Как спасти жизнь Скотт Эмма

Кровь прилила к моему лицу, и я отвернулась, чтобы Эван не заметил этого. Мы ехали минут двадцать на восток мимо бескрайних полей с кукурузой. Океан зеленых стеблей простирался на многие мили вперед. Мы повернули на север и двинулись вдоль реки Миссисипи, там, где она граничит с Висконсином. Густой зеленый лес сменил кукурузные поля.

С моей стороны мелькнул указатель «Национальный памятник Эффиджи-Маундз».

– Мы едем туда? – спросила я. – К фигурным курганам? [16]

– Ага. Ты была там когда-нибудь?

– Никогда. Что это? Кладбище?

– Вроде того. Место древнее. Старее, чем эта страна. До того как в Планервилле появился аквапарк, я иногда приезжал сюда. Здесь спокойно. Думаю, тебе понравится.

Эван припарковался напротив кирпичного здания, в котором располагался туристический центр, и мы пошли внутрь. Здесь царила библиотечная тишина, раздавались лишь тихие шаги и приглушенные голоса других посетителей. За стеклом на стенах висели артефакты, оставшиеся от коренных жителей Америки. В центре главного зала стоял стол с огромной трехмерной картой парка с выделенными разными цветами пешеходными тропинками.

Я указала на странную группу объектов, отмеченных среди искусственных деревьев, и похожую на рудиментарные очертания живот- ных.

В основном это были медведи и птицы.

– Это фигурные курганы, – объяснил Эван. – В некоторых местах они могут достигать сорока футов в ширину.

– Кто их создал?

– Коренные племена Айовы, Висконсина и Огайо. Сотни лет назад.

Посетителям не разрешалось взбираться на курганы, но пешеходные маршруты вели прямо к древним могилам. Мы вышли из центра и наугад выбрали тропинку, которая вела в прохладу леса.

Эван не обманул, здесь и в самом деле царило спокойствие. Воздух в этом месте казался плотным, а атмосфера – пропитанной вековой историей и легендами.

Мы поднялись на холм и подошли к одному из курганов в форме медведя, заросшему травой и с приплюснутой верхушкой.

– Я понимаю, почему тебе здесь нравилось, – произнесла я. – Так спокойно.

– Да, но это не единственная причина. – Пока мы огибали курган, низкий голос Эвана эхом разносился среди деревьев. Он держал меня за руку, но не сводил глаз с фигуры из земли. – В младшей школе на уроке истории Америки мы проходили коренных жителей. Меня это заинтересовало. Нам рассказали о племени оджибва [17], их верованиях и традициях. О курганах. И это просто… имело смысл. Все то, что я прочитал, узнал… заставило меня осознать.

– Думаешь, твои родители – коренные жители Америки? – спросила я, рассматривая его вполне европеоидную внешность: светлые волосы и голубые глаза.

– Не знаю. И не думаю, что когда-нибудь узнаю. – Он крепче сжал мою руку. – Меня все устраивает. Я просто хочу, чтобы у меня все было хорошо. Пребывать в мире со своими знаниями.

Мы прошли вдоль тропы и спиной к спине, чтобы не упасть, уселись на поваленное бревно. Эван рассказал мне о пребывании в психиатрической лечебнице. Поведал обо всем. Я ощущала его доверие, словно оно было чем-то осязаемым, и в то же время парень будто вложил мне в руку что-то хрупкое и драгоценное.

– Мне было пятнадцать, и чернила лишь только успели засохнуть на моем свидетельстве об усыновлении. Я носил имя Сэлинджеров примерно месяц. И вот однажды утром я проснулся, чувствуя гармонию со своей новой семьей. Я ощутил некий… гул, проносящийся по дому, словно над нами находится линия электропередачи. Я решил, что у меня от счастья разыгралось воображение. Приятное чувство. Естественное. А потом я подумал, что, может, дело не только во мне. Возможно, и остальные члены семьи испытывают то же самое. Все мы, находящиеся в разных комнатах, чувствуем… это.

В голосе Эвана явственно слышалось желание, чтобы его предположения оказались правдой. И от осознания, что этому желанию не суждено было сбыться, у меня защемило сердце.

– Что случилось потом? – подтолкнула я, сжимая его пальцы.

– Это чувство длилось недолго, однако когда я находился в школе, ощущение гармонии со всеми становилось сильнее. Шел урок алгебры. Я был влюблен в Бекки Ульридж, она обернулась и улыбнулась мне через плечо. Вот тогда все и случилось. В тот момент стрелок вошел на фабрику в округе Джефферсон. В комнату отдыха для сотрудников. Он принес с собой огнестрельное оружие и тут же открыл огонь.

– Как ты узнал об этом? – поинтересовалась я.

– Мне пришло видение, – ответил Эван, и его спина напряглась в ожидании моей реакции.

До меня, конечно, доходили слухи, но сейчас я слушала историю из первых уст. …От сплетен можно отмахнуться, решив, что это вымысел. Только вот парень рядом со мной хотел, чтобы ему верили. Я замерла, не зная, как себя повести. Я уже дала слово, что не буду такой, как те, кто никогда не уделял Эвану времени. По крайней мере, нужно сдержать обещание и выслушать его.

– Продолжай, – медленно выдохнула я и тут же уловила облегченный вздох. А потом буквально почувствовала его легкую улыбку. Он благодарно сжал мою руку.

– Мужчина в Джефферсоне выстрелил в первый раз, и я вскрикнул. Прямо на уроке алгебры. Я дернулся, и вещи полетели со стола. Учебник попал в сидящего передо мной ученика. Что бы ни происходило на фабрике… я чувствовал. Слышал и видел. Жил в тот момент вместе с ними. Я упал со стула, словно в меня попала пуля. Никто не знал, что делать, даже учитель. Все пялились на меня, пока я с криками умолял, чтобы это прекратилось. Господи, кто-нибудь должен остановить это. Бекки тоже наблюдала, но подошла чуть ближе. Я взглянул на нее и… понял.

– Что? – тихо спросила я.

– Ее отец работал на фабрике, он находился в комнате отдыха.

Ощущая бешеное сердцебиение, я глубоко вдохнула.

– Господи, Эван…

– Стоило мне посмотреть в глаза Бекки, и в тот же миг я понял, что он там. Я бормотал, как мне жаль…

– Ты… видел, как все произошло?

– Да, – со вздохом ответил он. – Я упал на колени. Наверное, у меня случилось психическое расстройство. Это не то, о чем болтают, не нервный срыв. Я сломался, потому что ощущал ужас и боль, все, что происходило на фабрике. Накануне этого мне снился сон, но я не сумел вспомнить его утром. А потом все вернулось.

Я не находила слов. Понимала, что должна скептически отнестись к этому и сказать, что срыв Эвана и стрельба на фабрике просто совпадение. Безумное, конечно, но ничего более.

«Но ведь это не так, да?»

– Что дальше? – поинтересовалась я с небольшим придыханием. – Что случилось потом?

– Все закончилось, и меня, бьющегося в конвульсиях, кричащего и пинающегося, уволокли на глазах у всей школы.

– В Вудсайд.

– Да. Я провел там три недели. Первую неделю пытался убедить врачей, что не лгу и не сумасшедший. Мне и раньше приходили видения, но это не означает, что я психически болен и, тем более, опасен. Вторую я пытался все отрицать. Врачи считали, что я оторван от реальности. Мне никто не верил. На третьей я перестал спорить. Да, я все выдумал. У меня была депрессия, но сейчас все хорошо. Да, вы абсолютно правы в том, что усыновление спровоцировало срыв, потому что я сирота. Я соглашался со всем, лишь бы меня выпустили оттуда.

– И тебя отпустили.

– Да, но сделанного не воротишь. Я вернулся в школу, и за моей спиной стали шептаться. Репутация, которая благодаря Шейну и так была не очень, оказалось разрушена. Все называли меня Нострадамусом, просили погадать по руке или помочь выбрать лотерейный билет. Потом стали звать фриком, чокнутым, психом. Шейн всем рассказал про ЭСТ, о том, что я слышу голоса, которые нашептывают мне будущее. С каждым разом становилось все труднее и продолжается до сих пор. Гребаный кошмар, от которого я не могу проснуться.

– А как же Бекки? – шепотом спросила я. – Где она была, когда тебя выпустили?

– Она исчезла, – быстро пробормотал он.

– О чем ты?

«Вот оно. Вот где собака зарыта…»

– Она переехала из Планервилла.

– Почему?..

– Потому что ее отец погиб. Пуля попала ему в голову. Именно так, как я и видел.

– О боже…

– Я ничего не мог поделать. Я не мог помочь ни ее отцу, вообще никому на той фабрике. Не мог остановить стрелка. Как уже упоминал, меня дразнили тем, что я вижу будущее… могу вытянуть счастливый лотерейный билет и прочее дерьмо, но это работает не так. Нет никаких предчувствий. Видения приходят ко мне одновременно с происходящим. Я не просыпаюсь, зная о том, что вскоре произойдет. Они парят рядом, где-то в поле зрения до тех пор, пока не приходит время. – Эван подвинулся на бревне так, чтобы посмотреть на меня. – Но я уверен, что у этого есть какая-то цель. Просто пока не понимаю, в чем именно. Я устал от ощущения неестественности, искаженности. Устал от звания фрика. В Вудсайде я сказал докторам правду, Джо. У меня было видение. Или предвидение. Я не знаю, как и почему. Перестал задавать вопросы. Я просто хочу жить. – С мольбой в глазах он обхватил мое лицо руками. – Можно, Джо? Могу я быть с тобой? Или я прошу слишком многого?

– Это не много, – прошептала я. – Я с тобой, Эван, и никуда не уйду.

Он прижал меня к себе и долго держал в объятиях, дыша так глубоко, словно с его плеч упал тяжкий груз.

– Мне страшно, – прошептал он. – Боюсь, что именно это разрушит мою жизнь. Что никогда не смогу освободиться от случившегося в тот день. И это будет преследовать меня вечно.

– У тебя еще возникают видения? – тихо поинтересовалась я.

– Нечасто, – ответил Эван, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. – Я научился их сдерживать. До сих пор. – Он, не мигая, смотрел мне в глаза. – Сейчас мне приходят видения о тебе.

– О моем шраме.

– Да.

– Я призналась тебе, что он появился не из-за автокатастрофы, а ты ответил, что в курсе. Ты видел?

– Да, Джо. Я видел. Это как вспышка чего-то давно забытого, а теперь вспомнившегося.

– Как вспышка чего-то давно забытого, а теперь вспомнившегося, – повторила я.

Я прикоснулась пальцами к шраму, и мне показалось, что чувствую его текстуру: небольшие разрывы на гладкой коже. Все барьеры, за которыми пряталась история его появления, начали рушиться. Тайная и невысказанная правда, которую я даже в стихах тщательно скрывала, теперь просилась наружу. Эван открылся мне, теперь моя очередь. Я наклонилась к нему, и он сразу же обнял меня.

– Это я. Я сделала это с собой.

– Я знаю. Зачем?

– Чтобы остановить его.

На мгновение руки парня дрогнули. Я приподнялась и облокотилась на его грудь. Эван глубоко вдохнул и выдохнул.

– Твоего дядю.

– Он называл меня своей прелестной девочкой. Говорил: «Кто моя прелестная девочка?» Когда я слышала это, меня начинало тошнить. Эта фраза означала, что он придет ко мне ночью… – у меня перехватило дыхание, и Эван усилил объятие. – Я больше не хотела быть его прелестной девочкой. Я думала, что если изуродую себя, перестану быть красивой, он прекратит свои ночные визиты. Поэтому взяла шуруп.

Я крепко сжала руки Эвана.

– Я рядом, – сказал он, – с тобой.

– Шурупом я вырезала линию на своей щеке. Кожа разошлась, и хлынула кровь. Прежде я не сталкивалась с такой болью, но почувствовала облегчение, Эван. Потому что все, что он хотел от меня, выплеснулось наружу, и это был конец. Я больше не была его красавицей. Конец.

– Это помогло? – Он шмыгнул носом над моей головой и прошептал: – Боже, пожалуйста, ответь «да».

– В ту ночь я легла в постель, подушка и сорочка были в крови. Я ждала, когда он придет и увидит. Подготовилась. Все спланировала. Чтобы он увидел мою работу. Как я изуродовала себя. И сказал: «Моя прелестная девочка исчезла». Я ждала, что он уйдет, закрыв за собой дверь, и никогда больше не вернется. А я смогу уснуть. Я к тому времени очень устала. Была чертовски изнурена. Наконец-то у меня будет одна ночь, чтобы спать без страха.

Хватка Эвана уже причиняла боль. Но я желала этого. Нуждалась в его поддержке.

– Что случилось потом? – спросил он.

– Я уснула. Не знаю как. Мне было очень больно. Может, из-за шока… в любом случае, когда проснулась, у меня был сильный жар, а моя мать кричала. Она вошла, чтобы разбудить меня, а увидев кровь и рану, закричала. Она решила, что кто-то пробрался в дом и напал на меня. Боже, как я хотела, чтобы это было правдой, потому что реальное положение дел погубило ее.

– Ты рассказала ей, – констатировал Эван.

– Да, все. Джаспер пытался отрицать, но даже члены семьи, считавшие мою мать сумасшедшей, взглянув на мое изуродованное лицо, не поверили ему. Кто бы стал делать с собой подобное? Моя мама… она не смогла вынести этот груз. Она плакала и кричала, заперлась в своей темной спальне на несколько дней… – «Свет погас, Джози. Уходи и оставь маму в покое…» Я вздрогнула. – Для нее это оказалось слишком. Не в силах справиться с чувством вины… она покончила с собой.

Я всхлипнула. Впервые за много лет я произнесла всю историю вслух и не смогла сдержать громкие сокрушительные рыдания.

– Она покончила с собой, Эван, но… разве это не моя вина?

– Нет.

– Я подтолкнула ее к этому.

– Ты ни в чем не виновата, Джо, – яростно заверил меня Эван. – Ты здесь ни при чем. Ты не несешь ответственности ни за поступки Джаспера, ни за самоубийство матери.

– Но разве не поэтому она предпочла умереть? Даже хорошие воспоминания о ней ушли. Они посерели и почти исчезли. Потому что я сделала это? Разве нет?

– Нет, Джо. Дело не в этом.

– Я просто хочу, чтобы она вернулась. Хотя бы ее часть, одно счастливое воспоминание…

Я горько заплакала, а Эван обнял меня. Ощутив его спокойное и уверенное сердцебиение, ровное и глубокое дыхание, я резко прекратила рыдать. И опустошенная, обняла его крепче.

– А что случилось с твоим дядей? – наконец осведомился он, вытирая мои слезы рукавом рубашки.

– Он умер в тюрьме до слушания. Мудак сдох от сердечного приступа до того, как ощутил на себе груз справедливости, и это отстой. Но он исчез. И мне не придется беспокоиться о том, что он выйдет досрочно. – Я шмыгнула носом. – Все равно мне на него плевать. Я просто хочу, чтобы мама вернулась. Я могла пережить Джаспера. Я пережила его.

Эван сильнее сжал меня, не произнося пустых слов. Одно его присутствие сейчас было для меня гораздо ценнее, чем все остальное. Но как долго это будет продолжаться? Он узнал всю правду о том, что сделал со мной дядя. Мне стало стыдно, и я задрожала.

– А ты… – я сглотнула и попробовала произнести фразу еще раз, – ты все еще хочешь быть со мной?

Темные глаза парня смотрели вниз, внутри них таилась моя история. Он дернул челюстью, и потребовалось всего мгновение, чтобы услышать его ответ.

– Заткнись, – хрипло произнес он, – не говори так больше.

Я едва не рассмеялась.

– Эван… – всхлипнула я, когда он убрал с моего лица волосы.

– Ты самая храбрая девушка, которую я когда-либо встречал, – он поцеловал меня в лоб, губами провел по щеке и поцеловал шрам, – и красивая.

Когда он переключился на вторую щеку, подбородок и кончик носа, я закрыла глаза. Он мягко коснулся моих губ, даря мне свою нежность.

Мы целовались и обнимали друг друга на том месте, куда древние племена приходили похоронить мертвецов и освободить призраков. Общие интересы двух заблудших душ.

Два призрака, считающие себя сломленными и недостойными других, здесь словно родились заново. И когда солнце садилось за деревьями, окрашивая все вокруг в алый, они почувствовали себя живыми и умиротворенными.

Глава 12

Джо

Той ночью я находилась в доме одна. Джерри уехал в дальний рейс и обещал вернуться только через неделю. Я сидела за письменным столом в своей темной спальне. Окно оставалось открытым. Вокруг царила тишина, лишь изредка нарушаемая стрекотом насекомых и звуком редких машин, проезжающих по шоссе.

Я плотнее завернулась в черно-синюю клетчатую рубашку Эвана, пальцами касаясь лежащего передо мной чистого листа бумаги.

Я постучала ручкой по губам. Горячие и припухшие, они продолжали хранить следы ненасытных поцелуев Эвана. Я пососала нижнюю губу, все еще ощущая его вкус. Мое тело чувствовало его прикосновения. Я вспомнила, как он посмотрел на меня перед уходом.

Поднесла к носу воротник его рубашки и, закрыв глаза, глубоко вдохнула. Слова – нужные, самые лучшие в мире – всплыли в моей голове. Мысли пустили корни, потянувшись стеблями и листьями наружу. На протяжении многих лет в моей душе оставался мертвый и бесплодный клочок земли, сейчас превратившийся в цветущий сад.

– Свет зажегся, Джози!

Я включила настольную лампу. Вдохнув запах Эвана, приложила ручку к бумаге. И начала писать.

Глава 13

Джо

– Готов? – спросила я.

– Еще нет.

Эван сделал несколько коротких вдохов, а затем выдохнул. Пока он проделывал так несколько раз, мой внутренний умник просто жаждал пошутить. Парень закрыл глаза, и его лицо стало таким спокойным, что я засомневалась в его способности услышать меня. Выглядело это как медитация.

Затем он нырнул под воду.

Я нажала кнопку «старт» на мобильном и наблюдала, как растут цифры. Даже притопнула, прикусив нижнюю губу. Одна минута, две, три…

Эван вынырнул, вызвав круги на воде.

– Три минуты сорок восемь секунд, – сообщила я.

– Черт, – он подплыл к краю и, тяжело дыша, оперся руками о бетон, – отстой.

– Серьезно? Я никогда не видела, чтобы кто-то задерживал дыхание почти на четыре минуты.

– В тот вечер я продержался больше четырех минут, – возразил он. – Еще раз?

– Может, не стоит? Меня это пугает. Кажется, что я сижу и смотрю, как ты тонешь.

– Тогда позже?

– Посмотрим.

Убрав телефон, я позволила Эвану наблюдать за своим раздеванием до купальника. А через несколько мгновений уже оказалась в его объятиях.

Он сияюще улыбнулся, заставляя меня почувствовать себя подарком, упавшим прямо его в руки.

– Привет, Джо.

– Привет, Эван, – произнесла я, и мы поцеловались.

Мы целовались, кажется, целую вечность. Я никогда еще не испытывала ничего настолько приятного. Рот Эвана, его губы, язык… никогда я так сильно не желала парня. Несмотря на беспорядочные половые связи, я всегда все контролировала. Решала, кто, где, когда и сколько.

С Эваном я забыла обо всем. Остались только мы вдвоем.

Мы целовались, руками исследуя друг друга. Он начал уверенно оттеснять меня назад, пока я не наткнулась на препятствие. Я упала на мелководье, где начинались ступеньки, а Эван навис надо мной, покрывая поцелуями мою шею и прижимаясь ближе. Его щетина натирала нежную кожу за моим ухом. Сжав бедра, я ощутила его эрекцию сквозь тонкий материал боксеров. Потянулась вниз, чтобы дотронуться, и, ощутив в ладони его твердость, застонала.

«Боже…»

– Джо, – простонал он, хватая меня за бедро и крепко прижимая к себе, – бог мой, я не хочу останавливаться, но мы должны.

– И не надо. Я хочу тебя.

Он снова поцеловал меня, на этот раз медленно и тягуче, чуть сбавив напор. А потом сел рядом со мной на ступеньках, держа меня за руку и проводя пальцами по ладони. Мы с трудом восстанавливали дыхание.

– Почему? – спросила я. – Что не так?

– Все в порядке. Дело не в тебе, Джо. Ты прекрасна. Я хочу тебя так сильно, что едва контролирую себя.

– Так и не нужно. – Я наклонилась, чтобы провести губами по его шее. – Я хочу тебя, Эван.

– Я тоже. Однако первый раз должен быть безупречен. – Он пристально посмотрел на меня. – Во всяком случае, мой первый раз.

– О, – протянула я, начиная понимать, в чем дело, – ты не?..

Он попытался улыбнуться, но улыбка не коснулась его глаз.

– Одна из многих привилегий, доставшихся мне с диагнозом психа.

– О, – повторила я, поворачиваясь вперед и не находя слов. Прошло несколько секунд, прежде чем я смогла осознать масштабность его сообщения.

– Ты разочарована? – осведомился он, и я заметила нотку уязвимости в его голосе. И это вывело меня из изумленного состояния.

– Нет, нет. Боже, нет. Извини, я просто немного удивлена.

– Потому что я девственник?

– Нет, – настаивала я, – дело не в том, что ты… а в том, что ты хотел бы лишиться ее. Со мной.

Эван облегченно рассмеялся и взял мое лицо в ладони.

– Ты потрясающая, Джо. Красивая, умная и сексуальная. – Он наклонился, чтобы меня поцеловать своими теплыми и сладкими губами. – Я хочу провести ночь с тобой. Всю ночь. И сделать ее особенной.

– Хорошо, – согласилась я, стараясь не выдать своего волнения. – Когда наступит время для этого безудержного физического совершенства?

Эван не засмеялся. Он покрыл поцелуями мои челюсть, подбородок и губы, а потом обхватил руками за бедра так, что сам оказался передо мной на воде.

– Что ж… я думал, что мы могли бы сделать это после выпускного.

Я впилась в него взглядом, сомневаясь, что правильно расслышала.

– Выпускного?

– Ага. Ну, знаешь, грандиозный танец в спортзале под поставленную дрянным диджеем музыку?

– Я в курсе, что такое выпускной, спасибо, – произнесла я с коротким смешком. – Я просто… не думала об этом.

По правде говоря, меня никогда не приглашали на танцы. Я слишком часто меняла школы, поэтому не успевала договориться о свидании. Ну, или так я утешала себя, проводя время за просмотром стремных фильмов ужасов в одиночестве, пока все отрывались на встрече выпускников или зимнем балу.

Эван удивленно посмотрел на меня, но в глазах его горела надежда.

Он, наверное, тоже никогда не был на танцах.

В голове мелькнула картинка: мы с Эваном идем под руку в спортзал. Он будет в костюме или смокинге. Сногсшибательно привлекателен. Все девчонки страшно расстроятся, потому что никогда не рассматривали его всерьез. Только смеялись или шептались за спиной. Они осознают, что потеряли, когда заиграет медленная мелодия. А новенькая девушка со шрамом будет прижиматься к нему всем телом. Они разинут рты и с завистью будут наблюдать, как он смотрит на меня. Так, словно весь остальной мир может взорваться, а он этого не заметит, потому что я единственная, кто его волнует.

Я несколько раз моргнула, стараясь вынырнуть из этой фантазии. Но это легкое волнение лишило меня всех саркастических комментариев.

– Ты серьезно? – спросила я. – Я имею в виду… не знаю. А стоит ли?

Эван усмехнулся.

– Мы должны. Точно должны. Это выпускной год. Наш последний шанс.

Я закусила губу.

– Я не из тех девушек, кто наряжается… ты и правда хочешь пойти?

– Да, Джо, – нежно улыбнулся Эван, а взгляд его потеплел, – хочу! – Он взял мою руку и прижался к ней губами. – Джозефина Кларк, пойдешь ли ты со мной на выпускной?

Я взглянула на него. Не блефует, нет ни тени насмешки.

– Я буду рада пойти с тобой на выпускной.

С очаровательной улыбкой он стащил меня с лестницы и обвил руками.

– Я знал, как ты ответишь. – Его руки переместились на мою спину. – Спроси откуда.

– Тебе пришло видение, – улыбаясь, проговорила я. – О чем я думаю прямо сейчас?

Эван наклонился и поцеловал меня в плечо, чуть задев зубами кожу.

– Ты думаешь о том, что до выпускного еще долго.

– Эм, – прошептала я и скользнула руками вниз, обняв его за талию и притянув ближе к себе.

– Так долго ждать, – выдохнул он, целуя мою шею, языком пробуя меня на вкус.

– Да уж, долгое ожидание, – выдохнула я.

Он приблизил губы к моему уху и прошептал:

– А сейчас ты думаешь о…

– Да…

– Ты хочешь, чтобы я опускался ниже, до тех пор, пока ты с криком не кончишь.

Услышав такое, я задохнулась от страсти.

– Я? – пробормотала куда-то ему в щеку.

– А разве нет?

Он прижал меня к краю бассейна, обжигая шею горячим дыханием. А потом скользнул вверх и плотно прижал меня к себе.

– Джозефина, – он поцеловал меня в ключицу, – я хочу сделать тебе хорошо.

Я кивнула, голос куда-то исчез в порыве желания. Жгучего. Мощного. Намного сильнее, чем я могла себе представить. Стоило представить его язык между своих ног, и у меня по телу пробежала дрожь. Соски затвердели, проступая из-под тонкой ткани купальника.

Эван заметил мое состояние и хрипло застонал, покрывая поцелуями мою шею. Коснувшись руками талии, он скользнул вниз, обхватив мои бедра. Когда он поднял меня из воды и усадил на край бассейна, у меня вырвался тихий вскрик. Его голубые глаза излучали тепло и надежность. Пульс на шее в мягкой впадинке участился, но голос Эвана оставался низким и спокойным.

– Я не сделаю ничего такого, чего бы ты не хотела сама, – пообещал он.

– Я доверяю тебе. Но ты… ты действительно хочешь?

Эван кивнул.

– Я очень сильно желаю этого.

Да, фраза прекрасно описывает ситуацию.

– Хорошо. Я никогда не занималась этим прежде. Поэтому чертовски волнуюсь. Поцелуй меня еще раз.

Эван устроился между моих ног. Я обвила его тело ногами, лишь икрами чуть задевая воду. Он вытянул шею, облизывая губы. Когда он взял меня рукой за подбородок, меня пронзило неистовое возбуждение. Его большой палец надавил на челюсть, широко открывая мой рот.

На мгновение Эван замер возле моих губ, его дыхание отдавало теплом и лаской. Никогда в жизни я так не жаждала поцелуя. Поэтому наклонилась, и он дотронулся губами до моих губ. Всего лишь легкое прикосновение, чтобы распалить мое желание.

Еще один удар сердца, еще один вдох, а у меня не осталось сил сдерживаться. Я крепко обхватила Эвана за талию ногами, стянув их в тугой узел. Притянув к себе, прижалась к его губам. Только при одном виде его языка я едва не кончила.

Эван целовал меня так, как никто прежде. Я и не догадывалась, что так бывает. Его язык… боже, он врывался в мой рот требовательно и глубоко. Эван ухватил зубами мою нижнюю губу, покусывая и засасывая ее. Через несколько мгновений я неистово желала притянуть его голову к бедрам, моля о продолжении.

– Эван, – произнесла я, тяжело дыша, – прошу.

Он скользнул руками выше, положив их на мою маленькую грудь. Она идеально умещалась в его ладонях. Подушечками больших пальцев он провел по соскам, уверенно потирая их. Стремясь проникнуть мне под купальник, его пальцы пробежались по бретелькам и опустили их. Эван не сводил хищного взгляда с того, что обнаружил под тканью.

Страницы: «« « 345678910 » ... »»