Синтез Слюсаренко Сергей
– Вы не поднимались в обзорную башню? – Внутри Шергина стала закипать злость.
– Не говорите глупости, – отрезал Балакирев. – Не вам приказывать, куда и зачем мне подниматься!
– Слушайте, генерал! – сорвался Олег. – Я не знаю причину вашей ко мне неприязни, но я убедительно прошу вас оторвать нос от пульта и посмотреть не на карту, а на поезд, чтобы понять, что происходит на самом деле.
– Там что? Деготь из смолы? – съязвил генерал. – Учтите, в случае боевых действий я имею право мобилизовать всех в этом составе. Или вы берете в руки оружие, или я объявлю вас дезертиром. Я не посмотрю на то, что меня за вас просили!
– У вас есть скорострельные пулеметы? Не убогие митральезы, а нормальное автоматическое оружие.
– Пулеметы ему надо! Так вот и покажи себя как пулеметчик. Бойница с пулеметом в отсеке в конце вагона. Там как раз убит расчет, иди покажи, какой ты мужчина! И с какой Земли! – проорал генерал, ткнув пальцем в бронированную кабинку справа от пульта управления.
Шергин подошел к кабинке, повернул запорный штурвал и открыл тяжелую бронедверь. Навстречу ему вывалился мертвый стрелок, изрешеченный осколками. Весь пол пулеметного отсека был завален стреляными гильзами. В широкую, слишком широкую, чтобы быть безопасной, бойницу выглядывал бесполезный пулемет, перекосившийся на креплениях. Олег не раздумывая снял его с подвески и, подхватив коробку с лентой, пошел к той самой спиральной лестнице, что вела к наблюдательной площадке.
– Куда?! – взревел генерал и схватился за кобуру.
– Куда надо! – зло ответил Шергин.
Он поднялся по лестнице. Все стекла на смотровой площадке были разбиты. Сейчас, когда Шергин смог увидеть все небо над составом, наконец прояснилась общая картина боя. Над бронепоездом висел дирижабль, с него время от времени на состав пикировали люди с крыльями и наносили точные бомбовые удары. Крылатые целились в пассажирские вагоны, которые уже полыхали в темноте ночи, освещая поле боя тревожным неровным светом пожара.
Подергав затвор непослушного пулемета, Олег открыл огонь по баллону дирижабля. Несколько секунд – и гигантский цеппелин превратился в багровый пылающий сгусток. Гондола рухнула на землю рядом с бронепоездом. Оставшиеся в небе крылатые люди заметались, но Олег, ошалев от боя, не прекращал стрелять, рискуя заклинить перегретый пулемет. Полетели в сторону ошметки крыльев, куски человеческих тел. С дальнего конца поезда кто-то выживший из группы противовоздушной обороны загрохотал скорострельной зенитной пушкой, поддерживая Шергина. Еще немного – и в небе не осталось никого. Всадники, почуяв недоброе, заметались. Их суета оказалась как нельзя кстати. Опасаясь, что огонь перенесут на них, всадники немного отошли от поезда, вышли из мертвой зоны и немедленно попали под артиллерийские залпы. Это окончательно переломило ход боя. Через пару минут, когда железнодорожники прекратили стрельбу, повисла тревожная тишина. Ни топота копыт, ни гортанных воплей, только гул пламени и тихие стоны раненых.
Бледный от пережитого Шергин спустился вниз, бросил на пол пулемет и, не обращая внимания на генерала, который что-то хотел ему сказать, побежал в вагон, где он оставил Лано и Дуду. Эта часть поезда оказалась в полной сохранности. Никаких пробоин, только единственное разбитое окно и тело проводника в коридоре.
Олег рывком открыл дверь в купе. Там, обнявшись, сидели на полу профессор и мартыш. Дуду, не сообразив сразу, кто вошел, угрожающе загудел.
– Дуду, ты что? – Лано погладил напуганного мартыша. – Это же Олег! Олег, мы уже не знали, что делать. Ты убежал, там грохот, стрельба. Я так понимаю, все кончилось?
– Да, на нас напали. – На лице Олега промелькнула растерянная улыбка.
– Это очень неожиданное известие, – хмыкнул Батрид. – Можно подумать, я решил, что это просто праздничный фейерверк. Вообще не зря любой транспорт, идущий через Пустошь, охраняют бронепоездами.
– Это были все те же люди, что напали на хранилище, что нападали на нас. Все те же всадники. Только теперь, вы не поверите…
– Боюсь, я уже всему поверю, – вздохнул Батрид.
– С ними были люди, которые умеют летать. На нас напали люди с крыльями.
– Олег, вы же образованный человек, вы понимаете, что человек летать не может в силу физических законов, – словно на уроке назидательно произнес Лано. – Ни с крыльями, ни без крыльев. Может, это какие-то особые летательные аппараты?
– Не думаю, – покачал головой Шергин. Он посмотрел в окно и предложил: – Можно пойти посмотреть, сейчас как раз ремонтная команда вышла, значит, уже никакой опасности нет.
Ремонтники, осветив бронепоезд выносными ацетиленовыми фонарями, разбирались с повреждениями, подсчитывали потери и убытки. Оба пассажирских вагона были уничтожены полностью и уже даже не дымились. Механики расцепляли вагоны, чтобы сбросить на обочину обломки. Специальная группа хоронила погибших. Для своих рыли большую братскую могилу. Еще одна бригада собирала тела врагов и сжигала их на большом костре. В воздухе стоял жуткий смрад. Языки пламени гудели, смешиваясь с голосами людей.
Батрид искал крылатых воинов. Оказалось, их собрали в одном месте. Тут Лано и Олега ожидал большой сюрприз. Трупы летающих людей были практически невесомы. Некоторые даже парили на небольшой высоте над землей.
Профессор, не обращая внимания на возражения похоронной команды, подошел к одному из крылатых. Он внимательно осмотрел крылья, вернее, то, что от них осталось. Это была рукотворная конструкция из больших птичьих перьев, закрепленных на ажурной деревянной раме. Крылья пристегивались за спиной ремнями и приводились в движение руками.
– С помощью этого летать невозможно. – Лано оглянулся и увидел, что Олег стоит рядом. – С помощью этого можно управлять невесомым объектом. И объект этот…
Батрид, брезгливо морщась, перевернул труп на спину и отстегнул прикрепленную к груди небольшую черную коробочку. Коробочка пулей взмыла в небо, а тело грузно рухнуло на землю.
– Что это? – удивился Шергин. – Вы знали? Вы знаете, что это такое?
– Не знал, просто догадался.
– Я чего-то не знаю? – спросил Олег.
– Ты слишком тороплив для научного работника, – назидательно сказал профессор. – Почему ты обижаешься на то, что не знаешь чего-то? Или ты хочешь сразу же обладать тем багажом знаний и жизненного опыта, который позволяет делать неожиданные выводы? Поверь, не все приходит сразу. А многое из этого хочется забыть. Идем в купе, я думаю, тут разберутся без нас, а я тебе кое-что расскажу.
Шергин поморщился, выслушав нотацию, но ничего не сказал. Уже у самого вагона, когда Лано с Олегом собрались подняться по крутой лестнице, их окликнул Балакирев:
– Олег, минуточку! – Генерал оставил группу офицеров и поспешил к Шергину. – Спасибо! Извините мою грубость. Вам действительно удалось увидеть то, чего мы не заметили.
Генерал с чувством пожал Олегу руку, кивнул Лано и вернулся к своим коллегам.
– Только можно вначале задать тебе один вопрос? – спросил Лано, когда они вернулись к себе. Кончик его шелкового пояса застыл в крепко сжатых пальцах. – Ты действительно с Земли?
– Я? – остолбенел Шергин. – Можно спросить, почему вы вдруг стали сомневаться? Вы у меня заметили хвост или жабры?
Дуду, заинтересованный разговором, устроился на диване. Он держал за нитку свой шарик и внимательно слушал. Его явно беспокоили интонации людей.
– Меня на эту мысль навел генерал. После того как ты сказал, что деготь делают из смолы, – тихо произнес Батрид.
– О! И тот мне про деготь говорил. Вы что, все на этом дегте умом тронулись? – вспыхнул Шергин.
– Олег, кем бы ты ни был, переходить на такой тон тебе не к лицу, – сухо ответил профессор. – У нашего генерала возникло сомнение, что планета, на которой делают деготь описанным тобой способом, может быть Землей.
– А что здесь не так?
– Деготь на Земле не делают из сосновой смолы. Его делают путем сухой возгонки древесины! – сказал Лано, глядя прямо в глаза Шергину.
– Да? – удивился Олег. – А я думал, из смолы. Ну, я же не специалист в этом.
– Не понял, – в свою очередь удивился Лано. – То есть ты не знаешь, как получают деготь?
– Да на кой мне он сдался, этот деготь? Это же архаика какая-то. Я думал, из смолы. Ну, не из смолы, и бог с ним!
Лано долго молчал и наконец произнес:
– Твой ответ может тебя оправдать. Я и не подумал о такой возможности. Ты ответил так, как не мог ответить человек, уличенный во лжи. Прости, что я сомневался.
– Я все равно не понимаю, – недоуменно произнес Олег, вложив в слова неприязненные нотки. – Вы, профессор, специалист по привнесенному в Центрум, и вы ничего не слыхали дегте, который у вас вовсю используется, а меня обвинили в том, что я недостаточно знаю технологическую цепочку?
– Давай забудем, да? Я слишком поддался эмоциям. События происходят такие, что… – примирительно сказал Батрид, видимо, жалея, что завел этот разговор. – Тем более что Дуду очень тебя уважает и любит.
– Ну, если Дуду… – развел руками Шергин.
– Итак, давай поговорим о материях гораздо более важных. Что ты можешь сказать о событиях этой ночи? – Профессор собрался и стал серьезен.
– Я могу сказать одно, что нас продолжают преследовать и силы преследователей намного больше, чем я ожидал.
– Правильно, это первый вывод. Второй?
– Второе, у этих людей непонятное мне средство, прибор, позволяющий противодействовать земному притяжению, – продолжил Олег.
– Давай употребим термин «гравитация», – предложил Лано. – Во-первых, здесь не Земля, и, во-вторых, от этого термина один шаг до того, чтобы назвать то, что мы видели, своим именем.
– Вы хотите сказать, что они овладели антигравитацией? – с облегчением спросил Олег.
– Именно это я и хочу сказать. Мы имеем дело с некоторой силой, с некоей организацией, владеющей антигравитацией. У них есть антиграв, – с гордостью произнес Батрид, словно в этом была его заслуга.
– Имей я антиграв, я бы не опустился до ограбления и преследования людей, – буркнул Олег.
– Это совершенно несущественно. Я имею в виду мотивы их поведения. Здесь существенно другое. Теперь я примерно могу определить, вернее, предположить, кто стоит за этими людьми. Но только предположить. Я буду тебе глубоко признателен, если ты выслушаешь мою версию и после этого сохранишь все, что я тебе расскажу, в секрете.
– Все останется между нами, я слушаю, – сухо произнес Олег, удивившись такой просьбе.
– Это случилось давно, около тридцати лет назад. – Лано внезапно замолчал, словно с трудом заставляя себя говорить. – В общем, у меня был товарищ, ну, скажем так, не близкий друг, но я с ним был знаком много лет. Он был очень амбициозным человеком. Природа нашего мироустройства его интересовала больше, чем предметоведение, он постоянно носился со всякими идеями. Он был не из Центрума, попал к нам в детстве и уже не мог уйти в свой мир, да особенно и не стремился. Но это не важно. Однажды его обуяла идея, что наши миры, вернее, связи между мирами возникли в какой-то момент времени не вследствие природных явлений, а за счет внешнего вмешательства. Мол, якобы существует устройство, прибор, механизм, не знаю, как его назвать. А он называл его «Дырокол». И был уверен, что Дырокол работает с использованием антигравитации. Некоего вещества, разрушающего гравитационное поле и этим разрушающего пространство. А однажды он, как мне кажется, сошел с ума. Он решил, это было уже тогда, когда я работал в Депозитарии, что этот Дырокол спрятан в недрах хранилища. Он пытался пробраться в хранилище и найти этот самый Дырокол. Не получилось. В общем, там была ужасная история. Он исчез из моего поля зрения на много лет. Но зная его фанатизм и серьезную подготовку… Я боюсь, что все, что вокруг происходит, как-то с ним связано.
– Вы знали об этом и молчали? Рассказывали мне истории о том, что мы будем искать нечто – неизвестно где и неизвестно как? – сдержанно, сдержанно настолько, что было понятно, что он возмущен, спросил Олег.
– Я не был уверен. – Голос Лано чуть дрогнул.
– Лучше быть неуверенным, чем обманывать меня. Я так понимаю, вы прекрасно знали все это время, с кем мы имеем дело?
– Я не знал. Я подозревал, но это были только мои личные подозрения, которые никак не могли быть объективными или достойными внимания, – оправдываясь, ответил Лано. – Если ты чем-то недоволен или не доверяешь мне, ты вправе немедленно отправиться домой. Хоть на Землю, хоть в Лорею. Тебе дадут нового научного руководителя, и ты сможешь спокойно работать над своей диссертацией.
– Если я решил идти с вами вместе, я не изменю своего решения, даже если вы и… – Олег замялся. – В общем, я от своих слов и от своих намерений не отказываюсь.
– Похвально. Опять же, это субъективно, но я рад твоим словам. Честно признаюсь, меня терзали сомнения. Особенно после слов нашего генерала. Но ты развеял все мои сомнения, и так как ты не отказываешься, я буду очень польщен, если мы продолжим наши поиски. Тем более что наш враг уже приобретает реальные черты.
– Как его звали?
– Почему звали? Я думаю, он поныне жив и здоров. Я так думаю. Сообщений о его смерти не поступало. Но имя тебе не скажет ничего. Это Трато Граценбург.
– Дуду. Еда, – неожиданно прервал их мартыш, теребя Лано за рукав.
Дуду стоял посреди купе, чайной ложкой постукивал по ложке на цепочке и загадочно смотрел на людей.
– Да. Жизнь идет вне зависимости от наших проблем и забот, – улыбнулся, успокоившись, Батрид. – Я думаю, заказывать сейчас третий ужин – не самая лучшая идея. Олег, у нас еще есть запасы?
Запасы нашлись, и Дуду, не слишком довольный сухомяткой, через минуту уплетал колбасу.
– Странно, я интересовался как-то… – Лано смотрел на жующего Дуду. – Мартыши, они же вегетарианцы, а этот колбасу ест. Устриц опять же ел… Да и от хорошего мяса не отказывается.
– Ну, я думаю, просто мартышей никто не кормил деликатесами, – решил Олег. – Я вообще считаю, что вегетарианство – это от лукавого.
Глава шестнадцатая
Служба
Всю ночь шла напряженная работа. Ремонтная бригада, отцепив сгоревшие вагоны, сбросила их с путей с помощью гидравлических домкратов и восстановила состав. Всех погибших пассажиров похоронили и составили протоколы за подписью начальника поезда. Многих сил потребовал ремонт рельсовых путей. Оказалось, что дорога впереди и позади состава заминирована и колея уничтожена на протяжении сотни метров. Пришлось не только использовать все ремонтные запасы рельс, но и снять часть путей сзади, чтобы обеспечить продвижение поезда. Но двигаться дальше все равно было опасно. Контрольные платформы впереди поезда были взорваны. До первого же технического разъезда, когда можно было перегнать платформы из хвоста вперед, двигаться нужно было крайне осторожно. Невероятными усилиями ремонтников удалось поставить впереди паровоза разведывательную бронедрезину. Она должна была обеспечить хоть минимальную безопасность.
С учетом боевого опыта решили изменить систему вооружения. Смотровую площадку в штабном вагоне переоборудовали в зенитно-пулеметную башню, укрепили, насколько это было возможно, броневыми листами. Усилили наряды и ввели постоянное дежурство у орудий противовоздушной обороны. Ввиду больших потерь Балакирев попросил Олега возглавить зенитно-пулеметную группу. Когда генерал пришел в купе с этой просьбой, Батрид чуть не потерял дар речи.
– Олег, вы и в этом разбираетесь? Мне кажется, что ваш баскетбол слишком разносторонний вид спорта.
– Баскетбол? – не понял генерал.
– Нет, что вы. – Олег решительно пресек очередную возможную неловкость. – Я в армии служил, у нас до сих пор существует срочная служба. Обычный минимальный навык солдата в армии.
– В России армия всегда была в почете, она была культом. Насколько я знаю по рассказам и книгам, – подтвердил Балакирев, понимающе глянув на Олега. – Так вы согласны? У нас впереди очень напряженный участок. Но там возможный противник известен, и ясно, чего от него можно ожидать. Я думаю, в случае нападения кочевников нам удастся легко пробиться. Но когда оголены участки…
– Конечно, Олег. Я думаю, ты должен принять предложение, – распорядился Батрид, не преминув напомнить, что он формальный начальник Шергина.
– Отлично! Какое ваше военное звание? – обрадовался генерал.
– Э… – протянул Шергин, переводя в уме на клондальский звание, с которым он окончил службу в юности. – Сержант. Младший.
Балакирев поморщился.
– Но мы можем пойти на компромисс! Приказом по части я присваиваю вам звание старшего прапорщика! Вам необходимо только получить форму у господина начальника интендантской службы.
– Но я и так могу. – Олег не хотел менять свою удобную одежду на военную форму.
– Господин старший прапорщик, – в голосе генерала прозвучали командные нотки, – вы призваны на экстренную военную службу, основа службы – дисциплина и единообразие! Какой пример вы покажете подчиненным? Ваша франтоватая одежда может подорвать боевой дух экипажа, к тому же рубашка у вас уже недостаточно бела! И жабо никоим образом не поднимает патриотизм у солдат.
Олег тяжело вздохнул, согласившись, что в бою белые рубашки быстро теряют свою первозданную чистоту, поднялся и пошел вслед за генералом. На пороге он оглянулся. Дуду стоял навытяжку и отдавал честь своей широкой мохнатой лапой, второй он, словно боевое знамя, держал за ниточку шар с водородом.
– Хоть бы ты, чудовище, не издевался, – засмеялся Шергин. – А то сейчас произведу тебя в ефрейторы.
– Олег. Герой. Друг, – произнес, словно скандируя слоган, мартыш.
– А ты – балбес! – ответил ему Олег и ушел за генералом, который поджидал его в межвагонном переходе.
* * *
Спустя полчаса Балакирев представлял нового командира пулеметному отряду, срочно организованному из выживших проводников.
– Соратники! Братья! – Генерал вышагивал вдоль короткого, в пять человек, строя новобранцев в плохо подогнанной новой униформе. – Боевое братство не забывается! И сегодня вы, пролившие кровь вместе со своими братьями по оружию, вливаетесь в славные ряды вооруженных сил Министерства Путей Сообщения! Волк не может оглянуться назад! Не может развернуться славный бронепоезд «Маршал Гронд» в своем неудержимом беге по нашей, я повторяю, нашей земле! Под врагами Клондала будут гореть трава и рельсы, и днем, и ночью мы будем на переднем крае, на главной колее войны! Не мы развязали эту войну, но мы не допустим врага к нашим весям и полям, к нашим женам и детям! Бойцы, а теперь вы бойцы нашего прославленного в боях бронепоезда «Маршал Гронд», готовы ли вы отдать свою жизнь за свободу и процветание?
– Готовы, – вяло ответили проводники, ошарашенные напористой речью генерала.
– Не понял? Это что, ответ воинов? – взревел Балакирев. – Вы готовы???
– Готовы! – дружно ответил генералу сплоченный отряд.
– Вот это ответ! А теперь, – голос Балакирева гремел, как большой жестяной лист, – я представляю вам вашего командира, героя обороны «Маршала Гронда» против коварных кровавых преступников, осмелившихся подло, без объявления военного положения, напасть на наш состав на его исконных территориях. Но коварный враг был разбит! И в этом не последняя роль вашего командира, которого я вам сейчас представлю! Невзирая на свое гражданское положение в тот момент, а он был вынужден в силу служебных обязанностей путешествовать вместе с нами как гражданский. Так вот, этот человек, когда прозвучала боевая труба, презрел свой грошовый уют и, как непокоренный воин, встал на пути коварного врага. Встречайте, человек с Земли, старший прапорщик Шергин!
Олег, стоявший чуть сзади генерала, сделал шаг вперед и поклонился.
– Господин старший прапорщик объяснит вам положение и обязанности, – уставшим голосом заботливого отца закончил речь генерал. – Да пребудет с вами великая сила воинов Министерства Путей Сообщения. Всех вернувшихся из похода я представлю к званию «Почетный железнодорожник» с рельсами.
Олег, оторопевший от такого пафоса, подождал, пока Балакирев скроется внутри состава, и сказал:
– Вольно. Ну что, воины, познакомимся? Разойтись.
У бывших проводников немедленно спало напряжение, и они зашевелились, переминаясь с ноги на ногу. Они вернулись из мира горячего металла, рвущихся зарядов и битв яростных атак в привычный им спокойный мир.
Шергин объяснил, чего ждет от своего отряда. Через минуту трое из личного состава отправились собирать оружие. Необходимо было определиться с пулеметами – главным средством борьбы с дирижаблями и летучими бомберами. К тому времени как восстановили путь, Олег организовал на бронеплощадках пулеметные гнезда. Кроме того, для борьбы с воздушными целями пришлось переделать башни с митральезами. Незащищенные зенитные орудия перенесли в бойницы и разместили так, чтобы ликвидировать мертвые зоны. Как оказалось, газовая сварка была хорошо известна в Центруме, и мастера из техников бронепоезда хорошо справились с задачами.
В процессе организационных работ Шергин понял, что, несмотря на боевую славу бронепоезда, тот был приспособлен только для решения очень ограниченного круга тактических задач. Скорее всего для борьбы с кочевниками и случайными бандами на территории Клондала.
Через тридцать шесть часов «Маршал Гронд» развел пары и, издав протяжный прощальный вопль над могилами погибших, медленно двинулся в сторону Цада, оставляя за собой дымный след, запах сожженного угля, дегтярной смазки и креозота.
Впереди состава на расстоянии около километра катилась бронедрезина, проверяя безопасность пути и подавая световой сигнал на бронепоезд. В дневное время вероятность внезапного нападения была крайне мала, и Шергин смог вернуться в купе, чтобы хоть немного отдохнуть.
– Олег, я все-таки хочу продолжить наш разговор, – без всякого вступления начал Батрид, как только увидел свежеиспеченного старшего прапорщика. – Ты понимаешь грандиозность того, что мы видели сегодня? Кстати, эта форма тебе очень идет.
– Вы о горах трупов? – мрачно спросил Олег.
Он сел на край дивана и с трудом стянул новые жесткие сапоги, давая отдохнуть ногам. Как наматывать портянки, Олег не забыл и теперь повесил их сушиться на спинку кресла. Дуду, поморщившись, спрятался в своем импровизированном жилище. Шевеля уставшими пальцами ног, Шергин подумал о том, как легко жизнь превращается в военную службу и как легко возвращаются и давние навыки, и давние, не очень подходящие для гражданской жизни привычки.
– Нет, – ничуть не смутившись, ответил Лано. – Мы с тобой видели антиграв! Ведь это же…
– Я видел только какую-то hren’, улетевшую в небо. Как монгольфьер, который пионеры запускали в Сколари. Не более. Я примерно понимаю, что такое антигравитация, я с Земли. Так что…
– Неужели на Земле все такие циники? Неужели вы потеряли романтизм, этот главный двигатель прогресса! – вскипел Батрид. – Да дайте же своим мыслям улететь туда, где открывают антиграв, где путешествуют между мирами, где люди покоряют вселенную!
– Я сейчас все брошу и улечу в романтику, помахивая самодельными крыльями, – совсем мрачно произнес Олег, откидываясь на спинку дивана и вытягивая ноги. – Мы откроем новые миры. И будем путешествовать между ними. А какие-то мерзавцы сразу на этом построят свой бизнес. И романтика окончится наркотрафиком и обогащением подонков! Хорошо, в параллельном мире вы найдете неиссякаемый источник энергии, который может перевернуть мир. А назавтра всех, кто знает об этом источнике, найдут с внутренностями вместо внешности. Потому что такой прорыв подрывает доходы олигархов, торгующих нефтью. Ну или углем у вас. И не останется ни одного, кто знает об этом открытии, кроме тех самых власть имущих олигархов. Мир сам по себе грешен и подл. Лано, неужели вы не понимаете – сегодня превратили в кровавую кашу два пассажирских вагона. Ради чего? Ради того, чтобы убить меня? Или вас? Или, может, Дуду им поперек дороги встал? Вы тут рассказываете, что почти догадались, кто на нас охотится, а толку? Мы так и будем дальше шествовать мишенью на лике солнца? Навлекать смерть на невинных людей? И по дороге будем рассуждать о вечном. О путях цивилизаций и о бренности мира. Расскажите об этом матери того ребенка, которого сожгли крылатые уроды в пассажирском вагоне. И еще скажите ей, что они ошиблись, потому что хотели сжечь нас, а тут неувязочка вышла, мы в другом вагоне сидели. Ой, извините, у нас тут война за будущее идет. Не страшно, вы нового ребенка родите. Да? Хотя кому рассказывать? Мать умерла час назад от ран.
– Я не понимаю, почему ты так агрессивен, Олег, – излишне спокойно возразил Батрид. – Ты хочешь в чем-то обвинить меня?
– Я не хочу никого ни в чем обвинять! Но игры вышли за рамки нашей собственной безопасности. – Шергин ослабил ворот, словно тот мешал ему дышать.
– Я согласен с тобой. Но ты должен понять, мы должны понять, чего хотят наши враги, и предотвратить это. – Батрид пересел на свой диван, напротив Олега, чтобы видеть собеседника.
– Но я так понимаю, если вы знаете человека, который за всем этим стоит, то знаете и его цели? И догадываетесь, что и зачем он похитил? Может, надо было не изображать из себя пилигримов, а поднять пограничников и таможенников на поиск этого самого человека?
– Я могу только гипотетически предполагать, чего он добивается, – задумчиво произнес Лано. – И это только догадка, которая может быть неверна. Вопрос в том, что слишком хорошо все укладывается в эту догадку. Олег, я надеюсь, ты понимаешь, что маниакальная идея, обуявшая человека, владеет им всю жизнь. Вот и здесь, мне кажется, мы столкнулись именно с таким случаем. У Трато была идея фикс проникнуть в другие миры с помощью Дырокола. И не просто проникнуть, а стать властелином переходов, получить полный контроль над возможностью перемещаться по мирам. Оказалось, никакого Дырокола нет, и он, как мне кажется, решил создать его сам. И начал с того, что все-таки создал антиграв. И неужели ты не понимаешь, что и пограничники, и армия, и таможенники добьются в лучшем случае одного – убьют безумца. Но ведь его знания, достижения и цели не исчезнут и попадут в руки другого. Надо искоренить не человека, а зло, зло этих идей и мыслей!
– Как все забавно получается. – Шергин, подавшись вперед, скептически посмотрел на Лано. – Бороться с идеями – это все-таки средневековье какое-то. Весь научный потенциал Земли столько лет пытается познать тайны мироздания, просто понять, что такое гравитация, а тут – на тебе, какой-то знахарь в промышленном масштабе выпускает антиграв. Не смешно ли это? Он его в горшочке из-под меда сварил? Из селезенки мартыша?
Дуду сердито глянул на Олега и тихо фыркнул.
– Я бы не говорил столь опрометчиво, – ответил профессор. – Мироустройство иногда дарит нам возможности. Пойми, ведь не зря именно Центрум стал точкой, где сходятся все миры, стал тем местом, откуда открылись проходы. Почему не произошло это, к примеру, на Земле? А ведь одна из формальных моделей миров, которую, кстати, ваши ученые и выдвигают, подразумевает, что именно антигравитация – это ключ к пространственным переходам.
– Ключ, – неожиданно отреагировал Дуду и застучал друг о друга чайными ложками.
– Вот видишь, даже он понимает, – засмеялся Лано.
– Вы говорите о модели Мультиверсума? Теории о том, что миры существуют параллельно, находясь в разных измерениях? – В голосе Олега звучало сомнение. – Но ведь это всего лишь идея, ничем не подкрепленная. Скорее философия, чем физика.
– Ну, других теорий нет. Но именно эта хоть как-то объясняет наше существование. А вдруг Центрум – это та точка вселенной, где возможно создать антиграв, может, для нашего мира это естественное ископаемое, вопрос только в том, чтобы научиться его добывать? – Профессор даже раскраснелся от возбуждения.
– Ну, хорошо, нашел этот ваш демонический герой его, и что? Ничего не вышло? – Шергин в сердцах, стараясь выместить накопившееся за сутки зло, ударил по дивану ребром ладони. Поднялось легкое облачко пыли. – А чистят они плохо. Надо сказать генералу.
– Да чего ты меня пытаешь? Я же не он! Видимо, одного антиграва ему не хватило, может быть, он собирает устройство, которое может управлять этим веществом… – устало произнес Батрид.
– Лано, вот ответьте мне, сколько лет назад появились проходы, вы же небось знаете? – не успокаивался Олег.
– Ну, это известно так же, как на Земле известна дата сотворения мира. Только это вопрос религии, а не науки. Мы не должны оперировать такими терминами.
– Дата сотворения мира на Земле неизвестна. Известна дата рождения Христа, – поправил Олег.
– Я не в курсе ваших религий, – сердито сказал профессор. – Но у нас считается, что примерно три с половиной тысячи лет назад была создана связь миров. Вернее, не создана, а появилась. Конечно, мракобесы Цада утверждают, что она была создана и рукотворна, но это, естественно, бред. Никакие разумные силы не создавали проходы. Это явление природы, пока никому не понятное.
– Тогда скажите, какой примерно возраст у этого самого драконьего яйца? Не сколько лет назад оно перемещено в Центрум, а когда появилось, когда было создано? – наседал Шергин.
Батрид задумался, потом достал тетрадь с записями Олега и стал искать, что-то бормоча себе под нос.
– Ну, если вы не ошиблись в своих записях, то… То здесь написано, что возраст определить не удалось. Вот это цифровой код, он хранит информацию об объекте. И на третьей позиции, где указывается возраст, стоят одни нули. Значит, возраст не определен. Интересно, как так может быть?
– Я предполагаю, что все-таки ваш знакомый Гацен… как его?
– Граценбург, Трато Граценбург.
– Так вот, этому Граценбургу для создания Дырокола, видимо, кроме антиграва, нужно было что-то еще. И это что-то еще мы и догоняем. Вы же согласитесь с тем, что идея маньяка не меняется со временем? Он должен быть одержим ею навсегда.
– Это, конечно, правильная мысль, но только для гипотезы, – согласился Лано. – Примем такую версию.
– Ну, хорошо, сделает он свой Дырокол, – продолжил Шергин. – Если отбросить все эмоции и предположения о том, кому это выгодно, почему нельзя допустить создание Дырокола? Проблема только в том, что негодяй получит в руки ключ к мирам? Или есть еще что-то?
– Олег, ты помнишь модель мира, которую смастерил мальчик в Сколари? Ее еще потом в воздух запустили, – спросил Батрид.
Шергин кивнул.
– Так вот, нарушить взаимосвязанность миров – это спровоцировать Дырокол и привести примерно к тому, что случилось с тем бумажным монгольфьером. Пространство наших миров просто разрушится.
– Ну, это тоже гипотеза, – недовольно протянул Олег. – Ни намерения этого Трато, ни ваши слова ничем не подкреплены. Устроить войну ради абстрактных идей?
– Если абстрактная идея опасна для выживания мира, то ее нужно уничтожить! Или хотя бы блокировать. Так пусть же она не реализуется. Лучше не проводить такой эксперимент, – строго ответил Батрид. – Или ты хочешь попробовать?
– Ни в коем случае, – согласился Олег.
– Ну и хорошо, договорились! – обрадовался Лано. – И еще, поверь мне, я не маньяк. Я исследователь, который не терпит пустых гипотез. Я только исследую и сопоставляю факты.
– На Земле создатели самого страшного оружия, уничтожившего несметное количество людей, говорили примерно то же самое.
– Я не создаю оружия, – почти закричал Лано. – Я пытаюсь понять происходящее… И я не гоняюсь за…
Дальше разговор продолжить не удалось. Прибежал нарочный от начальника поезда с пакетом для Шергина. В пакете было предписание явиться в штабной вагон по случаю прибытия на последний разъезд перед Пустошью. Делать было нечего, и нужно было выполнять свои новые служебные обязанности.
Глава семнадцатая
Пустошь
Прощальный гудок «Маршала Гронда» разнесся над переездом, и состав двинулся в Пустошь. Сначала медленно, словно проверяя прочность путей здесь, в необитаемой части мира, потом все быстрее и быстрее. Паровая машина набирала обороты, кочегары истекали потом у топок, а военные, приступив к круглосуточной службе в усиленном режиме, не спускали глаз с утренней степи. Отдохнувшая команда бронепоезда была бодрой и готовой к десятичасовому переходу.
Батрид сидел в купе и в очередной раз перечитывал записи Олега, делая пометки. Эта работа очень интересовала Дуду, он все время норовил отнять у человека карандаш. Впрочем, Лано не обижался.
Шергин занял позицию в штабном вагоне на бывшей наблюдательной площадке, переделанной в пулеметное гнездо. Яркое солнце заливало сухую Пустошь, и казалось, что в мире нет ничего, кроме плоской пыльной земли, бесконечного железнодорожного полотна и ползущего по нему бронепоезда. Не верилось, что через несколько часов горный массив Цада закроет горизонт. Перестук колес убаюкивал, и в какой-то момент Олегу показалось, что ему снится сон, словно из-за горизонта надвигается туча, закрывая тенью землю. Рев тревожной сирены вернул его в реальность. И стало ясно, что это не туча, а полчища кочевников движутся наперерез бронепоезду. Через штатный бинокль Шергин видел только однородную массу наползающей орды и потому спустился вниз в штабное помещение, где стоял перископ с мощной оптикой. Генерал, прильнув к окулярам, изучал обстановку.
– Господин генерал-майор, – Олег осторожно окликнул начальника, – как обстановка?
– Глянь сам, не очень мне это нравится. – Балакирев отошел от перископа, освобождая место.
Оптика приблизила орду настолько, что можно было различить не только отдельных всадников, но и солнечные блики на кривых саблях. И еще увидел Шергин, как то тут, то там среди кочевников мелькали люди в темной одежде с лицами, закрытыми черными платками.
– Мне кажется, столкновения не избежать, – сказал Олег. – Орду ведут те же, что напали на нас ночью.
– Согласен, мне кажется, самое время привлечь силы полковника Дик-Берта, – сказал генерал и нажал на пульте одну из кнопок.
Немедленно прибежал посыльный. Балакирев написал несколько строчек на листе бумаги, приложил к нему личную печать и, вложив в конверт, запечатал сургучом.
– А вот теперь, господин старший прапорщик, – обратился генерал к Олегу по званию, – вы увидите основную мощь нашего бронепоезда, которую мы не имели возможности предъявить этим варварам раньше. Поднимитесь в свою башню и наблюдайте за хвостом состава.
В глазах у Балакирева прыгали чертики, на лице играла коварная улыбка.
С боевой позиции весь состав просматривался великолепно, и Олег, устроившись удобнее во вращающемся кресле, приготовился к представлению. Ждать пришлось недолго. Бронированный вагонв самом хвосте поезда, который Олег вначале принял за подсобный, стал трансформироваться. Листы стали, прикрывавшие крышу, разъехались в стороны, вслед за ними сложились боковые щиты, освобождая двухствольную башню, похожую на орудия главного калибра линкора. Шергин на глаз определил, что стволы как минимум калибром 400 миллиметров. Казалось совершенно невероятным, что такая махина может дать залп с железнодорожной платформы, не разрушив ее отдачей. Но все быстро объяснилось. Пушки развернулись в направлении кочевников, и одновременно с этим поезд остановился. Из платформы главного калибра выдвинулись гидравлические опоры и намертво зафиксировали ее на откосах железнодорожного пути.
Олег никогда в жизни не видел залпа из таких орудий. Когда небо раскололось невероятным грохотом и по составу пошла судорога, которая для любого поезда могла оказаться смертельной, Шергин успел только вжаться в кресло и закрыть уши ладонями. Унося с собой килограммы металла с лейнеров, в небо устремились снаряды. Как только первый шок прошел, Олег поднес к глазам бинокль, старясь определить урон, нанесенный кочевникам. Над далекой толпой варваров раскололось небо, фугасы накрыли войско с первого залпа. Последовали второй и третий залпы, уже не кажущиеся Олегу такими чудовищными. Снова обрушился на всадников металлический ливень, кроша людей и коней в кровавое рагу. Даже в бинокль было видно, что войска кочевников отхлынули от бронепоезда, как волна от берега. Поезд постоял еще несколько минут, командир убедился, что враг передумал нападать, и отдал приказ к началу движения. Платформа главного калибра раскрепилась, команда начала чистку орудий, а поезд тем временем плавно тронулся в путь, вперед к границе с Цадом.
– Не кажется ли тебе, Олег, что огневая мощь нашего состава излишня? – первым делом спросил Лано, когда Шергин вернулся в купе, освободившись от вахты.
– Начальник отдал приказ главным орудиям, – сказал Олег. – Орда неслась на нас, и не останови мы ее, нам бы уже ничего не помогло.
– У вас в крови варварские компоненты играют, – прервал его Батрид. – Неужели нельзя было договориться с этими людьми, ведь это простые жители Пустоши?
– И заодно и с темными всадниками? Войском вашего Трато, или как-там-его-черта зовут?
– Беру свои слова обратно, – немедленно отреагировал профессор. И уже спокойно спросил: – Надеюсь, убили многих?
– Достаточно, чтобы отбить у них охоту нападать на бронепоезд. Уж слишком он большая мишень, легко найти. Когда мы шли одни, им было сложнее.
* * *
Ветер нес местное перекати-поле вдоль рельс. Состав медленно сбрасывал ход перед мостом, где Лано и Олег должны были сойти и ждать караван зингов. Балакирев очень сожалел, что Олег покидает экипаж, предлагал ему постоянное место на бронепоезде. Но в конце концов согласился с потерей, наградил Шергина медалью «Герой бронепоезда «Маршал Гронд» с бантом и выделил из резервов состава палатку и сухой паек на несколько дней на тот случай, если караван не прибудет вовремя.
Долго еще Лано и Олег смотрели вслед темной громаде бронепоезда, уходящего в сторону горного массива Цада, уже слегка виднеющегося в прозрачном воздухе Пустоши.
– Ну что, будем готовиться к встрече? Насколько точно прибывает ваш караван? – спросил Шергин, рассматривая узкоколейку, по местным меркам узкоколейку, которая тянулась к далекому горизонту перпендикулярно основной, широкой, колее.
– Я думаю, они должны быть точны. Здесь, на пересечении путей, они обычно устраивают что-то вроде ярмарки, им надо продать свой нехитрый товар, – глядя на уходящие за горизонт рельсы, ответил Батрид.
– А кому они его продадут? Нам, что ли? – пожал плечами Олег.
Он тоже, прищурившись, вглядывался в даль, надеясь увидеть прибывающий рельсовый караван.
– Вот это и определяет точность их прибытия. Как сказал антиквар, из Цада придет состав с покупателями в определенное время. А ты почему-то все время пытаешься спорить со мной. – Батрид оторвал взгляд от узкоколейки. – Что-то не так?
– Да нет, простите, просто устал от военной службы, – вздохнул Олег. – Да и устал я от неожиданностей и войны с дикими племенами.
Но все равно, несмотря на то что зинги должны вот-вот прибыть, пришлось устроить лагерь. Его решили разбить на возвышенности, не спускаясь к узкоколейке, идущей в ложбине под мостом основной дороги. Дуду с удовольствием помогал, таскал пайки, время от времени тряс коробками и внимательно прислушивался к звукам внутри. Потом он стоически охранял склад провианта от наглых ящериц, которые немедленно зашуршали на коробках с едой. Впрочем, все кончилось без кровопролития. Потом развели костер из тонких веток перекати-поля, которые натаскал мартыш. Вечер провели за чаем и беседой ни о чем. А утром людей разбудили странные звуки.
Низкое раннее солнце окрасило Пустошь в розовые с голубым цвета. А в утренней тишине, не нарушаемой щебетом птиц, раздались вопли верблюдов. Здешние верблюды, почти черного цвета, были впряжены в низкий состав с открытыми платформами. Около двух сотен горбатых животных тянули поезд вперед медленно и гордо, развернувшись веером, насколько позволяла упряжь. Верблюды шагали и время от времени оглашали пространство истерическими воплями. Видимо, так они развлекались. Через двадцать минут состав приблизился к переезду и остановился. Запахло животными, нечистым человеческим жильем и неведомыми специями, словно состав был гружен тоннами ароматических трав. Обитатели странного поезда соскакивали с платформ, споро разворачивали шатры, распрягали и треножили верблюдов. Пустошь наполнилась гамом, суетой и неразберихой. Не успели Олег с Батридом спуститься вниз, как лагерь был уже обустроен, женщины в пестрых длинных платьях готовили еду и шлепали расшалившихся малышей. Вокруг лагеря словно по мановению волшебной палочки вырастали кучи мусора. Суровые мужчины в черных костюмах сидели вдоль вагонов и отрешенно смотрели в пространство, дымя большими трубками, набитыми смесью табака и местных трав.
– Нужно обратиться к старцам! Это будет проявлением уважения, – предупредил Лано. – Я думаю, что в книгах правильно описаны традиции племен-вагантов.
Но сказал он это как-то неуверенно, так что Олег засомневался. Лано подошел к седовласому старцу, сидящему особняком возле шатра прямо на земле и глядящему в никуда.
– Добрый день, разрешите посетить ваш дом! – вежливо поздоровался профессор.
Старик неохотно перевел глаза на чужака и, оглядев гостей, жестом попросил закурить. У Лано, как всегда, были с собой сигары, и он с некоторым сожалением дал одну старику. Зинг терпеливо подождал, пока Олег дал ему прикурить, и потом два раза хлопнул в ладоши. Через мгновение из шатра выбежала чумазая девочка, поставила рядом с дедушкой чашку и налила в нее из кофейника порцию ароматного напитка. Старик пригубил кофе, затянулся, и опять его взгляд устремился в вечность.
– Извините, уважаемый, а где нам найти вашего барона? – Лано попытался продолжить разговор.
Вопрос остался без ответа. Зинг смотрел в сторону, дымил дорогой сигарой и попивал кофе.
– Я думаю, аудиенция закончена, – сказал Олег. – Надо поговорить с кем-нибудь помоложе и адекватнее.
Подошли к мужчинам, сидящим у вагонов.
– Добрый день, – самым добродушным и жизнерадостным тоном поздоровался Батрид.
Мужчины только на мгновение перевели взгляд на пришельцев и отвернулись, вернувшись к своему блаженному ничегонеделанию.
– А где можно увидеть вашего барона? – не отставал Лано.
Жгучий брюнет, длинные волосы его выбивались из-под широкополой шляпы, сделал точно такой же жест, как и старик, – попросил закурить. Олег был готов поклясться, что мгновение назад он видел в руках у этого человека трубку.
– Может, не надо? – тихо спросил он Батрида.
– Нужно налаживать связь, – так же тихо ответил Лано.
Сигара перекочевала в руки зинга, и тот, прикурив самостоятельно, потерял всякий интерес к визитерам.
– Очень интересная модель поведения, – настороженно сказал Батрид. – Я даже и не знаю, как у них вызвать интерес к нам.
– Боюсь, я знаю, – вздохнул Шергин. – Эй, господа, вам что, повылазило? – громко, обращаясь сразу ко всем, сказал он. – У вас гости, и если вы будете так же продолжать делать вид, что не замечаете нас, я заставлю вас заметить!
Слова не произвели никакого видимого эффекта. Но Олег останавливаться не собирался. Он подошел вплотную к тому зингу, что выпросил сигару, и взял его за плечо. Тот поднялся.
Читать бесплатно другие книги:
