Охота на ботаника Логвин Янина

Глава 24

Агния

Коридор отеля был длинным и узким. Он никак не кончался, как не кончался сегодняшний день, все больше превращаясь в нереальный, и захотелось крикнуть, чтобы его остановить. Вернуть назад то, что начиналось солнечно и по-особенному, и что так хотелось исправить.

Я вбежала в ресторан еще стремительнее, чем ушла. Повернувшись на месте, оглянулась по сторонам, но ни Покровского, ни Ирки не увидела.

Влад успел остановить меня всего за секунду до того, как я готова была наброситься на Марджанова.

Тот попятился, примирительно выставив руки.

— Но-но, полегче, девочка! — отшатнулся. — Я ни при чем! Я твоего блондинчика пальцем не трогал! Нужен он мне. Я же не смертник, как некоторые!

— Что здесь произошло?! Почему Антон избит?! Да отпусти ты меня! — я вырвалась из объятий высокого и полноватого Влада, и повернулась к девчонкам: — Миленка, Жанка, вы были здесь. Говорите, иначе я за себя не отвечаю! Что случилось с Морозовым?! Почему он в крови?!

С того мига, как только увидела Кудряшку, у меня подергивались руки и хотелось кого-то придушить.

— Это ты еще Эрика не видела. У него физиономия не лучше! — невесело хмыкнула в ответ Жанка. Она стояла, сложив руки на груди, и в момент моего появления что-то выговаривала Руслану. — Подрались они, вот что. Только ты ушла, тут же и сцепились, как мартовские коты.

— Между прочим, твой Антон первым начал! — наябедничала Миленка. — Я от него такого не ожидала! Он мне весь салат на дизайнерское платье вывернул! Теперь вот пятна не отстираются! — она с досадой оглядела себя.

— Ой, прекрати, Ленка! — Жанка недовольно укорила подругу. — Это у Покровского на совести пятна не отстираются, а ты сдашь свое платье в прачечную и забудешь! Лично я Антона не осуждаю. Эрик сам напросился!

— Где он?! Покровский.

— Ирка утащила, — Васильева отмахнулась. — Реветь тут принялась. Ну и вечерок, — посетовала она, грустно улыбнувшись Владу. — Хоть бери и домой сваливай. Агнешка, стой!

Поздно. Я уже выбегала из ресторана на улицу.

Номер Ирки находился в противоположном крыле отеля, на первом этаже, но я нашла его без труда. Распахнув дверь, вошла без стука, оказавшись в комнате.

Ирка сидела на кровати, зажав руки между коленей, и всхлипывала. Одна.

Заметив меня, отвернулась, скрыв лицо за светлыми волосами.

— Где Эрик? — я не стала ходить вокруг да около.

Девушка повела плечами, не ответив. Пришлось подойти ближе и развернуть ее к себе за руку.

— Ира, я тебя спросила, где он! Если привезла его сюда, должна знать!

— Да не знаю я! — неожиданно вспылила та, вскочив с кровати. Подобравшись, брезгливо смахнула с себя мое прикосновение. — К тебе, наверняка, пошел! Дурочку-то из себя не строй, Агнешка, как будто не понимаешь!

Это прозвучало по-новому, но мне сейчас было не до удивления и обид. Я хотела просто стереть Покровского в порошок, чтобы он окончательно исчез из моей жизни.

- Что именно я должна понимать? Он не со мной.

— А то! Приманила, задурила голову, а теперь вертишь хвостом, обнимаешься тут с другим, как последняя… как… Сука! — выкрикнула вдруг Ирка и, испугавшись, прижала ладонь ко рту. Но расплакавшись, села на кровать, обхватив лицо руками. — Дрянь! Ненавижу тебя, Корсак! Ненавижу! Такие, как ты, лишь красивые куклы, не способные любить! Все тебе на блюдечке! А ты же кто? Ты никто! Пустая обертка, в которой нет души! Сначала Макара у меня отобрала, теперь Эрика. Надеюсь, твой Антон это поймет, если уже не понял! Понял, какой лживой змеей ты можешь быть!

Мир накренился и пошатнулся. Какие-то нити внутренней силы рвались, почти оглушая, а день продолжал уходить под откос.

Ирка, девчонка, с которой я много лет делилась всем — друзьями, вещами, тайнами, — все это время меня ненавидела.

Красивая обертка… я уже слышала это совсем недавно.

Я вышла из номера и закрыла дверь. Побрела по коридору к выходу, глубоко дыша и опираясь рукой о стену, безуспешно прогоняя из головы слова теперь уже бывшей подруги.

— Агния! Стой! — Эрик остановил меня во дворе у бассейна и развернул к себе за плечи. — А вот и ты. Наконец-то одна! — с чувством сказал, больно впиваясь в тело пальцами.

— Пошел к черту, Покровский! — кажется, я прорычала. — Не смей меня трогать!

На поляне во всю шло выступление рок-групп, шумела толпа, и музыка разносилась далеко по округе, заглушая голоса. Запутываясь эхом в верхушках деревьев, она уходила к реке глухими битами, оставив нас в этом море звуков одних.

Я освободилась всего на секунду, и вот уже Эрик вновь держал меня за руку и тянул к себе.

Только что у меня не было сил и не хотелось никуда идти, но стоило увидеть напряженное лицо со следами драки, как злость вскипела. Я ударила по этому лицу мгновенно и сильно — ладонь обожгло, словно кипятком.

Когда-то в школе театрального искусства мы учились убедительно давать друг другу пощечины и при этом не причинять ощутимого вреда. Моя пощёчина Эрику и близко не была похожа на те, прошлые уроки — слишком многое я в нее вложила.

— Сволочь!

Парень не ожидал и едва не упал.

— Че-ерт, Агнешка! — вскрикнул, схватился рукой за лицо и отшатнулся. — С ума сошла? Ну, и удар у тебя! Чуть зубы не выбила…

— Я сказала, не смей меня касаться! Как ты только мог?! Я тебе никогда не прощу Антона, Покровский! Ты оказался еще хуже, чем я о тебе думала! Ты знал, что он поверит. Знал, что о нас говорят. Ты сам распустил эти слухи!

— И что? — Эрик выпрямился, потирая щеку. — Я намерен вернуть тебя, и ты это знаешь.

— Ты убил во мне все! Я не заслужила такой подлости. Мы чужие люди, и я каждый день жалею о том, что когда-то знала тебя!

Эрик сплюнул под ноги и втянул воздух сквозь сжатые зубы. Растянул разбитые губы в ухмылке — не столь уверенной, сколь неожиданно злой. Утершись запястьем, медленно шагнул вперед.

— Сама виновата, Агнешка. Я предупреждал, чтобы ты не играла со мной. По-хорошему говорил, что люблю, а ты что? Связалась с сопляком! Ну и где он теперь? Твой трусливый принц-щенок со старым рюкзаком? Сбежал?! — он еще шагнул, оттесняя меня назад. — Почему ты сейчас тут со мной, а не с ним? Потому что тебе нужен я, детка, признай!

Он наступал, я отходила, но не потому что испугалась, а потому что мне противна была его близость. Его ухмылка, взгляд и он сам — красивый парень, в котором меня не волновало ничего! Тело звенело от напряжения, готовое каждую секунду ответить.

— У тебя кишка тонка мне угрожать! В моей жизни больше не будет ни предупреждений, ни тебя. Если перейдешь дорогу Морозову, Покровский, ты узнаешь, что такое ад, — пообещала ледяным тоном. — Я не шучу!

— Ну давай, Корсак, ударь меня еще раз, и посмотрим: а вдруг я дам сдачи? Я сильнее тебя, так давай, поборемся?! Можно сразу в номере. Ирка меня не заводит, постоянно ноет — надоела! Отправим ее гулять. Я обещаю, что дам тебе фору!

Я смотрела Эрику в лицо, не отвлекаясь на детали, чувствуя, как во мне горит ненависть к нему, и не заметила, как оказалась на краю бассейна.

Он вдруг остановился, широко осклабился и толкнул меня ладонью в грудь.

— Плюх! — произнес, застыв в ожидании…

Я пошатнулась над водой, которая светилась нежно-голубым светом и, оглянувшись, впилась взлетевшими руками в плечи парня.

Он тут же со вдохом притянул меня к себе, крепко обнял за талию и прижался ртом к шее.

— Ах, значит, все-таки нужен! Агнешка…

Все произошло за секунду. Так быстро, что я даже ответить не успела. Подняла голову… и сердце остановилось.

Антон стоял на балконе нашего номера на втором этаже и смотрел на нас. На то, как мы обнимались — застывший, изумленный и бледный в полумраке вечера.

Он только что вышел, шторка еще не успела опуститься, и тут же, резко отвернувшись, шагнул назад в комнату.

— Антон! — я крикнула, рванувшись вперед в руках Эрика, но голос прозвучал жалко. Как самое лживое в мире оправдание.

Дверь балкона решительно захлопнулась, и свет погас. Эта дверь будто что-то отрезала во мне, оборвала последнюю нить надежды, и пришло понимание: он вернулся ко мне, а я окончательно все испортила.

Теперь Морозко мне больше не верит. И никогда не поверит.

Антон был прав, когда сказал, что я ничего и никому не привыкла объяснять. Он просто не знал — я не умела быть другой.

— Агнешка!

Передо мной по-прежнему тенью маячил Покровский, мешая дышать и сминая жадными пальцами. Не думая, что делаю, я молча сжала его плечи руками, как тисками, и ударила коленом в пах. Отшвырнула с пути, столкнув в бассейн.

— Пошел вон.

И сама побежала прочь, ничего не видя перед собой из-за мокрой пелены, застившей взгляд.

Антон

Антон!

Не знаю, на самом деле был крик или мне показалось. Сейчас даже в закрытую комнату номера с улицы доносились глухие звуки музыки и шум голосов.

Я сидел на кровати в темноте, уронив голову на руки, сжимая пальцами пульсирующие виски.

Значит, все правда. Слухи — правда! Можно не верить чужим словам, но трудно не поверить собственным глазам, а они только что рассмотрели достаточно.

Они стояли, обнявшись — Агния и этот… Эрик. Вместе.

Корсак я бы узнал из тысячи.

Я лег, не зная, что делать. Не хотелось ничего. Голова раскалывалась, боль просто выкручивала изнутри и ломала тело. И как только случилось, что черноглазая девчонка, от которой я бежал, проросла во мне корнями, проникла в кровь и впиталась в сердце. Стоило закрыть глаза, и я вновь видел ее улыбку и взмах длинных ресниц. Слышал уверенный, обволакивающий голос, и ощущал нежный запах.

Он и сейчас витал в этой комнате.

Мне срочно требовалось сбросить куда-то злость и досаду — впервые в жизни мне хотелось что-то крушить. Избить если не кого-то, то себя самого — за то, что знал, но поверил вопреки всему.

Я встал, вышел из номера на улицу и побежал к реке. Раздевшись на берегу, нырнул в холодную воду с головой и поплыл на глубину, борясь с усилившимся к ночи течением.

Плавал долго, ни о чем не думая, просто выбивая из тела силы. Сидел на берегу и нырял в реку вновь, пока мышцы не свело от холода, а боль не отпустила голову.

Вот только Агния из мыслей никуда не ушла, зря надеялся. Мой злой Дементор все-таки высосал из меня душу и поселился в ней.

Когда возвратился в отель — в номере никого не оказалось. Все осталось так же, как полтора часа назад, когда я из него ушел, оставив дверь открытой.

Агния не вернулась, и я не встретил ее во дворе. Так неужели она… с ним? Все так же обнимается, а возможно, позволяет и большее?

Река не помогла, и ничего не остыло. Да, я видел их, но от одной мысли, что Корсак сейчас с другим, кровь мгновенно вскипела в венах и перехватило дыхание.

Корсак. Волевая, упрямая, прямолинейная…

Нет. Не может быть. Даже своим глазам иногда не хочется верить, а хочется верить сердцу.

Или я дурак.

Переодевшись, вышел из номера, и во дворе отеля, возле одной из беседок, увидел Миленку с темноволосым типом Марджановым. Парень курил, а девчонка, заметив меня, обиженно поджала губы. Она что-то выговаривала ему тонким голосом, но с моим приближением замолчала:

— …а ради меня, Русик, ты никогда…

— Где Агния? — я подошел и остановился перед парой.

Тип выпустил в мою сторону струю дыма и улыбнулся — не похоже, что он удивился.

— Что, блондинчик? — сросил с интересом. — Вижу, оклемался?

Мы друг другу не нравились, и я ответил честно:

— Вполне. А ты что, хочешь поговорить?

Он меня удивил. Я был почти уверен, что услышу новое оскорбление, но Руслан выбросил сигарету в урну и сунул руки в карманы спортивных брюк.

— Нет, не хочу. Мне тут и без тебя мозги проели. Агния была в баре ресторана, а потом ушла, — сказал, кивнув в сторону. — Извини, но Миленка не дала узнать, куда. Видишь, сидит, ревнует. Но, думаю, она на поляне, больше здесь быть негде. — Он не без ехидцы ухмыльнулся: — Если, конечно, не решила развлечься.

Это точно было не его делом, и я не выдержал:

— Заткнись!

Глава 25

Уже давно стемнело. На поляне за отелем заметно прибавилось народу, и высокая сцена на фоне ночного неба горела — светились лазеры, вращались световые пушки, и ночь разрезали яркие лучи стробоскопов и прожекторов. Сейчас как раз выступала известная рок-группа «Suspense» — заявленный хедлайнер фестиваля, и перед сценой туманом растекался ультрафиолет.

— Suspense! Suspense!

Свист и ор. Крики и слова песни. Довольная толпа бесновалась под будоражащий округу рок.

Я вклинился в середину и стал проталкиваться вперед, сквозь парочки и компании, оглядываясь по сторонам. Меня словно что-то вело, не давая остановиться.

Ближе к сцене ряды молодежи смыкались плотнее, высился лес из рук, но перед самим возвышением народ расступался небольшим полукругом. И судя по крикам и вниманию на лицах — там тоже происходило что-то не менее интересное.

Я активнее заработал плечами и локтями, стремительно пробираясь ближе.

В центре небольшого кольца из людей танцевала красивая девушка в желтом сарафане. Голые руки мелькали в свете лазеров, длинные пряди хлестали по спине и щекам, гладкие бедра приоткрывались под взлетающей юбкой. Закрыв глаза, она двигалась импульсивно и резко, откровенно и как-то отчаянно — совсем не так, как я однажды видел. И тем не менее от нее невозможно было оторвать взгляд.

К ней липли парни, но она с силой отталкивала их от себя, уворачиваясь и ускользая в своем танце.

Я скорее угадал по движению ее губ, чем услышал:

— Пошел к черту! И ты! Все вы пошли к черту!

— Агния!

Музыка гремела и оглушала, подавляя любые сторонние звуки. Мой голос просто тонул в этом море.

— Агния!

— Антон, стой! Она все равно тебя не услышит! Ей надо все выплеснуть, иначе кому-то будет худо. С ней всегда так. Ее невозможно остановить, пока она сама не захочет! А сейчас она не хочет — посмотри на нее! Будет только хуже! — Мою руку поймала Жанна, оказавшая здесь с Владом, когда я пытался прорваться сквозь плотно сдвинутые плечи и спины в надежде добраться до девушки.

Какой-то парень в этот момент обнял Корсак за талию, и она грубо пихнула его в плечо. Освободившись от объятий, подняла запястья над головой и отвернулась, взметнув в повороте густые волосы. Но несмотря на грубость, было в ее движениях столько смелого откровения, что оказалось больно на это смотреть.

Я не мог просто стоять и ждать пока она сломается.

— Я заберу ее! Агния!.. Да дай ты пройти! Агния!

Она услышала не сразу, но все-таки услышала. Стала неуверенно замедляться, пока и вовсе не остановилась, слепо глядя перед собой. Уронив руки, оглянулась, мазнув по толпе невидящим взглядом.

— Морозко?

Сейчас люди казались крепче монолита, но я все равно толкался локтями, продвигаясь вперед. Понимая, что иначе не могу.

— Я здесь, слышишь! Здесь!

— Морозко!

Какой-то незнакомец прильнул к ней, но у нее не оказалось сил вырваться. Она оглянулась и пошатнулась, дернулась в сторону, не находя меня. Убрала волосы с мокрой от слез щеки и попыталась отпихнуть его:

— Пусти…

— Отпусти ее, гад! — прорвавшись в круг, я оттолкнул парня от девушки. — Она не твоя!

— А чья? Твоя, что ли? — нагло возмутился тот, но я уже заслонил его от Агнии спиной.

Я повернулся к Корсак и протянул руку. Свет хлестал нас обоих по щекам, так же, как свист и звук. Кто-то толкался сбоку — кажется, Влад. Она стояла, не шевелясь, как будто танец не оставил ей сил. Нетвердо пошатнулась, глаза закрылись, и я не услышал, а угадал, как она всхлипнула:

— Антон…

— Я тут, Огонёк! Тут! Иди ко мне!

Я поймал ее, притянул к себе и крепко обнял. Подхватив на руки, прижал ближе. Она обхватила меня руками за шею и прислонилась лбом к щеке. Здесь было душно и тесно, и точно не место нам. Обернувшись, я стал выбираться из толпы, двигаясь в сторону края сцены, где стояло меньше всего людей.

Слава богу, понятливый народ расступался и наконец-то выпустил нас. Оказавшись на свободе, я пошел по траве, унося свою ношу с поляны.

— Морозко, ты меня ненавидишь. Меня все ненавидят.

— Не я. А какое нам дело до всех остальных? Забудь о них! Эти люди тебе точно не друзья.

— Я — само зло. Черствая кукла.

— Глупости! Завтра я расскажу тебеЮ какая ты замечательная и заставлю это запомнить. А сегодня просто забудь!

— Обещаешь?

— Да.

Агния мотнула головой и обняла крепче. Из ее голоса исчезла твердость, и она шептала, непривычно растягивая слова:

— Я думала, ты уйдешь. Совсем.

— Я и хотел. Но не смог.

Моей щеки, а затем шеи коснулись теплые губы. Я нес ее, мне хотелось сказать, потому не смолчал:

— Упрямая, гордая дурочка — вот ты кто, Корсак! Все можно решить, если есть доверие. Больше никогда не молчи! Поняла?

Она целовала меня весь путь, пока я шел к отелю. А когда вошли в номер, прислонилась к стене. Глаза так и не открыла, но слезы не высохли и стрелы ресниц отбрасывали тень на бледные щеки.

Сейчас Агния не была похожа на себя утреннюю — стильную и уверенную Королеву, какой ее все знали. Замершая, со спутанными прядями на голых плечах, она стала еще красивее…

На секунду задержав взгляд на приоткрытых губах, я закрыл дверь на ключ и снял с нее обувь. Разулся сам.

— Скажи, чего ты хочешь? — спросил. — Ляжешь в кровать?

Она была в баре не просто так, неизвестно, чего и сколько выпила, но ей точно не мешало поспать. Однако девушка отрицательно качнула головой.

— В душ? — догадался.

— Да.

Не знаю, что толкнуло меня вернуться и войти в ванную комнату… Скорее всего то, что Агния оставила дверь распахнутой. Девушка стояла под верхним душем в сарафане, ладонь лежала на стене, а с мокрых волос и одежды стекала вода…

Все это я однажды уже видел в своем сне и знал, что вода холодная.

— Ты с ума сошла, Корсак! — я кинулся к ней и перекрыл кран. — Зачем?!

Она протянула руку и снова включила.

Я выключил.

Агния вновь потянулась и сняла с полки гель.

— Хорошо-хорошо, я понял! — сдался. — Ты хочешь помыться. Но можно было хотя бы раздеться и сделать воду теплой?

— Смыть, — она ответила коротко. — Я хочу все смыть! Помоги мне, Морозко.

Просьба на длинную секунду повисла в воздухе.

Если между нами и оставалось расстояние, то сейчас оно обещало исчезнуть.

Это не было соблазнением или игрой. Черный взгляд не светился обещанием, но я точно не мог уйти и оставить ее одну.

Горло перехватило, а сердце ударилось в ребра.

— Повернись спиной, — только и сказал.

Застежка в сарафане поддалась легко, а вот ткань заскользила вверх по телу неохотно. Из белья на Корсак оказались только бикини. Я видел ее в купальнике, но все равно судорожно сглотнул, заметив, что они намокли от воды, практически слившись с кожей.

На бедра этой девушки любой мужчина мог смотреть вечность — не удивительно, что и я замер.

Агния выдавила на руки гель и стала неуверенно себя намыливать, но мешали волосы. Очнувшись, я скрутил их в легкий жгут и убрал на плечо. А вот руку с плеча убрать не смог.

Безотчетно и медленно скользнул большим пальцем вдоль шеи к затылку, погладив девушку. Я уже касался ее сегодня и знал, какие острые по ощущениям эти прикосновения, и не смог сдержаться.

Под моей лаской она тоже замерла. Подняла голову.

Пришлось силой заставить себя отнять руку и отступить.

— Я буду здесь. Никуда не уйду.

Я включил теплую воду и закрыл дверь в душ. Стекло запотело и по нему заскользили вниз тяжелые капли. Отвернувшись, сгреб пятерней волосы у виска и тяжело выдохнул.

Сердце ходило ходуном. Вряд ли хоть один человек на земле мог пройти испытание Агнией, а я был всего лишь обычным парнем, который никогда не мечтал оказаться наедине с такой девушкой. Так чего же я ждал?

Она вышла из душа и запахнулась в банное полотенце — сбоку мелькнуло плечо и рука. Сделав пару шагов, остановилась и вдруг прижалась к моей спине щекой, обняв под грудью.

— Морозко, уложи меня спать, пожалуйста, — попросила. — Иначе я сейчас наделаю глупостей, а утром ничего не вспомню. — Агния вздохнула: — А я хочу помнить все, что касается тебя.

Прежде чем выполнить просьбу, мне пришлось вытереть ей волосы и на несколько минут оставить одну.

Когда она уснула, я еще какое-то время не ложился. Повесил ее сарафан на балкон, смыл с себя запах реки, и сам постоял на свежем воздухе, слушая, как на поляне играет музыка и продолжает шуметь толпа. Где-то совсем рядом, во дворе отеля, послышался чей-то звонкий смех и голоса — в этот субботний вечер народ продолжал активно отдыхать. Плевать ему было на чьи-то личные драмы и ошибки.

Я прикрыл дверь на балкон и вернулся в комнату. Пройдя к широкой кровати, улегся, закинув руки за голову. Было так непривычно и странно ощущать себя в окружающей темноте не дома и не в своей постели. Понимать, что я лежу не один, а с девушкой, пусть даже она и спит, отвернувшись к окну, в метре от меня. Еще долго в тишине смотреть в потолок и вспоминать, с чего же у нас все началось…

Агния проснулась глубокой ночью. Вздрогнула неожиданно в темноте и приподнялась.

Последний час мой сон напоминал одновременно сладкую пытку и плавал на поверхности, поэтому я сразу очнулся и открыл глаза.

- Кто… Кто здесь?!

Шепот прозвучал со страхом и изумлением, и я поспешил ответить:

— Тихо, Корсак! Это я.

— Морозов, ты?!

— Да.

После долгой паузы, в которую девушка осознавала действительность, послышался вздох облегчения, и ее лоб уткнулся в мою шею.

— О, господи, Морозко, слава богу! Я так испугалась!

— Ты танцевала на поляне перед сценой. Я нашел тебя, принес в номер, и ты легла спать. Неужели ничего не помнишь?

Агния дышала тихо и взволнованно, но призналась, пусть и с неохотой:

— Я вспомню. Обязательно все вспомню! Но не сразу.

Мы продолжали лежать. Ее дыхание согревало кожу, и все же казалось прохладным в сравнении с жаром голого тела, которое просто обжигало.

— Морозов, — она вновь первой нарушила тишину. Спросила осторожно: — А почему ты меня обнимаешь? А я — тебя. Почему?

Ответ на это нашелся только один:

— Наверное, потому, что ты лежишь на моей груди.

— А разве… ты не оставил меня? Не ушел?

Я качнул головой.