Мой беспощадный лорд Берн Керриган

– Твоя мать никак не могла назвать тебя… – Сесилия умолкла, подыскивая синоним.

– «Пустота». Или «ничто». Как тебе больше нравится, – проговорил Рамзи. – Моя мать была умной женщиной и ничего не делала просто так.

Сесилия тихо вздохнула. Прижавшись щекой к его щеке, прошептала:

– Не могу представить себе мать, поступившую так с младенцем. Ты же не сделал ничего плохого.

Рамзи тоже вздохнул, он много об этом думал. Думал уже не один год.

– Пустота, как мне кажется, это то, что она чувствовала в левой стороне груди. Ее брак был пустым, так же как и жизнь в этом доме. А ее сердце… Уж оното точно было пустым. Я стал результатом этой пустоты. Она возненавидела меня еще до моего рождения.

– Думаешь, поэтому она бросила тебя здесь? – Сесилия принялась покрывать легкими поцелуями его лицо.

Рамзи кивнул, чувствуя, что ее поцелуи были словно целительный бальзам. Его никто не целовал, когда он был ребенком. Да и потом не слишком баловали поцелуями.

– Ей было бы легче, еси бы я умер. У нее был герцог – муж, а Пирс – наследник. А еще тьма любовников… и всевозможных тайн. Зачем ей я? Для нее я был напоминанием о том, что она – простолюдинка, самозванка в высшем свете.

– Насчет тебя она ошиблась! – с горячностью воскликнула Сесилия. – Ведь ты стал гордостью всей империи! Несмотря на ее злобную выходку, я рада, что она прожила достаточно долго и увидела твое возвышение. Ты доказал ее неправоту и должен этим гордиться.

Рамзи с улыбкой пожал плечами.

– Может, и должен. Пожалуй, я гордился, когда мы с тобой только встретились. Но не уверен, что сейчас это чувство уместно.

– Почему? – с тревогой спросила Сесилия. – Изза меня? Изза того, что мы сделали?

– Нет, – успокоил ее Рамзи. – Изза лордаканцлера.

– Но ведь ты не имеешь ничего общего с его преступлениями! – воскликнула Сесилия.

При этих ее словах у Рамзи защемило сердце. Его еще никогда не защищали.

– Честно говоря, я был потрясен, – пробормотал он. – Ведь я занял столь высокое положение во многом благодаря тому, что неплохо разбирался в людях. Я чувствовал, когда они мне лгут. И почти всегда точно знал, чего им от меня надо и как далеко они намерены зайти, чтобы получить желаемое.

Рамзи какоето время молчал, потом вновь заговорил:

– Мне казалось, что ты первый человек, разрушивший этот мой инстинкт, доселе безошибочный. Я с удивлением думал: «Как ей удалось меня обмануть?»

– Я никогда тебя не обманывала, – сказала Сесилия. – Надеюсь, ты мне веришь.

Рамзи нежно обнял ее.

– Знаюзнаю. Но ведь оказалось, что я так долго работал на преступника и хотел стать таким, как он! Эта мысль меня убивает, заставляет повергать сомнению все, во что я верил. Теперь я уже не так уверен в себе.

– Не думай об этом. Главное, у тебя честное и доброе сердце. – Сесилия ласково улыбнулась. В ее улыбке были грусть и нежность, но не было жалости. – Я сожалею, что тебе пришлось страдать, – продолжила она, и Рамзи знал, что она не кривила душой. – Но я рада, что ты пересмотрел свое отношение ко мне.

– Не только к тебе, – пробормотал шотландец.

– Кому же еще так повезло?

– Графу Армедиано. Впервые встретив его, я решил, что он достоин доверия. Я даже почувствовал в нем родственную душу.

Сесилия нахмурилась.

– Но все изменилось, когда ты узнал, что он был у Генриетты непосредственно перед взрывом, верно?

– Я возненавидел его намного раньше, дорогая. – Рамзи поглаживал ее по плечам, по спине, по ягодицам, поглаживал и наслаждался ощущением мягкой женской плоти. – Я возненавидел его в тот момент, когда он прикоснулся к тебе.

Сесилия отвернулась, чтобы он не видел ее радостной улыбки. Впрочем, Рамзи все равно ее заметил.

– Я так рада… – прошептала она. – Мне с самого начала очень хотелось тебе понравиться.

– Ты мне нравишься, не сомневайся. – Он тронул кончик ее носа. – А разве может быть иначе? Ты способна найти путь к любому сердцу.

– Не к любому. – Сесилия уткнулась лицом ему в шею и затихла.

А Рамзи еще крепче прижал ее к себе. Сейчас он был почти уверен, что никогда не выпустит эту женщину из своих объятий.

– Знаешь, – вздохнула Сесилия, – в раннем детстве я очень часто об этом мечтала.

– О чем? – пробормотал он, думая о том, что держит в объятиях богиню.

– До того как в мою жизнь ворвались Рыжие проказницы, я была ужасно одинокой маленькой девочкой и нередко думала: «Как было бы хорошо, если бы ктото обнимал меня, защищал, принял меня такой, какая я есть… и заботился бы обо мне».

Рамзи искренне посочувствовал той одинокой маленькой девочке. И ему очень хотелось думать, что отныне они оба смогут навсегда забыть об одиночестве.

– Я буду заботиться о тебе, дорогая, до конца наших дней.

Сесилия на мгновение замерла, потом отстранилась, пристально вглядываясь в лицо шотландца.

– Ты же не делаешь мне предложение, милорд судья высокого суда? – спросила она с насмешливой улыбкой. – Кажется, мы уже говорили о том, что нам обоим это не нужно.

Рамзи же смотрел на нее чрезвычайно серьезно. И невозможно было усомниться в его искренности, когда он заявил:

– Ты станешь моей женой, Сесилия. Иначе я не уложил бы тебя в постель.

– Понимаю, – в задумчивости кивнула Сесилия. – Ты – человек чести. Хотя… – Она осмотрелась. – Я бы не сказала, что ты уложил меня в постель. Едва ли это ложе можно назвать постелью. – Сесилия радостно засмеялась и сладко потянулась, в результате чего ее груди зазывно приподнялись и качнулись.

Рамзи немедленно стал бы их целовать, если бы его не тревожила одна очень серьезная проблема.

– Ты мне не ответила, – буркнул он. – Так ты станешь моей женой?

Теперь и Сесилия стала серьезной. Она отстранилась от шотландца, поднялась на ноги, явив его взору такую эротическую картину, что у него тотчас пересохло во рту. Усевшись с ним рядом, Сесилия прикрылась одеялом и тихо проговорила:

– Меня очень тревожит будущее. – Она прикусила губу, что делала всегда в глубокой задумчивости.

– Не стоит беспокоиться, дорогая. Я знаю, что был невыносим, но теперь все изменилось. Мы с тобой – союзники, а не враги, и мы вполне можем доверять друг другу.

– Неужели? И как же ты намерен объяснить, что выбрал в качестве супруги Леди в красном? Разве это не сделает твою жизнь неизмеримо сложнее? Или ты собираешься отказаться от всего достигнутого, чтобы связать свою упорядоченную размеренную жизнь с моей хаотичной и непредсказуемой?

– Не беспокойся. – Рамзи усмехнулся. – Почти никто не знает, что Леди в красном – это ты. Как только отыщем преступников, ответственных за твои проблемы, мы поженимся, и я удочерю Фебу. А потом мы продадим заведение мисс Генриетты как один из моих объектов недвижимости. Никто не станет связывать его с твоим именем.

Сесилия в ужасе отпрянула.

– Но я не хочу продавать заведение Генриетты!

– Почему? – искренне удивился Рамзи.

– Потому что оно полезно и необходимо. От него зависит благополучие многих женщин. Я намерена восстановить здание с помощью Александры. Пусть Дженни и те девушки, что там работают, останутся, а школу я расширю.

Рамзи нахмурился.

– Ты серьезно? – пробурчал он.

– Совершенно серьезно! – воскликнула Сесилия. – Я уже давно ищу свою дорогу в жизни. И думаю, что я нашла ее. Эти женщины рассчитывают на меня. Я даю им возможность зарабатывать. Александра, Франческа и я, все мы много путешествовали и убедились в одном: когда женщины имеют образование, хотят и умеют работать, они вполне способны обеспечить приемлемый уровень жизни для себя и своих детей. И я хочу помочь им. Очень хочу.

– Похвально, – осторожно заметил Рамзи. – Но ты определенно можешь заниматься этим в другом месте, а не в игорном доме.

– Возможно. Но я хороша в математике и могу преуспеть именно в этом месте. – Сесилия вскинула подбородок. – После того как заведение Генриетты подверглось нападению, я преисполнилась решимости возродить его и улучшить.

– И к чему мы тогда придем? – спросил Рамзи. – Ты имела все основания беспокоиться: я действительно не могу оставаться судьей высокого суда и жениться на владелице игорного дома. Ты имеешь хотя бы отдаленное представление о том, какие люди посещают подобные заведения? Скорее всего, нет. Ведь ты его еще даже понастоящему не открыла. – Он не на шутку встревожился. Неужели они с Сесилией расстанутся, так и не успев соединиться?

– Я имею представление. Я же не идиотка. И заметь, я не прошу тебя жениться на мне, – проговорила Сесилия. – Возможно, мы можем заключить… не столь традиционный союз.

Хмурая физиономия Рамзи покраснела.

– Я не сделаю тебя своей шлюхой.

– Тогда любовницей, – миролюбиво предложила Сесилия.

– Словоблудие, – проворчал Рамзи.

– Вовсе не словоблудие. Ты, разумеется, не будешь мнеплатить. У каждого из нас есть собственные средства. Мы можем просто… быть вместе.

– Нет, – отрезал судья. – Это невозможно. Как же ты этого не понимаешь?

Лоб Сесилии перерезала морщинка.

– Ты, кажется, совсем недавно утверждал, что постараешься добыть луну с неба, если я попрошу. И еще говорил, что мог бы остаться здесь со мной навсегда.

– Ладно, давай останемся здесь. – Рамзи схватил ее за плечи. Ему было жизненно необходимо, чтобы эта женщина его поняла. – Будем работать на земле, если так надо. Или не будем вообще ничего делать. Я достаточно богат, чтобы уйти на покой.

Сесилия взяла его руку и поднесла к губам.

– Мне здесь нравится. Но остаться здесь я не могу, потому что уже приняла решение. Я разделю с тобой жизнь, если у тебя хватит смелости разделить выбранное мной будущее. – Она указала на пространство между ними, которое, казалось, с каждым мгновением расширялось и углублялось, угрожая вотвот превратиться в бездну.

– Ты хотя бы сама понимаешь, чего требуешь?! – возмутился Рамзи. – Ты ожидаешь, что я откажусь не только от положения, которое добыл потом и кровью, но и от репутации. Ты лишаешь меня смысла существования.

– Нет, – возразила Сесилия. – Я не прошу, чтобы ты отказался от своей жизни. Но ты ждешь именно этого от меня. Ты хочешь, чтобы я отказалась от всего, что имею, от своих желаний и стремлений ради того, чтобы мы были вместе. Иными словами, я, потвоему, должна согласиться с тем, что общество требует от женщины, правильно?

– Ну… – Рамзи в растерянности заморгал. Почему ее вопросы прозвучали так, словно в его требованиях отсутствовала всякая логика? – Да, правильно именно так.

Сесилия вздрогнула и негромко ахнула, словно ее ударили в спину ножом. Потом со вздохом сказала:

– Мы с тобой знакомы совсем недолго, но коечто ты не мог не заметить: я не желаю подчиняться общепринятым правилам. – Она посмотрела на судью с бесконечной грустью и тихо вздохнула.

– Ты совершенно меня не понимаешь! – вдруг в ярости закричал Рамзи. – Я просто не хочу провести остаток жизни с любовницей или в изгнании! Тебе хорошо известно, насколько…

– Если ты хочешь меня в жены, то должен принять такой, какая я есть, – перебила Сесилия. Она встала и взяла свой халат. – Если мы поженимся, я приму тебя со всей твоей непомерной гордыней, а не вопреки ей. – И, надев халат, туго завязала пояс.

Рамзи еще не успел огорчиться изза того, что больше не видит ее великолепного тела, а Сесилия продолжила уничтожать его надежды, превращая их в прах:

– Я не совершенна, Рамзи. И я люблю удовольствия, которые предлагает нам жизнь. Я нередко потакаю своим капризам и не намерена от них отказываться. Жизнь предназначена для того, чтобы жить, чтобы наслаждаться жизнью. И я не свяжу свою судьбу с твоей, если ты собираешься душить меня всевозможными ограничениями. Я этого не вынесу.

Рамзи встал и бросился к стоявшей перед ним женщине. Он стал с отчаянием обреченного целовать ее, надеясь, что заставит ее сердце смягчиться.

Когда же Сесилия прервала поцелуй и отвернулась, оба тяжело дышали. Их губы припухли, а другая часть тела Рамзи настоятельно требовала сдаться – и тогда бы он смог опять ею овладеть…

– Ты не уступишь, Сесилия? – тихо спросил шотландец. – Не пойдешь мне навстречу?

Она вновь к нему повернулась, и Рамзи увидел, что лицо ее исказилось от душевной боли. Эта была та самая боль, которую он нередко замечал в своих глазах, глядя в зеркало.

То была боль, постепенно переходившая в гнев.

– Почему я должна уступить, пойти навстречу твоим амбициям?! – прокричала Сесилия. – Потому что я женщина? Знаешь ли ты, сколько мужчин требовали моего подчинения только изза моего пола? Викарий, вырастивший меня, постоянно сажал меня под замок. Он был уверен, что я виновна во всевозможных прегрешениях других. – Сесилия принялась расхаживать перед судьей, энергично жестикулируя, и каждое ее слово вонзалось в его сердце острым осколком. – Профессора в университете требовали от меня подчинения. А каждый студент, хоть раз сидевший рядом со мной на занятиях, сначала потихоньку просил меня о помощи, потому что я училась лучше их всех, а потом унижал, говоря, что я «жирная, долговязая, очкастая корова» и к тому же не замужем. Кто же женится на такой? – Сесилия говорила резко, с ожесточением, словно забивала гвозди в крышку гроба. – Я носила платье, а значит, само мое существование являлось оскорблением для всех мужчин, и они требовали, чтобы я изменилась. Они считали, что если мне уступают место в поезде, то я должна подчиняться и уступать им во всем остальном. – Сесилия, точно Боудикка, королевавоительница, направилась к судье, гордая, злая и уверенная в себе. – Нет и еще раз нет! – заявила она. – И ты зря просил меня уступить. Разве ты не можешь любить меня такой, какая я есть?

Теперь уже разозлился Рамзи. Охваченный холодной яростью, он с издевательской усмешкой проговорил:

– Кажется, мы еще не говорили о любви.

Сесилия отпрянула, схватившись за сердце, в которое он словно вонзил острый нож.

– Да, понимаю… – кивнула она. Затем наклонилась, подняла свою ночную рубашку и развернулась, собираясь идти в дом.

– Сесилия! – Рамзи был не из тех мужчин, которые гонялись за женщинами, но за этой он пошел. Рамзи хотел объяснить, что лучше знает, как правильнее поступить и что она не имела права требовать, чтобы он вернулся к тому, с чего начал. – Я такой, какой есть. В точности, как ты. Кто я, если не судья высокого суда? А ты каким достижением можешь гордиться? Что я могу тебе предложить, если не свое положение в обществе? Репутацию? Принципы и честь?

Сесилия замедлила шаги.

– Хорошие вопросы, – бросила она через плечо. – Но тебе придется найти на них ответы самому, прежде чем мы вернемся к этому разговору.

Высоко подняв голову, Сесилия ушла. А Рамзи уже знал ответы.

Ничего. Он ничего не мог ей дать, потому что родился никем. Ничтожеством. Пустым местом.

Глава 18

– Ты не поиграешь со мной, Сесилия?

Милый голосок Фебы теперь казался резким и пронзительным. Испытывая адскую головную боль, Сесилия со вздохом сказала:

– Извини, дорогая, но мне необходимо побыстрее закончить. Это очень важно. – Если бы Сесилия больше спала и меньше рыдала, сейчас она, наверное, чувствовала бы себя лучше, но уже ничего нельзя было изменить, и она старалась как можно быстрее закончить работу, чтобы поскорее покинуть этот дом. Дада, бежать, бежать прочь! Хотя нет, не прочь, а обратно. Обратно в Лондон.

Обратно к своей жизни.

Сесилия не могла оставаться рядом с Рамзи. Только не после прошедшей ночи, когда испытывала непреодолимое, как казалось, искушение. Ужасно хотелось бросить все, забыть обо всем на свете… и остаться в объятиях шотландца.

– Но ты же закончила с этой книгой еще вчера, – захныкала Феба. – Почему ты начала все заново?

Потому что она, должно быть, чтото упустила. И теперь Сесилия мучилась в поисках ключа, подсказки, указания. Хотела понять, как поступить, чтобы действительно не пришлось возвращаться к самому началу.

– Разве ты не можешь отдохнуть хотя бы немного? – спросила Феба. Девочка положила на раскрытые страницы свою куклу. – Видишь? Это Фанни де Бофор, она намного красивее, чем Фрэнсис Бэкон.

«Бэкон, Фрэнсис Бэкон…» – вздыхая думала Сесилия. Вдруг вздрогнула – и замерла на мгновение. После чего вернулась к букве «Б».

Бэкон, шифр Бэкона… А чуть ниже – Бофор.

Сесилия нашла соответствующую страницу в книге. Шифр Бофора – полиалфавитная решетка, в которой следовало знать кодовое слово, чтобы расшифровать текст.

Боже правый! Подсказка все время была рядом! Имена кукол!

Сесилия опустилась на корточки рядом с Фебой.

– Скажи, дорогая, Генриетта когданибудь тебе говорила, почему назала кукол Фрэнсис и Фанни? – спросила она девочку. Та отрицательно покачала головой. – А Генриетта когданибудь упоминала о ключе?

Последовал тот же ответ.

«Что ж, все правильно, – подумала Сесилия. – Да и с какой стати Генриетта стала бы говорить с ребенком о таких вещах?»

– Дорогая, пожалуйста, дай мне еще немного времени, – попросила Сесилия. – Я скоро закончу, и мы поиграем.

– Хорошо, – согласилась девочка. – Можно я останусь здесь? Я не буду шуметь.

– Конечно, дорогая.

Феба громко общалась со своими куклами, Сесилия заставила себя отключиться от всех внешних раздражителей. Какое же слово Генриетта использовала в качестве ключа?

«Ключ к шифру – цвет, с которым связаны мы обе».

Сесилия резко выпрямилась, вспомнив о письме. Дада, конечно! Леди в красном, Рыжие проказницы… А Гортензия, Генриетта и сама Сесилия – все рыжеволосые. Так же как Франческа и в меньшей степени Александра. Неужели она, наконец, догадалась?

Сесилия попыталась использовать слово «красный». Не подошло. Рыжий, пурпурный, рубиновый то же самое.

Зато слово «кровавый» подходило идеально. И вскоре возникли два слова: «Кровавый Совет».

А затем Сесилия расшифровала список имен. И некоторые из них были настолько известны, что она какоето время в недоумении таращилась на них, не в силах поверить собственным глазам.

Сэр Хьюберт, очевидно, лордканцлер.

Герцог Редмейн?… Быть того не может! Впрочем, его имя было вычеркнуто, и Сесилия предположила, что Генриетта сделала это, когда повесился предыдущий герцог. Было еще несколько имен, вычеркнутых после смерти их носителей.

Далее следовал Лютер Кенуэй, граф Девлин. Кажется, именно в саду этого человека было найдено растерзанное тело Катерины Милович.

– Господь Вседержитель… – пробормотала Сесилия, понимая, что вотвот узнает некоторые факты, которые не желала знать.

– Что случилось? – спросила Феба.

– Ничего страшного. Дорогая, будь добра, приведи сюда ЖанИва и лорда Рамзи. Я узнала коечто, о чем хочу им сообщить.

– Ты разгадала загадку? – Феба радостно запрыгала по кровати.

– Думаю, что разгадала.

– Чудесно! Я всем расскажу! – Девочка выбежала из комнаты и отправилась на поиски Рамзи и ЖанИва; те проводили время на свежем воздухе.

Сесилия медленно листала страницы. Оказалось, что Генриетта посвящала целые абзацы отдельным личностям. Сесилия поспешно расшифровала имена в начале страниц. Там были… все! И члены королевской семьи, и промышленные магнаты, и видные политики, и еще многие, многие другие.

Сесилия продолжала писать, когда в комнату ворвался Рамзи. Их взгляды встретились, и Сесилия мгновенно ощутила, как по телу ее словно пробежал электрический разряд. А в животе как будто затрепетали крылья бабочки.

Увы, глаза шотландца были, как и прежде, ледяными, и она уже не могла прочесть, что таилось в их глубинах.

Очевидно, ему удалось вычеркнуть ее из своей жизни.

– Что ты нашла? – Он подошел к столу и остановился, всматриваясь в ее записи.

– Кровавый Совет, – сказала Сесилия. – Теперь я знаю, что о нем было известно Генриетте.

Рамзи нахмурился. Конечно же, он сразу заметил имя Редмейна.

– Я слышал разговоры о нем, но считал их сплетнями, вздором, бредом безумцев. Я никогда не верил в его реальное существование…

– В чье существование? – В комнату вошел ЖанИв.

– Говорили о сообществе людей, считавших себя верными Британии, но выше монархии и парламента. Якобы они составили заговор, чтобы способствовать подъему империи. – Рамзи скрестил на груди руки. – Еще неделю назад я говорил, что все это вздор, но теперь… – Он опустил глаза на книгу. – Как быстро ты сможешь все это расшифровать?

– Я могу показать вам, как это делается. Если мы будем действовать вместе, расшифровка не займет много времени.

Сесилия, Рамзи и ЖанИв работали без перерыва, тщательно записывая то, что не желали знать. И это были не только скандалы и долги, но и преступления – от воровства до убийств и даже в некоторых случаях до государственной измены.

Сообщество Кровавый Совет, согласно изысканиям Генриетты, было создано несколько веков назад во время Войны роз для решения тогдашних политических проблем. С тех пор совет существенно расширился, однако был не слишком активен в политике, во всяком случае по современным понятиям, зато стал чемто вроде братства, ордена, члены которого стремились к власти и богатству. Члены ордена занимались отвратительными вещами, в том числе наняли поставщика девочекиностранок для удовольствия богатых извращенцев.

Генриетта, не гнушавшаяся шантажа, судя по всему, всетаки не вступала в деловые отношения с Кровавым Советом и не поставляла развратникам девочек. Однако знала, что ее подставляли под эти преступления. Но кто?…

Сесилия напряженно размышляла, стараясь не отвлекаться изза близости Рамзи.

Любой человек, упомянутый в книге, мог убить ее тетю, замаскировав эту смерть под естественную.

Сесилия перевернула очередную страницу. С каждой буквой, которую она записывала, на нее наваливалась непомерная тяжесть, и в какойто момент ей показалось, что ее вотвот стошнит.

КАССИУС ДЖЕРАРД РАМЗИ?

Вопросительный знак был несколько раз подчеркнут, словно у Генриетты были сомнения на сей счет.

– Ты побледнела, моя конфетка, – заметил ЖанИв, сидевший напротив. – Тебе плохо?

Рамзи наклонился и заглянул в ее записи.

Сесилия смотрела на имя, прислушиваясь к его дыханию, ощущая тепло его тела. Она больше не желала ничего знать. Не хотела раскрывать его тайны. Она не могла его ненавидеть.

– Что там? – тихо спросил судья. Его голос был резким и отрывистым.

– Здесь совсем немного, – прошептала Сесилия, – указывая на три строчки в записях. – Возможно, ты говорил правду, утверждая, что не имеешь секретов.

– Что Генриетта написала обо мне? – проворчал судья.

Сесилия сглотнула и, сжав ручку так, что побелели пальцы, начала писать.

НЕТ ДОСТУПА В КАБИНЕТ И К ДОКУМЕНТАМ. НЕТ СВИДЕТЕЛЬСТВ ТАЙНЫХ ВСТРЕЧ С ЛК ИЛИ ДРУГИМИ ЧЛЕНАМИ КС.

– Можно предположить, что ЛК – это лордканцлер, а КС – Кровавый Совет, да? – спросила она.

– Да, наверное. Что еще? – спросил Рамзи.

Сесилия вновь принялась писать.

БОЛЬШЕ НЕ ДОВЕРЯЕТ МАТИЛЬДЕ.

– Матильда?… – пробормотала Сесилия. – Это та женщина, которую Генриетта послала к…

– Матильдой звали мою маму, – сообщила Феба, игравшая у очага.

Люди, сидевшие за столом, одновременно вздрогнули и словно обратились в изваяния.

«Рамзи говорил, что у него не было женщины уже около восьми лет», – вспомнила Сесилия. А его последняя женщина была послана Генриеттой, чтобы следить за ним.

Матильда… Мать Фебы, умершая при родах… А Фебе – семь лет.

Сесилия невольно пожала плечами. Но ведь не обязательно же… Она внимательно посмотрела на Фебу. Волосы девочки были скорее цвета меда, а не золотистого льна, а глаза – карими, а не голубыми, как у золотоволосого гиганта. И она была слишком маленькой для своего возраста.

И все же… У нее была ямочка на подбородке, совсем как у Рамзи, и такие довольно красивые правильные черты лица.

– Боже мой… – тихо вздохнул ЖанИв.

Сесилия покосилась на Рамзи, который так и не пошевелился. И не заговорил. Казалось, он даже не дышал.

Он пожирал глазами девочку, оттиравшую в этот момент какоето пятнышко на своем переднике. Заметив, что является объектом всеобщего внимания, малышка покраснела.

Лицо судьи оставалось бесстрастным, но его глаза полыхали.

– Знаешь, Рамзи… – неуверенно пробормотала Сесилия, но он жестом велел ей замолчать.

– Когда у тебя день рождения, малышка? – спросил Рамзи у Фебы. И всем показалось, что его голос прогремел по всему дому, словно пушечный выстрел.

– Чтырнадцатого июня, – сообщила девочка. – Это будет уже в следующем году. Я хочу попросить у Сесилии зонтик, если, конечно, не получу его на Рождество.

Из горла Рамзи вырвался болезненный стон, и казалось даже, что он стал меньше ростом.

Сесилия же, опустив глаза, смотрела на последние слова в книге, посвященные Рамзи, из последних сил сдерживая слезы. Эти слова не было необходимости расшифровывать, чтобы узнать последний секрет Рамзи. У него имелся незаконнорожденный ребенок.

А Шотландец вдруг резко поднялся изза стола, так что стул отлетел к стене, и молча прошагал к выходу. Он вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Глава 19

Как хорошо, что у него было на чем выместить свою злость. Всякий раз, когда Рамзи вонзал нож в тушу убитого накануне оленя, он представлял, кого кромсает в данный момент. Лордаканцлера… Матильду… Генриетту… Себя самого…

Когда все мясо было приготовлено, Рамзи отправился на озеро и долго плавал в гордом одиночестве, зная, что никто не будет его искать.

Он – отец. И ему не на ком было выместить свою ярость. Почти все его мучители уже были мертвы.

А если честно, то ему некого было винить, кроме самого себя.

Рамзи вспомнил тот день, когда увидел темноволосую головку Матильды, склонившуюся над его столом, после того как она подобрала ключ к его домашнему кабинету. Тогда он обрушился на красотку с руганью, являя собой воплощение праведного гнева, обвинил ее во всех смертных грехах.

Даже после того как она призналась, что ее послала Генриетта, он не отступил. Матильда просила прощения, молила о милосердии. Но Рамзи тогда позволил боли от ее предательства перерасти в слепую ярость. Он смотрел на свою любовницу, женщину, на которой собирался жениться, и не чувствовал ничего, кроме гнева. Он вышвырнул ее на улицу, в грязь, заявив, что там ее место. Тогда он поклялся, что если еще раз увидит ее, то закует в кандалы.

И Матильда, в конце концов, ему отомстила сполна: дала жизнь его дочери, которую вырастила Генриетта – его враг. Кошмар!

Выходит, всякий раз, когда Рамзи ломился в дверь ее заведения, он подвергал риску свою дочь. Рамзи был совершенно ослеплен сознанием собственной значительности и той вендеттой, которую вершил, руководствуясь своими амбициозными планами, и его мало заботило, как скажутся его действия на людях, оказавшихся у него на пути.

И если бы Рамзи всетаки уничтожил Генриетту, то обрек бы на нищету свою дочь. И Сесилию. Не говоря уже о работницах игорного дома и ученицах школы.

Но почему же старая ведьма ничего ему не сказала? Почему не начала его шантажировать? Ведь могла бы заполучить все его состояние… Но вместо этого вырастила и воспитала его дочь.

Стоя в озере, Рамзи изо всех сил колотил руками по воде, вздымая волны, а его рычание возносилось к небесам.

Ему придется сказать Фебе, кто он такой.

Однако… Что это?

Рамзи вдруг услышал голоса Сесилии и Фебы, собиравших ягоды на опушке леса. Даже на довольно приличном расстоянии Рамзи уловил фальшивую веселость Сесилии.

Его дочь обожала Сесилию, поскольку та безоговорочно приняла малышку и отдала ей всю ту любовь, о которой мечтает любой ребенок, лишившийся матери. И она наверняка добьется, чтобы мечта Фебы стать доктором осуществилась.

Сесилия… Она привела его к вратам рая, а потом несколькими словами ввергла обратно в его личный ледяной ад.

Выбравшись из воды, Рамзи залез на дерево, с которого всегда охотился. С высоты он видел, как Сесилия с Фебой вернулись в дом. Он дожидался, когда зажгутся свечи, хорошо зная, чем сейчас занимаются в доме. Сначала они съедят собранные ягоды со взбитым кремом, а потом будут готовиться ко сну.

А Рамзи попрежнему сидел в одиночестве, как, впрочем, и всегда.

Только на сей раз это был его выбор. Жизнь научила Рамзи завоевывать и выживать, но не дала умения налаживать отношения с людьми.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»