Как спасти жизнь Скотт Эмма
Я отвела взгляд. Я так часто врала, что слова легко слетели с моего языка. Но мне казалось неправильным то, что я обманула Эвана. Как будто оскорбила его интеллект.
– Наверное, тяжело так потерять семью, – посочувствовал он.
Проклятье, я едва не ляпнула, что он прав ровно наполовину, потому что мой дядя не из тех людей, кого стоит оплакивать. Черт побери, мне хотелось разоткровенничаться и рассказать Эвану все как есть. Он пробивал пломбу, которую я старалась держать нетронутой, оставляя на ней трещины. Однако я держала рот на замке.
– А что с отцом? – спросил парень после недолгого молчания.
– Когда мне было два, он погиб в Афганистане.
– Черт. Мне очень жаль, Джо.
С горестным выражением лица он покачал головой. Не жалость – ее чую я за милю, она пахнет собачьим дерьмом. Однако в голосе Эвана звучало сожаление. Словно он слишком поздно прибыл на место катастрофы.
– Да, но с этим уже ничего не поделать. – Я уперлась локтями в колени. – Ладно… а что насчет твоей семьи?
– Там не о чем рассказывать, – криво усмехнулся он. – А что ты слышала?
Я ухмыльнулась.
– Много. Распространители слухов могут высосать из пальца любую историю.
– О да, они могут, – согласился он, искренне мне улыбаясь.
Воздух между нами потеплел, и я пожалела, что не захватила с собой купальник.
– А как насчет твоих настоящих родителей? – поинтересовалась я. – Они знают, где ты? Ты знаешь, кто они?
Он покачал головой, и то тяжелое выражение вновь вернулось в его взгляд.
– Нет. Когда мне было три года, меня оставили на пожарной станции в Хэлстоне. Я жил в разных приемных семьях, пока три года назад Сэлинджеры не взяли меня к себе.
Еще одно видение появилось в моем сознании и ранило, будто шипы. Маленький светловолосый мальчик, одиноко бредущий по подъездной дорожке пожарной части. Плачет, смущается и, вероятно, зовет маму…
Я хочу стать пожарным.
Я вздрогнула, сделав вид, что отгоняю комара.
– Сэлинджеры официально усыновили тебя?
– Да, но моя жизнь мало чем отличается от жизни ребенка, попавшего в Лимб [11]. Понимаешь, да, я ношу их имя, но ощущаю себя гостем в их доме, который к тому же злоупотребил гостеприимством. – Эван снова оттолкнулся от стены и оплыл на середину бассейна. – Боже, жалко звучит, верно?
Я пожала плечами.
– Я понимаю, о чем ты.
– Думаю, они планируют избавиться от меня в конце года. Вот только Харрису я нужен. Поэтому он, скорее всего, выпрет меня из дома и сразу же предложит работу.
– Он может так поступить?
Эван пожал плечами.
– В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. У меня нет законных оснований оставаться. Не думаю, что он рвался усыновить меня. Идея Нормы. Шейн слишком болен, а Мерл глуп, чтобы заниматься бизнесом, так что я ему нужен.
– Но ты не хочешь оставаться в Айове.
– Нет! Уеду, несмотря ни на что.
Несмотря ни на что. Мой мозг быстро подсчитал, сколько нам осталось быть вместе. Двадцать два дня до окончания школы.
Я мысленно усмехнулась. «Ну и что? Он уедет, и это хорошо. Через двадцать два дня у тебя начнутся свои проблемы. Какое тебе дело до того, что делает или не делает Эван Сэлинджер? Ну и что с того, что ты больше никогда его не увидишь?»
Какая мне разница, черт возьми?
Я пнула опавший лист, лежавший слишком близко к моему шезлонгу, и посмотрела сквозь завесу своих волос. Эван продолжал плавать, наблюдая за мной.
– Что? – спросила я.
– Помнишь, я упоминал о своей потере?
– Ага?
– Я говорил о… памяти. Клочок бумаги, который остался у меня с того дня, когда я пришел на пожарную станцию. Он был приколот к моей рубашке. Записка, написанная рукой моей матери, полагаю. – Он кивнул сам себе. – Нет, уверен, что это ее почерк.
– Что там было написано? – произнесла я упавшим до шепота голосом.
– «Позаботьтесь о нем, пожалуйста. Пожалуйста». Это единственное, что у меня осталось от настоящей семьи. Даже на словах это немного. Просто клочок бумаги. Но для меня это было все.
– Он потерялся?
– Шейн сжег. Сегодня утром.
Мне показалось, что меня ударили в живот, а воздух вокруг стал на пятнадцать градусов холоднее.
– Он сжег записку?
– Да, – безэмоционально повторил Эван, – он именно так и сделал, черт возьми.
– Зачем?
– Потому что злой кусок дерьма, – заявил парень, повышая голос. – Я потерял бдительность на одну гребаную секунду… – Он покачал головой. – Но уже поздно, и я не могу это исправить.
– Мне так жаль, Эван, – тихо пробормотала я.
Он кивнул и подплыл к краю бассейна, положив руки на бортик.
– Она написала слово «пожалуйста» дважды. Именно так. Моя мама… она заботилась обо мне. Написать дважды одно слово. Это ведь должно означать, что ей было не наплевать, верно?
– Да, это так, – быстро моргая, подтвердила я.
– Два «пожалуйста», – повторил он.
– Это что-то значит. Должно.
Кивнув, Эван выдавил из себя улыбку. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. Его боль простиралась очень далеко. Я улавливала ее, не ощущая неловкости или смущения, и мне хотелось забрать его страдания. В тот момент я бы сделала все, чтобы облегчить их. Только вот не могла. У меня не находилось ни слов, ни машины времени, чтобы вернуться и остановить его мерзкого брата.
Мне оставалось только сменить тему.
– Так что, будешь задерживать дыхание?
Он благодарно улыбнулся.
– Это то, в чем я всегда нуждаюсь. Как тренировка.
– Олимпийская задержка дыхания? Да?
Его улыбка стала еще шире.
– Я не пытаюсь установить мировой рекорд. Мне просто нравится это делать. И нужно.
– Прошлой ночью ты провел под водой четыре минуты. Какая у тебя цель?
– Четыре минуты – это очень хорошо. Пит Колат продержался под водой девятнадцать, Дэвид Блейн в прямом эфире задержал дыхание на семнадцать. Если они смогли, то и я достигну семи или восьми минут. Может, и больше.
– Зачем?
– Не знаю. Может, это часть моей неадекватности.
– Я не считаю тебя сумасшедшим.
На губах его мелькнула слабая усмешка.
– Это впервые.
Я улыбнулась в ответ, и снова наступила тишина. Пауза затягивалась, становясь неловкой. Словно мне говорили: «Остановись, пока не поздно».
– Мне лучше вернуться, – сказала я, хватая сумку и телефон. – Ты уверен, что не хочешь, чтобы я засекла время?
– Не-а, – ответил Эван, не глядя на меня. Он прочистил горло. – Но может… завтра вечером?
От охватившего трепета я едва не выронила телефон. Он хочет видеть меня снова!
– Конечно, без проблем, – согласилась я, пожимая плечами как ни в чем не бывало.
На лице Эвана появилась широкая улыбка, и это была самая красивая из тех, которые я видела за долгое время. Подлинная. Открытая. Странное теплое чувство захватило меня.
– Круто, – сказал он, – значит, увидимся?
– Да, – ответила я, поднимаясь. Ремень сумки зацепился за подлокотник кресла, когда я попыталась взвалить ее на плечо. Она сорвалась и упала на цемент. Черт. – Круто. Увидимся.
Я схватила сумку и, не оглядываясь, покинула территорию бассейна.
И почувствовала это.
Взгляд Эвана.
Теплый ветерок пробежал по моей коже. Жар охватил обнаженные руки, волосы на затылке встали дыбом.
И что это я разнежничалась?
Не знаю, что заставило меня обернуться. Возможно, я желала снова испытать это ощущение. Может, мне следовало что-то сказать. Или ему нужно было что-то услышать. И если я не скажу, то буду чувствовать себя еще хуже, чем прошлой ночью.
Я сделала несколько шагов назад к бассейну.
– Хреново, что Шейн сжег твою записку. Это чертовски дерьмово.
– Да. – Эван вытянул шею чуть вперед, не двигая ни единым мускулом.
«Это слишком личное. Не надо. Ты сделаешь только хуже».
Я подавила эту мысль и с трудом сглотнула.
– Но те слова, которые написала твоя мама… они настоящие. Ты всегда будешь знать, что она оставила их и у нее имелась причина это сделать. Дважды написать «пожалуйста». Шейн не может стереть их. Он не может уничтожить посыл. Твоя мама хотела, чтобы о тебе заботились. И ты всегда будешь помнить об этом.
Эван не пошевелился и не сказал ни слова. В полумраке я едва могла разглядеть его лицо. Но поняла, что поступила правильно, еще до того, как он сухо сказал:
– Спасибо.
– Да, конечно. Без проблем.
– Спокойной ночи, Джо.
– Спокойной ночи, – я улыбнулась и повернулась, собираясь уйти, – Эван.
Глава 9
Джо
Следующее утро началось со сплетен. Джаред не мог подставить себя, иначе его девушка узнала бы, чем мы занимались всю неделю. Он поручил эту грязную работу своему приятелю Мэтту Кингу.
Он без малейших угрызений совести разболтал всем о том, что я делала с ним за трибунами. Джаред поведал ему несколько имевших место подробностей, чтобы сделать историю правдоподобной, а крошечная школа проглотила ее. К обеду знали уже все.
Хуже того, кто-то сообщил, что я рассказываю разные версии о происхождении моего шрама. Теперь все называли меня Джокером. Идя по коридорам, я слышала перешептывания, а один ученик налетел на меня со словами:
– Чего такая невеселая?
Марни и Адам не совсем понимали, как себя со мной вести, когда я с подносом подсела за столик участников Mo Vay Goo.
– Это правда? – сразу же спросила Марни. – Ты и Мэтт Кинг?
Адама передернуло.
– Фу. Он же говнюк. Ты не могла выбрать кого-то получше?
– Я бы не дотронулась до Мэтта Кинга даже десятифутовым шестом, – возразила я.
– Правда? – Марни внимательно посмотрела на меня. – Учитывая то, что я слышала, ты была довольно близка с его шестом.
Я закатила глаза.
– Очень смешно. Я не прикасалась к нему.
– Тогда откуда слухи? Каждый раз, когда я оборачиваюсь, кто-нибудь чествует твои подвиги за трибунами.
– Они придурки. Или нужно другое объяснение?
– Ладно, допустим. Но почему обсуждают именно тебя?
Вопрос на миллион долларов. Почему я? Зачем я сама делаю это с собой? Или, что еще важнее, почему мне вдруг стало не все равно? В прошлом я имела репутацию шлюхи и носила ее с гордостью. Мои условия, мои решения. Кодекс «Красотки»: я решаю, кто, когда и сколько. Но на этот раз это оказалось слишком для меня. Я пожалела, что дотронулась до Джареда Пилтчера, и в первую очередь не из-за школы.
«Эван узнает об этом», – забеспокоилась я.
А потом подняла глаза и увидела, что друзья продолжают ждать ответа.
– Я новенькая. У меня нет репутации, поэтому они решили ее создать. Легкая добыча. А шрам – лишь вишенка на торте.
Марни кивнула.
– В этом есть смысл. Мэтт болтает о том, как ему тебя жаль, – она провела пальцами по щеке, – ты поняла, о чем я.
– Да, однозначно. Мне не впервой.
– В любом случае все это собачье дерьмо, – заявила она. – Совершенно нормально, когда парни спят с девушками. Вот только они становятся богами, а девушек почему-то называют шлюхами.
– Звучит как отличный заголовок для следующего выпуска, – задумчиво пробормотал Адам.
Марни пришла в восторг, и они принялись обсуждать последний выпуск Mo Vay Goo.
Мои мысли крутились вокруг Эвана, словно мы оказались связаны невидимой нитью. Как бы ни старалась отвлечься, я все равно раз за разом возвращалась к нашему вчерашнему разговору, к тому, что он пожелал меня снова увидеть.
Сплетни о том, что я сплю с Мэттом Кингом, могут изменить мнение Эвана.
Но боги оказались милостивы ко мне: в этот день он не появился в школе. Я его нигде не видела, а место на уроке истории Запада пустовало. Я испытала облегчение, но надеялась, что он не заболел, потому что тогда мы не увидимся в бассейне.
На свидании.
У меня свидание с Эваном Сэлинджером. И мы встретимся не в кинотеатре или ресторане, как это обычно происходит. У меня нет причин принимать нашу встречу за свидание, но мне так казалось.
Нет, я была чертовски уверена в этом.
* * *
Возвращаясь домой на велосипеде, я осознала, что мне грозит опасность стать одной из тех девушек, которые переживают из-за парней. Часть меня отбросила эту мысль, но другая потянулась к ней. Разве это не то, что делают нормальные девушки? Они знакомятся с парнями, те им нравятся, и девушки хотят проводить время вместе. Ничего удивительного.
Признаю, Эван мне нравился. Немного. Но это не означало, что я окажусь настолько глупой, чтобы привязаться к нему. Все и всё, что занимало место в моем сердце, умирали или исчезали. Этот парень тоже останется в прошлом.
«Через три недели он уедет из города», – напомнила я себе.
Из-за этих мыслей я почти отказалась от похода в бассейн вечером. Затем передумала. Просто семь пятниц на неделе. Если я не приду, значит, покажу, что не в силах себя контролировать. К черту все. Я не слабая и не влюбленная дурочка. Я школьная шлюха, верно? Я не только пойду в бассейн, но и, возможно, пересплю с Эваном, прежде чем он покинет город. В качестве небольшого прощального подарка…
Я опустилась на край кровати, почувствовав, что вот-вот расплачусь.
Что со мной происходит?
Я глубоко вздохнула, набирая полную грудь воздуха и заталкивая эмоции глубоко в себя. Когда пробило девять часов, я надела купальник под одежду и отправилась в аквапарк.
При виде Эвана мое глупое сердце затрепетало как сумасшедшее.
Он ждал меня.
Продвигался по воде на глубину. На нем были боксеры и белая футболка, которая прилипла к коже. Я удивилась, что он в футболке, но настолько обрадовалась, все-таки встретив его, что не стала спрашивать.
– Я не видела тебя сегодня на занятиях, – заметила я, стараясь звучать как можно небрежнее.
– Харрису требовалась моя помощь в мастерской, – сказал Эван.
Он вел себя иначе, чем я. Наблюдая за мной, улыбался, как одержимый. Обволакивал меня своим вниманием и мягким теплом. Я поставила сумку на шезлонг.
– Я не знал, придешь ли ты.
– Я же обещала, что буду, верно? – улыбнулась я, поддразнивая его и доставая телефон. – Ты готов? Таймер уже стоит на старте.
– Еще нет. Мне понравилось общаться с тобой вчера.
– Мне тоже. – Я убрала телефон. – Позже?
– Возможно.
Молчание. Мне нужно перестать бояться и просто пойти купаться, но мысль, что нужно раздеться перед Эваном, вгоняла меня в ступор.
Я ведь школьная шлюха.
– Снаружи очень жарко, – произнес он. – Не желаешь искупнуться?
Я заправила волосы за правое ухо.
– Я думала об этом. И надела купальник.
Эван расплылся в улыбке. Расплылся в улыбке!
– Давай!
– А здесь не холодно?
– Работники поддерживают комфортную температуру воды. Так что здесь хорошо.
– Не поспоришь. – Я набрала полные легкие воздуха. – Отвернись.
– Зачем?
– Я не собираюсь устраивать перед тобой стриптиз. Отворачивайся.
Эван подчинился, а я стянула джинсы и футболку.
Купальник был в винтажном стиле, черный и закрытый, с декольте в форме сердца. Материал скользил по бедрам. Я немного худовата, а этот купальник подошел бы девушке с бедрами и грудью. Мне он казался красивым, но я не могла позволить парню разглядывать себя, когда сам он был почти полностью одет.
Сделав несколько быстрых шагов по мелководью, я погрузилась по шею. Прохладная вода и впрямь ощущалась идеальной. Особенно на контрасте с удушливой жарой. Придерживая волосы так, чтобы они закрывали левую щеку, я поплыла на глубину. Остановилась лишь там, где дно под ногами начинало постепенно опускаться.
Встала прямо на краю.
– Итак, – произнесла я в тишине, – ты сюда часто приходишь?
Эван рассмеялся.
– Да, вообще-то да. Почти каждый вечер.
– Зачем? В Chez [12] Сэлинджеров нет кондиционера?
Он ухмыльнулся так, что мне захотелось продолжать отпускать глупые шуточки весь вечер.
– Есть. Мне просто нравится находиться здесь. Тут тихо. А когда я под водой задерживаю дыхание, приходят умиротворение и спокойствие. Это как…
– Медитация? – предложила я.
– Что-то вроде. Благодаря этому я могу находиться под водой достаточно долго. Я как бы оторван от своего тела. Если бы я сидел и считал секунды, не думаю, что продвинулся бы так далеко. – Эван замахал руками, и по воде пронеслась мелкая рябь. – Мне кажется, есть более нормальные темы, о которых мы могли бы поговорить.
Я хмыкнула.
– Нормальность переоценивают.
– Я все время твержу себе об этом, не помогает, – сухо улыбаясь, заявил он.
– Да, я тоже.
Мы обменялись сочувствующими взглядами. Девушка со шрамом и парень с репутацией фрика – что-то пронеслось, между нами. Повисшее в воздухе невысказанное понимание притянуло меня к нему ближе, хотя я не сдвинулась ни на дюйм.
– Так на какие нормальные темы мы будем говорить? – поинтересовалась я. – О любимых цветах? Еде? Политических взглядах?
– Как насчет… твоего любимого фильма?
– «Воспитывая Аризону» [13], – не задумываясь, ответила я.
Эван удивленно засмеялся.
– О боже, это же классика! – Его слегка южный говор превратился в протяжное бормотание. – Сынок, у тебя колготки на голове.
Я расхохоталась.
– Весь фильм – один большой сборник цитат.
– Согласен. Любимая группа?
– В принципе или то, что слушаю сейчас?
– Все вместе.
– В последнее время я слушаю Cage the Elephant. А так мне нравится Тори Эймос.
– Почему?
– Потому что она честна и поэтична, а еще задерживает дыхание при пении. Это звучит красиво и так, словно это часть песни.
– Да?
– Ага. Послушай как-нибудь.
– Может, и послушаю, – улыбнулся Эван.
Снова короткая пауза, которая забрала с собой неловкость, возникающую между двумя людьми, узнающими друг друга до тех пор, пока она полностью не исчезнет.
– А что насчет тебя? – поинтересовалась я. – Какая твоя любимая группа?
– Мне нравятся старые группы.
– Как New Order или… MC Hammer?
Он рассмеялся. Черт, мне нравилось слышать его смех.
– Нет, я про старую-старую школу. Сороковые и пятидесятые года. Отис Реддинг [14] или Рой Орбисон. Слышала о The Robins?
– Не уверена.
– Я как-нибудь дам тебе их послушать. Smokey Joe’s Cafe [15]? Классика.
– Почему ты предпочитаешь такую музыку?
– Старая музыка… – он пожал плечами, – не знаю. Просто она кажется мне честной. Простой. Не в смысле элементарной, а чистой. Люблю простоту.
– Я тоже. – Я провела пальцами по воде, отбрасывая от себя опавшие листья. – Мне нравится несложная музыка. Стабильная и безопасная. – Я моргнула и оглянулась. – Так, о чем это я? Не обращай внимания на мои слова.
– Не возражаю. Безопасность и стабильность важны. Так всегда твердят Сэлинджеры. Бизнес должен быть крепким, а деньги нужны, чтобы находиться в безопасности.
Читать бесплатно другие книги:
