясь к ее шее. – Увезу вас Полей… в деревню… к тетке… в глушь…

- В Саратов? – не уступая ему в страсти, прошептала превращающаяся в желе Маша.

- Почему в Саратов? В Псковскую губернию… Боже… откуда ты такая сообразительная на мою голову?..

- Я еще и крестиком вышивать умею, - тяжело хватая ртом дыхание, просипела она. – Настоящая Мэри Поппинс. А вот тебе не мешало бы подлечить нервишки.

- Учти, на твой семинар я не запишусь. Ни за что!

- Больно надо. Я вообще не про это…

- Хвала небесам, - рассмеявшись, Мирон резко подхватил ее под бедра и усадил на стол.

 Глава 20. Рататуй

Устав бороться с подолом моего платья, Мирон, одним резким движением, задрал его к талии. Затем его грубые ладони коснулись ажурной ленты у края моих панталон и начали медленно скользить по бедрам вверх, оставляя за собой след из мурашек.

Небритая щека царапала мою шею, а обжигающие поцелуи прокладывали на коже красные дорожки. Настоящее безумие, грозящее перерасти в фейерверк эмоций.

Страх, волнение, нетерпение, предвкушение слились во мне в единое целое.

Я задыхалась. Будто выброшенная на землю рыба, хватала ртом воздух. Цеплялась руками за широкие мужские плечи. И даже, вроде бы, умоляла о большем. Не помню.

Мирон назвал меня своей погибелью… наваждением. Фразы из исторических любовных романов, которыми я зачитывалась в подростковую пору, наконец-то обрели смысл и казались… правильными, вызывая дрожь во всем теле.

Мои волосы пышным каскадом рассыпались по плечам и спине. Ткань его сорочки превратилась в непреодолимое препятствие. Я тянула ее, выгибаясь в спине и мечтая слиться с этим дразнящим меня, невозможным мужчиной в единое целое…

Но провидение решило раньше времени вытащить меня из грез.

Или эротического сна, где мы с Мироном имели все шансы, довести начатое вчера до победного конца.

Приняв сидячее положение, я вытерла ладонью выступивший на лбу пот, взбила подушку и потянулась к стакану с водой. Желая не столько промочить горло, сколько потушить разгорающееся внутри пламя.

Что я знала о разочаровании? Как оказалось, ничего. И поняла это в тот самый момент, когда в разгар нашего с Меньшиковым сумасшествия, открылась дверь и в кабинет вбежала Полина. А за ней следом Елисей.

Парень принялся извиняться, что-то лепетать о чересчур ретивом ребенке. Но тут же замолк, стушевавшись под хмурым взглядом начальника.

Слава богу, мозги у меня работали быстро.

Списав нашу не двусмысленную позу на соринку в моем глазу, которую бравый офицер Меньшиков услужливо предложил вытащить, я спрыгнула со стола, оправила платье и, с пунцовыми от стыда щеками, вместе с девочкой поспешно покинула участок.

На ужин Мирон не явился. К тому часу, когда пора было укладывать дочь спать, тоже. И среди ночи меня не навестил.

Я уже решила, что захватившие нас накануне чувства – плод моего больного воображения. Подумаешь, несколько страстных поцелуев. Мои ровесницы в двадцать первом веке и не такое вытворяют. Но внезапно, за дверью раздался шум.

Отложив в сторону бокал с водой, я опустила босые ноги на холодный пол и прислушалась.

Каждый шаг тяжелых солдатских сапог отзывался эхом в длинном коридоре. Приблизившись к моей двери, все замерло. Отсчет пошел на секунды. Душа, зарядом катапульты отправилась в пятки. Кончики пальцев похолодели. Сердце в груди забилось так громко, что, казалось, его слышал весь дом.

Я затаила дыхание и ждала, что дверь вот-вот откроется.

Но этого не произошло.

Шаги стали удаляться. Оставив меня одну, посреди комнаты, не понимающую, стоит ли мне радоваться, или нет?

***

- Сидел плямо под повалским колпаком? Делгал за волосы? – недоверчиво воскликнула Поля, подняв на меня свои большие зеленые глаза. – Такого не бывает.

- Бывает, если ты маленький мышонок, - я нажала пальцем на ее носик-пуговку. – И готовишь, как боженька!

Выпрямившись в полный рост, я взяла девочку за руку и продолжила наш променад вдоль замерзшего канала.

Время было раннее. Завтрак, который Меньшиков пропустил так же как и ужин, умчавшись ни свет ни заря в участок, закончился полчаса назад. У Алексея должен был начаться первый день учебы в Петербургской военной школе, куда его, по знакомству, пристроил Мирон. Глафирия Петровна вместе с вернувшейся с больничного Ольгой Федоровной устроили в доме генеральную уборку. А мы с Полей, почувствовав себя лишними, решили прогуляться.

Чтобы время проходило незаметно и увлекательно, я пересказывала девочке мультфильмы, что смотрела в детстве. Когда очередь дошла до «Рататуя», Полина так прониклась приключениями мышонка Реми, что заставила несколько раз повторить самые интересные моменты.

- А моя маменька говолила, сто мысы глязные. И их нельзя блать на лучки.

- Твоя маменька права. Если мыши живут на улице, их лучше не трогать. Они могут переносить заразу, или испугаться и цапнуть тебя в руку. Но есть мыши, которых продают в зоомагазинах.

- Сто это – зоомагазин?

Черт! А они вообще здесь существуют? Сейчас как наговорю на свою голову, хлопот не оберешься. Впрочем, если нет, что мне мешает открыть собственный? Еще одна статья дохода!