Самая плохая адептка Рэй Анна
– Не дождешься! – категорически отказалась я и упала в траву лицом.
Друзья сели рядом, а Джер Райт гордо удалился в сторону общежития. Правда, он несколько раз спотыкался на ровном месте, а в траве мелькал змеиный хвост и раздавалось дружное фырканье потто. Похоже, звери нашли себе новое развлечение – боевого мага.
– Лиска, а ты ректору настойку приготовила? – шепотом спросила Вилка.
Вспомнив о ректоре, я подскочила как ужаленная, позабыв о боли в ногах.
– Ползу! Вернее, иду! – простонала я, прощаясь с друзьями. – Ну… не поминайте лихом.
– На всякий случай положила тебе в карман мармеладных паучков с червячками, – предложила Вилка. – Для поднятия настроения.
Подруга зачем-то пробормотала мне вслед заклинание избавления от нечисти, а я обреченно поплелась к ректорскому коттеджу.
Мне не повезло. У входа столпились первокурсницы во главе с Ханкой Беде. Пришлось спрятаться в кустах и прислушаться к разговору.
Я заметила, что Ханка держит поднос, уставленный сладостями, а ее подружки указывают на них, перебивая друг друга:
– Скажи ему, что те ватрушки испекла я. По бабушкиному рецепту!
– А пирожные-корзиночки делала я! Правда, форма не слишком удачная вышла.
– Если форма неудачная, забери! – приказала Ханка. – Я не понесу леру Тори испорченные продукты!
Наконец студентки прекратили верещать, адептка Беде облизала ярко накрашенные губы, не иначе как расстаралась ради ректорского здоровья. Девушки спрятались за деревьями, а Ханка, пнув ногой дверь, пропела нежным голоском:
– Ректор Тори, откройте, пожалуйста, я вам гостинчик принесла.
– Кто? – рыкнул из-за двери ректор, да так громко, словно стоял и ждал, когда кто-нибудь постучит.
Мне даже стало его жалко. Томится, бедненький, весь день взаперти с фиолетовыми волосами, ждет настойку, а тут тебе пирожные отравленные подносами носят.
– Это адептка Беде, – пояснила Ханка.
– Идите в… в свой корпус, адептка Беде, – грозным голосом произнес Амадор Тори. – Я же просил меня не беспокоить, а вы в пятый раз приходите!
– Но я полагала… я думала… – попыталась возразить расстроенная Ханка.
– Видимо, вам вредно много думать, – глухо пробурчал ректор и рявкнул: – Если еще раз придете, влеплю строгий выговор!
– Ой! – Ханка поджала губы, оставила поднос на крыльце и уныло потопала по тропинке подальше от ректорского коттеджа.
Девицы выбежали из укрытия и окружили ее:
– Ну что там? Взял? Дверь открыл?
– Открыл, – беззастенчиво соврала нахалка. – Такой бледный, едва держится на ногах.
– Это проклятие! – со знанием дела произнесла рыженькая студентка.
– Или кто-то сделал отворот, чтобы ректор никому не достался! – трагическим голосом проговорила темненькая девица.
– А может… может, он сохнет от неразделенной любви? – охнула еще одна дуреха. – У него вроде невеста есть? Страдает в разлуке, вот и заболел! Оба страдают!
Девица прижала руки к груди, а я не удержалась от смешка. В данный момент невеста лера Тори, то есть я, страдала, сидя среди колючих веток и дожидаясь, когда разойдутся поклонницы. А уж чтобы Амадор Тори по кому-то страдал, и вовсе трудно представить.
Наконец девушки наохались и пошли к своему корпусу, только Ханка все оборачивалась. Видимо, надеялась, что ректор заберет поднос. А я бы тоже не взяла, еще неизвестно, что они ему в эти пирожные подмешали.
Выбралась из укрытия и постучала в дверь.
– Что? Опять?! – рявкнул ректор.
– Не опять, а снова, – огрызнулась в ответ. – Это я, адептка Комарек! Откройте!
Как ни странно, дверь тут же приоткрылась, а я юркнула внутрь. Ректора в коридоре не заметила. Интересно, кто тогда говорил и открывал дверь, которая, к слову, тут же захлопнулась? Вспомнила, что глава академии силен в бытовой магии, и все встало на свои места. Похоже, дом напичкан всякими охранками, шумелками, говорилками и пугалками.
– Да не стойте вы столбом, проходите уже в гостиную! – приказал ректорский голос.
Я пошла на свет и вскоре оказалась в уютной просторной комнате. Ректор, как ни странно, не страдал, а удобно устроился в кресле, попивая чай и читая газету. Жаль, за ней не видно, какого цвета у него стала шевелюра.
Подошла ближе, а лер Тори властно приказал:
– Показывайте, Комарек, что вы там принесли!
Амадор Тори опустил газету, а я… обомлела.
Волосы были белоснежными, как и прежде. И даже брови с ресницами – без фиолетового налета. Немного потемнели, конечно, но так даже лучше – оттеняют фиалковый цвет глаз. А с этими фиалковыми глазами очень красиво гармонирует нежно-лиловая прядь, которая упала ректору на лицо.
– Это что такое?! – не смогла сдержать возмущения.
– Да, вы правы, эта прядь ужасна, но я надеюсь, к утру исчезнет…
– Я не об этом! – Подлетев к ректору, с ужасом спросила: – Где ваши серебристо-фиолетовые волосы? А где лиловые брови? Где сиреневые ресницы, а?!
– Антидот сработал, – довольно усмехнулся ректор. Указав на одинокую лиловую прядку, поморщился: – Только эту даже вторая пилюля не взяла.
– Втр… вторая? – поперхнулась я собственным негодованием. – Антидот сработал?! Я целый день места себе не находила, переживала, как вы тут: не потемнели ли, не стали ли полностью фиолетовым! Исписала все тетради, достала из личных запасов лапку тысячелистниковой козявки, можно сказать, от сердца оторвала! Варила вам настойки – столько полезных образцов израсходовала! А вы… вы… Могли бы предупредить, что уже не надо!
Ректор поднялся с кресла, нагло ухмыляясь:
– Будет вам наука, как ночами бегать в лабораторию и варить не пойми что. Кстати, вы мне так и не признались, что там делали?
– Так это… мы с подругой практиковались в зельеварении.
– Зачем же ночью? Неужели нельзя было днем позаниматься? Есть же дополнительные занятия.
– Так днем нас не пускают! У магистра какие-то научные опыты, а для первокурсников дополнительные занятия только раз в неделю, – выпалила я, сдав с потрохами вредного преподавателя.
Ну а что? Мы же не по своей воле ночами по лабораториям шастаем.
– Научные опыты, говорите? – нахмурился ректор. – Ладно, с этим я разберусь. А теперь показывайте, что вы там принесли для изменения цвета.
– Но вам же теперь не надо!
– Я должен проверить, что вы намешали. Считайте, это было вашей отработкой выговора.
Вздохнув, полезла в сумочку и извлекла флакон с настойкой лимонного цвета. Ректор с сомнением посмотрел на подозрительную жидкость, открыл флакон… и поморщился. Потянуло тухлятиной.
– И это вы хотели в меня влить?! – возмутился лер Тори, поскорее затыкая флакон пробкой.
– Ну почему сразу «влить»? Втереть… в вас… в волосы, – заикаясь, произнесла я под строгим ректорским взглядом. – Зато цвет стал бы прежним. Я проверяла на образцах.
– Цвет, может, и стал бы, но запах… – скривился ректор.
– Кто ж о запахе думает, когда волосы буро-козявчатые, – проворчала я.
– Чтобы убрать неприятный запах, стоило добавить листья хлорофитума или драцены, – со знанием дела проговорил ректор и передал мне флакон.
– Так вы что, разбираетесь в растениях? – удивилась я. – Вы же бытовой маг!
– И не только. В свое время я окончил Столичную магическую академию, специализировался на магическом и бытовом праве, но факультативом изучал и зельеварение, и боевую магию, и даже некромагию, хоть я и светлый маг. Я был прилежным учеником и круглым отличником, не в пример некоторым, – с гордостью заметил ректор.
– Только техника безопасности у вас хромает, – едва слышно добавила я.
– Это да, – неожиданно согласился он, – здесь я сам виноват. Нельзя было пить. В смысле вашу настойку. Собирался уличить вас на месте, да и на королевский антидот понадеялся.
Я во все глаза смотрела на ректора. Он что, согласился со мной? Признал свою оплошность?
– А почему вы тогда засели в коттедже, если вернули прежний окрас? – спросила я, осмелев.
– Цвет вернулся только к обеду, больно забористый у вас краситель получился. А раз уж отменил занятия, решил спокойно поработать дома. – Ректор покосился на внушительную стопку книг.
Я заметила среди них и фолиант по управлению крупными магическими предприятиями, и педагогический справочник, и даже брошюру «Настойки и их побочные проявления».
– А почему… – решилась задать новый вопрос, но, вероятно, хорошенького понемножку.
– Идите уже, адептка Комарек, – легонько подтолкнул меня к выходу ректор. – Так уж быть, снимаю с вас второй выговор за осветлитель.
Дверь сама по себе открылась, подул ветерок, и я не заметила, как оказалась за порогом дома. Вот что значит профессионал и бытовой маг. Теперь понятно выражение «ветром сдуло».
Не успела я отойти от ректорского коттеджа, как из кустов вылезла Ханка Беде.
– Как тебе удалось пролезть в дом к ректору? – зашипела она. – Чем ты его угощала?
Вот же приставучая девица, ведь явно не учиться пришла в академию, только и делает, что бегает за ректором. Чужим женихом, между прочим! Вдруг вспомнила о Вилкиных паучках, и на ум пришла гениальная идея:
– Я угощала лера Тори особым деликатесом.
– Врешь! Он ничего ни у кого не берет! – возразила Ханка.
– Это у тебя не берет, потому что он пирожные не любит, – врала я и даже не краснела. – А мне лер Тори по секрету рассказал о своих пристрастиях. Вот смотри, тут немного осталось. Хочешь попробовать?
Извлекла из кармана несколько паучков, синюшных червячков, да еще Вилка положила тараканов. Вкусные, наверное, шоколадные, судя по цвету.
– А-а-а… – заверещала девица. – Ужас! Кошмар!
Про кошмар это она верно заметила. Папенька меня тоже так называл, когда я алхимичила в лаборатории, вернее, несколько раз ее взрывала.
– Они что, настоящие? – склонилась над моей ладонью Ханка и поморщилась.
Как я ее понимала. Выглядели Вилкины мармеладные паучки мерзко и очень натурально.
– Свежак! – Подмигнула девице и поскорее убрала сладости в карман, а то и впрямь решит съесть. – Вылавливала специально для ректора по его личной просьбе. Вот, принесла перед отбоем, чтобы никто не видел. Сама понимаешь: вкус-то специфический.
– У кого? У мертвых червяков? – спросила позеленевшая студентка.
– И у них и у лера Тори, – подтвердила я. – Ладно, Ханка, я бы с тобой еще поболтала, но мне пора. Скоро отбой, а ректор просил еще навозных жуков собрать.
Помахав обалдевшей девице, я направилась к своему корпусу. А по дороге хихикала: вот так и устраняются соперницы. Теперь вместо пирожных она принесет совсем другое угощение.
Кусты рядом зашевелились, показались смешные мордочки Васи и Бази. Пушистые друзья решили меня проводить. А я поделилась с ними лакомством. Жующие и довольные, мы с потто добрались до парка: звери побежали к себе, а я едва успела влететь в комнату. Раздался печальный звук горна, который чем-то походил на голодный рев Матюши, – в академии объявили отбой.
Глава 16
День без погони – что жизнь без любви
Как ни странно, сегодня занятия прошли без приключений. Не считая того, что ректор Тори щеголял лиловой прядью. Уже к обеду в волосах большинства адепток – блондинок, рыжеволосых и темненьких – красовалась такая же.
На практикуме по зельеварению магистр Болек вел себя прилично, к Вилке не придирался и даже поставил ей удовлетворительно за сваренное зелье. И с кислым видом предложил желающим посещать дополнительные занятия после уроков. Ежедневно! Как пить дать ректор Тори провел с ним воспитательную беседу. На нас с Вилкой магистр недовольно косился, а вот адептка Беде по-прежнему была его любимицей. Я видела, как он с ней о чем-то перешептывался в коридоре. И, похоже, Ханка пыталась очаровать не только нашего зельевара. На перемене шустрая девица кокетничала с любимцем ректора – адептом Райтом. Да и с помощником Пшемиком подружилась, они вместе обедали в столовой. Но что-то мне подсказывало – главной целью Ханки был ректор. И в доказательство после занятий она помчалась в аптекарский сад. Неужели поверила моим россказням и решила приготовить леру Тори новый «гостинчик» из навозных жуков? Хотя сейчас меня больше волновали не ректор с адепткой Беде, а Матюша.
На практическом занятии в зверинце смотритель как раз рассказывал об особенностях наших магических животных, и мы зачитывали отрывки из старинного «Бестиариума Верума». Перевод давался с большим трудом, но все же я смогла уловить суть, что горгулья – древний, но плохо изученный вид. А еще очень преданный зверь, но тяжело сходится с людьми и другими животными, подружиться с ней не так просто. Это было понятно и без книги. Кстати, в древнем «Бестиариуме», в отличие от студенческого, было написано, что горгулья может исполнять желания. Во все времена маги пытались узнать секрет, как приручить горгулью, но так и не разгадали. В книге приводились слова какого-то Аполлония Зверопулоса, что можно бесконечно долго ухаживать за зверем, подкармливать любимым лакомством, давать зелья с магической привязкой, но горгулья так и не проникнется симпатией. Кстати, про сами лакомства и зелья в «Бестиариуме» не было ни слова. Мог бы этот Зверопулос и рецептик приложить.
– Лер Матеуш, а как вы нашли Матюшу? – поинтересовалась я у декана, который вместе с другими магистрами факультета присутствовал в зверинце.
– О, это отдельная история, – усмехнулся декан. – Полтора года назад я прибыл по делам в маленький старинный городок Протумбрии. На крыльце одного из домов заприметил каменную, очень грустную горгулью. Я остановился, рассматривая скульптуру. Надо заметить, что по дороге я зашел в кондитерскую и купил печенье. И вот представьте мое удивление, когда каменная горгулья вдруг ожила и выхватила у меня кулек, слопав все печенье.
– И сразу пошла за вами в академию? – с восторгом спросил адепт Воганька.
– Нет, не сразу, – возразил декан. – Спустя несколько дней зверь возник в моем кабинете. Как раз шло совещание, раздался какой-то «вжих», а в углу появилась горгулья. У нас к тому времени уже был маленький зверинец и работал смотритель Костюшко. Позвал его, вместе еле уговорили животное сдвинуться с места и перейти в удобную клеть.
– А что за печенье вы ей давали? – поинтересовалась я.
Впрочем, уже раньше сообразила, что в нем и было любимое лакомство зверя. Например, размельченный листик какой-нибудь козявки болотной.
– Увы, не помню, – посетовал декан. – Кажется, были изюм, тмин, орехи. А может, шоколадная крошка? Наша повариха пыталась приготовить подобное, но горгулье все не нравилось.
– Да, с питанием у Матюши проблемы, – подтвердил смотритель. – В «Бестиарии» указаны только злаковые. Но каши она ест не все, а если ест – сразу по две кастрюли, а потом мучается из-за болей в животе.
– Проблемная зверюга, – пробурчала я.
– Не скажите, – возразил декан, расслышав мои слова. – Просто к зверю нужен особый подход. Изучите «Физиолог анималиум» – ту книгу, что я забрал из хранилища. А библиотекарь поможет перевести.
Кивнула, а сама решила, помимо изучения древних книг, посмотреть рецепты печенья. Я всегда шла практическим путем. Папенька меня, правда, за это ругал, что в том же зельеварении я предпочитала опыты академическим знаниям. Что ж, ради знаний я сюда и поступила.
После того как мы обсудили горгулью, декан поинтересовался здоровьем Грифа. Мы как раз подошли к его загону. Зверь подпускал к себе только Змиевского и сейчас довольно размахивал хвостом, когда адепт гладил гриву из перьев и конского волоса.
– Нужна операция, одними успокоительными отварами тут не обойтись, – сделал заключение декан, рассматривая сломанное крыло. – Иначе зверь не выживет без полетов.
– Операция нужна, – согласился смотритель, – но как усыпить Грифа? Он такой беспокойный, только последние ночи дает мне поспать.
– Это потому, что принимает Элискину настойку, – подсказал Змиевский.
– Адептка Комарек сделала Грифу настойку? – удивился декан. – Что за рецептура?
– Приготовила на основе вашего рецепта и детского успокоительного с добавлением вербены, – честно ответила я.
– А я бы добавил корень шлемника, он действует расслабляюще на лошадей, – предложил Яцек, и мы все покосились на копыта Грифа.
– Значит, объедините усилия и приготовьте настойку для гиппогрифа, чтобы ввести в искусственный сон, иначе операцию не провести, – дал нам указания декан.
А сам принялся обсуждать с магистрами, как вылечить Грифу предплечье, вновь сделать крыло гибким и восстановить поврежденное оперение.
Вилка подошла ближе, присматриваясь к гиппогрифу:
– Можно вклеить в полость ствола новые перышки. Есть одно алхимическое средство «Заплатка», намертво приклеит все что угодно.
Адепт Лежак громко усмехнулся, но его никто не поддержал. Все – и преподаватели и студенты – рассматривали крыло и подкидывали идеи, как его восстановить.
– Для костяного каркаса можно взять сгибающийся шарнирный протез, отец такие делает для лечебниц на заказ, – предложил адепт Воганька.
– Отлично! Все, как я и предполагал, – чему-то обрадовался декан Матеуш и потер ладони. – С понедельника создадим рабочую группу, адепт Змиевский – главный. Комарек, Яцек, Войта и Воганька готовят свои предложения. Усилим вашу команду старшекурсниками. Мы с магистрами будем курировать работу. Если все получится, как задумали, операцию назначим на конец недели.
Мы охнули. Настоящая рабочая группа! Операция! А ведь мы еще первокурсники. Змиевский счастливо улыбнулся и потрепал по холке разволновавшегося Грифа, успокаивая:
– Не бойся! Все сделаем в лучшем виде. И ты будешь летать!
Гиппогриф огласил помещение громким горловым криком, а адепт Лежак посмотрел на нас с завистью. А кто ему виноват? Он весь разговор безучастно стоял рядом или насмехался, да и вообще зоосад не посещает, Крылатик полностью на мне!
Перед тем как покинуть академию и отправиться в Будеж, я подсела к Матюше и рассказала, что мне нужно вести дневник наблюдений за ней, а она мне в этом совершенно не помогает. Я, конечно, понимаю, что горгульи – плохо изученный вид. Но не могу же я из-за этого вылететь из академии? Пусть знает, что я об стенку бьюсь, чтобы наладить с ней контакт, а она от меня к этой самой стенке отворачивается.
Положила рядом кулек с печеньем. Горгулья, как и в прошлый раз, повела носом и, не глядя на меня, накрыла его лапой.
– Матюшенька, – я достала из сумки мыло с хвойными шишками и показала зверю, – надо бы помыться.
– У-у-у, – протяжно застонала горгулья, вновь втянула носом воздух и недовольно фыркнула.
Шишки ей явно не понравились.
– Тогда намекни, что тебе нравится, – вздохнула я, убирая мыло в сумку. – Как мне аттестацию проходить? Я должна тебя мыть, кормить… Ректор Тори зайдет на тебя посмотреть, а шкура грязная.
Матюша тяжело вздохнула и подперла передней лапой щеку.
– А может, погуляем? Солнышко светит, птички поют, жучки ползают, – решила зайти с другой стороны. – Вкусные-э-э!
– Пф-ф, – фыркнула горгулья.
– Ладно, – не сдавалась я. – Цветочки растут, семена всякие, корешки, сорняки…
Взгляд зверя стал заинтересованным, Матюша довольно замычала:
– Мм…
Значит, пестики-тычинки ей нравятся. Я осторожно погладила горгулью. Шкура местами оказалась бархатистой. Но только местами.
– Ты очень красивая, – неуверенно проговорила я, глядя на толстые бока, на которые налипла грязь.
– Ы-ы-ы, – довольно прогудела Матюша и, кажется, улыбнулась.
Или оскалилась? Заметив крупные зубы, я решила больше не испытывать судьбу. Вон пасть какая, примет еще меня за лакомство.
– Пожалуй, пойду, – попятилась к выходу. – Не скучай.
Вместо прощанья Матюша довольно захрустела печеньем.
Что ж, на выходных еще почитаю, что там этот Зверопулос пишет, и изучу рецепты печенья, а пока… пока я сломя голову бежала на поезд, который отправлялся в Будеж.
Очередная учебная неделя закончилась, и мне пора возвращаться к тетушке Лижбет.
Тетя пребывала в прекрасном расположении духа и… просила ее не беспокоить. Это и понятно, из гостиной раздавались музыка и мужской смех. Вот ведь неугомонная старушка, опять женихов привела! Но я не против: так устала, что, как только голова коснулась подушки, тут же уснула. А проснулась на следующий день… к обеду.
Тетушка ждала меня в столовой в отличном настроении, с обновленным цветом волос и… в новом наряде, не иначе как папенька деньги прислал.
И точно, она показала письмо из Альмерии.
– Валюшка, Адам пишет, что очень доволен твоим поведением. Это я тебя в прошлом письме так расхвалила! А что поделать? Запросила дополнительное финансирование на твое обучение. Но теперь даже не знаю, хорошо ли это…
– Очень хорошо! – успокоила я. – В знаниях – сила! А за магическим домоводством – будущее!
– Так-то оно так. Только отец переживает, как ты справляешься с нагрузками, и решил… ох… – Тетя всхлипнула, а я занервничала: неужели папа прикажет отменить занятия?!
Увы, меня ожидало худшее.
– Адам решил лично проверить, как мы тут поживаем. Хочет приехать.
– Когда? – прошептала я от волнения и рухнула на стул.
– Планирует в следующем месяце. Так что у нас есть время подготовиться…
– Или отговорить, – подсказала я.
– Понимаю тебя, детка, – вздохнула тетушка. – Мне тоже не нравится эта затея. Да и я не в том состоянии, чтобы принимать гостей! Давление подскочило, сердце пошаливает, – и тетя приложила руку к правой груди, – одно радует: собирается приехать лишь на денек.
Не успела я перевести дыхание, как тетя Лижбет огорошила:
– Денек здесь, а денек у твоей сестрицы Элиски побудет.
– Не-э-эт! – прохрипела я раненой птицей.
– Вот за Элиску я как раз спокойна, а за тебя переживаю. – Тетушка налила себе «живительной» укрепляющей настойки, вероятно, чтобы избавиться от переживаний. – Ничего, Валюшка, прорвемся! Накормим Адама обедом и под фанфары… в том смысле, что быстренько посадим на поезд. Пусть едет к Элиске в пансионат отдыхать.
– В пансион, – подсказала я, а внутри все упало.
Вот что родителю дома не сидится? Сам же нас сдал! А теперь с проверками по всему королевству будет мотаться. Кошмар! В самом прямом смысле!
– Что-то ты в лице переменилась, – охнула тетя Лижбет, а сама покосилась на часы. – Знаешь, что, Валюшка? Тебе срочно нужно на свежий воздух! Иди-ка, прогуляйся… часиков до десяти вечера.
– А как же обед? – возмутилась я и посмотрела на заставленный яствами стол, накрытый на три персоны.
Меня что, опять выпихивают из дома? И даже чаю не нальют?!
Тетя полезла в комод, что-то бормоча, а потом протянула мне купюру. Немного подумав, передала две.
– Вот, в кафе сходи, развейся. Ну что тебе со старушкой сидеть? И не переживай ты так! Может, еще отговорим твоего папеньку от поездки!
Я покинула дом и понеслась на почтамт – дать телеграмму Валежке. Модные столичные телеграфоны ни в Ликарнии, ни в пансионе еще не подключили, но это и хорошо, иначе папаша бы каждый день названивал и сразу же нас раскусил. Подробности решила сообщить сестре письмом. Главное, придумать, как убедить отца остаться в столице, ибо как поменяться с Валежкой, смутно себе представляла.
В расстроенных чувствах зашла в кофейню. Ничто не может лучше поднять настроение, чем шоколадный пудинг и корзиночка с заварным кремом!
Уплетая утешительный десерт и рассматривая довольные лица посетителей, обратила внимание на красивую пару в центре зала. Молодой темноволосый мужчина сидел в компании блондинки, и они так смотрели друг на друга… Так смотрели! Бывает же. Хоть бы кто из женихов на меня так смотрел! А уж от лера Тори тем более не дождешься ласкового взгляда, только и знает, что хмуриться и брюзжать: «Второй строгий выговор! Вы моя самая плохая адептка!.. Мой кошмар!..» Интересно, если рассказать, что я его невеста, он изменит ко мне отношение? Может, улыбнется? Похвалит? Нет, вряд ли. Этот женоненавистник с еще большей радостью отчислит меня и запрет дома. Эх…
За окном, как назло, бродили парочки, держась за руки и переглядываясь. А за деревом… За деревом притаилась какая-то подозрительная рыжеволосая девица и смотрела в подзорную трубу… на меня! Неужели ее нанял отец? Или тетушка? Да что гадать, нужно выяснить! Подхватила сумочку, разумеется, положив в нее недоеденное пирожное, и покинула кафе.
С самым решительным видом направилась к незнакомке:
– Эй, вы зачем за мной следите? На кого работаете?
Вместо того чтобы ответить, девушка бросилась наутек. Но от меня так просто не скрыться! После пробежек с Райтом я в этом деле поднаторела.
– Стой! – закричала я прыткой девице, догоняя.
Но та лишь пуще припустила! Вспомнила унизительные насмешки «наставника», поднажала и пошла на обгон. Девица как раз споткнулась о скамейку и притормозила, а я в одном прыжке бросилась на нее, вцепившись в волосы. Мы упали на землю, с беглянки слетели очки, а волосы незнакомки… почему-то остались у меня в руке. Хотя нет… незнакомкой девушка не была. На земле лежала моя подруга Вилка.
– Элиска, как ты здесь оказалась? И зачем кинулась меня догонять? – простонала она, поднимаясь и потирая ушибленную ногу.
– Я? Это ты зачем убегала? Ты что, за мной следила в том кафе? Маскировку применила! – возмутилась я, рассматривая рыжий парик. – А еще подруга называется!
Вилка села на скамью и всхлипнула:
– Да не за тобой! Я тебя там даже не заметила!
– А за кем же? – Вдруг вспомнила ту парочку и догадалась: – Ты что же, за темноволосым красавчиком наблюдала? Он тебе понравился?
– Понравился, угу. Он мой жених, – огорошила ответом Вилария. – В общем… все сложно.
Никогда не видела подругу такой расстроенной и печальной. Я ее обняла, пытаясь успокоить. Ну и заодно все выведать.
– Изменяет, да? Бросил? Давай рассказывай! Будем думать, как отомстить!
– Мартин – друг детства. Мы собирались пожениться… – Подруга замялась, решаясь, говорить или нет, но под моим пытливым взглядом сдалась, продолжив: – Лучше я с самого начала расскажу. Несколько лет назад произошло несчастье – Мартин пропал!
– Как это? – ойкнула я.
– Так это! После окончания академии он возвращался домой и исчез. Мы его безуспешно искали, мама Мартина даже детектива наняла. Да и мы с Мартишкой, его сестрой, расстарались. И представляешь? Нашли! Здесь, в Будеже. Всех подробностей рассказать не могу, так как в истории замешана невеста наместника Красимирка и королевский звездочет.
– Я об этом что-то слышала, – кивнула, припомнив сплетни. – Там кого-то отравили или охмурили, чтобы эта Красимирка выбилась в невесты. Но, кажется, у нее ничего не вышло.
– Эта Красимирка оказалась такой подлой! – возмутилась Вилария. – Мало того что наместника с королем обманула, подговорив звездочета, так еще убирала свидетелей с помощью запрещенного зелья «Лохеин».
– Того, которое отнимает память? – ужаснулась я.
Отец про действие «Лохеина» рассказывал, правда, считал все это выдумками.
– Да! Мой Мартин оказался одной из жертв. Он полностью потерял память, – подтвердила Вилария.
– И забыл тебя, – ужаснулась я. – Поэтому встречается с другой?
– Не совсем. В прошлом году королевский лекарь создал уникальный антидот. Лер Тори дал ему доступ к хранилищу библиотеки, и лекарь вычитал рецептуру в одной редкой книге…
– Не той ли ядовито-зубастой, которую ты хотела умыкнуть? То есть взять во временное пользование, – вспомнила я.
– Да! – не стала юлить Вилка. – Антидот вернул всем жертвам «Лохеина» память…
– Ничего не понимаю… – остановила я подругу, запутавшись. – Так твой Мартин вспомнил тебя или нет?!
– Он все вспомнил, – буркнула Вилария.
– Так чего ты тогда ревешь? Вы поженитесь, и все будет хорошо.
– Как же! Память к Марти вернулась, а вот с чувствами что-то не то… Нет, он по-прежнему ко мне тепло относится, но домой в Протумбрию возвращаться не спешит. Живет и работает в Ликарнии. И как видишь, уже с кем-то встречается…
– Вот негодяй! – возмутилась я.
– Нет-нет, Мартин хороший! – горячо возразила подруга. – Просто королевский антидот до конца не подействовал.
– Слушай, так ты потому и поступила в академию, чтобы прочитать книгу и самой во всем разобраться? – догадалась я. – Но к чему такие сложности? Попросила бы лера Тори пустить в хранилище.
– Так я и просила! – возразила Вилка. – Вернее, не я, а его друг, лер Десмонд, главный некромант Протумбрии, и его жена Мартишка. Она моя лучшая подруга!
Я припомнила гостя в кабинете ректора и симпатичную рыжеволосую девушку в коридоре, которая явно узнала Виларию. Но речь сейчас не о них, поэтому задавать вопросы пока не стала.
Читать бесплатно другие книги:
