Синтез Слюсаренко Сергей
– Веди к барону! – прорычал Шергин, не отпуская зинга.
Моментально, словно на табор кто-то набросил колпак, заглушающий звуки, повисла зловещая тишина. В одно движение все мужчины в строгих, но грязных и затасканных костюмах окружили Олега и своего соплеменника.
– Олег, не надо, – попытался остановить Шергина Лано.
Зинг резко ударил Шергина по рукам, освобождаясь от хватки, и отскочил назад, одновременно выхватив нож. Толпа одобрительно загудела.
– Останижься живой – отвиду, – прошипел зинг с сильным акцентом.
Мужчины расступились, образовав круг для схватки.
– Ти пришол на землю маих предкав, – шипел кочевник, играя ножом. – И ти не саблюдаешь наши закони!
– Тьфу ты, – в сердцах сказал Олег. – И тут борцы за свободу.
Зинг жонглировал клинком, перебрасывал его из руки в руку, делал ложные выпады. Когда кочевник закончил и застыл с ножом в руке напротив, Шергин сделал свой ход. Он достал Калькин балисонг, с которым не расставался, и начал играть им. Нож выделывал в руке Олега невероятные пируэты, то открываясь, то закрываясь, сверкая на солнце тонким лезвием. Зинги затихли, завороженные представлением. Но Олег сложил оружие и спрятал его в карман, показывая, что не хочет драться на ножах. Зинг ответил тем же. Они стояли друг напротив друга, как коты, выбирая момент для нападения. И в какой-то момент бросились врукопашную. Они катались в пыли, били кулаками в бока, сопели и выли от злости. Олегу повезло больше. Он ухитрился вывернуться и сильным ударом по ушам оглушить соперника.
– Ну, кто еще хочет komissarskogo tela? – отряхиваясь спросил Шергин у окруживших его кочевников.
Желающих не нашлось. Мужчины недовольно бормотали. Но вступить в единоборство не рисковал никто.
– Хала! – раздался громкий окрик.
Все обернулись. К толпе подошел немолодой мужчина. Одет он был престранно – длинный балахон из ярко-красной ткани, вышитый золотыми узорами. На шее золотая многокилограммовая цепь. Тяжелейшие перстни, скорее похожие на элементы экзоскелета, украшали пальцы, пугая своей массой и грубыми формами. Все мужчины немедленно отпрянули, освобождая коридор для подхода. Олег, впрочем, не проникся моментом и спокойно смотрел на вождя зингов.
– Прекратить, – уже понятно для Олега и Лано сказал человек.
Он сделал движение ладонями, словно отгонял в обе стороны своих соплеменников от Шергина. Мужчины в костюмах отпрянули.
– Ты кто такой? – без тени уважения или гостеприимства спросил вождь.
– Господин Бана Луко? – внезапно оживился Лано. – Позвольте, ваше благородие, на два приватных слова? Мне вас рекомендовал Мартоло.
Вождь или, как тут было принято называть, барон важно кивнул. Его пренебрежение и презрение к гостям внезапно сменились на величайшее радушие. Он произнес два слова на местном диалекте, и мужчины в костюмах немедленно превратились в невероятно гостеприимных хозяев. Поверженный соперник Олега, уже пришедший в себя, пытался почистить Шергину брюки невесть откуда добытой щеткой. В пароксизме гостеприимства он попытался подарить Олегу свой кинжал и с незаметным облегчением вздохнул, когда тот вежливо вернул подарок со словами, что оружие дарить не в традициях Земли. Шергин даже про себя удивился, насколько он легко придумал эту убедительную ложь.
Барон резонно посчитал, что Лано намного важнее его товарища – Олега, увлек гостя в свой шатер на приватную беседу. Как только профессор и Бана скрылись за пологом баронского шатра, мужчины, оставшиеся наедине с Олегом, загомонили с облегчением. Тот, который только что дрался с Шергиным, протянул ему руку и сказал:
– Миня зовут Тыпа.
– Олег, – ответил на рукопожатие Олег. – Ты чего драться полез? Я же тебя как человека спрашивал.
– Зинги – горьдый народ, – как-то совершенно без патетики ответил Тыпа. – Думаишь, нам нравицца всегда драцца с чужаками? Нет, но мы должны доказивать, что ми горьдые луди. Такой закон гор!
– Да где ты тут горы взял? – удивился Шергин.
– Наши легенды говорят, что ми спустились с гор, – поднял указательный палец к небу Тыпа. – Давно!
– Ну, теперь уже не надо доказывать?
– Нет, теперь ти наш гость! – Тыпа произнес это словно гордый лозунг. – А гость для нас как брат! Давай випьем, брат!
Олег, хоть и не рассчитывал пить с самого утра, понял, что отказ может привести к нехорошим последствиям.
– Давай! За дружбу и взаимопонимание!
Его ответ вызвал необычное оживление среди мужчин, они стали что-то громко выкрикивать на своем наречии. Сбежались женщины, развернули легкие походные столики, застелили их грязнейшими скатертями и немедленно стали сервировать. Расставили кувшины со спиртным, тарелки с пучками трав, хлеб и множество граненых стаканов. Олег удивился наличию такой экзотической посуды в Центруме.
Через час, когда зинги уже практически уговорили Шергина поехать с ними к морю и там добывать соль и сушить рыбу для продажи, вернулись Лано с бароном.
– Я рад, что вы проявили гостеприимство, – совершенно без акцента обратился ко всем сидящим за столом барон Луко. – Давайте же выпьем за нашего гостя с Земли и за самого профессора Лано Батрида, друга нашего народа!
Олег подумал, что без обильного, гостеприимного возлияния в шатре не обошлось. Иначе непонятно, как Лано смог стать другом народа зингов, впервые с ними встретившись.
Праздник угрожал перерасти в многочасовое застолье, но тут издалека, со стороны предгорий Цада, раздался протяжный свист.
– Это торговцы едут, – объяснил Батрид Олегу. – Барон говорил, что сегодня начнутся торги.
– А как насчет дела? – поинтересовался Шергин. – Что-то выяснили?
– Все в порядке, потом, наедине расскажу, сейчас неудобно, – шепнул профессор.
Табор моментально ожил, и закипела работа. Вдоль основной колеи разворачивался рынок. Оказалось, что черные костюмы у мужчин были униформой духового оркестра. Зинги достали с платформ начищенные медные трубы, несколько барабанов, устроились посредине рынка и немедленно начали выдувать залихватские мелодии. Женщины и дети занимались раскладыванием товаров, которые в основном состояли из сотен видов вяленой рыбы и кучек соли, основные запасы которой хранились в мешках на платформах.
– Пусть повеселятся, нам надо кое-что обсудить. – Лано кивнул в сторону их палатки.
В палатке звуки музыки были уже не так пронзительны, и можно было разговаривать, не повышая голоса. Дуду очень обрадовался приходу людей, он не захотел идти к зингам и все время продремал в тенечке.
– Так вот, человек на ярмарке сказал мне, что барон Луко, а у контрабандистов его почему-то называют Оракул, однако для своего племени он в первую очередь барон, руководит этим бродячим поездом добытчиков соли. – Батрид устроился рядом с Дуду на плоском камне. – Но еще он по совместительству глава большого клана контрабандистов. Впрочем, это общеизвестная информация. Но для того чтобы начать разговор с Оракулом о том, что нам нужно, необходим особый пароль, даже не пароль, а записка от доверенного лица. Мне ее дал антиквар на рынке. Я поговорил с Луко, показал записку. Он обещал этой ночью, как только к нему придет человек с товаром, добыть то самое яйцо дракона. Барон знает об этой реликвии, она находится в мире Гомеостата и тщательно охраняется. В общем, от меня потребуется серьезное финансовое напряжение, но я думаю, что необходимую сумму мне доставят в Цад очень быстро. Я выписал Луко доверенность на получение. Так что главная цель нашего поиска будет у нас завтра. Останется, в общем, сущая ерунда, если мы до конца поймем смысл того самого «картуша». И я думаю, мы поймем намерения Граценбурга и сможем взять ситуацию под контроль. И я буду полностью оправдан перед Ректоратом.
Окончив эту длинную речь, Лано выпил воды, чтобы промочить пересохшее горло.
– Ну, хочется надеяться, что все так просто решится, – сказал Олег и повторил: – Надеяться.
– Я хочу сказать, что это будет первый реальный предмет из числа похищенных, который мы найдем сами. И видишь, это, оказывается, не простой товар.
– Что за странные манипуляции наши соседи устраивают? – неожиданно спросил Шергин. – Не нравится мне это.
На краю базара женщина развела дымный костер и время от времени накрывала его одеялом. В результате в небо поднимались обрывки темного дыма, создавая причудливую последовательность пятен.
– У нас так индейцы, примитивные племена, передавали сообщения на большие расстояния.
– Да, но кому тут можно что-то передать? – удивился Лано. – Может, это просто такой ритуал? Да и покупатели скоро уедут – с ними можно передать в Цад что угодно. А больше и некому сообщения слать. Это же Пустошь.
– А если все-таки кому-то что-то передают?
– Ну, в любом случае – это не наше дело, – отрезал Лано. – Я думаю, на сегодня мы уже достаточно потрудились. Надо отдыхать. И ждать результата.
Глава восемнадцатая
Предательство
Истошно кричал Дуду. Олег рванулся с подстилки у входа в палатку, но удар по голове моментально погрузил его в темноту.
Он не знал, сколько времени был в отключке. Поток холодной воды привел его в сознание. Не открывая глаз, Шергин попытался пошевелиться и понял, что прикован наручниками к чему-то массивному, по крайней мере абсолютно неподвижному.
– А вот и ваш ученик пришел в себя, – раздался резкий, слегка надтреснутый голос.
Олег, превозмогая головную боль, открыл глаза. Он сидел на земле, спиной к платформе зингов, привалившись к стальному колесу. Обе его руки были прикованы к рельсам кандалами. Напротив стоял худой человек в черном кожаном плаще. Рядом с ним на земле сидел Лано. Он был связан. За спиной у него, с веревками на лапах, сидел Дуду.
Лагерь зингов жил своей обычной жизнью, никто на пленников не обращал внимания, как не обращают внимания на привязанную спящую собаку.
– Разрешите представиться, я Трато Граценбург, – церемонно объявил человек в плаще. – Да-да, я именно тот, кто вам доставил столько хлопот.
– Мерзавец ты, – буркнул Батрид.
– Ну, это вкусовщина. Мерзавец – понятие неконкретное и крайне умозрительное. Вот, возможно, для вас мой друг барон Луко и мерзавец, но для меня он соратник, помогающий мне в моих делах. – Трато говорил с хозяйскими интонациями, упиваясь своим положением.
– Это вчера зинги дымом давали знать, что мы здесь? – спросил Олег.
– Ну, странно было бы не догадаться, особенно вам, молодой человек, – хохотнул Трато. – Конечно, такой наивности, я имею в виду тебя, Лано, можно было только подивиться. Ты, оказывается, отправился на поиски того, что пропало из твоего хранилища, я-то думал, ты намного мудрее и проницательнее! Я думал, ты хочешь это отнять у меня, а ты просто искал замену! Восстановления своей коллекции.
– Я не понимаю, о чем ты, – сказал Батрид и отвернулся.
– Прекрасно ты все понимаешь, но, как всегда, хочешь просто уйти от ответственности, – отрезал Граценбург. – Неужели ты мог подумать, что, будь у меня возможность добыть яйцо дракона в других мирах, я бы организовал операцию в твоем Депозитарии? Не смеши. Ты как уперся в своем мнении, что создать новый переход в мирах невозможно, так и остался в неведении особых свойств того, что хранилось у тебя под носом. Ты же стал фанатиком этой идеи!
– А зачем тогда тебе было нужно остальное?
– Ну, уж если я иду в магазин, то покупаю все сразу, разве это не рационально? – менторским тоном спросил Трато.
– И зачем ты тогда за нами гнался, зачем такие жертвы?
– Ну, во-первых, я не знал твоих намерений, вдруг ты хочешь перехватить вторую половинку яйца дракона, это штука намного менее доступная, чем та, что хранилась у тебя. Я сам еще не до конца подготовил операцию по ее добыче. В Цад с моими воинами так просто не прибудешь. – Трато говорил, мечтательно глядя в небо. – Да и твой аспирант меня весьма тревожил. Его планы могли оказаться и для меня, и для тебя весьма опасными. Так что считай, что я и о твоей судьбе беспокоился. Ты же отличаешься фанатизмом, граничащим с самоубийственностью.
– А чем тебе Олег помешал? – возмутился Батрид. – Какие могут быть планы у аспиранта? И кроме того, я требую к нему гуманного отношения, зачем ты его приковал?
Граценбург расхохотался.
– Ты, как всегда, слеп и глух! Да если я его отцеплю от рельс, мы его больше не увидим.
– Он не может переходить сам, – возразил Лано.
– Это он тебе сказал? – Трато сказал так, словно он разговаривал с маленьким ребенком, которого обманул плохой взрослый человек.
Батрид не ответил.
– И еще ты уверен, что он просто аспирант и здесь находится только ради служения науке? – Трато осклабился. – Ну конечно, аспирант! Его сюда, в Центрум, привезли с Земли в опломбированном вагоне, чтобы изучать твою рухлядь. Не смеши меня в очередной раз, Лано.
Граценбург запустил руку во внутренний карман плаща и достал оттуда сложенный вчетверо листок.
– Вот что мне мои коллеги с Земли передали. Вот только отрывки… – Трато выразительно прочитал: – «Шергин Олег Владимирович, капитан службы внешней разведки, сотрудник отдела А, мастер-инструктор боевых искусств, способности перехода с пятикратным весом. Цель пребывания в Центруме – предотвращение непредсказуемых последствий перемещения товаров через Центрум. Легенда – обучение в аспирантуре Лореи». Мне продолжать?
– Не верю, – кратко ответил Батрид.
– А что нам скажет молодой человек? – обратился Граценбург к Олегу.
Шергин хмыкнул.
– Олег, скажи, что это все провокация. – Лано с надеждой глянул на Олега.
Шергин еще некоторое время молчал, потом глухо произнес:
– Это все – глупость несусветная, – и, повернувшись к Трато, добавил: – А ты сука и провокатор!
– Он тебе сейчас целую трагедию расскажет, – сообщил Трато. – Так что, Лано, через полчаса будет паровая дрезина в Цад, забирай свое животное и катись. Ты не смог понять всего величия моих идей, и я могу спокойно отпустить тебя, не боясь, что ты мне помешаешь. Прощай, ты не стоишь тех людей, которые отдали за тебя жизнь.
Лано и Дуду развязали. Профессор был совершенно подавлен, он уже собрался уходить в сторону основной колеи, но потом остановился, подумал и подошел к Шергину.
– Олег, как ты мог? Я же верил тебе. Ведь я спрашивал тебя не раз, и ты мог…
– Лано, это неправда. Все совсем не так! – в сердцах попытался оправдаться Олег.
– Да… – Батрид махнул рукой, не глядя на Шергина, и, неожиданно ссутулясь, словно вмиг постарел, побрел в сторону переезда. Дуду пискнул, попытался обнять Олега, но не сумел и неуклюже засеменил за Батридом, оглядываясь время от времени. Низкое утреннее солнце, бившее Олегу в лицо, очерчивало ореолом одинокие фигуры Дуду и профессора, которые медленно уходили к мосту. Мартыш оглядывался, словно надеялся, что что-то вдруг произойдет.
– Ну и скотина ты, Трато, – прошипел Олег. – Ты же понимаешь, что я убью тебя?
– Ой-ой-ой… – прогундел в нос Граценбург. – Это мне угрожает человек, прикованный к рельсам за обе руки. Да я же могу тебя пополам разрезать ближайшим поездом и не поморщиться. Пацан.
– Зачем ты врал обо мне Батриду? Ведь все не так на самом деле. Ты садист?
– Ну, это вопрос не простой. Во-первых, как это не так? Ты что, не способен открывать переход? Во-вторых, этот глупый книжный червь уже в течение суток попадет в казематы Цада, где за его поимку объявлена хорошая цена.
– За что? – в изумлении воскликнул Шергин.
– За попытку похищения главной святыни веры, – просто ответил Трато. – Один факт, что он ищет половину драконьего яйца, – это повод усомниться в его невиновности для верховных клириков. А если им еще доложить о том, что Батрид искал его и у зингов, и у свободных контрабандистов… Все просто.
– Вот сука! – Олег в сердцах сплюнул.
– Ну почему то сука, то сволочь, то мерзавец? – театрально возмутился Трато. – Ты настойчив в навязывании своих моральных критериев. Но ничего, все пройдет. И не бойся, я не собираюсь от тебя избавляться. Ты пока со мной поездишь. Но уж извини, браслетики твои я не уберу.
– Зачем я тебе нужен?
– Потом узнаешь.
– Pidaras, – только и смог сказать Шергин.
– А вот это уже совершенная несправедливость, – проявил знание русского Граценбург. – Тут даже нельзя обидеться на умышленную гиперболизацию.
Через час подошел короткий состав, всего на четыре вагона, явно литерный, собранный для личных нужд Трато. Со всеми предосторожностями Олега переместили в вагон.
Шергин сидел в тесном купе, впрочем, не лишенном удобств. Но короткая цепь, которая не позволяла отойти дальше чем на шаг от спальной полки, мешала и сковывала движения. На полу валялся вещмешок, из которого предусмотрительно удалили все, что могло бы помочь открыть кандалы или сломать скобу в стене, через которую была пропущена цепь.
Поезд медленно крался к Цаду, пропуская на ставших частыми разъездах встречные составы. Олег, понимая, что сейчас не время для активных действий, достал книгу, подаренную священником, и решил полистать писание. Сначала он перелистывал, даже не видя текста, не переставая обдумывать варианты побега. Но потом одна фраза заставила его полностью погрузиться в чтение. Отвлек его только приход Трато.
– Чтение священной книги очень полезное дело, – проскрипел Граценбург. – К сожалению, ваш бывший учитель этого никогда не мог понять.
– Не ваше дело, – отрезал Олег.
– Напрасно вы так. Я понимаю, вы верили Лано, а он вам нет. Но не думайте, – Трато сел на маленький откидной стульчик напротив Олега, – Батрид умеет хорошо прикидываться святошей, хотя на его руках кровь…
– Какая кровь? – удивился Шергин.
– Вы что, не знаете, что семья Батрида, его жена и дочь, погибли по его вине? Неужели вы не изучили его биографию? Странно… Вы и вправду не знаете этой истории?
– Нет.
Граценбург достал курительную трубку и кисет. Долго, не глядя на Олега, набивал трубку табаком, потом так же долго прикуривал. Пауза затянулась и становилась зловещей. Впрочем, Шергин прекрасно понимал, что это игра.
– Много лет назад Лано организовал и возглавил целое движение против научных исследований в области переходов. Он, видите ли, считал, что человечество не вправе знать механизмы и физику переходов. – Трато выпустил облако дыма, повисшее сизой пеленой под потолком купе. – И в этом своем тупом стремлении помешать прогрессу добился больших успехов. И должность при Ректорате получил, и стал главным хранителем Депозитария. А когда мы подошли вплотную к решению проблемы, он добился ареста моих лучших соратников, блестящих ученых, которые практически разгадали загадку святого писания Эна. Да, молодой человек, не удивляйтесь. В этой книге подробно описан процесс создания нашего мира.
– Я уже дошел до этого места, – сказал Олег.
– Вот и прекрасно! Теперь вы понимаете наше стремление изменить мир, достичь того, чтобы каждый человек мог перемещаться в пространстве свободно, чтобы это не было уделом только одной касты. – Трато размахивал трубкой, словно кадилом, и вещал как трибун. Он раскраснелся от страстной речи, глаза налились кровью. – Я уверен, мы сможем переходить откуда угодно и куда угодно. И наконец, сможем отнять у властителей Центрума монопольное право главной транзитной страны! Мы переправим все потоки товара по другим путям.
– То есть ваша цель – это в итоге деньги и власть? – Олег грустно улыбнулся. – Все так просто. А что произошло с семьей Батрида?
– Когда мы потребовали освободить наших братьев, Батрид уперся. Он не захотел вести переговоры, даже когда его семью взяли в заложники справедливости. При штурме нашей штаб-квартиры все погибли. – Граценбург состроил печальную мину.
– И вы погибли? – спросил Олег, зло глядя прямо в глаза Трато.
– Вы любитель глупых и неуместных шуток, – заключил Граценбург. – Погибла только семья Батрида, потому что наши люди были предупреждены заранее и покинули помещение, предварительно заминировав его.
– Ясно.
– Он упорствовал в своем безумии. В том, что нельзя в каком-либо из миров, кроме Центрума, пытаться создать новые переходы. И поплатился за это. Хотя он и гибель семьи использовал для своей выгоды. Он получил пожизненный пост, пожизненное обеспечение и квартиру. Компенсация за верность принципам…
– Вы ему завидуете? – Шергин пошевелился, и цепи скорбно звякнули.
– Еще чего! – фыркнул Трато.
– Ну, в ваших словах сквозит такая зависть званиям, чинам, должностям… Ладно, оставим эту тему. Скажите, откуда у вас антиграв? Или вы это по-другому называете? – Олег откинулся назад на своей полке, пытаясь дать хоть какой-то отдых напряженной спине. Кандалы не давали сесть удобно.
– Ну а что вы думаете, мы все годы дурака валяли? Мы вели регулярные исследования. Ведь проблема в чем? Проблема в том, что металла, который использовался в реакторах предтеч, нет в нашей Вселенной, нет! Процесс перехода прост и понятен, для него нужен антиграв, но… Как оказалось, в малых количествах мы смогли его создать. Я думаю, вы оценили эффективность нашей эскадрильи! – Граценбург театрально хохотнул. – Но этого недостаточно. Нужен предустановленный переход, ослабленная пространственно-временная связь между мирами, если вам это что-либо говорит. Вот эту связь и создавал реактор предтеч. Но сделать его невозможно, так как металла унунквадия у нас нет. Нет и быть не может…
– И как же вы решили проблему? – спросил Шергин. – Ведь, судя по всему, вы ее решили.
– Конечно, решили. Все проще простого. И разгадка кроется в одном – аккуратном прочтении писания. Читайте, читайте, может, вам станет ясно. И просто подумайте, почему мы едем в Цад. И вот на это посмотрите!
Граценбург достал из кармана что-то завернутое в шелковую ткань.
– Вот она, первая половинка яйца дракона, – драматическим шепотом произнес он. – А за второй мы придем куда надо и когда надо!
Ткань развернулась, и на ладони Граценбурга тускло блеснула металлическая полусфера.
– Вот оно! Ключ к мирам! Запомните это, Шергин! – Трато резко поднялся. – И не вздумайте пробовать уйти во время движения поезда. Вы же прекрасно знаете, что потом уже никогда не сможете вернуться.
Трато вышел из купе, резко захлопнув за собой дверь.
Слово «ключ» резануло Олегу слух, словно он где-то в подсознании знал отгадку на нечто, чего и сам не понимал.
Глава девятнадцатая
Логово Трато
Поезд остановился. Тишина разбудила Олега. Вагон не раскачивался, не перестукивали колеса на стыках, слышны были только приглушенные голоса снаружи. За окном стояла непроглядная темень, но время от времени сполохи факелов выхватывали из тьмы людей, неспешно проходящих вдоль поезда. Через минуту дверь в купе распахнулась. Два дуболома пристегнули Олега к своим поясам и вывели его, не проронив при этом ни слова. У вагона стояла карета без окон, прочностью запоров и стенок скорее похожая на экипаж для перевозки заключенных. Внутри она тоже была аскетически неприятной.
* * *
Карета неторопливо катилась уже около трех часов. Олег успел за это время два раза заснуть и проснуться. Но кандалы, натершие руки, делали сон кратким и тревожным. Наконец движение замедлилось, раздались новые звуки – скрип какого-то механизма, голоса людей, говорящих на незнакомом языке. Копыта дробно застучали по камням, и экипаж затрясло по брусчатке. Но в конце концов экипаж остановился, и распахнулась дверь. На выходе в сопровождении охраны стоял Трато и гадко улыбался.
– Добро пожаловать в мое скромное убежище, – раскланялся Граценбург. – Приглашаю вас, Олег, немного погостить у меня.
Охрана вскочила в карету и отстегнула кандалы.
– Прошу вас, не вздумайте переходить отсюда, не осмотрев мой замок, – предупредил Трато. – Здесь вас ждет много интересного. Вам будет предоставлена полная свобода.
Карета остановилась на краю моста, ведущего в замок. Олег спокойно вышел, осмотрелся, потирая запястья. Подъемный мост уже медленно разводили. Причем он уходил от входных ворот, обнажая глубокую пропасть. Логово Граценбурга находилось на вершине одной из двух скал-близнецов. По одной кружил серпантин дороги, упиравшийся в мост. А сам замок, сейчас отрезанный от всего мира, умостился на второй скале на умопомрачительной высоте. Естественная защита жилища не требовала высоких оборонительных стен, и их высота была чуть выше человеческого роста. По обе стороны от входных ворот виднелись нужники, вынесенные из городской стены на каменных консолях. Почему-то Олега впечатлили темные потеки нечистот, уходящие в бездну.
– Следуйте за мной, – произнес Граценбург.
Входные ворота распахнулись, и сквозь высокую арку Олег прошел за низкие замковые стены. Звуки в арке стали сразу громкими, раскатисто отражаясь от мшистых камней. К прохладе горного воздуха добавилась сырость и тяжелые городские запахи. Небольшая площадь была частично ограничена строениями, широким донжоном, дышащей жаром кузницей и несколькими хозяйственными зданиями. Толстая тетка поднимала воду из колодца посредине двора, вращая большой ворот, похожий на штурвал океанского парусника.
– Видите, глубина колодца более трехсот метров. Он пробит в скале! – с гордостью сообщил Трато. – Это замок моих предков. Они строили его более тысячи лет. Эти стены помнят великих воинов из рода Граценбург.
Олег понимающе кивнул. Он с трудом сдержал саркастическую улыбку, вспомнив слова Лано о том, что Трато родом не из Центрума, а из иного мира.
– Мой дом, мое родовое гнездо, находится на вершине неприступной скалы. Вы отсюда можете вернуться только в свой мир. И, конечно, понимаете, что с Земли вы можете вернуться только сюда, я знаю, ваши способности хоть и впечатляющи, но, увы, сильно ограниченны. Так что располагайтесь с удобствами. – Трато сиял от удовольствия, сообщая Шергину о его безвыходном положении. – И учтите, что мост от крепостных ворот опускается с той стороны, не из крепости. И опускается он только по моей личной команде. Это тоже учтите. Когда я строил этот дом, я понимал, что должен обеспечить для переходящих здесь максимум безопасности.
Олег поморщился, видя, как Граценбург врет. Он и так прекрасно понимал, что смысла уходить отсюда не было, ловушка была идеальной. Как казалось на первый взгляд.
– Итак, я предлагаю вам, уважаемый Олег, раз уж судьба так распорядилась, – Трато расплылся в любезной улыбке, – побыть гостем в моем доме. Я думаю, вам будет крайне интересно посмотреть, как я живу, посетить мои лаборатории. Я думаю, они не хуже, чем у вас, на Земле. Да не смотрите на меня таким букой, я же не казнить вас собираюсь, а просто приютить здесь на время.
– Я не смотрю букой. Я принимаю ваше предложение. И хотя я могу покинуть вас в любую минуту, – Шергин улыбнулся в ответ, но улыбка получилась достаточно зловещей, – я с удовольствием побуду у вас, сколько я или вы посчитаете нужным…
– Да, я прекрасно понимаю, что вы можете совершить такой поступок – перейти прямо из моего дома и вернуться вооруженным до зубов. Но предупреждаю вас сразу: как только вы несанкционированно меня покинете, тотчас на месте вашего перехода будет помещен достаточно большой камень. Моим людям это под силу. И вернетесь вы внутрь этого камня! Представляете, как вам будет неудобно? Теснота каменной могилы зловеща! – Трато смотрел на Олега, как на маленького неразумного ребенка. – Я даже могу сказать, что вы почувствуете себя невероятно стесненным. Так что ваш срок пребывания здесь постарайтесь согласовать со мной.
– Спасибо, что предупредили, – поклонился Олег.
– Не за что. Пойдемте, я покажу свой замок. – Трато махнул рукой в сторону невысокого донжона на дальней оконечности крепостной площади.
По случаю прибытия Граценбурга площадь была пуста и брусчатка вычищена до блеска. Олег заметил только, как из подсобного помещения выскочила в погоне за курицей нерасторопная кухарка, но ее сразу же увлекла назад чья-то рука.
У входа в главную башню стояли охранники в знакомой Шергину темной одежде, с закрытыми платками лицами.
– Странная у вашей гвардии униформа, – заметил Олег. – К тому же она вас и подвела, когда вы пытались второй раз штурмовать поезд. Именно из-за нее вас накрыли залпом из орудий главного калибра.
– Этих суровых воинов привели сюда из другого мира. Умереть за меня для них великая честь. А с учетом того, что наркотическая соль в бою погружает в эйфорию, еще и приятная честь. Так что потери меня не страшат, – ответил Трато не очень убедительно. – Но пусть вас не беспокоит моя гвардия. Пока вы мой гость, они будут вас охранять, оставаясь незаметными и обеспечивая вам полную безопасность и комфорт.
– А мне что-то здесь угрожает?
– Кроме вас самого – ничего, – доходчиво объяснил Граценбург, глядя прямо в глаза Олегу.
– Логично, – согласился Шергин.
– Проходите, не стесняйтесь. – Трато пропустил Олега впереди себя.
Главная башня замка только снаружи выглядела скромно. Грубый камень, обитая до середины кованым железом невысокая дубовая дверь. Однако сразу за порогом Шергин попал в царство роскоши. Толстые ковры скрывали шаги, стены были украшены золотыми доспехами и дорогим оружием. Вдоль галереи, ведущей в покои, на стенах горели газовые рожки, чередуясь со смоляными факелами. Рядом с каждым факелом стоял невозмутимый стражник.
– Сейчас слегка перекусим, – сообщил Граценбург и заботливо поинтересовался: – Вы же проголодались с дороги?
– Я бы хотел привести себя в порядок.
– Конечно, конечно, – поторопился успокоить Трато. – Сейчас вас отведут в купальню, а потом милости прошу к столу. Не отведут, конечно, а проводят.
Купальня оказалась роскошной сауной на одного человека, с бассейном теплой минеральной воды, с грозным банщиком и стройными массажистками. Олег все это воспринял как желание хозяина пустить пыль в глаза, но от возможности восстановить силы не отказался. Впервые Шергину удалось погрузиться в пучину местных дурманящих ароматов и совершенно неожиданной, непривычной землянину техники массажа. К столу он вышел в просторной льняной одежде, которую заблаговременно положили на место грязного и уже порядком испорченного костюма Шергина.
Трато встретил Олега в столовой.
– Ну, давайте перекусим. Нет ничего лучше беседы за дру… э-э… за столом.
Столовая тоже была выдержана в стиле нескромной роскоши. Приборы на столе, серебряные, изящной работы, играли точеными гранями в свете факелов. Трато оказался убежденным вегетарианцем, но для Олега он распорядился подать дикую курицу с пряным соусом. За трапезой слуги следили, чтобы бокалы все время были наполнены белым вином. За столом говорил в основном хозяин, Олег старался не перебивать и молча соглашался во всем.
– Я крайне сожалею, что ваша миссия здесь, в Центруме, оказалась связана в первую очередь с Батридом, – рассуждал Трато, жуя бледный и неаппетитного вида распаренный корешок. – Мне нужен помощник, такой как вы. Образованный, подготовленный к трудностям, знающий наш мир со стороны. Я вообще люблю сотрудничать с жителями Земли. В вас есть какая-то необузданная жажда знаний и предмета, так ведь? Есть?
– Определенно есть, – промычал Олег.
Его нож предательски скрипел по тарелке. Курица была жесткая и поддавалась плохо. Трато замолчал и вернулся к разговору, только когда было покончено с кореньями.
– Но, как говорится, лучше позже, чем никогда, – продолжил он. – Теперь, я очень на это надеюсь, мы сможем действовать вместе. Ведь до того, чтобы изменить мир, осталось всего полшага. И лучше быть со мной в новом моем мире, чем пропасть в безызвестности, как Лано, так ведь?
Олег кивнул.
– Сейчас я отведу вас в мою главную лабораторию. Именно ту, где мне удалось реализовать все гениальные идеи Лано. Как жаль, что он такой недальновидный.
– Вы реализовали его идеи? Какие?
– А он вам разве не рассказывал? Ведь добыча антиграва – это же именно Лано изобрел! Только он посчитал выше своего достоинства довести исследования до реального воплощения. А я это сделал. И стал сказочно богат. Но не думайте, я все свое состояние пустил на то, чтобы пойти дальше, изменить наконец связь между мирами. И вот мы с вами уже на пороге этого свершения. Выпьем же за победу разума! – Трато поднял полный бокал.
– Выпьем. За победу. – Олег поднял свой фужер. – За нашу победу!
– Именно, – обрадовался Граценбург. – Кстати, фильм этот я видел, когда был у вас, на Земле.
– Скажите, как вы стали сказочно богатым? Ведь антиграв не продашь? – поинтересовался Олег.
– Да все проще простого! – Трато улыбнулся. – Перевозка негабаритных грузов, строительство мостов – все это становится легким делом при наличии моих технологий. Но это так, мелочи по сравнению с перспективами!
Он допил вино и спросил:
– Ну что, готовы посетить мои лаборатории?
– Вполне. Ведите. – Олег встал, отряхнув невидимые крошки с одежды.
– Сердце моего научного центра, – начал излагать Трато, пропустив Олега вперед на выходе из столовой, – я не побоюсь этого слова, это, конечно, химическая лаборатория, она находится на нижнем уровне.
Граценбург вывел Олега из донжона и, пройдя кузницу, где вяло стучали молотками двое бородатых мужчин, снял со стены факел и открыл узкую дверь рядом с горном.
– Веками люди вгрызались в базальт скалы и пробили массу проходов. Один из них ведет в помещение моей химической лаборатории. Так как в результате работы мы получаем окончательный продукт, я должен защищать лабораторию максимально. – Трато бубнил, как по заученному, шагая по узкой галерее.
– О каком продукте идет речь?
– Ну, вы меня удивляете, неужели вы так и не поняли, что мы производим антиграв!
– Ну да, что же еще, – согласился Олег.
Шергин не был большим специалистом в химии, но смог сразу понять, что лаборатория, в которую они вошли, именно химическая. Плотный уксусный запах, стеклянные колбы на столах, перегонные колонны и множество стеклянных труб, соединенных между собой металлическими сильфонами. Вдоль столов вытянулась в полной готовности обслуга лаборатории.
– Здесь у нас происходит основной этап получения антиграва. – Трато широким жестом показал на оборудование. – Сразу скажу, для каждого конкретного случая приходится выбирать свой режим перегонки.
– Вы гоните антиграв? Как самогон? – усмехнулся Шергин. Самоуверенность и напыщенность Трато его порядком раздражали.
– Вы напрасно иронизируете, – ничуть не смутился Граценбург. – Именно перегонка позволяет получить из исходного субстрата такие необходимые нам крупицы антиграва. Но, конечно, антиграв – это вещь гораздо более опьяняющая, чем алкоголь. Вот, посмотрите.
Он прошел всю лабораторию и открыл большой железный шкаф. В нем среди глыб льда хранились сосуды с мутной жидкостью.
– Вот это одна из разновидностей субстрата. О природе его – чуть позже, – опередил Граценбург очевидный вопрос Шергина. – Что сейчас важно отметить – каждый раз субстрат имеет новый состав, и процесс очистки нам приходится радикально менять.
– Так меняется состав вещества? Это ископаемое или… – Олег внимательно слушал Трато.
– Это не ископаемое, это величайшее открытие вашего друга Батрида. Я просто повторяю, чтобы вы понимали и запоминали, что он не всегда был искренен с вами. – Граценбург назидательно поднял указательный палец. – Так вот, сейчас я попросил продемонстрировать, как вещество добывается, специально для вас. Я покажу, как мы получаем антиграв. Смотрите. Это поистине впечатляющий и поучительный процесс.
Он взял бутыль с мутноватой белесой жидкостью и влил ее в вертикальный конус, закрепленный на стальном штативе.
– Это начало всей процедуры. Антиграв как таковой в субстрате находится в связанном состоянии, мы не научились добывать его от источника сразу в чистом виде. Но об этом позже. Так вот. – Трато показал на систему трубок, идущих от конуса к нескольким круглым колбам. – Мы вначале разделяем весь субстрат на несколько порций и помещаем его в центрифугу.
Граценбург открыл крышку большой металлической тумбы, которая стояла рядом с колбами. Тумба соединялась широкой и длинной ременной передачей с длинным валом, проходящим под потолком лаборатории. Прислуга в белых халатах торжественно сняла со стола и поместила колбы в специальные ячейки. Олег распознал в этом устройстве примитивную центрифугу. Закрылась крышка, и лаборанты стали переключать рычаги, соединяя ременную передачу от основного вала с центрифугой. Машина взвыла на высоких оборотах. В такт ей похлопывала длинная лента трансмиссии.
– А чего так церемонно разливали по колбам, как в кино? Нельзя было, что ли, попроще? – усмехнулся Шергин. – Меня не сильно впечатляют это показные манипуляции.
– В нашем мире нет кино, хотя я говорил уже, что знаю, что это такое, – сердито ответил Трато. – Но ритуал – это главное в нашей работе! Без ритуала, отработанных движений и повторяющихся сценариев нельзя создать веру! А мои соратники верят в меня, а не просто на меня работают.
– Да мне в общем-то все равно, – негромко сказал Олег.
Читать бесплатно другие книги:
