Коллекционер Казаков Дмитрий
А в следующий момент Олег вывалился на мостовую, перекатился, ощутимо приложившись затылком.
– Добро пожаловать в Цад, – медовым голоском сообщила Ингера.
Золотоструйная безмятежно несла свои воды на запад, в море, плескали о берег волны. Прибрежный бульвар, на их счастье, выглядел пустынным, словно забытое кладбище в три часа ночи, да и на водной глади не было ни единого суденышка.
– Нас тут не ждут, – пробормотал Олег, с трудом поднимаясь на ноги.
– И это хорошо, – добавила девушка. – Ого, смотри!
Над Лирмором догорал тускло-алый, кровавый закат, в вышине плыли громады оранжевых и бежевых облаков. И снизу к ним, точно жадные загребущие пальцы, поднимались толстые столбы дыма – сразу несколько в стороне королевского дворца, еще один на юге, где-то в районе площади Восьми, и два на востоке, за Замком Истины, ближе к железнодорожному вокзалу.
Громыхнуло раз, другой, так что земля вздрогнула.
– Артиллерия? – спросил Олег, чувствуя в воздухе привкус пороха. – Цагене рискнул пойти на штурм дворца? Кто-то из архиерей-генералов поддержал его?
– Похоже, так и есть. – Ингера хмурилась, кулаки ее были плотно сжаты. – Только в наших планах это ничего не меняет.
В любом случае им нужно добраться до мансарды, где устроили себе логово агенты научно-технической разведки Лореи.
– Точно, пошли. – И Олег двинулся прочь от реки.
Едва вышли к Королевскому мосту, как с севера, с другой стороны реки, прикатился дробный топот. На пространство между двумя парапетами выплеснулась темная масса конницы, окаймленная по периметру тускло-оранжевым светом фонарей в руках отдельных всадников.
Колыхнулся плюмаж на шлеме командира, метнулась из-под копыт ошалевшая собачонка. Забренчала упряжь, понеслись мимо лошадиные морды, суровые лица, закачались сабли, кисти на их рукоятях, короткие карабины в седельных кобурах, звездочки шпор.
– Кавалерия, – сказал Олег, когда отряд промчался мимо. – На чьей они стороне?
Ингера пожала плечами.
– А какая разница?
До самого вокзала двигались темными, безлюдными переулками, стараясь никому не попадаться на глаза. Несколько раз слышали выстрелы, полные боли и злости крики, взрывы и залпы на западе сообщали, что артиллерийская перестрелка не стихает.
Площадь Восьми оказалась забита народом, мрак рассеивали костры и десятки факелов, пахло дымом.
– Все же, кто противится истине, обречены на гибель! – визжал, забравшись на телегу, монах в черной рясе инквизитора, и слюни текли по его подбородку, а бледное лицо выглядело совершенно безумным. – Смерть их откроет дорогу к свету и к процветанию! Священное Око над нами!
Его слушали молча, толпа даже словно дышала в унисон, как единое многоголовое существо.
Остался в стороне вокзал, откуда доносились не отдельные выстрелы, а настоящие очереди. В этом районе фонари то ли перебили, то ли не стали зажигать, так что остаток пути проделали в кромешной тьме.
– Фух, все же добрались, – сказала Ингера, когда они свернули в знакомую арку. – Где там ключ?
– Дверь и откроется, – Олег вспомнил с детства знакомую присказку, но в голове так все перепуталось, что произнес ее в обратном порядке, – дерни за веревочку…
* * *
Веревка дернулась раз, другой, затем и вовсе натянулась так, что он с трудом ее удержал.
Отлично! Значит, грызун, привязанный к другому ее концу, жив и даже норовит удрать!
Олег осторожно потянул на себя, и недовольно пищащая «крыса» с черными мягкими иглами, кое-где растущими в серо-бежевой шерсти, вывалилась из радужного сияния «дырки».
А когда человек протянул к ней руку, еще и недовольно зашипела.
– Не трожь, не купил, – сказал Олег зверьку. – Я же тебя отпустить хочу!
Таких вот животных он покупал уже одиннадцать лет, с того самого случая в Цаде, когда при переходе в другой мир только чудом не погиб. Использовал их в качестве разведчиков, своеобразных детекторов того, может ли существовать в незнакомом мире теплокровное, дышащее воздухом существо.
И более дюжины «крыс» погибли ради того, чтобы Соловьев не сделал последнего в жизни шага…
Одна за двадцать секунд превратилась в смерзшийся трупик, еще две, судя по их виду, попали в безвоздушное пространство, несколько угодили в разные вселенные с ядовитыми атмосферами, еще одну за считаные мгновение обглодали так, что остались голые косточки.
Всякий раз после такого Олег закрывал «дырку» и поспешно отступал. И так в его коллекции было несколько десятков миров, девственных, необычных, если и населенных разумными существами, то дикарями или вовсе не похожими на людей существами…
В этот раз, взяв на Земле отпуск, он отправился не по привычному уже маршруту в Цад, куда шастал как к себе на дачу. Нет, глухой ночью добрался до переулка в центре Москвы, и открытая там «дырка» вывела, как и полагалось, в Оннели, туда, где расположился крупнейший из известных проводникам аномальный участок Центрума.
Полсотни километров пришлось доехать на перекладных, но это пустяк.
В самой Оннели не имелось ничего интересного, заштатная, отсталая страна, задворки мира, так что Олег даже местный язык учить не стал, объяснялся с местными знаками и с помощью аламейского, который самые продвинутые из аборигенов более-менее понимали.
Но вот аномалия была знатная, огромная, напичканная точками, выводящими в разные миры.
– Тихо ты. – Он наконец сумел ухватить пищащего грызуна и отвязал веревку. – Свободен.
«Крыса» пошевелила усами и задала стрекача.
Добыть в Оннели нужную живность оказалось сложнее, чем в Цаде, обитатели затерянной в лесах деревушки не сразу сообразили, что нужно странному чужаку, но уж зато поймали зверушку в один миг.
Попытались расспросить, зачем она ему, но Олег сообщил лишь, что «для охоты». Незачем местным селянам знать, кто он такой и зачем сюда явился.
Радужное сияние «дырки» охватило его, сжало, как огромная, сильная, но дружелюбная ладонь. А в следующий момент сверху оказалось не голубое небо Центрума, так похожее на земное, а нечто тускло-желтое, густую траву под ногами сменила твердая коричневая поверхность.
Солнце тут тоже имелось, висело над самым горизонтом огненным бесформенным клубком. Во все стороны, сколько хватало взгляда, тянулась гладкая как стол равнина, и поднимались над ней похожие на колонны скалы, черные, белые и цвета кофе с молоком.
– Запросто, – сказал Олег.
Как всегда, в первый момент в новом мире он чувствовал ни с чем не сравнимый восторг первооткрывателя… Пусть даже кто-то уже бывал здесь, все равно для этой вселенной именно он будет Колумбом, тем, кто проторит сюда дорогу, найдет путь и сможет пройти им снова.
С годами это чувство, как ни странно, не ослабело. Иногда, хоть и не особенно часто, он заново посещал те миры, где уже бывал, не все, но некоторые, те, что особенно понравились, вроде того, где встречались луга поющих цветов, или другого, где над морем цвета лазури вставали шапки из белоснежной пены, а в вышине кувыркались полупрозрачные крылатые существа, напоминавшие осьминогов…
– Запросто, – повторил Олег и зашагал в сторону местного солнца.
Без разницы, в каком направлении идти, все равно он не в курсе, где именно оказался и где что здесь расположено. Воды и еды у него примерно на трое суток, если он не найдет ни того, ни другого в этом мире, и за это время нужно увидеть как можно больше.
Через сотню шагов под ногами оказалась трещина, глубокая и длинная, но неширокая. Олег перепрыгнул ее, затем вторую и оказался рядом с ближайшей к нему скалой, черной, словно кусок гудрона, и стоящей на таком тонком основании, что чудом выглядело то, что каменная махина высотой метров двадцать и весом не в одну тонну не падает.
Осторожно погладил гладкую, точно отполированную поверхность.
Судя по ощущениям, в воздухе имелось достаточно кислорода, но вот растений он пока не видел. Хотя вполне возможно, что коричневая пустыня занимает лишь небольшой участок этого мира или что пригодный для дыхания газ есть здесь не благодаря хлорофиллу.
Примерно через час стало ясно, что местное солнце то ли вовсе стоит, то ли движется очень медленно. Олег сделал привал, отхлебнул воды из фляжки, полежал, уложив под голову рюкзак и глядя в небо, где в желтизне там и тут проступали бесформенные серые пятна, напоминавшие отпечатки пальцев, возникали, двигались и исчезали вновь.
Вскоре после того, как снова пустился в путь, наткнулся на нечто вроде термитника. Затем в вышине, испуская резкие, царапающие слух крики, промчалось нечто серое, крылатое.
Нет, жизнь в этом засушливом и скучном мире все же имелась…
А еще через час он наткнулся на труп.
Сначала не понял, что это такое, отметил лишь занятной формы бугорок далеко впереди. Но затем сообразил, что тот как-то уж очень сильно напоминает лежащего на животе человека.
Олег остановился, на всякий случай взял в руки болтавшийся на плече АКСУ.
– Эй! – позвал он.
Незнакомец не ответил, даже не пошевелился.
Шаг, второй, третий, и стало ясно, что на вытянутых вперед руках лежит обтянутый иссушенной плотью череп, что из рукавов торчат желтоватые фаланги пальцев, а странного покроя одежда покрыта пылью.
– Мертвяк, – констатировал Олег.
В таком климате, как в этой пустыне, тело могло пролежать, мало изменяясь, не одно десятилетие. Когда-то давно этот человек то ли упал на брюхо перед самой гибелью, то ли пытался ползти, да так и застыл, вцепившись пальцами в неподатливую бурую почву. Ран или повреждений Олег не увидел, хотя особенно и не искал.
Наряжен мертвец был в некое подобие халата из кожи и войлочную шапку вроде тех, что носят кочевники в Средней Азии. Но при этом на поясе у него висела кобура вполне современного вида, на спине лежал объемистый рюкзак из тех, что любят бэкпекеры, а на ногах красовались горные ботинки.
Но взгляд Олега зацепился за прибор на запястье у трупа. Обычный кожаный ремешок, на нем круглый корпус цвета красной меди, прозрачная крышка, под ней остроконечная стрелка и разбросанные по окружности метки, слегка похожие на арабские или на тайские буквы. Компас? Что-то иное?
Наклонившись, он осторожно расстегнул застежку, взял прибор в руку. Нехорошо, конечно, забирать у мертвого, но тому эта хрень уже точно не понадобится. А наследники, если они были, имели время найти этого типа и забрать свое имущество.
Стрелка двигалась в одном направлении, неспешно, но без остановки. То ли в этом мире не имелось магнитного поля, как в Центруме, то ли в руки Олегу попал вовсе не компас, а нечто иное, лишь внешне похожее на знакомый с детства прибор. Ладно, разобраться с этим можно и позже…
Он сунул находку в карман рюкзака и зашагал дальше.
Глава 10
Когда Ингера открывала дверь мансарды, Олег с запоздалым страхом подумал, что внутри может ждать засада… Если Гриви не сумел покончить с собой и попал в руки инквизиторов еще живым, то палачи Ордена Взыскующих Истины вполне могли вытянуть из него нужные сведения.
Но девушка шагнула через порог уверенно, и ему ничего не осталось, как последовать за ней.
– Надо тут все осмотреть. Ведь так? – заявила она, не спеша зажигать лампу. – Бесшумно и тихо по возможности. Только я сначала помоюсь, ненавижу быть грязной!
«Как и любая другая женщина», – подумал Олег, а вслух сказал:
– Давай, а я пока ногой займусь…
Ингера исчезла в ванной, откуда донесся плеск и звяканье тазов, ну а он отправился в кладовую. Первым делом наткнулся на собственные вещи, на нетронутый рюкзак и стоящий у стены АКСУ.
Аптечку отыскал на кухне, в том шкафу, где Гриви держал вино.
Рана вроде бы не воспалилась, не стала выглядеть хуже, чем в прошлый раз, хотя болела при каждом движении. Обработал ее бесцветной мазью, исполнявшей в Центруме роль антисептика, старую повязку выкинул в мусорное ведро и намотал слой чистого бинта. Как раз закончил, когда на кухню вошла довольная жизнью Ингера.
– Ну что, друг, не отвалится твоя конечность? – спросила она игриво, и от ее улыбки сладко заныло сердце. Эх, если бы они не спешили так!
– Не должна, – сказал он. – Тебе что-то еще здесь нужно?
– А как же. – Девушка хищно оглянулась. – Только пока еще не знаю, что именно.
Сам Олег всего лишь поменял одежду и обувь, забрал свое снаряжение и покидал в рюкзак кое-что из еды. Девушка же взялась за дело всерьез, разворошила кладовую, обыскала шкафы и даже простучала стены. Нашла спрятанную под одним из лежаков маленькую химическую лабораторию, несколько ящиков с инструментами, а затем тайник, где лежали деньги, самые разные, лорейские и цадские, клондальские и джавальские, всякие, что могут понадобиться агенту, орудующему в Лирморе.
– Теперь мы хотя бы богаты, – заявила она, запихивая пачки купюр и мешочки с монетами в заплечный мешок. – Так, нужно что-нибудь перекусить, и можно выходить…
Пока возились, за окнами начало рассветать, из мрака выплыли очертания улицы. Залпы, сотрясавшие город всю ночь, стихли, то ли одна из сторон победила, то ли противники решили взять тайм-аут.
Олег жевал без аппетита, все мечты его были о чашке хорошего кофе, чтобы взбодриться, проснуться по-настоящему.
– Тихо, что это… – сказала девушка, когда он закончил с последним бутербродом.
Оба затихли, и стал различим негромкий скрежет, доносившийся со стороны наружной двери.
Олег без лишних слов подхватил АКСУ, в руках Ингеры оказался автомат цадского производства. Он быстренько шагнул в коридор, а из него в темную ванную, чтобы из нее увидеть, кто явился к ним в гости, она же осталась на кухне, прижалась к стене около входа.
Скрежетнуло, хрустнуло, и дверь бесшумно качнулась внутрь, открылась лестничная площадка. Мгновение не происходило ничего, затем внутрь скользнула черная бесформенная фигура, тускло блеснула зажатая в ее руке угловатая хрень из темного металла.
Опять он! Как только выследил?
Незваный гость замер, поворачивая из стороны в сторону коротко стриженную голову, точно сканирующий пространство Терминатор из старого фильма со Шварценеггером…
Олег упер приклад в плечо и нажал спусковой крючок.
Дрожь отдачи сотрясла тело, грохот очереди показался оглушающим в тесноте помещения. Мигом позже открыла огонь шлепнувшаяся на пол в коридоре Ингера, на не успевшего даже пикнуть обладателя черного комбинезона обрушился настоящий град пуль. Его отшвырнуло назад, но на ногах чужак неведомым образом устоял.
А в следующий момент открыл перед собой «дырку», причем так быстро и ловко, что Олег только хмыкнул. Посреди комнаты вырос овал из клубящегося тумана, похожий на кусок грозового облака, и угодившие в него пули с визгом пошли в стороны.
Зазвенело разбитое стекло, затрещали пробитые доски, полетели щепки.
Миг спустя все исчезло – и «дырка», и тот, кто сумел ее создать.
– Ушел, гад! – с досадой воскликнула Ингера, меняя обойму. – Ведь ловок, да? Интересно, что ему от нас нужно?
– Пора уходить, – сказал Олег. – Пока соседи не переполошились.
Да, городской страже Лирмора сейчас точно не до того, чтобы бежать на каждую перестрелку, но добрые жители города могут и сами попытаться устранить источник шума. Благо оружием за последние дни не обзавелся только ленивый.
– Пойдем-пойдем, – Олег торопил девушку, но последний ее вопрос не желал уходить из головы.
И правда, зачем их выслеживает чужак в черном комбинезоне? Вряд ли он настолько подвержен эмоциям, чтобы тратить время и силы на глупую месть за подстреленного Цагене, за то, что ему самому сделали больно и даже попытались убить…
А значит, дело в «компасе». Чем-то этот прибор очень важен для этого типа и его хозяев.
Но тогда маловероятно, что это они его изготовили – имейся у них в руках технология, куда проще наштамповать еще десяток новых, чем гоняться за одним из старых образцов.
Или этот прибор существует вообще в единственном экземпляре?
Они торопливо сбежали по лестнице, во двор выбрались осторожно в расчете на то, что их могут ждать. Но там оказалось безлюдно, позади осталась темная арка, и потянулись улицы Лирмора, пустынные, неприветливые, залитые холодным сиянием нарождающегося дня.
– Что за застава у нас ближе всего к городу? – спросила Ингера, когда они добрались до ближайшего перекрестка.
– Так… – Олег напрягся, вызывая из памяти карту.
На западе море, на юге от Лирмора вероятность появления гостя из другого мира исключительно низка, поэтому все заставы расположены к северу и к востоку, вдоль границы с Клондалом, в Пустошах и ближе к Синему кряжу, но это слишком далеко, им нужно что-то поближе.
– Пятая, – сказал он. – Или седьмая… Это прямо на север, километров десять…
– Пешком тащиться далековато. – На лице девушки появилась ехидная улыбка. – Умеешь ли ты ездить верхом, друг?
– Ну… нет… – Признаваться в собственном неумении было стыдно.
Пару раз Олег в седле сидел, на Земле, очень давно, когда завел себе подружку, увлекавшуюся верховой ездой, но вот чтобы на лошади не гулять шагом, а именно ехать, да еще и далеко… От одной мысли об этом становилось неуютно.
Но пока они пользовались исключительно собственными ногами, поскольку рикши, обычно многочисленные и надоедливые, из пределов цадской столицы испарились. В районе вокзала продолжали стрелять, в небо поднимались дымы пожаров, горело и на юге, и по соседству с королевским дворцом, и на другом берегу Золотоструйной.
Попадались дома с выбитыми дверями и окнами, чернели пятна засохшей крови на мостовой. Дважды видели трупы, один с размозженной головой, в монашеской рясе, другой с раной от пули в груди в одежде простого горожанина и с зажатым в руке топором.
– Вот это ничего себе, – только и сказал Олег, когда они вышли на улицу Горшечников.
Дорогу на север загораживала баррикада, неряшливый вал из столов, кроватей и стульев, груд кирпича, ящиков и бочонков, поставленных набок телег. Ровно посередине развевалось черное знамя с гербом Ордена Взыскующих Истины, с алой, точно окровавленной рукой, сжимавшей горящий факел. На мостовой валялось с полдюжины лошадиных тел и парочка человеческих в военной форме.
– Инквизиторы… – Ингера нахмурилась. – А есть ли там кто?
Но тут же стало ясно, что есть, поскольку из-за баррикады высунулись сразу несколько голов. Раздался выстрел, откровенно предупредительный, так как пуля ушла едва не в зенит.
– Двинемся в обход? – предложил Олег.
– Так мы неизвестно сколько будем идти. – Девушка не пыталась скрыть досады. – Если помнишь, то за нами погоня, и хотелось бы от нее оторваться…
Каким бы ни был умелым проводником чужак в черном, ему понадобится некоторое время, чтобы открыть «дырку» не просто в Лирмор, а в нужный район города. Но рано или поздно он это сделает, и к этому времени лучше и в самом деле уйти подальше.
– Ладно, попробуем договориться. – Олег поднял над головой руки с автоматом. – Пропустите нас, добрые люди! Мы мирные путники!
– Сегодня, увы, не осталось мирных путников в благословенном Цаде! – отозвались из-за баррикады мощным, хорошо поставленным баритоном, выдающим проповедника. – Только еретики или те, кто верен Священному Оку! На чьей вы стороне, незнакомцы? Поведайте мне, во имя Владыки нашего, и тогда я…
Он осекся на полуслове, а когда заговорил вновь, то совсем другим тоном:
– Э… один из наших братьев ручается за вас, так что можете подойти невозбранно. Как сказано в Книге Пророков, да откроются ворота тому, кто чист помыслами и душой прозрачен…
– Ловушка, – шепнула Ингера. – Давай-ка лучше обойдем.
– Не похоже, – отозвался Олег. – Хотя все может быть.
Но тут на баррикаде рядом со знаменем появилась высокая, мощная фигура, и прозвучал глухой, смутно знакомый голос:
– Ого… Это, идите сюда!
– Арам? – недоверчиво спросила Ингера, и Олег вспомнил.
Точно, смуглый великан, могучий, но не особенно сообразительный, бывший их соседом по палатке!
– Вот это сюрприз, – продолжила девушка. – Ну, что, пожалуй, это не ловушка…
Мощная фигура на баррикаде зазывно махала ручищами, колыхался подол черной рясы.
– Есть только один шанс выяснить это, – сказал Олег и пошел вперед.
Обогнул лежавшую на боку лошадь, изрешеченную пулями, и придавленного ею молодого парня в светло-желтом мундире. Поморщился, ощутив запах разорванных кишок, исходивший от трупа, что лежал на тротуаре, скорчившись в позе зародыша и прижав руки к животу.
– Ого… Это, рад видеть. – Арам спустился навстречу, большой и неторопливый. – Не ожидал…
Он говорил и двигался точно так же, как раньше, но вот смуглое лицо его было осунувшимся, усталым, под глазами залегли тени, а в самих глазах поселилось смешанное с болью недоумение.
– И я рада, – сказала Ингера, как показалось Олегу, вполне искренне. – Как ты? Воюете с кем, что ли?
– Ну да. – Арам растерянно заморгал, развел широкими ладонями. – Это… Ну, нас… Четыре дня назад в город вывели… дали оружие… велели стрелять… вот мы и это… Стреляем.
Ну да, Цагене, отважившись на выступление против короля, бросил в бой все, что нашлось, в том числе и курсантов спрятанного в одном из параллельных миров учебного лагеря. Счастье, что главе Ордена Взыскующих Истины пришлось действовать, не доведя подготовку до конца, экспромтом, а то бы уже весь Цад лежал у его ног. Да и скорее всего спровоцировал инквизиторов на поспешное восстание один беглый проводник.
– Вчера вот баррикаду построили… Вот эту, – продолжал рассказывать Арам. – Потом ночью нападали… На лошадях, но мы их не пустили… Отец Люциан говорит, что они все в ад попадут, а те, кто из наших, те в рай… А Дитриха убили позавчера, вот. Прямо в горло… ого…
Похоже, он ничуть не задумывался, откуда взялись бывшие однокашники и куда они в свое время пропали из лагеря. Если остальным чего и говорили насчет беглецов, то в не такой уж большой голове смуглого великана это не удержалось.
– Арам, хватит лясы точить, – сказал появившийся на баррикаде обладатель звучного баритона. Был он невысок, плечист, по-мужски красив и очень хорошо выглядел в рясе. Черные глаза смотрели пронзительно и строго, ноздри прямого, римского носа трепетали, как у породистой лошади.
– А, да? – Арам повернулся. – Это отец Люциан… Он тут того, командует…
– И хочет знать, куда направляются «мирные путники», – подхватил священник.
Сам он вооружен не был, но справа и слева из щелей в баррикаде торчали стволы – даже если захочешь, то не уйдешь, не пробежишь и десятка шагов, как тебя нашпигуют свинцом, точно барашка зубчиками чеснока.
– На север. Мы хотим уйти из города, – сказал Олег.
Зачем врать, если можно без ущерба для себя сказать правду?
– Хм, вот как? – Отец Люциан потер подбородок. – И на чьей же вы стороне? Отвечайте искренне, ибо ложь ваша испятнает вас так, как грязи и нечистотам не под силу…
– Ни на чьей стороне. – Тут в речи Ингеры появился отчетливый сурганский акцент. – Чужаки мы.
– Ого… да наши они… со мной были… я же говорил… в лагере… отец Риччи… – забормотал Арам, наивно хлопая глазищами. – Сам отец Вито с ним вот говорил… ага, да.
Священник глядел подозрительно, видно было, что он сомневается.
– Ладно, – сказал отец Люциан после паузы. – Что вы знаете о положении в городе? Вообще в стране? Жив ли король, что с главой нашего ордена, что за слухи о его ранении?
– Но разве вы… – начал Олег, но его прервали.
– С середины вчерашнего дня у меня нет связи! – Священник заговорил не как служитель бога, а как боевой командир. – Мои посыльные уходят в сторону Замка Истины и не возвращаются, с той же стороны нет ни весточки! Я выполняю приказ держать эту улицу, не зная, есть ли в нем хоть какой-нибудь смысл!
На миг слетела маска спокойной уверенности, стали видны тревога и даже страх, терзавшие душу отца Люциана.
– Ну, мы точно ничего не знаем, – сказала Ингера, пожимая плечами.
– Понятно. – Лицо священника исказилось от горечи. – Ладно, идите, путники. Арам, проводишь их… А мы будем стоять до конца во имя Священного Ока и всех Божественных Отпрысков…
– Удачи, – пожелал Олег.
Да, Цагене вверг страну в кровавый хаос междоусобицы, поднял этих людей на восстание, но они-то считали свое дело правым и сражались как могли, не за власть или деньги, а за Истину…
– Ага… сюда, за мной. – Арам вновь замахал ручищами.
Они поднялись на баррикаду, что скрипела и покачивалась под ногами, точно громадное живое существо. С ее гребня стало видно, что сотней метров к северу улицу перегораживает еще один такой же вал и что между ними разбито нечто вроде бивака.
Люди сидели или лежали прямо на земле, дымился костерок, над которым висел большой закопченный костер. Кто-то чистил оружие, другие негромко беседовали, встречались инквизиторы в черных рясах, монахи других орденов, но большинство составляли простые горожане, поверившие зажигательным речам своих духовников о том, что король впал в ересь.
Олег напрягся – есть шанс встретить еще кого-нибудь знакомого по учебно-тренировочному лагерю, кого-нибудь, кто отнесется к ним вовсе не так дружелюбно, как Арам.
Но не увидел ни одного знакомого лица, и им с Ингерой досталось лишь несколько любопытных взглядов.
Бойцы под началом отца Люциана выглядели изнуренными, и даже не столько физически, сколько морально. Лица их были угрюмыми, и под мрачностью этой прятались та же растерянность, тот же страх, что и у командира, только без его веры и умения скрывать свои чувства.
Имелись раненые, и «лечили» их, судя по всему, исключительно бинтами.
– Вот… типа… туда вам, – сказал Арам, когда они поднялись на вторую баррикаду. – Счастливого пути.
– А тебе счастливо оставаться. – Ингера заглянула великану в лицо. – Ты уверен? Точно хочешь сражаться до конца? Еще не поздно отступиться…
Арам насупился:
– Бежать? Предать? Нет… не могу… Меня тогда подобрали… Кормили, точно. Должен биться против злых… Мы победим.
И он улыбнулся светлой и чистой, почти детской улыбкой.
– Прощай, дружище, – сказал Олег, пожимая широкую, как лопата, ладонь.
Они спустились с баррикады и пошли дальше на север, а он остался среди соратников.
– Значит, Цагене ранен… – проговорил Олег, когда стало ясно, что их не услышат. – Причем тяжело.
Вспомнился тот момент в Замке Истины, когда отдача дернула руку, глухо хлопнуло, на рясе главы Ордена Взыскующих Истины в верхней части груди появилось кровавое пятно. Мигом позже Цагене упал на спину, правда, затем ползал, и шустро… Но с перепугу чего только не сделаешь?
– Так что даже командовать не может, – продолжил Соловьев. – Что неплохо… Неужели его некем заменить?
– Сам подумай, друг. – Ингера постучала себя пальцем по лбу, но сделала это с такой улыбкой, что вышло не обидно. – Разве такой босс допустит рядом конкурентов? Преподобных, что хоть что-то могли и значили, он из инквизиции давно убрал, оставил лишь исполнителей, и сейчас они в растерянности, не знают, что делать, поскольку не умеют проявлять инициативу…
Ну, да, всего один выстрел, даже не смертельный, и восстание в Лирморе оказалось без головы. Можно было бы собой погордиться, но желания такого не возникало…
Улица Горшечников вывела на Круглую площадь, и вот здесь им встретилась первая воронка, достаточно большая, чтобы в нее провалилась телега вместе с лошадью. Затем попалась вторая, третья, дом с громадной дырой в стене и следующий, превращенный в груду обломков.
– Неужели кто-то стрелял из пушек по жилым кварталам? – спросил Олег. – Зачем?
Дальше на север, насколько он мог видеть, тянулась зона сплошного разрушения. Улица представляла собой ряд воронок, груды развалин по сторонам от нее обозначали дома.
Здесь были люди, копошились в руинах, рылись в обломках, что-то вытаскивали. Смотрели на чужаков недоверчиво, дергались при каждом шорохе, глаза у всех – у женщин, у мужчин и детей – казались одинаково пустыми, лица выражали только страх.
– Может быть, это ошибка… – Судя по голосу Ингеры, слова давались ей с трудом. – Может быть, попытка запугать… Чтобы знали, что будет с теми, кто поддержит Цагене.
Впереди, лавируя меж воронок, катили повозку рикши очень старый мужчина и средних лет женщина. На повозке стоял сундук, обвязанный ремнями, сидела крохотная девчушка и держала клетку с облезлым, но все еще цветастым попугаем. Услышав, что их кто-то догоняет, женщина обернулась, лицо ее исказилось.
– Не убивайте нас! – запричитала она, падая на колени. – Отец, моли их!
Старик оглянулся тоже, стало видно, что на его физиономии страх борется с остатками гордости.
– Мы никого не будем убивать! – поспешно воскликнул Олег.
– Убивать! Убивать! – неожиданно завопил попугай, а девочка заплакала.
Пришлось свернуть, пройти так, чтобы повозка осталась в стороне.
Улица, названия которой Олег не помнил, вывела к реке, и открылся расположенный восточнее Новый мост. На западе стала видна громада Замка Истины, такого же гордого и мрачного, как обычно, разве что с черными знаменами на всех до единой башнях. Завидев их, Олег невольно сжал кулаки, а Ингера заскрипела зубами.
– Взорвала бы это логовище мерзости, снесла бы до основания, – призналась она. – Святоши долбаные…
И добавила несколько фраз на сурганском.
Мост, если честно, нужно было одной из противоборствующих сторон либо взорвать, либо захватить и держать под охраной, но ни то, ни другое в хаосе, что охватил Лирмор, никто не сделал. То ли соображения не хватило у командиров, то ли про него попросту забыли за более срочными делами, посчитали, что эту задачу решит кто-то другой.
– Пусто, как хорошо… – протянула Ингера, и они припустили на север со всех ног.
С воды хорошо было видно, сколь во многих местах и как сильно горит город. Счастье еще, что Лирмор большей частью строили из камня, и пищи для пожаров в нем имелось немного. Но грязно-серые дымные хвосты там и тут уродовали рассветное небо.
Новый мост остался за спиной, потянулся квартал, вроде бы целый, но при этом совершенно безлюдный. Жители то ли сбежали, то ли попрятались по подвалам, опасаясь, что и на их дома с небес упадет начиненная порохом смерть.
Новые развалины, «брызги» разбитых стекол на мостовой…
Олег не обратил внимания на донесшийся с севера дробный стук, но вот Ингера встрепенулась.
– Всадники, – сказала она настороженно. – Давай-ка спрячемся…
Они метнулись в переулок, откуда тянуло гарью и жженым мясом, через выбитое окно спустились в полуподвал, где до недавнего времени, судя по запаху и обстановке, торговали хлебом. Отсюда был хорошо виден кусок уходившей к мосту улицы.
Стук копыт усилился, мимо промчались три всадника с готовыми к стрельбе карабинами в руках и саблями на поясах. Через некоторое время проехали назад, уже шагом, внимательно оглядываясь, так что Олегу и Ингере пришлось спрятаться, отступить от окна.
Прикатил новый звук, куда более мощный, но монотонный, размеренный, слитный топот вперемежку с ржанием и постукиванием, какое издают колеса без шин на неровной поверхности.
Читать бесплатно другие книги:
