Коллекционер Казаков Дмитрий

Поезд, на его счастье, шел медленно, поскольку уголь в топку давно не подбрасывали.

«Нет! Нет! Не делай этого!» – орал кто-то внутри, и Олег знал кто.

Тот самый проводник и коллекционер, равнодушный ко всем вокруг, кроме себя самого.

– И все-таки, – сказал Соловьев. – Ты пользуешься оружием, какого мы не знаем… Знаком с технологиями, к которым мы даже близко не подобрались… И тебе нужно это? Безделица, архаичный прибор? Или ты тоже скажешь, что он изготовлен в твоей стране?

Еще немного, пятьсот метров, не больше…

– У нас нет того, что вы называете странами. – Чужак в черном презрительно сморщился. – Вы не более чем варвары, и опасные игрушки нужно у вас отбирать. Немедленно. Ну?

Он еще сильнее выкрутил Ингере руку, и та застонала.

Олегу зверски хотелось обернуться, убедиться, что он не ошибся в расчетах, но сделать этого он не мог. Отведи он взгляд на мгновение, и враг тут же завладеет «компасом», а затем убьет их обоих.

Еще сто метров… сколько секунд нужно паровозу, чтобы их проехать?

Желудок сжался в тугой ком, сердце будто пронзил ледяной шип толщиной с коровий рог…

Сейчас или никогда!

– Забирай, – сказал Олег и, чуть повернувшись, открыл «дырку». Простреленная нога болела достаточно сильно, и все получилось легко.

На краю площадки вспыхнул радужный круг диаметром в два с небольшим метра. Мышцы руки свело судорогой жадности, пальцы руки не пожелали разжиматься, но Соловьев заставил их это сделать.

«Компас» исчез в многоцветном сиянии.

Чужак зарычал, отшвырнул девушку в сторону и прыгнул в распахнутый им самим проход в другой мир. Темно-лиловое пятно, похожее на недобрый глаз без зрачка, поглотило человека в черном комбинезоне.

Закрылось мгновенно, но Олег уловил отголосок полного злобы и ярости крика.

– Все… – прошептал он, закрывая собственную «дырку».

Вот и круглая впадина, похожая на суповую тарелку, мимо нее они проехали несколько мгновений назад.

– Что ты сделал? Он не вернется? – спросила Ингера, морщась от боли в пострадавшей руке.

– Надеюсь, что нет…

Тогда, тринадцать лет назад, Олег вышел на поверхность исполинской глыбы из твердого вещества, плавающей в раскаленной лаве. Шагни в тот же мир он сам снова или любой другой проводник, подобный шанс выпадет еще через тысячу или даже через миллион попыток.

Враг, будучи непревзойденным ходоком между вселенными, почти мгновенно открыл «дырку» туда же, куда оказался заброшен «компас». И обнаружил, что под ногами не земля, а расплавленная магма, и что на то, чтобы вернуться обратно, у него просто нет времени. Оно есть лишь на то, чтобы умереть.

Сам прибор наверняка расплавился, превратился в пепел. Жалко, но лучше без него, но живым и вдвоем с Ингерой.

– Ты как? – спросил Олег и поднялся на ноги.

– Ничего, – ответила девушка, пытаясь изобразить улыбку.

А в следующий момент он уже обнимал ее, успокаивающе гладил по спине, ощущая, как вздрагивают ее плечи, слыша, как всхлипами прорывается наружу подавляемый до сего момента ужас.

– Теперь все будет хорошо, – шептал Олег прямо в ухо, наполовину скрытое светлыми прядями. – Никакой урод нам не помешает, и я тебя не оставлю, нет, не оставлю!

– Обещаешь? Ведь так? – спросила Ингера с обычной для себя язвительностью.

Ну, раз ехидничает, значит, пришла в себя…

– Конечно. – Олег отстранился. – Пойдем глянем, как там наши железнодорожники. Состав едва ползет.

Машиниста и кочегаров они нашли в кабине, полумертвых от страха.

Затем Олегу самому пришлось на какое-то время взяться за лопату, поскольку раненый работать не мог. Его перевязали, уложили на пол, в топку полетела свежая порция угля, и паровоз с новой силой рванулся вперед.

– Куда вам все же надо? – спросил машинист, когда Соловьев вернулся в кабину. – Неужели так в Клондал и хотите?

– Теперь уже, наверное, нет. – Он пожал плечами и глянул на Ингеру. – Нет смысла… Давай до ближайшей крупной станции, а там посмотрим.

До городка под названием Тирдор, расположенного на самой границе, они добрались к вечеру. Выдвинулась из-за горизонта древняя крепость на холме, стало видно здание вокзала, развевающийся над ним флаг Цада и суетящиеся на платформе люди с оружием в руках.

– Э, друг, это нас встречают, – сказала Ингера. – Десятка три вояк, не меньше.

Об угнанном составе наверняка сообщили в Тирдор, а заодно дали местной железнодорожной охране приказ его остановить. Паровоз миновал развилку, и стало ясно, что стрелки перевели так, чтобы отправить незваных гостей в тупик.

– Да хоть пятьдесят, – пробормотал Олег.

Пока ехали, успели решить, что делать дальше. И военные действия в повестке дня на сегодня не значились.

Машинист сбросил пар, заскрежетали тормоза, загромыхали наползающие друг на друга вагоны.

– Немедленно выходите из кабины без оружия и с поднятыми руками! – донесся со стороны вокзала усиленный рупором голос. – При попытке к бегству мы начнем стрелять!

– Не дождетесь, – буркнул Олег.

АКСУ оставил в кабине, распахнул дверцу и медленно, не делая резких движений, спустился по лесенке. Через мгновение рядом оказалась Ингера, улыбающаяся и довольная, словно они не сдавались в плен, а приехали на курорт.

Последовала новая команда:

– Не двигаться!

С двух сторон набежали охранники в серой форме, Олегу заломили руки за спину, щелкнул замок наручников.

– Оружия нет! – громко доложил кто-то после того, как их торопливо обыскали.

Их повели по путям, сначала вдоль платформы, потом мимо нее, держа в плотном кольце, под прицелом. Несколько раз Олега подтолкнули в спину, так что он споткнулся и едва не упал, но не обратил на это внимания. Он слишком устал, чтобы замечать такие мелочи.

Сейчас их засунут в камеру железнодорожной тюрьмы, разрешат позвать врача, чтобы осмотреть рану на ноге и заработанные сегодня «знаки доблести» на разных частях тела, а затем дадут выспаться до утра.

Не надо будет вскакивать среди ночи, куда-то бежать, стрелять и прятаться от пуль, бояться, что кто-то нападет, оглядываться в поисках погони или напрягать башку, пытаясь измыслить выход из ловушки.

Настоящий рай для того, кто последние дни будто мчался на свихнувшемся поезде…

* * *

В пригородном поезде было немноголюдно.

Утром пятницы, как и в любой будний день, народ из Подмосковья ломился в столицу, продавать время, здоровье и силы акулам капитализма. Олег же ехал в обратном направлении, на Зеленоград, и далее на северо-запад, и к банальному зарабатыванию денег его поездка отношения не имела.

Хотя кое-кто счел бы ее пусть необычным, но все-таки бизнесом…

Сошел он на платформе «Головково» и зашагал прямо на юг, в ту сторону, где меж полей и лесов петляла Истра. До нужного холма, поросшего старыми толстыми березами, добрался примерно через час и для начала прошелся по окрестностям, убедился, что вокруг никого нет…

– Пора в путь, – сказал он, доставая из рюкзака снаряженный и готовый к стрельбе АКСУ.

Вслед за автоматом в руке появилась бутылка водки – пару глотков отхлебнуть, еще пару потратить на то, чтобы прополоскать рот, брызнуть на отворот рубашки цвета хаки, дабы запах был как надо.

«Дырка» открылась с легкостью, и он скользнул в нее, точно змея в норку.

Прикинул, где находится, и зашагал в ту сторону, где над равниной висело белесое жгучее солнце.

На пограничников наткнулся через час, не успел как следует вспотеть под жарким солнцем Центрума. Почти наскочил на усатого и носатого мексиканца, обладателя роскошного сомбреро, что с комфортом расположился в тенечке, на краю того, что в этом мире сходило за рощу.

– Hola, Manuel! Que pasa?[13] – воскликнул Олег, опуская автомат.

– Hola, gringo! Muy buen, – отозвался усач, обнажая в улыбке белоснежные зубы. – Estas tu de nuevo? I otra vez estas borracho?[14]

Для большинства он так и остался «пьяным» проводником, истину узнали только некоторые офицеры Пограничной стражи.

Пустая болтовня и деловые разговоры с Мануэлем затянулись примерно на час, а затем Соловьев зашагал дальше на юг, в сторону железной дороги. Вскоре из-за горизонта показалась и она сама – насыпь, блестящая колея, темные шпалы, тот путь, где год назад промчались два сошедших с ума паровоза.

В этот раз Олег сел в поезд на Девятой Миле, для чего прождал под палящим солнцем несколько часов. Забрался на бронеплатформу, где расположились охранники, поприветствовал всех разом, но в ответ получил лишь несколько унылых кивков и пару неприязненных взглядов.

После той истории Олег просидел в тюрьме при вокзале Тирдора всего неделю. Потом железнодорожное начальство как-то договорилось с пограничниками, и из камеры его забрали люди из особого отдела.

Еще несколько дней его допрашивали беспрерывно, едва давая спать…

Пришлось рассказать и о «компасе», и о том, где его нашел, и об учебном лагере, который инквизиция устроила в одном из необитаемых миров, о замыслах инквизиции, о лорейских разведчиках и о чужаке в черном.

В конце концов люди Мартина Сведенборга и он сам оказались удовлетворены, и Олега отпустили. Намекнули напоследок, что такой талантливый проводник обязательно им пригодится  что особый отдел рано или поздно обратится к нему за помощью и на отказ не рассчитывает.

Вины на нем никакой не осталось, но шила в мешке не утаишь…

Железнодорожники знали, что торговец с Земли по кличке Соловей связан с бойней, случившейся двенадцать месяцев назад на сортировочной станции, причастен к угону аж двух составов и крушению одного из них. Открытой враждебности никто не показывал, возили, как и раньше, но относились к нему настороженно.

Ехали они неспешно, и до Лирмора добрались только к следующему утру.

Из обычного для этих мест «сухого» тумана, что приходит с моря, поднимались купола многочисленных храмов. Они напоминали исполинские воздушные шары, свет солнца, что висело в мареве огненным глазом, золотил и серебрил, заливал алым стены из гладкого камня.

Олег спрыгнул на платформу, встряхнулся, выбрасывая из головы заботы и проблемы другого мира. Хотя сейчас они совсем не те, что были год назад, когда он вернулся домой после трехнедельного отсутствия, изнуренный, оборванный и небритый, да еще и с раной в бедре.

Дела пострадали так, что бизнес пришлось строить чуть ли не заново. Но ничего, справился, и нога зажила так, что следов не осталось.

– Свежий кхруль! Свежий кхруль! – завопил подскочивший торговец, размахивая прутьями с насаженной на них мелкой жареной рыбешкой вроде корюшки. – Из моря! Сегодняшний улов!

– Спасибо, не надо, – ответил Олег и зашагал прочь.

Оставив в стороне здание вокзала, огромное, роскошно украшенное, он уселся в тележку рикши. Потянулись улицы Лирмора, забитые народом, болтающим и смеющимся, веселым и открытым. Все так же, как раньше, до мятежа инквизиции.

Хотя нет, не все…

Вот место, где раньше стояла церковь Факела Еретиков, ее снесли вскоре после того, как верные королю войска навели порядок в столице. Вот площадь Восьми и новая штаб-квартира корпуса Пограничной стражи, чьи стены еще не успели облупиться, а решетки проржаветь.

Олег заходил сюда редко, поскольку близких друзей среди погранцов у него не осталось. Подполковник Эрик Витолиньш, ставший предателем, а затем частично искупивший вину, лежал в одной из общих могил на кладбище Двенадцати Воплощений.

Вон поднимаются над крышами башни Замка Истины, грозные и мрачные.

Но инквизиция королевским указом распущена, и упоминания о ней вымараны из хроник. Тюрьма под землей опустела, а саму крепость передали под резиденцию городской стражи, что так отчаянно сражалась за своего монарха во время мятежа.

Цагене покончил с собой, когда стало ясно, что выступление его потерпело крах. Выпил яд, а тело, найденное в покоях главы инквизиции, установили на виселице перед Сердцем Мироздания. Оно провисело там едва не до зимы, пока не сгнило окончательно.

Выживших монахов в черных рясах отправили на покаяние в другие ордена, кое-кто из высших чинов ордена угодил за решетку. Бунтовавшие горожане вернулись по домам, попрятали оружие и сделали вид, что ничего не было, после чего в королевстве Цад воцарились мир и покой.

С рикшей Олег расплатился на площади Фонтанов, дальше пошел пешком.

По привычке слушал, о чем говорят люди. Болтали о том же, о чем всегда, – о распутной младшей дочке монарха, о том, что сам он стал излишне ленив, что высшие иерархи многое решают без него и что подумывают восстановить инквизицию; о том, что на севере готовится к вторжению безбожный Клондал, что Аламея вот-вот нападет на Сурган или наоборот; что в горах на юго-востоке набрали силу шайки разбойников из бывших монахов Взыскующих Истины, которых кто-то тайно снабжает оружием и припасами…

Уж кто-кто, а простые лирморцы не изменились.

– Братья мои! – вещал на перекрестке у церкви проповедник, дородный и мощный, в потрепанной рясе цвета вечернего неба, подпоясанной алым кушаком. – Тьма наступает! Видите ли вы знамения, Книгой Пророков означенные? Война, глад и мор ждут впереди! Только союз под знаменем веры даст нам спасение! Все земли мира должны объединиться под святой властью Цада – и Краймар, и Оннели, и Хеленгар, и Лорея, – отринуть заблуждения еретические, принять истину!

Олег прошел по краешку толпы и свернул в неприметный переулок.

Три дома по правой стороне, и в дверь четвертого он постучал, используя висящий на цепочке молоток. Открыл подтянутый и моложавый, хоть и седой привратник, узнав гостя, слегка поклонился.

Дальше по лестнице на четвертый этаж…

От нужной Олегу квартиры у него имелся ключ, но он никогда им не пользовался. Предпочитал сначала звонить, а потом ждать, когда прозвучат легкие, почти неуловимые шаги, а затем ему откроют. Любил видеть, как вспыхивает улыбка на нежном лице, как наполняются радостью синие глаза.

– Ага, явился! – воскликнула Ингера и бросилась ему на шею.

На ногах не устоять, настоящий светловолосый ураган, маленькое счастливое торнадо.

– Ты как, готова? – спросил он, когда они все же зашли в прихожую, запыхавшиеся, но довольные.

– Конечно, – отозвалась она с притворной обидой в голосе. – Когда выходим?

– Сегодня… – сказал Олег и добавил: – Чуть попозже.

Сначала нужно заехать к Праведникам Чужемирья, навестить отца Силестра, а затем их ждет дорога на юг Цада, к горам на границе с Джавалем, где, судя по слухам, есть одно интересное местечко…

«Компас» уничтожен, и то, насколько оно интересное, придется определять методом научного тыка.

– Ну, попозже так попозже, – проворковала Ингера и смерила его оценивающим взглядом. – Тогда иди для начала в ванную… И надолго ты в наши края на этот раз, друг?

Это путешествие они готовили несколько месяцев, и под него Олег организовал себе короткий отпуск, так что следующий семинар у него через десять дней, в воскресенье…

Возможно, послезавтра выяснится, что в горы на границе они отправились зря, что никакого аномального участка там нет или они не смогут определить его границы. Раньше бы он просто вернулся на Землю, а теперь подобная мысль не придет ему в голову.

Там работа и друзья, знакомый с детства мир. Но здесь, в Лирморе, у него дом, женщина, что всегда его ждет, что разделяет с ним главную страсть его жизни и в любой момент готова отправиться куда угодно, в самую экзотическую и опасную вселенную, а кроме того, умеет хранить доверенные ей секреты.

А о чем еще может мечтать мужчина?