Самая плохая адептка Рэй Анна
Пока очередная девушка отвечала на вопросы, я решила быстренько пробраться в дамскую комнату. Пригнувшись, направилась к выходу. Но когда цель, то есть дверь, была уже близко, что-то пошло не так. Девушка, державшая ответ перед комиссией, с рыданиями подскочила с места и ринулась в мою сторону. Оттолкнув меня от двери, она выскочила из аудитории, а я, пошатнувшись, отступила назад, к столу, за которым восседали преподаватели. Зацепившись ногой за стул, неловко упала на колени, а сумочка раскрылась, демонстрируя содержимое.
– Что за представление вы нам устроили?! Пересядьте, и желательно на стул! – услышала раздраженный голос Амадора Тори. Надо сказать, красивый такой голос, низкий, с бархатными нотками. – У нас, конечно, монархия, но даже правитель не требует, чтобы перед ним падали ниц. А я всего лишь ректор академии.
– Не скромничайте, лер Тори, – усмехнулся декан факультета механики. – Все девицы перед вами стелются. В переносном смысле, конечно. Но эта, видимо, решила отличиться в буквальном.
Сгорая от стыда, я поднялась. Подобрав с пола сумочку, села на стул, стараясь не смотреть на главу академии.
– Если девушка думает, что таким образом меня разжалобит, она сильно ошибается, – с раздражением проговорил лер Тори. – И как она собирается работать целителем? Все порошки рассыплет или прольет микстуру на больного!
– Ну-ну, Амадор, ты слишком строг к юной лире, – вмешался декан целительского факультета. – Прошу вас, дорогая, передайте нам документы и приложите ладонь к прибору, чтобы подтвердить магический уровень. Пора начать экзамен.
Я с благодарностью посмотрела на декана Матеуша и протянула документы. А глава факультета механики придвинул ко мне круглый ящик с выемкой для ладони.
– Наша новая разработка, – гордо произнес декан. – Одна из моих адепток придумала.
– Единственная ваша адептка, по совместительству жена моего лучшего друга, – буркнул под нос ректор, а затем забрал у лера Матеуша мою метрику и прочитал: – Элиска Комарек из Ликарнии. Что ж, лира Комарек, поторопитесь.
Я робко коснулась прибора, раздался писк, а на панели высветилась надпись: «Светлый маг, первый магический уровень». Хорошо хоть возраст не додумались определять, иначе обман с документами раскрылся бы немедленно. Тем временем ректор Тори вгляделся в портрет тетушки, покосился на меня и нахмурился. Неужели раскусил?
– М-да, негусто, – тяжело вздохнул он. – Сидели бы дома с таким уровнем магии, подумали о замужестве. А вы в академию рветесь!
На помощь вновь пришел декан целительского факультета:
– Возможно, будущая студентка удивит нас знаниями.
– Проверим! Приступим к устному опросу, – согласился ректор и тут же приступил: – Что такое систематика и классификация растений?
– Сисм… Клафсф… – запнулась я.
Только зря посмотрела на ректора. Куда-то подевались и моя решительность и красноречие. А я ведь готовилась и знала ответ на заданный вопрос, но, словно загнанный зверек, тряслась под взглядом хищника и любовалась его красотой, губительной и опасной.
Губы ректора Тори скривились в невообразимо привлекательной и коварной усмешке:
– Не вижу смысла дальше продолжать.
– Возможно, девушка растерялась. С кем не бывает, – вновь поддержал меня лер Матеуш. – Дорогуша, на какую специализацию вы хотели попасть: общую лекарскую, зельеварение или хирургическое врачевание?
О специализации я как-то не подумала, но ближе всего мне было зельеварение.
– З-з-з… – произнесла я, но голос задрожал, и вместо ответа вышло жужжание.
– Очередная ваша поклонница, лер Тори, потеряла дар речи, – хмыкнул декан факультета механики. Он явно лебезил перед ректором, пытаясь угадать его настроение. – Как и большинство, приехала покорять не академию, а вас.
– Жениться вам надо, Амадор. Тогда на экзамены придут лишь те, кто действительно хочет учиться, – встрял в беседу четвертый участник комиссии, старик-провидец. Он вдруг вперился в меня остекленевшим взглядом, замер, а затем протянул нараспев: – Ночь, улица, фонарь, аптека… Аптеки! Кошмар!
– Ну началось, – закатил глаза «механик». – Прекращайте ваши фокусы, профессор. Мы все верим, что провидческий дар все еще с вами.
– Кошмар! – не сдавался старикашка и указал на меня. А затем вновь вздрогнул, моргнул и улыбнулся, словно не он сейчас хрипел и кричал. – О чем это я?
– О том, что нынешние абитуриентки – сплошь головная боль и ночной кошмар, – усмехнулся Амадор Тори. – И я полностью с этим согласен.
– Ах да, вспомнил! – вскрикнул декан провидческого факультета. – Вы говорили про свадьбу. Когда?
– Следующим летом, – ответил ректор, а преподаватели одобрительно закивали и принялись обмениваться репликами, поздравляя коллегу.
Похоже, члены комиссии позабыли не только обо мне, но и о как минимум тридцати абитуриентках, которые притихли и внимательно прислушивались к беседе.
Декан Матеуш поинтересовался, чем занимается невеста, и в зале наступила гробовая тишина.
– Выбирал мой отец, брак договорной. Девушка сейчас обучается в магическом пансионе.
– Хорошенькая? – оживился старик-провидец.
Правда, в его провидческих способностях я, как и декан факультета механики, сильно сомневалась. Но это к лучшему, иначе старикашка сразу бы меня раскусил.
– Понятия не имею, – пожал плечами лер Тори. – Видел только портрет. Обычная.
Я едва не возмутилась вслух. Что значит «обычная»? Я обладаю деловой хваткой, хорошо разбираюсь в омолаживающих настойках, а какой у меня характер! Внешность – не главное. Но я и не уродина, просто не такая яркая красавица, как сестра.
– В жене главное не внешность, – продолжил Амадор Тори, и я немного успокоилась. Значит, не такой уж он циничный. Просто ценит другие качества.
– А что же? – хором спросили мужчины, а абитуриентки вторили им эхом.
– Хорошее воспитание, чистокровная магия, аристократические корни и покладистый характер. Главная задача жены – подарить наследника и следить за домом. Впрочем, вы, как глубоко женатые люди, должны это понимать.
Деканы согласились, я же шумно выдохнула, не сдержав волнения. Мой жених словно говорил о породистом домашнем питомце, а не о спутнице жизни.
Ректор перевел на меня удивленный взгляд:
– Вы все еще здесь, лира Комар?
– Я Комарек, – пропищала в ответ.
Голос от волнения сел, да и руки тряслись, но уже не от страха, а от злости. Так и хотелось перегнуться через стол, сжать пальцы на ректорской шее и…
– Не важно. Вы провалили устный экзамен, поэтому не вижу смысла продолжать, – огласил приговор лер Тори.
Я расслышала, как часть девиц за спиной радостно захихикала. Но другая часть сочувственно охнула.
– Возможно, она справится с письменным заданием? – Декан Матеуш по-отечески мне улыбнулся и протянул лист: – Ответьте, пожалуйста, на эти вопросы.
Я взяла ручку и уткнулась в вопросник. Сейчас, когда не смотрела на ректора и не слышала его насмешливого голоса, стало легче. Взяла себя в руки и на все вопросы ответила быстро, а кое-где приписала дополнительные характеристики. Закончив, передала лист декану.
– Вот видите, она справилась! – довольно произнес лер Матеуш, демонстрируя ректору ответы. – Великолепное знание свойств растений. Вам, дорогуша, непременно нужно на зельеварение. Я бы предложил…
– Я против! – неожиданно возразил Амадор Тори. – Как она будет общаться с пациентами, если двух слов связать не может?
– А давайте ее… – Декан Матеуш прищурился и, склонившись к ректору, зашептал. Но кое-что я расслышала: – Новое… резервное отделение… с общением там легче…
Я приободрилась. Неужели мне предложат поступить на элитный курс для одаренных студентов? Но тут же расстроилась, услышав вопрос главы академии:
– Это куда вы определили тех оболтусов-второгодников?
– Ребятам надо дать шанс… вот увидите, они еще себя проявят… – убедительно произнес декан.
– Обсудим позже, а пока осталось еще несколько претенденток, хотелось бы уже с ними покончить. В смысле завершить экзамен. – Амадор Тори скользнул по мне равнодушным взглядом и уставшим голосом произнес: – Лира Комарек, вы свободны. Ждите объявления результатов.
Я послушно кивнула, так и не поняв, прошла отбор или нет. На негнущихся ногах поплелась на свое место, а ректор уже выкрикивал: «Следующая!»
На экзекуцию теперь отправилась Вилария, и я пожелала ей удачи. Но наблюдать за тем, как новая подруга сдает экзамен, была не в силах. Едва сдерживала слезы, вспоминая то унижение, через которое пришлось пройти, и то, как позорно растерялась. Значит, по мнению лера Тори, жена только и способна что рожать наследников и следить за домом? Но как же учеба? Любимое дело? А любовь?!
Ну уж нет! Я буду учиться, чего бы мне это ни стоило, и стану лучшей на курсе! Всхлипнув, как и большинство девиц в комнате, вновь посмотрела на жениха. В белоснежных волосах играли солнечные блики, светлая кожа будто сияла. Но теперь ректор не казался мне таким уж привлекательным. Вроде бы нос у него длинноват, а губы слишком узкие. И глаза не фиалковые, а цвета увядшего дракункулюса – серо-буро-малиновые! А эта высокомерная улыбка… Она такая… Шмыгнула носом и отвернулась. Кого я обманываю? Просто моему жениху досталась внешность бога Эвзена и нутро аморфофаллуса, или, как его называют в народе, тухлого цветка. Тут уж ничего не изменишь, придется, как обычно, сбежать из-под венца.
От размышлений отвлекли громкие голоса: ректор о чем-то спорил с Виларией, а декан Матеуш, как и в моем случае, защищал абитуриентку.
– Как можно при таком высоком магическом уровне быть бездарем? Вы ничего не знаете!
– Так, может, для этого я и поступаю, чтобы меня научили! – с вызовом парировала Вилка.
Я восхищалась новой подругой. Нет, я никогда не была забитой, но чтобы так дерзко с кем-то разговаривать – смелости не хватало. Вот и отцу научилась не перечить, во всем соглашалась, а тайком делала по-своему.
– Амадор, сам подумай, у девочки седьмой магический уровень. Из всех абитуриенток только у лиры Беде подобный! Это удача для нашей академии – заполучить таких сильных магов. Может, возьмем Виларию Войту на резервный и в этом году откроем новое отделение?
– Только под вашу личную ответственность, лер Матеуш, – нехотя кивнул ректор. – Но если опыт окажется неудачным, после первого семестра всех выгоню!
Оставив последнее слово за собой, Амадор Тори попросил присутствующих покинуть помещение и дать комиссии время для принятия решения. Ну как попросил – рявкнул так, что всех словно ветром сдуло. И теперь толпа девиц сгрудилась возле двери в коридоре, пытаясь подслушать и выяснить, о чем говорят преподаватели. Вилка же потянула меня в сторону, выдала слуховую трубку, себе достала такую же, прижала один конец к уху, другой – к стене, а я повторила за ней. Слышимость была чудесная, я даже различила храп профессора-провидца!
– Обе девочки с характером, и это хорошо. При работе с эмже им это пригодится, – раздался голос декана Матеуша.
– Вот именно что с характером! – возмутился ректор. – А студентки должны быть скромными и не перечить. Да и как они будут учиться? У одной высокий магический уровень, но нет знаний, а у другой магии почти ноль и толком выразить мысли не может, разве что в травах разбирается.
– Это судьба! – выкрикнул старик-провидец, проснувшись, и забормотал: – Ночь, улица, фонарь, кошмарь…
– Хорошо-хорошо, под вашу личную ответственность, декан Матеуш! – поторопился произнести Амадор Тори, перебивая провидца. – Но чувствую, что это ваше новое отделение доставит нам немало хлопот.
– Да что может пойти не так? Всего-то восемь адептов, а не тридцать, как на остальных отделениях. Зато мы получим преимущество перед столичной академией, у них нет подобного направления.
– А кто будет куратором нового отделения? Магистр зельеварения Болек? – поинтересовался декан факультета механики.
– Нет-нет, в кураторы мы пригласим лера Дуба, моего давнишнего приятеля, бывшего вояку, – подсказал лер Матеуш.
– А опыт преподавания у лера Дуба имеется? – въедливо уточнил ректор Тори.
– Как не быть? В свое время он преподавал в военной школе, – подтвердил декан Матеуш и пробормотал: – Лет двадцать назад.
– Хорошо, открываем резерв, ваши протеже будут зачислены на экспериментальное эмже-отделение. Но до первой сессии. А теперь пригласите абитуриенток в зал. Объявим результат.
Мы с Виларией отпрянули от стены, потому что дверь открылась и всех девушек попросили вновь зайти в аудиторию.
– Думаешь, речь шла о нас? – прошептала Вилка.
– Надеюсь, – кивнула я, заходя в зал. – Только что такое эмже?
– Ты же слышала – новое отделение для особенных студентов. Да какая разница! – отмахнулась новая подруга. – Главное, прорваться на целительский факультет, а там разберемся.
Она явно была довольна, что у нас появился шанс поступить в академию. Весь вопрос лишь в том, во что мы влипли и как глубоко.
Я так разнервничалась, что речь ректора Тори пропустила мимо ушей. Лишь когда глава академии принялся перечислять фамилии поступивших, я напряглась, не услышав среди них ни Комарек, ни Войту.
– Поздравляю новых адепток нашей академии: лиру Агнешку, лиру Вуйцик и лиру Беде! – тем временем распинался ректор. – Они с успехом выдержали экзамен и зачислены на престижный целительский факультет, отделение зельеварения и отделение общего врачевания.
Среди подошедших к декану Матеушу девиц я узнала серую мышь в очках и с хвостиком. Ни секунды не сомневалась, что она пройдет.
– Особенно хотелось бы отметить Ханку Беде, – указал на очкастую ректор Тори. – Именно такой должна быть адептка нашей академии. Умная, приятная в общении, с высоким магическим потенциалом. Скромная и аккуратная. Но многие об этом забывают. У некоторых так раскрашены лица, что хочется умыть. Или птичье гнездо на голове. Это недопустимо.
Почему-то при словах о птичьем гнезде лер Тори покосился на меня. Не спорю, парик оказался неудачным, но у каждого свои недостатки, зачем же на них указывать прилюдно? Вот у самого ректора характер противный, но я же об этом молчу.
– Что ж, еще раз поздравляю адепток, остальным желаю за год определиться с тем, насколько сильна ваша тяга к знаниям. И милости просим на экзамены, которые состоятся в следующем году.
Раздались всхлипы и возмущенные возгласы не прошедших отбор девиц, а декан Матеуш прокашлялся и многозначительно посмотрел на ректора.
– Ах да, чуть не забыл. В этом году мы открываем еще одно отделение на целительском факультете. По личной просьбе декана на него зачислены Элиска Комар и Вилария Войта.
– Комарек, – поправила я.
Но ректор уже не слышал. Не желая отвечать на вопросы, он, коротко попрощавшись, устремился на выход.
– Мы поступили, Лиска! – подмигнула мне новая подруга. – Значит, все наши мучения не напрасны!
– Да, – согласилась я и в числе пятерых счастливиц направилась за деканом в приемную подписывать договор с академией.
Правда, как оформляла документы и прощалась с Вилкой, толком не помню. От радости и пережитого стресса кружилась голова. Словно в тумане добралась до Будежа, где на станции меня ожидал тетушкин водитель.
Вернулась домой, как и обещала, после полудня, но к беседам с родственницей была не готова. Да и она, похоже, не жаждала увидеть племянницу. Тетя Лижбет закрылась в гостиной и попросила Марту ее не беспокоить: в гостях у родственницы вновь находился лер Гульфрик. Это и к лучшему, мне нужно прийти в себя и придумать, что соврать, ведь учеба будет занимать большую часть дня. И хорошо бы решить, как вести себя с Амадором Тори: держаться от него подальше или сразу признаться, что я его невеста. Вдруг он отменит помолвку, и не нужно будет ждать целый год. Очевидно же, что моя Элиска Комарек ему не понравилась. С другой стороны, обо всем сразу же узнает папенька и запретит мне учиться в академии, а Валежку отзовет из пансиона. Нет-нет, нужно пока молчать и посещать занятия под именем адептки Комарек. Вот стану лучшей на курсе, тогда и раскрою правду!
А еще неплохо бы прикупить модные наряды, все девицы так ярко и необычно одеты. Да и замечание ректора Тори задело. Нет, я по-прежнему считала, что красит женщину не внешность, а ее душа, характер, ум. Ну и еще осветляющее зелье, которое завтра же приготовлю и наконец избавлюсь от жуткого парика.
И все же нервничать меня заставляло не разочарование в женихе-ректоре и не возможные последствия обмана. От переживаний я совершенно забыла уточнить у декана, что это за эмже-отделение, на которое нас зачислили.
Ох, чую, влипла я в очередную историю!
Глава 4
Ничто так не красит девушку, как натуральный краситель с заклинанием «охмурилис»
Утром я колдовала над алхимическим раствором, благо и горелку и колбы прихватила с собой. Решила обойтись без радикальных мер, ибо ни опыта, ни условий для полноценного окрашивания не было. Поэтому сделала настойку для приема внутрь – мое новейшее изобретение, пользующееся популярностью в «Кошмарековых зельях». Средство на несколько оттенков осветляло волосы, делало светлее кожу, а эффект держался в течение месяца.
Через полчаса я посмотрела на себя в зеркало и была приятно удивлена результатом. То ли переборщила с дозировкой, то ли положила чуть больше, чем следует, лимонника и экстракта белянки, но мои невзрачные темно-русые волосы приобрели приятный жемчужный цвет. Конечно, до белоснежных прядей сестры было далеко, но оттенок мне очень шел и неожиданно сделал хорошенькой. И это гораздо лучше, чем тот желто-соломенный взъерошенный парик.
И почему мысль осветлить волосы, да и в целом улучшить внешность, не приходила мне в голову раньше? Ведь красители, омолаживающие крема и магические примочки – мой конек! Вероятно, потому, что папенька ежедневно повторял, что Валежка – красавица в матушку, а нас с ним природа внешностью обделила, и тут уж ничего не поделать. А если еще похудеть и избавиться от толстых щек, в талии немного уменьшиться, а особенно в бедрах… Нет, с этим точно не выйдет – у меня же кость широкая.
Надев серое бесформенное платье в пол и привычно стянув на затылке в пучок не слишком длинные, но пышные волосы, я взяла брошюры и отправилась к тетушке, чтобы доложить о поездке в Жижу. Но обнаружила родственницу не в спальне, а в столовой – в ярком наряде, глупо хихикающую в окружении двух почтенных старцев. В глазу у тетушки весело поблескивал монокль в золотистой оправе.
– Валюшка? – неприятно удивилась тетя, заметив меня на пороге.
– Валежка, – поправила я родственницу.
– Я так и сказала! – огрызнулась она и нахмурилась: – Я полагала, ты еще спишь. Адам писал, что младшенькая раньше полудня не встает. Что ж, отправляйся на кухню, Марта тебя покормит.
– Жу-Жу, не будь так строга с девочкой, пусть позавтракает с нами, – предложил уже знакомый седовласый лер Гульфрик.
Мужчина подскочил ко мне, поцеловал ручку и подвел к столу.
Тетя натужно улыбнулась и кивком позволила остаться. Я же не могла скрыть изумления. Еще вчера она лежала, кряхтя и жалуясь на недомогание, а сегодня принимает гостей. Да и выглядела тетя превосходно. Рыжие кудри с чуть проступающей сединой обрамляли круглое, гладкое лицо. Уж не этот ли краситель для волос тетя просила приготовить для помощницы Марты? Судя по тому, что у экономки волосы светлые, красящую в рыжий цвет настойку тетя прибрала к рукам. Как и выравнивающий кожу крем «Молодильные яблоки», который тоже в свое время высылался для Марты.
– Я смотрю, вам гораздо лучше, тетушка Лижбет, а ведь еще вчера вы едва дышали, – не удержалась от едкого замечания.
Чувствую, кто-то долго дурил голову родственникам, прикидываясь немощной старушкой и выжимая немалые деньги «на лечение».
– Да и ты преобразилась, – заметила тетя, пристально рассматривая меня. – Вчера у тебя на голове был стог сена, а сейчас такой приятный оттенок. И цвет лица улучшился. Местный климат явно пошел тебе на пользу. Осталось заняться твоей фигурой.
Тетя коварно улыбнулась и отодвинула от меня блюдо с пирогом.
– Не нужно так выгибаться, – запротестовала я, ухватив кусок с тарелки, и напомнила ей: – А то у вас радикулит!
– Радикулит? У тебя, Жу-Жу? – не к месту вмешался лер Гульфрик. – Да ты еще дашь фору молодым! Помнишь, как мы на прошлой неделе отплясы…
– Не думаю, что моей племяннице это интересно, – насупилась тетя, перебив поклонника.
– Ну почему же, я бы с удовольствием послушала про танцы.
– Ай! Ой! – вдруг вскрикнула тетушка. – Слева кольнуло! Кажется, аппендикс разыгрался. Мне нужно прилечь!
Мужчины вскочили с мест, подхватили даму под руки и повели к креслу. Лысый господин заботливо накрыл ноги тетушки пледом, седовласый подложил подушку под голову.
– Аппендикс справа и ниже, – подсказала я, видя, как тетя приложила руку к левому боку.
– Да откуда ты знаешь? – буркнула старушка. – Это Элиска у нас зельевар и лекарь, а ты разве что в нарядах разбираешься. – Тетушка окинула меня недовольным взглядом, забыв на минуту о болезни: – Но я в этом сильно сомневаюсь. Я бы даже на свои похороны не надела этот жуткий бесформенный балахон. Вот отлежусь и займусь твоим гардеробом. Кстати, что там с курсами кройки и шитья?
Тетушка уже удобно устроилась в кресле – «аппендикс» явно отпустил. Кавалеры подали ей чай с пирожными и расположились на диване. И все трое уставились на меня. Не завтрак, а какой-то допрос с пристрастием.
– Нашла хорошую школу в Жиже… – начала я рассказ и добавила: – Но расписание очень насыщенное, занятия с утра до вечера.
– Так это ж прекрасно! – обрадовалась старушка. – В том смысле, что ты не будешь без дела слоняться по модным магазинам, а займешься… Чем, кстати, ты там еще займешься, кроме шитья?
Я протянула расписание занятий, и тетя, въедливо изучив список через монокль, принялась бормотать:
– Это тебе ни к чему – грядок и огородов в столице нет. Подводное плетение корзинок тоже не пригодится… А вот курсы по освоению заклинаний «охмурилис» и «одурилис» – то, что надо! Еще запишись на «Модный приговор», хотя приговорить я и сама могу… точнее, выбрать тебе приличное платье. И обязательно пройди курс лекций «Как привлечь богатого мужчину за десять дней». Все записи потом принесешь мне. На проверку.
– Жу-Жу, не слишком ли много занятий для девочки? – робко поинтересовался лысый поклонник.
– В самый раз! Ты же видишь, с чем предстоит работать! – Тетушка нахмурилась, глядя на меня, и тяжело вздохнула: – Не думала, что воспитывать внучатую племянницу так тяжело. Все нужно лично контролировать, проверять, изучать!
– Жу-Жу, ты сможешь, я верю в тебя! – подбодрил даму сердца лер Гульфрик.
– А не лучше ли найти школу ближе к дому? Уверен, и в Будеже есть все эти приговоры с охмурилисами, – вновь встрял второй гость.
– Есть, но не такие, как в Протумбрии! – возразила тетя Лижбет.
Ей явно понравилась идея держать меня подальше от дома, что полностью входило и в мои планы.
– Совершенно верно, таких курсов в Будеже нет, – поддержала я родственницу.
Тетя впервые за все это время одарила меня искренней улыбкой:
– Ох, совсем маразма замучила, забыла тебе представить лера Сигизмунда, старинного приятеля моего мужа. – И тетушка кокетливо посмотрела на пожилого мужчину с лысым черепом.
– У тебя, Лижбет, нет никакой маразмы, одна сплошная харизма, – польстил дамский угодник, а тетушка разомлела и изящным жестом поправила кудри.
Но, перехватив мой удивленный взгляд, родственница строго произнесла:
– Валюшка, иди-ка ты в свою комнату и займись уборкой.
– Но как же завтрак? – возмутилась я.
Ведь, помимо пирога, на столе были блинчики и пудинг!
– Завтрак ты уже съела, нужно следить за фигурой. А то с такими габаритами удачный брак тебе явно не светит.
Тетя даже не представляла, насколько она права. Удачный брак с выбранным папенькой женихом мне точно не светит.
Я пожелала родственнице и ее гостям приятного аппетита и покинула комнату, расслышав, как тетушка жалуется поклонникам:
– Адам просил сделать из младшей дочери экономную и хорошо упитанную… в смысле воспитанную лиру. Непосильный труд! Но я справлюсь, чего бы мне это ни стоило!
Я вздохнула, представив, чего это будет стоить мне, но решила не пререкаться. Что ж, если тетя не станет лезть в мою жизнь и позволит посещать «курсы» в Жиже, то и я сохраню кое-какие ее проделки в тайне от папеньки.
Два последующих дня тетушка сказывалась больной, ее на самом деле прихватил радикулит. Периодически я заглядывала к ней в спальню, приносила чай и справлялась о здоровье, а Марта готовила мази и примочки по моим рецептам. То есть по тем, что я присылала в письмах.
А сегодня утром я получила письмо от сестры. Намеками Валежка сообщала, что заселение в пансион прошло благополучно, то есть подмену никто не заметил. Радовалась, что ей предоставили отдельную комнату, значит, она какое-то время сможет беспрепятственно подкладывать подушки под платье, пока «не похудеет». Конечно же сестра жаловалась, что с таким «весом» ей очень неудобно заниматься танцами и музыкой, поэтому решила заняться фигурой, а еще перекрасить темный цвет волос в светлый. Сокурсницы, с которыми она уже успела подружиться, ее планы одобрили. Из всего этого я поняла, что вскоре начнется стремительное преображение неуклюжей, невзрачной Элиски в стройную блондинистую красавицу, какой и была от природы Валежка. Эх, ну почему нельзя продержаться всего лишь год? К чему ей понадобилось это преображение? Не иначе как в пансионе она заприметила привлекательного мужчину. То-то сестра уже три раза упоминала о волшебных уроках танцев, которые я, к слову, терпеть не могла.
Написав сестрице в ответ, чтобы не слишком усердствовала, я принялась строчить послание папеньке, сообщив, что подыскала курсы домоводства, а тетушка их одобрила. Для правдоподобия поплакалась, как страдаю без магазинов и привычной толпы ухажеров, но приписала, что с таким насыщенным расписанием мне пока не до них.
И вроде бы все складывалось удачно, но к вечеру тетя Лижбет ожила. Под напором мазей и притирок радикулит позорно отступил, и родственница каким-то образом забралась по лестнице на чердак в мою комнату, чтобы лично заняться подбором приличного гардероба. Все мои наряды она отвергла и вручила свое новое платье ядовито-лимонного цвета, которое ей оказалось велико. Тетя настояла, чтобы Марта сделала мне такие же кудряшки, как у нее, в итоге в академию я отправилась «нарядная», похожая на кремовый торт с завитушками.
– Я берегла этот наряд для Элиски, моей любимицы. Недаром девочку назвали в мою честь. Но так уж и быть, подарю платье тебе, – смахнула скупую слезу старушка, провожая меня у порога.
– Так, может, не надо? Сохраните такую красоту для сестрицы, а я уж как-нибудь своим обойдусь, – с надеждой в голосе предложила я, пытаясь вернуться домой.
– Мне для тебя ничего не жалко, Валюшка! Учись на отлично и обязательно освой заклинание «охмурилис», мне оно очень пригодится! – И тетушка, перекрыв вход в дом, подтолкнула меня к калитке.
Хорошо хоть родственница не последовала за мной на станцию в Жижу, иначе как ей объяснить, что я отправилась прямиком в Провинциальную академию, а не на курсы мадам Эндрю? Туда я тоже заскочу, но позже. Пока же я встретилась с Виларией на вокзале, пересела в желтую «букашку», и чуть позже, с толпой студентов, мы штурмовали ворота академии. При входе проверили наши документы и, найдя в списке, передали ключ-браслет.
В библиотеке мы с новой подругой получили учебники и мантии какой-то неприятной расцветки. Вылитый лох колючий болотный. Да и чувствовала я себя в этой мантии так же. У остальных студентов целительского факультета балахоны были приятных оттенков: изумрудного, цвета летней травы и благородного темно-зеленого, как у монстеры. И эту разницу между лохом и монстерой я почувствовала сразу, как только нас окружила толпа первокурсниц с отделения зельеварения.
– Ой, кто это у нас здесь? Неудачницы, которых пожалели и приняли на резервное эмже-отделение? – Во главе компании стояла знакомая нам по отбору Ханка Беде, правда, всего за несколько дней девица изменилась до неузнаваемости. – Это что же за эмже? Магическая жо… О-о… жаба! Или магический жир? В самый раз для толстушки в нелепом платье!
Девицы противно захихикали, а я вновь отметила волшебное преображение прежде замухрышистой девицы-очкарика. Нет, очки были на месте, только оправа теперь не уродливо-черная, а изумрудно-перламутровая.
– Адептка в беде? В смысле Беде? – не растерялась Вилка и гордо накинула на плечи болотного цвета балахон. – Смотрю, ты наконец помыла голову? Так гораздо лучше.
Я тоже обратила внимание, что мышиный хвостик странным образом преобразился в копну волнистых волос медового оттенка. Да и губы стали ярче. Кажется, не я одна применила на экзамене маскировку. Только вот у адептки Беде это получилось гораздо лучше.
Пока Ханка раздувала щеки, пытаясь придумать достойный ответ, Вилка уже потянула меня к выходу. Я поспешно запахнула на груди полы мантии, стараясь скрыть тетушкино платье. Но все же услышала, как девицы обсуждают мой наряд. Эх, жаль, здесь не выдают шапочки, чтобы прикрыть мелкие кудряшки.
– И все же куда мы поступили? Что это за эмже-отделение? – спросила я у Вилки, пока пробирались с ней в зал для церемоний. – Неужто магия жизни?
– Угу, или магическая жила, – хмыкнула в ответ Вилария. – Или жуткие магические формулы. Недолго мучиться, Лиска, сейчас все узнаем!
Мы вошли в огромный зал со стрельчатыми окнами и колоннами. Яркий солнечный свет заливал помещение, играя бликами на светлом мраморном полу и таких же стенах. Тяжелые люстры свисали с высокого потолка на медных цепях, но магические кристаллы сейчас не горели, в них лишь яркими пятнышками плясали солнечные зайчики. На постаментах возвышались величественные статуи почитаемых в королевстве богов – светлого Эвзена и его супруги темной Нады. На стенах были развешаны портреты прежних и нынешних правителей Альмерии и Протумбрии, некогда двух независимых королевств, а теперь одной страны – Альмерии, названной в честь центрального региона.
Все взоры девиц были прикованы к портрету наместника Протумбрии принцу Кристиану – темноволосому привлекательному молодому мужчине с застенчивой улыбкой. Ходили слухи, что в прошлом году произошла чудовищная трагедия. Что случилось, никто толком не знал. Говорили, вроде бы избранница наместника, лира Красимирка, подтасовала результаты отбора и обманом пролезла в невесты, а всех, кто мешал, лишала памяти с помощью запрещенного зелья. После изобличения во лжи она покинула страну. В этой мутной истории каким-то боком был замешан королевский прорицатель и звездочет лер Страшневицкий. Его даже заключили под стражу и хотели судить. Но за него заступился сам правитель. Из королевских звездочетов Страшневицкого разжаловали, но разрешили заниматься частной практикой. И теперь все аристократы и толстосумы записывались к провидцу в очередь, чтобы выбрать себе жену или определить благоприятные дни для покупки дворцов и украшений.
Все эти сплетни я слышала от сестры и ее подруг, но особого значения не придавала, пока папенька за обедом не объявил, что он тоже воспользовался услугами лера Страшневицкого и выбрал мне жениха. И сейчас этот жених важно шествовал по залу в дорогом светлом костюме, постукивая по мраморному полу изящной тростью, а толпы студентов в почтении расступались перед ним – ректором Провинциальной магической академии.
Амадор Тори остановился рядом с изваяниями Эвзена и Нады, словно тоже причислял себя к сонму богов. Студенты четырех факультетов сгруппировались, выстраивая квадратуру. А ученики пятого и шестого – провидческого и некромагического – факультетов образовали ядро в центре.
Вилария шепотом пояснила, что каждый ряд означает с первого по четвертый курс, а цвет и оттенок мантии говорит о принадлежности к тому или иному факультету и отделению. В слаженных действиях адептов чувствовалась многолетняя дрессировка. Только первокурсники замешкались, создав небольшую сумятицу в рядах. Мы с Вилкой едва успели подбежать к учащимся целительского факультета и занять первый ряд, где разместились первокурсники, а лер Тори уже произносил речь:
– Приветствую студентов и преподавателей в стенах Провинциальной магической академии и поздравляю всех с началом учебного года!
Раздались восторженные вскрики девиц, жиденькие хлопки преподавателей, дружное «ура!» подхалимов и сдержанное хмыканье остальных студентов.
По традиции Амадор Тори представил деканов факультетов, магистров и кураторов отделений, но, как я поняла из перешептываний второкурсников, стоявших позади, особых изменений по сравнению с прошлым годом не произошло.
Как и прочие девушки, находившиеся в этом зале в драматическом меньшинстве, я, словно зачарованная, смотрела на ректора. Сейчас Амадор Тори проходил мимо стройных рядов магических механиков, облаченных в балахоны шоколадного цвета. Затем проследовал к многочисленной группе боевых магов в синих мантиях с разноцветными нашивками на рукавах. Ректор обошел провидцев в серебристых и некромантов в черных одеяниях, на пару минут задержался возле студентов факультета магического права и бытовой магии в нарядных фиолетовых мантиях и окончательно остановился рядом с теми, кто учился на целительском факультете. Прямо напротив меня.
– В этом году мы открываем в академии новое отделение. Это первый, экспериментальный курс, на котором будут учиться адепты, отобранные лично деканом Матеушем. – Амадор Тори отчего-то поморщился, остановив свой взгляд на мне, тяжело вздохнул и кивнул декану: – Прошу вас.
Декан вышел вперед, добродушно улыбнулся и жестом указал на нас с Виларией и еще на четверых юношей, облаченных в одинаковое безобразие оттенка лох колючий болотный.
– Этим адептам несказанно повезло. Несказанно! Они сами не представляют, насколько!
– Вот чего бойся, – хмыкнула Вилка, а я в ответ нервно икнула.
Неизвестность пугала больше, чем вечно чем-то недовольный ректор Тори.
– Этих студентов зачислили на уникальное эмже-отделение целительского факультета, – восторженно проговорил декан. – Уникальное!
Раздались удивленные выкрики:
– А что там делает Яцек? Его разве не отчислили в прошлом году за взрыв лаборатории? И Змиевского вроде за драку выгоняли?
Я покосилась на сокурсников. Толстяк в смешных круглых очках, худой высоченный паренек со всклокоченными соломенными волосами, приземистый хмурый адепт почему-то с подбитым глазом и плутоватого вида юноша с курносым веснушчатым носом и хитрым прищуром. В прошлый раз декан вроде бы говорил, что на отделении эмже будут учиться восемь адептов, но пока я насчитала только шестерых – четверо молодых людей и мы с Вилкой. Вероятно, двое уже сбежали.
– Тише, тише! – успокоил студентов декан Матеуш. – Я дал адептам еще один шанс, потому что и Яцек и Змиевский – очень талантливые юноши. Очень! Но в прошлом году они не смогли в полной мере раскрыть свой потенциал. Теперь же, я уверен, у них все получится. Это будет лучшее отделение в академии! Лучшее!
Ректор Тори одарил хмурым взглядом наше «лучшее отделение», а когда декан Матеуш представил пожилого мужчину с военной выправкой и лицом, сильно помятым жизнью, и вовсе помрачнел.
– Магистр Дуб назначен куратором. Прошу любить и жаловать.
Студенты в зале ненадолго притихли, с интересом рассматривая и нас и куратора.
– Так что это за эмже-отделение? – выкрикнули из зала. – Магическая жизнь? Или жесть?
Раздались смешки, а я замерла в ожидании приговора.
– А я разве не сказал? – искренне удивился декан. – Магические животные! Отделение исцеления магических животных! Наши адепты станут первыми дипломированными врачевателями магических существ!
Зал вмиг загудел, а я ошарашенно смотрела на декана. Животные? Магические?! Это которые с лапками, клыками и хвостами? К тому же преобразованные не одним поколением магов! Но моя страсть – растения! А эти… с этими… Да и как их исцелять? Классификаторов толком нет, не говоря уже о методиках врачевания!
Мои сокурсники тоже находились под впечатлением. Четверо парней недовольно переглядывались, хмурились, а кое-кто даже выдал крепкое словцо. Интересно, что творилось в голове у лера Матеуша, когда он брал нас на этот курс? У меня был первый уровень магии, а тут нужен седьмой, и желательно боевой, чтобы утихомирить какую-нибудь разбушевавшуюся зверюгу. Да, у Вилки с магическим уровнем все в порядке, но она, похоже, совершенно не разбиралась в зельях. Как она будет лечить этих монстров? Представив пасть драконосапиенса, которому предстоит, например, вылечить зуб, я невольно застонала. Кажется, мои мечты об учебе столкнулись с кошмарной реальностью. Хотя и магическим существам не позавидуешь – им ведь тоже придется близко познакомиться с кошмаром, вернее, с Элиской Кошмарек. Отчего-то мне стало их жаль, и я немного успокоилась.
Студенты в зале уже вовсю обсуждали новое отделение и спрашивали, где возьмут столько несчастных животных для опытов.
– Кое-какие экземпляры у нас остались с прошлого года. Кого-то подбросили, кого-то спасли в диких лесах от браконьеров, – ответил ректор Тори. – Остальных подберем по мере необходимости.
– А где взять учебники? – поинтересовался Змиевский.
– Учебные материалы у нас на первое время имеются, – успокоил декан Матеуш. – Адаптированный для студентов «Бестиарий» на базе древнего «Бестиариума Верума». С прочими проблемами будем разбираться по мере поступления.
– Надеюсь, что разберетесь! – Амадор Тори кинул в нашу сторону снисходительный взгляд, а затем вновь разлился редкой певчей птицей: – Наша Провинциальная академия обязана стать лучшей в королевстве… Нет! Не в королевстве. На всем континенте! Мы осуществим прорыв в науке, скажем новое слово в магии, нам не будет равных в боевых дисциплинах и магической механике…
Пока ректор призывал адептов к покорению неведомых вершин, я принялась размышлять, как бы по-быстрому переговорить с деканом и перевестись на зельеварение. Но обратиться с просьбой не успела, Амадор Тори уже завершил напутственную речь, и студенты, разбившись на группы, отправились в аудитории.
– Отряд, сми-ир-рно! По моей команде – в шеренгу стройсь! – зычным голосом прорычал куратор Дуб. – Напра-а-аво! За мной стройным шагом мар-р-рш!
Подхватив сумки с учебниками, которые сиротливо лежали на полу, наша шестерка «избранных» обреченно поплелась за куратором в аудиторию. Или в загон, судя по тому, как называлось наше отделение.
Глава 5
Не нужно бояться чудовищ, пусть они боятся нас
Мы с сокурсниками покинули главный корпус, пересекли вымощенную брусчаткой площадь, миновали спортивную арену и подошли к глухому забору, который отделял основную территорию академии от парка, судя по видневшимся пышным шапкам деревьев.
Куратор открыл калитку и гаркнул:
– Отря-а-ад! Стой на месте, раз-два! Нале-ево! – Как только мы повернулись к нему лицом, он окинул нас хмурым взглядом. – Представлюсь лично. Меня зовут лер Дуб, а если по уставу – куратор Дуб. Буду преподавать у вас основы боевой магии и контролировать успешный учебный процесс.
Читать бесплатно другие книги:
