Решение первокурсницы Сокол Аня

А потом я проснулась снова, еще не понимая, было ли первое пробуждение реальным, или это всего лишь часть приснившегося кошмара. Что-то продолжало шипеть, руки и голова были столь тяжелыми, что мне никак не удавалось их поднять. Пахло гарью. Очень хотелось пить, губы были сухими и потрескавшимися, а еще затылок дергало болью, словно там поселились человечки из городских часов, которые размеренно били молоточками по наковальне. В общем, полная картинка уготованного Девами искупления для закоренелых грешниц вроде меня.

С губ сорвался стон, перед глазами тут же оказалось темное пятно, а у горла я ощутила что-то ледяное, подобно сосульке. И такое же острое.

– Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен перерезать тебе горло прямо сейчас? – спросило пятно знакомым голосом.

Я заморгала, пятно обрело очертания мужской фигуры. Я облизала пересохшие губы и попыталась что-то сказать, но вместо слов вышел лишь сип.

– Это не имеет смысла, – раздался дрожащий голос. И я тут же его узнала. Мэри! Дочь травника находилась рядом. – Ее смерть ничего не изменит, Разлом будет зак…

Ощущение льда у горла исчезло, раздался звук удара. Знаете, есть звуки, которые ни с чем не спутать, например, когда бьют человека. Кто-то ударил Мэри, и та замолчала. А через секунду нож снова оказался у моего горла.

– Не изменит так не изменит, зато хоть развлекусь. – Фигура стала более четкой, я смогла разглядеть темный плащ, светлый воротник, короткие волосы.

– Напоследок? – прохрипела я.

– Что? – Мужчина склонился, и я, наконец, смогла его разглядеть. Смогла узнать по черным глазам.

– Это будет ваше последнее развлечение, магистр Олентьен, – тихо проговорила я, но он услышал. Демоны вообще куда способнее людей. – Ибо за мою смерть вы заплатите своей жизнью. – Я закашлялась, но все же нашла в себе силы продолжать: – Готовы оплатить счет за развлечение?

– Пожалуй, нет, – с явным сожалением ответил демон, занявший тело молодого магистра. Убрал нож и рявкнул: – А ну тихо!

И шипение прервалось всхлипом. Нет, не шипение, а чей-то тихий и усталый плач, на который почти не было сил, да и голос давно сел.

Одержимый выпрямился и словно потерял ко мне всякий интерес. К вящему облегчению.

Я увидела над головой посеревшее вечернее небо. Несколько раз вдохнула, собралась с силами и приподнялась. Небо тут же принялось кружиться, словно зонтик в руках жеманной девицы. Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого мельтешения, и все-таки села, досчитала до десяти, а потом снова открыла глаза. И первой, кого увидела, оказалась Мэри Коэн. Девушка сидела на мозаичном полу и комкала в руках платок. Правая щека сокурсницы горела алым. Мне не нужно было спрашивать, куда ее ударил демон.

– Тебя принесли последней, – прошептала Мэри, встретившись со мной взглядом.

Последней? Принесли?

Я огляделась, мы точно были не в оружейной. Пол, на котором мы сидели, был знаком, знаком камень, которым он выложен, и даже трещина, что пересекала его наискосок. Зал отрезания от силы, тот самый, где еще недавно… На лоб упала ледяная капля, и я подняла голову, в потолке зияла дыра размером с дирижабль. Вряд ли меня закинуло сюда через нее, что-то подсказывало, что будь это так, я бы сейчас отчитывалась о своем поведении перед богинями. Ах, да, Мэри же сказала, что меня «принесли»… Мысли в голове были такими же неповоротливыми, как и тело.

Кто принес? И почему последней? Привиделись ли мне железная кошка и Крис?

Я снова посмотрела на Мэри. Сразу за дочерью столичного травника сидела Алисия Эсток. Она обхватила колени руками и продолжала тихо плакать. Что-то с грохотом упало, мы повернулись. На противоположной стороне зала демон выругался и со злостью пнул камень.

– Интересно, что они ищут? Или кого? – услышала я голос за спиной и, едва не вскрикнув, повернулась. Зал Посвящения тоже решил немного покружиться, но я смогла разглядеть сидящего у стены мистера Тилона. На правой ноге по-прежнему кровь, но на этот раз рядом не было целительницы, чтобы помочь. Никого не было, только мы втроем и ругающийся демон.

– Не… не знаю, – прошептала я.

– Вот и я не знаю. – Он пожал плечами.

– А где…

Я хотела спросить: «Где все?»

Хотела узнать, где Крис, Гэли, Мэрдок, Дженнет, в конце концов? Где все те, что были с нами в оружейной до того, как… Перед глазами появилось четкое до невозможности видение механического зверя и Цецилии, которая подняла руку, пытаясь защититься.

– Академикум упал, – всхлипнула Алисия.

– Девы, – эхом откликнулась Мэри, – до сих пор не верится.

Я снова ощутила на коже холод и влагу, подняла голову, и по лицу потекли капли начинающегося дождя. Каменный пол был немного наклонен, но на этот раз совершенно неподвижен. Я пододвинулась ближе к стене и мельком взглянула на демона. Тот по-прежнему находился на другой стороне зала и, кажется, совсем не интересовался, что происходит на этой. Я подняла руку и коснулась пояса с ингредиентами, пузырьки с компонентами по-прежнему занимали места в кожаных петельках, а вот черной рапиры не было. Кроме того, я четко ощущала танцующий где-то за стенами здания огонь и была уверена, что могу дотянуться…

– Не стоит, – прошептала Мэри, без сомнения ощутившая, как я коснулась зерен изменений. – Он тоже маг. – Она мельком посмотрела на одержимого и с горечью добавила: – Я уже пыталась.

Дочь травника подняла ладонь, на которой я увидела длинный порез, наполненный запекшейся кровью.

– Сказал, что в следующий раз отрежет руку.

– Мы пленники? – уточнила я, перебирая баночки: «сухая вода», «семя тьмы», средство для чистки серебра.

– Мы смертники! – выкрикнула Алисия. – Нас никто не спасет! Некому спасать, потому что… потому что… – Она снова заплакала.

– Возможно, она права, – устало проговорил мастер оружейник. А я вдруг подумала о том, что когда упал Академикум наверняка многие пострадали, возможно, погибли… Я даже зажмурилась от этой мысли и старательно прогнала ее прочь. Но она возвращалась. Пострадали люди, а вот демоны, скорее всего, уцелели, они умело заботились о костюмах, придавая им нечеловеческую прочность. Четыре с половиной, как сказал Этьен. Как сказал тот, что сидел в Этьене и который наверняка уже надел новый костюм. – Во всяком случае, что касается меня, – мистер Тилон покачал головой, – вряд ли в ближайшее время я смогу оказать кому-либо сопротивление, так что если кто и выживет, это вы, мисс Астер.

– А почему? – тихо спросила Мэри. – Почему твоя смерть будет стоить ему жизни?

– Таков договор Первого змея с демонами, – едва слышно ответила я, отпуская так и ластившийся к пальцам огонь и разминая шею.

– Твой кузен упоминал о нем, – кивнула она. – Но я думала, что твой предок договорился с демонами о том, что они выходят из разлома только через Врата Демонов и нигде больше. Это, кажется, было сразу после битвы на Траварийской равнине, когда Первый змей выжег ее от горизонта до горизонта. Так гласит история. При чем здесь то, что происходит сейчас? При чем здесь ты?

– Кто бы мне ответил на этот вопрос. – Я стряхнула камешки с одежды. – Есть еще одна часть договора, о которой не особо распространяются. Он не только ограничил демонов, но еще и выторговал жизнь своего рода. Одержимые больше не могли нас убивать, мало того, они должны были мстить за смерть любого из Астеров его убийце, даже если этот убийца один из них.

– Я благодарен вашему предку за тот договор, – произнес оружейник. – Если бы не он, если бы твари лезли на Аэру бесконтрольно по всему Разлому, мы бы их не сдержали. Ваш предок был героем.

– Героем? – От голоса демона я едва не подпрыгнула. Увлеченные беседой, мы не заметили, как магистр Олентьен подошел ближе. – Этот «герой» не думал ни о ком, кроме себя. Хотите знать, в чем заключалась та сделка? Не хотите? А я все равно расскажу. Он обязал нас появляться на Аэре только через ущелье Авиньон, которое вы впоследствии назвали Вратами Демонов, а взамен… – Он расхохотался. Искренне и беззаботно, словно ребенок, получивший сладость. – Взамен он поклялся никогда не завершать ритуал, никогда не закрывать Разлом. Да еще и выторговал безопасность для себя и своих потомков. Как вам такой герой? Как вам тот, кто преподнес нам Аэру на блюдечке?

– Никак, – честно ответила Мэри. – Я как-то сейчас больше о другом думаю.

Я промолчала, как и мистер Тилон. Алисия, казалось, нас вообще не слышала.

Демон разочарованно хмыкнул и снова отошел в сторону.

– А чего он ждал? Что мы выкажем тебе свое презрение? Или немедленно вступим в армию одержимых? – Несмотря ни на что, дочь травника смогла улыбнуться. – Девы, тысяча лет прошла.

– Для них время течет по иному, – сказал мистер Тилон. – Вы заметили, что они всегда говорят о змее так, словно разговаривали с ним буквально вчера?

– Да, – ответила я. – Они что, вечные?

– Не знаю, мисс Астер. И боюсь, что никто не знает.

Странно, но то, что сказал одержимый, не вызвало никакого возмущения, мало того, оно даже удивления не вызвало. Не знаю, почему. Может, Мэри права, и прошло слишком много лет? А может, все дело в том, что я настолько привыкла считать змея каким-то полумифическим персонажем, который «умел предавать», то есть был не очень хорошим, что новая порция доказательств его «нехорошести» уже воспринималась обыденно. А может, все дело в том, что мы до сих пор не знали, что тогда произошло. Мы не знали, почему предки не завершили ритуал, вдруг его невозможно было завершить? Тогда поступок Первого змея выглядел не как предательство, а как попытка сделать хорошую мину при плохой игре, выжать максимум из поражения.

Демон скрылся из виду, но мы продолжали слышать его шаги, а иногда и ругательства.

– Если я его отвлеку, сможете вытащить мистера Тилона? – спросила я у Мэри.

Сокурсница сделала испуганные глаза, а потом бросила мимолетный взгляд на Алисию, которая продолжала тихо плакать, уткнувшись в колени, и не хотела, чтобы ее отвлекали от этого интереснейшего занятия.

– Не уверена, – честно ответила Мэри и повторила. – Он маг.

– Мы тоже.

– Он учитель! – произнесла она с таким тоном, словно представляла мне князя. Хорошо, что я, в отличие от дочери травника, давно уже не испытываю пиетета перед учителями.

– А нас тут как минимум трое и один раненый, – парировала я. – Мы можем напасть все вместе или вообще разбежаться в разные стороны, что он сможет сделать?

– Убить одну из нас, – грустно сказала Мэри. – И мистера Тилона. Да и куда бежать? Выход из зала там. – Она посмотрела в ту сторону, куда ушел одержимый, вздохнула, и с надеждой спросила: – Думаешь, кто-то выжил?

– Мы же выжили, – ответила я. – Во всяком случае, сидеть тут и ждать пришествия богинь – дело бесполезное. – Продолжая говорить, я попыталась встать, не обращая внимания на вернувшееся головокружение. Тело отвечало болью, но все-таки слушалось.

– Ивидель, – прошептала Мэри, вскакивая следом.

К неторопливым шагам одержимого магистра добавились еще одни, быстрые и легкие, а потом мы услышали голос. Он эхом отскакивал от стен зала, двоился и троился и казался смутно знакомым.

– Нашли? – сказал милорд Олентьен.

– Нет, – ответил невидимый собеседник. Вернее, собеседница.

– В рубке смотрели?

– Нет. Вход, как нарочно, завален, да и к тому же… – Она не договорила.

Я приложила палец к губам, призывая Мэри к молчанию.

– Продолжай, – потребовал одержимый.

– Родериг уцелел, – скорбно сказал голос.

С бьющимся сердцем я сделала несколько осторожных шагов в сторону, куда ушел магистр Олентьен.

– Вот ведь старый хрыч. Ничего его не берет.

– Он уже собирает выживших, вытаскивают раненых из Ордена. Замечено шевеление в одном из корпусов Магиуса. Скоро все уцелевшие крысеныши выберутся на свет и только вопрос времени, когда заявятся сюда.

Я сделала еще один шаг и вытянула голову, стараясь рассмотреть говорившую. Одержимый стоял за отколовшимся куском стены, который напоминал вывалившийся зуб. Я уже видела его спину, тогда как собеседница оставалась в тени, и лишь ее неровная тень ложилась на камни.

– Что с дирижаблями?

– Ушли к вышкам Запретного города, там пришвартуются и часа через три будут здесь. Надо было сбить сразу, – в голосе женщины послушалась злость.

– Все бы не сбили, да и потом, стараниями огненной девчонки вышек там осталось всего две. Все сразу пришвартоваться не смогут, к тому же впереди ночь, мы неплохо развлечемся с теми, кто останется в городе с закатом.

Я сделала еще один шаг. Если магистр обернется, то сразу увидит, что одной пленнице не сидится на месте.

– Как вы думаете, – неожиданно громко спросил оружейник, а я едва не подпрыгнула от испуга, – почему они говорят вслух? И для кого? Учитывая, что, по вашим собственным словам, любую информацию они могут передать, не произнося ни единого слова.

Мэри ойкнула, а я в замешательстве бросила взгляд на сидящего у стены мастера, а когда снова посмотрела на камень, там уже никого не было. Женщина исчезла, а одержимый стоял напротив.

– Ты слишком умен, – констатировал магистр Олентьен, обошел меня и остановился напротив мужчины. Я заметила торчащую из-за ремня одержимого рукоять метателя. Но пока демон не собирался прибегать к оружию. Магия плюс метатель, возможно, для осторожности Мэри были основания. – Такие долго не живут.

– Так для кого был спектакль? – не обращая внимания на угрозу в голосе одержимого, спросил оружейник. – Вряд ли для меня. И вряд ли для мисс Эсток, она пока не в состоянии ни думать, ни делать что-либо. Говорите, вас, кажется, поджимает время.

– Нет, это вас поджимает время, – не согласился с мужчиной демон. – Не так ли, мисс Астер? Тик-так-тик-так! – Он повернулся ко мне и покачал рукой в воздухе, словно изображая маятник от часов.

– Так чего вы хотите? – хрипло повторила я вопрос мастера оружейника.

– Нам нужен выходец с Тиэры.

– Он не прячется у меня под юбкой, – ответила я, хотя в другой ситуации матушка вымыла бы мне рот с мылом за такие слова.

– Уверены? А если я проверю? – Он сделала шаг ко мне, я сжала ладонь, и воздух в зале моментально нагрелся. – Шучу-шучу! Нервные все какие. Не прячешь так не прячешь, но моей нужды это не отменяет. Найди его.

– Почему я, а не Мэри? И почему мы вообще должны его искать?

– Увы, у меня мало помощников. А еще потому что… – Он жестом ярмарочного фокусника вытащил из кармана знакомый предмет. Инструментариум.– Я предлагаю обмен. Вытяжку из семян лысого дерева в обмен на пришельца с Тиэры. Мне удалось вас заинтересовать?

– Да, – не стала лукавить я.

– Отлично, вы получите ее сразу же, как только мы получим желаемое, и заметьте, тут хватит не на одного человека. – Он потряс коробочкой, а потом поднял на уровень глаз, словно рассматривая на свет.

– Не соглашайся! – выкрикнула Мэри.

– Почему? – даже с некоторой обидой спросил магистр Олетьен. – Если мы заключаем сделку, то будем следовать ее условиям, договор с Первым змеем тому прямое доказательство.

– Пришелец в рубке управления, – сказала я, не сводя взгляда с коробочки.

– Мы знаем, что он был там, – поправил меня одержимый и тут же перешел на ты, словно грядущее заключение сделки сблизило нас. – Но как ты слышала, вход завален. Найди другой путь. Или найди чужака, он способный, не удивлюсь, если успел выскочить. Найди и подай нам сигнал. – Второй рукой демон полез за пазуху и вытащил знакомый мне мешочек. Мой мешочек, в котором когда-то отец вручил мне камень рода. – Это и есть ответ на твой вопрос, почему не Мэри. Увы, она в этом деле для нас бесполезна. Найди, коснись камня, и мы прибудем через несколько минут.

– Но если… если я коснусь, камни сигнализируют отцу, что я в беде, – прозвучало это немного беспомощно, но тогда мне это почему-то казалось важным.

– Оглянись, он и так в этом уверен.

– Отпустите остальных, и клянусь, я сделаю все, чтобы найти его.

– Увы, пока не могу. Они станут болтать и привлекут к нам ненужное внимание. – Он вздохнул, совсем как папенька над счетами маменьки. С одной стороны накладно, а с другой делать нечего, платить все равно придется. – Но давай чуть усложним сделку, а заодно дополнительно тебя мотивируем. Как ты слышала, у нас есть около трех часов. Так вот, если ты не выполнишь свою часть сделки через час, то я убью… – Он демонстративно посмотрел на мистера Тилона, потом на Алисию, затем на Мэри. – Убью этого подранка.

– Какая честь, – скривился мистер Тилон.

– И не говорите, – издевательски хохотнул демон. – Если ты не вернешься через два, убью этих девок. Хотя сперва они меня развлекут. – Мэри судорожно вздохнула. – Если не получу от тебя вестей через три, то… – Он сжал инструментариум в руке, – разобью это штуку. Видишь, как все просто?

– Да, вижу. Но даже если я выполню условия сделки, вы их не отпустите. Они же будут болтать и привлекать ненужное внимание.

– Вот он истинный потомок Первого змея, тот тоже любил торговаться. Отпущу, так как после того, как мы получим тиэрца, их болтовня уже не будет иметь никакого значения, даже если они будут убедительны. Итак? – спросил он.

Вместо ответа я протянула руку, и он положил мне на ладонь мешочек.

– Тебе туда, – магистр Олетьен указал мне на тот самый камень, около которого разговаривал с женщиной. И добавил: – Тик-так-тик-так… – А потом вдруг швырнул мне что-то, словно дворовый мальчишка, что кидает в толпу мертвую крысу, чтобы услышать, как завизжат девчонки. Я поймала круглый предмет, который лег в ладонь, как родной. Поймала скорее от неожиданности, чем от природной ловкости, и к своей чести не завизжала. На моей ладони лежал теплый круг отцовских часов. Тех самых, что я оставила в своей комнате. Девы, а я еще возмущалась, что мою почту читают. Интересно, а часовых у дверей спальни по ночам не выставляли? Если так, то они были очень разочарованы, так как Ивидель Астер, несмотря на совершенные грехи, почивала сном праведницы. И в одиночестве.

Я была не готова куда-то идти. Я была не готова увидеть то, что творилось за стенами уцелевшего зала Отречения. Только меня не спрашивали, меня будто вытолкнули под свет угасающего дня. Вытолкнули не руками, а словами. Вытолкнули поставленным ультиматумом и часами, что висели у пояса и неумолимо отсчитывали минуты.

В вестибюле отсутствовала дверь, а ступени крыльца разрушились. Много чего оказалось разрушенным, и речь не только о зданиях. Я вышла наружу и не сдержала пораженного крика. Он одинокой птицей полетел над пустынным Академикумом. Тонкий, жалкий и испуганный.

Над развалинами жилых корпусов жриц все еще стояла пыль. Там, где над ними обычно возвышались библиотечные башни, больше ничего не было, лишь сереющее небо. Бедный мистер Кон, он так переживал, когда рухнула первая башня, и вот, едва разобрали завал, упали и остальные. Я надеялась, что библиотекаря внутри не было, и одновременно с этим понимала, как призрачна эта надежда.

Сделав несколько шагов, я замерла, глядя на кружащуюся над обломками пыль. Солнце казалось тусклой монеткой, что скоро свалится за горизонт, словно в кошель бедняка. Если бы я увидела это сразу, если бы я очнулась там, около оружейной… Картинки из кошмарного сна с железной кошкой снова замелькали перед глазами. А сна ли? Если бы я очнулась там, что было бы тогда? Тогда вряд ли кто-то смог бы отправить меня куда-либо. Я бы сидела, как Алисия, и тихо хныкала в коленки, а может, и не тихо. Собственно, меня так и подмывало заняться этим прямо сейчас.

Я развернулась, просто чтобы не видеть этого разрушения, под ноги попало что-то непривычно мягкое, что-то неправильное. Опустила взгляд и… Забыла, как дышать. Из-под кучи щебня виднелась серая от пыли человеческая ладонь. Самая обычная, ничем не примечательная, без всяких украшений, узкая, принадлежащая скорее девушке или ребенку. Я отпрыгнула в сторону, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Никогда, ни до, ни после всего случившегося, я не видела ничего ужаснее, ничего, что запомнилось бы мне столь ярко.

– С вами все в порядке, леди? – услышала я голос, подняла голову и встретилась с усталым взглядом карих глаз незнакомого рыцаря.

– Нет, – совершенно искренне ответила я.

И рыцарь кивнул. Он и не ожидал иного. Мы все были не в порядке. Лицо молодого человека, словно морщины, разрисовали потеки крови. Они спускались от носа, огибали губы и стекали к подбородку. Он был молод, но усталость и растерянность, которые без труда читались лице, состарили его сразу на десяток лет.

– Нет, – повторила я.

– Выжившие собираются у главного здания Ордена, оно практически не пострадало… Леди! – крикнул он, но я уже торопливо взбиралась на груду обломков, бывших еще недавно одним из учебных корпусов. Он кричал что-то еще, но я не слушала. Весь мир для меня сосредоточился в одном слове: «выжившие». Между тем словом, что я сама произносила в зале Отречения, и тем, что услышала от рыцаря, была слишком большая разница. Слишком разные декорации.

Я едва не упала, спускаясь с другой стороны, когда камушки посыпалась из-под ног.

Выжившие…

Крис, Гэли, Мэрдок, Цецилия, Кларисса, даже Дженнет… Кто угодно…

Кто-то должен был выжить. Мэри же выжила. Мэри и я.

Крис… Пожалуйста, Девы, пусть это будет мой рыцарь.

Я торопливо шептала молитвы и тут же стыдилась их. Я просила спасти одного и приходила в ужас от просьб.

Здание почты обрушилось лишь с торца, став похожим на сплюснутый с одного конца овин. Дирижабль лежал на боку, шар с тихим шипением сдувался. Пахло газом и пылью. По второму каменному пирсу прошла широкая трещина. Третий казался совершенно целым.

Я увидела оружейную. То, что от нее осталось. Только одна стена. Всего одна. Я вскрикнула, когда уловила движение, увидела фигуру и бросилась бежать быстрее, чтобы через минуту остановиться, словно налетев на стену.

Это был не Крис, и даже не железная кошка, хотя на минуту зрение сыграло со мной злую шутку, а сердце замерло, но… Фигура шевельнулась, и я поняла, что это Гэли. Поняла и почти возненавидела себя за испытанное разочарование.

– Гэли! – выкрикнула я, и подруга обернулась. Ее лицо казалось серым, словно выточенным из камня. Она сидела прямо на обломках и казалась скорбным памятником самой себе.

– И… Иви, – не с первого раза удалось произнести девушке, когда я остановилась всего в нескольких шагах.

– Гэли… А где…

– Академикум упал. – Она отвела взгляд.

– Да, – ответила я. А что еще можно было ответить?

– Остров упал, – растерянно повторила подруга, словно не веря в свои слова.

– Гэли. – Я легонько коснулась ее руки, но подруга упорно продолжала смотреть куда-то вниз.

– Что нам теперь делать? – едва слышно спросила она, поднимая голову.

– Гэли, – я наклонилась, – где остальные? Где Крис? Цецилия? Мэрдок? Где герцогиня?

– Не… не знаю. Я никого… – Она снова посмотрела куда-то вниз. – Я пришла в себя, а рядом… рядом… – И Гэли… нет, не разрыдалась, она замолчала. Это-то и испугало меня куда сильнее ее слез, ставших уже привычными. Кто был рядом, когда она очнулась?

Проследив за ее взглядом, я поняла, куда она смотрит. Поняла, что там, среди обломков, кто-то лежит. Дышать стало трудно, словно воздух вокруг превратился в мутную воду, в которой так легко утонуть.

Я с трудом выпрямилась, боясь, что ноги могут подвести, но зная, что все равно должна посмотреть, должна узнать, кто больше никогда не поднимется после падения Академикума. Я обошла подругу. Всего несколько шагов. Тихих, почти неслышных. И увидела… Сперва я заметила край серого платья, потом руку, а потом выбившийся из прически локон. Из прически, которая всегда была идеальной. Кларисса Омули Тилон никогда не позволяла себе небрежность. При жизни не позволяла, а в смерти… Смерть уравнивает всех, и учителей, и учеников. А камню, что лежал на ее груди, тоже было все равно, на кого падать.

Совсем рядом с тонкой кистью ветер трепал присыпанную пылью газету. Знакомый выпуск Эрнестальского вестника, знакомые заголовки:

«Мэр выразил надежду…»

«Цены на жилье снова…»

«Огневолосую леди снова видели…»

Словно напоминание о другой жизни, которая когда-то у меня была.

– Когда я открыла глаза, она лежала рядом со мной. Только она и никого больше! – выкрикнула Гэли. – Никого больше. Никого! Я подумала, что тоже умерла. Наверное, так было бы лучше.

– Не говори так, – попросила я, отвернулась, а потом посмотрела на тело снова. Показалось, или рядом с краем платья в пыли виднелся отпечаток звериной лапы, а рядом с ним торчал эфес моей рапиры.

– И что нам теперь делать? – спросила она так, словно я всегда знала ответы на все вопросы.

Меня так и подмывало крикнуть: «Не знаю!». Так и подмывало разреветься

Но я не могла себе этого позволить. Не сейчас. Возможно, потом. Если у нас будет это «потом». Я снова посмотрела на мою бывшую гувернантку, стиснула зубы, наклонилась и вытащила из-под камней черную рапиру.

– Нам… – Я прикрепила оружие к поясу, коснулась пояса и ощутила под пальцами металлическое тепло отцовского брегета.

Это прикосновение заставило меня отодвинуть то, что сейчас происходило, на задний план, заставило выпрямиться, заставило вспомнить, что жертв может быть куда больше, особенно, если я не выполню задание в срок. Тик-так, тик-так. Мэри, Алисия, мистер Тилон… Богини, он наверняка еще не знает, что стал вдовцом. По крайней мере, я не могла представить себе никого, кто бы так разговаривал с демоном, зная, что жена лежит мертвая всего в сотне шагов.

– Нам нужно найти пришельца с Тиэры.

Я ожидала, что она вскочит, ожидала, что она пораженно воскликнет: «Опять?» и откажется делать что-либо. Но вместо этого Гэли просто кивнула, словно я предложила ей пунша, а потом медленно поднялась, держась за бок.

– Мы найдем его, – проговорила она с неожиданной злостью. – Найдем того, по чьей вине упал Академикум, а потом я познакомлю его с силой ветра. Он узнает, каково это – падать, – пообещала подруга.

– Ты ранена? – Я подхватила ее под руку и бросила последний взгляд на свою бывшую гувернантку. А с этой стороны след лапы больше походил на отпечаток ладони. Девы, я, кажется, схожу с ума.

– Нет. – Она дышала так, словно пробежала всю торговую улицу без остановки. – Просто бок болит, тот самый, куда меня ударили в Льеже. Болит, когда устаю или потянусь за чем-нибудь. Или когда… – Она замолчала.

«Или когда падает Академикум», – мысленно закончила я за нее, а вслух спросила:

– Идти можешь?

– Наверное. – Она несколько раз вздохнула и сделала пару шагов. – Могу.

Молодой рыцарь, от которого я столь поспешно убежала, не соврал. Выжившие собирались у уцелевшего корпуса Ордена. Не сказать, что их было много, но они были. И это главное. Маги, жрицы, рыцари, один поваренок и даже секретарь совета Академикума миссис Вилмен, которой помогал идти магистр Дронне.

– Управляющая рубка там, – указала Гэли на остов здания рядом с атриумом.

– Леди, вам нужна помощь? – крикнул нам один из рыцарей, он держал в руках целительский чемоданчик и явно куда-то спешил, но все же остановился. Я видела учеников, видела учителей и чувствовала, как что-то внутри, что-то тугое, свернувшееся, словно змея перед броском, немного ослабло. Уцелевших оказалось намного больше, чем показалось сперва, когда я увидела стоящую над Островом пыль. Академикум оживал, пусть и не весь, но… Мы были живы.

– Всем нужна помощь, – ответила я. – Кому-то явно сильнее. – Я посмотрела на целительский чемоданчик в его руках.

А он грустно улыбнулся и поспешил дальше.

– Будем копать? – без всякой насмешки поинтересовалась Гэли и шмыгнула носом. Подруга выглядела несколько отстраненной и даже апатичной, совсем как матушка на похоронах дяди Витольда. Девы, как же мне не нравилось собственное сравнение.

Что же еще произошло там, на развалинах, когда она пришла в себя? Что еще, кроме моей мертвой гувернантки, она увидела? Почему она ни разу не спросила о Мэрдоке? Не решилась? Боялась услышать ответ? Или увидеть? Увидеть такое знакомое лицо, засыпанное камнями, руку, неподвижно лежащую на земле, широко распахнутые и устремленные в небо синие глаза… Нет-нет-нет, только не это!

– Вряд ли у нас получится, – произнесла я, ненароком касаясь часов. Сколько уже прошло? Десять минут? Двадцать?

Я подошла к атриуму и заглянула вниз. Казалось, надо быть готовой к тому, что могу увидеть. Очередное заблуждение. Я всегда видела Академикум только в воздухе, привыкла смотреть вниз на далекую землю. Сегодня земля тоже была там. Черная, изломанная, в рытвинах и подпалинах. Она была чрезвычайно близко, словно смотришь вниз с вышки дирижабля и даже казалось, что теперь спуститься туда не составит особого труда, собственно кто-то уже спустился.

Сперва я заметила вмятины на металлическом корпусе Острова, возможно, они образовались из-за удара, а возможно, кто-то сминал металл, пытаясь спуститься вниз. Или подняться наверх. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть отметины поближе. Росчерки, будто оставленные когтями. Или железными лапами.

Взгляд скользнул ниже, на темную фигуру. Мужчина почти сливался с каменистой россыпью, наверное, поэтому я не заметила его сразу. От неожиданности я охнула. А он услышал. Или почувствовал взгляд. Папенька всегда говорил, что взгляды материальны. Отцовский так точно.

Мужчина задрал голову, а я тут же спряталась за край атриума, правда, была уверена, что недостаточно быстро, и он все равно меня видел.

– Иви? – спросила Гэли, когда я отбежала от перил и в панике огляделась. – Что там?

– Магистр Виттерн, – ответила я, увлекая подругу к остову ближайшей стены, к остову разрушенного Магиуса. – Тише.

– Мы что, прячемся от магистра? – уточнила Гэли и снова схватилась за бок. – Или это он… – она отдышалась, – пришелец с Тиэры.

– Нет. – Я осторожно выглянула из-за стены. – Он маг.

– Как у тебя все сложно, – со вздохом сказала Гэли и спросила: – Тогда почему мы от него прячемся?

– Пока не могу ответить на этот вопр…

Я замолчала, потому что именно в этот момент за перила ухватилась рука в перчатке, а через несколько секунд мы увидели магистра, который одним движением, словно делал так не раз, перебрался через перила. Мужчина несколько секунд разглядывал остов здания, за которым мы прятались, и прислушивался к отрывистым голосам рыцарей, а потом… Потом начались странности. Учитель вдруг присел, разглядывая что-то у себя под ногами. Если бы вокруг лежал снег или дожди размыли дорогу, возможно, наши следы были бы видны невооруженным взглядом. Да и не только наши. Но все вокруг было засыпано серой пылью, штукатуркой, обломками камней, мусором, сломанной мебелью. Но, отличие от меня, магистр углядел на земле что-то интересное. Он хмыкнул и быстрым шагом направился прямо к стене, за которой мы прятались.

«И что теперь?» – беззвучно, одними губами, спросила подруга, когда мы переглянулись.

Ответить было нечего, разве что улыбнуться и поприветствовать магистра. Сегодня в Академикуме творилось подлинное сумасшествие, и мое личное точно не вызовет ни у кого удивления.

Милорд Виттерн не дошел до стены всего три шага, остановился, присел, снова рассматривая каменную насыпь. Его изуродованное лицо изменилось, черты вдруг заострились, на скулах заходили желваки, словно от злости, учитель ударил кулаком по камню, вскочил и бросился в сторону, на ходу собирая в ладонь зерна изменений.

– Что он там разглядел? – Гэли выглянула из-за стены, но магистра уже не было видно, лишь где-то там рассеивалась в пространстве неиспользованная магия.

Не ответив, я вышла из-за стены и внимательно осмотрела обломки под ногами. Обломки остались глухи к вопросительному взгляду юной ученицы и отказались раскрыть мне тайны, так поразившие учителя. Разве что камушки лежали немного странно, настолько странно, что мне снова стало казаться, что я вижу отпечаток звериной лапы. Мой кошмар упорно пытался воплотиться в реальности.

– Иви…

– Смотри, что ты тут видишь? – спросила я подругу, указывая на землю.

– Камни, – честно ответила та. – А что?

– А то, что кто-то видит немного иное. – Я тоже склонилась, решив пойти на поводу у начинающегося безумия. Отпечаток лапы или причудливый рисунок камней повторялся шагов через пять.

– Этот кто-то ты? – спросила Гэли и, видя, что я не отвечаю, добавила: – Нет ничего хорошего в том, что видеть то, чего не видят другие. Это прямая дорога в блаженные или святые. По мне, участь и тех, и тех незавидна.

Я шла в том направлении, в котором скрылся учитель. Несколько рыцарей пытались откатить валун, что когда-то лежал в основании здания. Две плачущие жрицы сидели прямо на земле. Какой-то маг стоял поодаль и с растерянным видом озирался. Кажется, это был брат Мэри. Следы звериных лап уводили меня к восточной оконечности Острова. На камнях они были едва заметны, зато на мягкой земле виднелись совершенно четко. Вдали полыхнула магия Йена Виттерна и исчезла.

– Как это поможет найти пришельца с Тиэры? – спросила идущая за мной Гэли. – Он же был в рубке управления, кажется…– последнее она произнесла с сомнением.

– Уверена, что был. Но так же я уверена, что он выбрался. Он способный парень, – я на миг замерла, поняв, что почти дословно повторила слова демона, – и, что еще важнее, он на Аэре не один.

– Как не один? – Гэли даже запнулась. – А сколько их? Девы, это уже слишком… Я просто больше не смогу так… Почему я не осталась дома… почему…

– Он прибыл сюда с помощником, со своим железным зверем, помнишь?

– Нет, – категорично ответила подруга. – И не хочу.

– Этот зверь… этот зверь… – повторяла я, проходя от следа к следу и вспоминая, как кошка рвалась с поводка, как едва не опрокинула столб, как едва не сбежал Альберт, как Вьер опрокинул его в грязь. Что-то было в этом воспоминании, что-то неправильное, что-то, царапающее меня, как булавка, ненароком забытая портнихой в платье.

Размышления были прерваны магией. Очень знакомой и родной. Какой-то маг огня призвал силу. Хотя почему какой-то? На Острове, насколько мне известно, был еще один ученик, которому подчинялось пламя. Тьерри Коэн, старший брат Мэри.

Я подняла голову и тут же увидела пламя, горела одна из казарм Ордена, кто-то бежал с ведрами воды, а Тьерри пытался погасить огонь, но своевольное пламя так хотело жить. И есть. Я услышала долгий протяжный крик, на одной ноте, так похожий на волчий вой, что раздается с Чирийских гор по ночам, а потом…

– Иви? – спросила Гэли.

Но я уже подняла руки, призывая пламя откликнуться. Всего на миг ощутить тепло его зерен в ладонях, а потом представить, что там, в одной из этих казарм, Крис. Там мой рыцарь. И огонь тут же обернулся льдом. Сухим и ломким. Вой затих. От постройки все еще шел черный дым, но огня больше не было. Спешащий к месту действия магистр Родериг приветственно отсалютовал брату Мэри и направился к казарме. Тьерри в некоторой растерянности оглянулся и нашел взглядом меня.

– Вы…– выкрикнул он. – Вы не видели Мэри? – На имени сестры голос парня сорвался.

– Нет, – чуть помедлив, соврала я. Потому что очень хорошо представила, как этот парень бросится к зданию Отречения, как столкнется с демоном. Возможно, им с Мэри и удалось бы победить магистра Олентьена. Всего лишь возможно, но боюсь, они справились бы только с телом, чего демон им не простит. Твари Разлома любят костюмы с магией. – Не видела.

– Хорошо. Вернее, плохо. – Он опустил голову, а потом добавил: – Спасибо за помощь. – И понуро пошел в сторону.

Я посмотрела на землю, след уводил куда-то к воздушному пирсу, становясь неразличимым на каменной крошке. Мелькнула мысль догнать Тьерри. Догнать и все рассказать. И не только ему. Тому же магистру Родеригу. Собрать отряд рыцарей и магов, а потом показать демону, как мы умеем сражаться. Я бы так и поступила, если бы была уверена, что меня послушают, что мне поверят, что хватит времени… Но я знала, что его не хватит. Особенно мне. Времени всегда не хватало. А у демона было средство продлить это время для меня. У него было противоядие. Прости, Мэри, но я должна попытаться найти пришельца с Тиэры. А если не получится, притвориться, что нашла. Я откинула крышку часов, до срока, отмерянного демоном, оставалось двадцать пять минут. А я чем занята? Разглядываю камни и думаю, что могу видеть на них следы… Беспомощность – вот основное чувство, которое владело мной в тот день, да и не мной одной.

Следы исчезли, стоило мне взобраться на каменный пирс. Я растерянно огляделась. Два разрушенных склада, почтовая станция, покосившийся ангар. Будь я пришельцем с Тиэры, где бы спряталась? Ответ прост, дома, на Тиэре. Но он здесь, и он, как я и сказала Гэли, тут не один. Перед глазами снова встала рвущаяся с поводка у позорного столба кошка. Странно, что я всегда вспоминаю этот момент, а не тот, когда зверь располосовал мне юбку, тогда еще Крис… Я вздохнула. Думать нужно не о рыцаре, хотя тревога за него не ослабевала ни на миг.

Конь, например, всегда возвращается в стойло, собака в будку, кошка сворачивается клубком в кресле у камина, а где будет удобно железному зверю? Где он почувствует себя в безопасности? Куда вообще могла сбежать та кошка, если бы сорвалась тогда с цепи? Тогда, когда пытался сбежать Альберт? Ведь я сразу подумала, что этот побег очень странный.

«Но я знаю, где у него тайник, и что он в нем прячет», – сказал кузен.

Мысли появлялись и исчезали, словно зерна изменений в ладони мага. Я спрыгнула с каменного пирса.