Мой беспощадный лорд Берн Керриган

Глава 14

Если безделье – мать всех пороков, то Рамзи оказался насквозь порочным человеком. Все его мысли, чувства и желания оказались бесконечно греховными и были связаны только с Сесилией Тиг.

Поэтому он предпочел оставаться вне дома и заняться… хоть чемто. Например, можно было бы разнести чтонибудь вдребезги. Или убить когото.

Рамзи не отходил далеко от дома. Не мог себе этого позволить, поскольку его единственной и главной задачей была охрана тех, кто находился внутри. Он занял позицию, которую облюбовал много лет назад, на высоком дубе, прямо над тропой, по которой олени шли на водопой. Отсюда он мог видеть все на несколько миль вокруг. Он собирался охотиться не только на оленей.

У него еще в очень юном возрасте появилась привычка возвышаться над миром, сидя на этом самом месте. Здесь он решал, кому жить, а кому умереть.

Сейчас видели бы коллеги его – лорда Рамзи, сменившего белый парик и черную мантию на грязную рубашку и полное облачение охотника.

Эти самые коллеги сразу поняли бы, что были правы. Ведь они всегда говорили, что дикое шотландское ничтожество с непонятным прошлым не заслуживает высокого общественного положения. Их голоса преследовали его в минуты уныния. Они же долгие годы помогали ему принимать решения. Рамзи преуспел в жизни не вопреки им, а назло. И теперь эти люди были вынуждены кланяться ему и, обращаясь к нему, говорить «милорд», хотя им ужасно этого не хотелось.

Рамзи потратил много лет жизни на то, чтобы добиться желаемого и стать тем, кем он стал. И не важно, сколь высокородными были его так называемые коллеги и какими привилегиями они пользовались. Все равно им приходилось ему подчиняться.

Никто не осмеливался выступать против. Его слово было законом, а его решения – окончательными.

Но этой ночью появился новый голос – низкий, тихий, чуть хрипловатый, словно сотканный из страсти.

Голос Сесилии Тиг.

Рамзи произнес ее имя, обращаясь к ветру, негромко и уважительно. Он был уверен, что это имя должно всегда произноситься именно так.

Есть божества, имена которых нельзя произносить громко, а их изображения и вовсе запрещены. Прежде Рамзи не понимал такого поклонения. Но сейчас он точно знал: в тот момент, когда их губы соприкоснулись, его жизнь изменилась. Нет, пожалуй, до этого.

Возможно, это случилось в саду Редмейна, в том месте, где они говорили о многих причинах, по которым их союз был бы для них обоих катастрофой. Или на свадьбе Редмейна, состоявшейся почти год назад, когда он смотрел на нее, прохаживающуюся в бальном зале возле стола с закусками.

Рамзи уже тогда был бесконечно очарован ею и даже изменил своему правилу не знакомиться с дамами. При виде Сесилии Тиг нечто дикое и безудержное – он считал, что это уже в далеком прошлом, – внезапно ожило и заявило о своих правах.

Удостоверившись, что Сесилия невиновна в преступлениях Генриетты, он возблагодарил Бога и призвал дьявола, убедившись, что она невинна в самом прямом смысле слова.

А он лишил ее невинности.

Гдето хрустнула ветка, и Рамзи насторожился. По тропе ктото шел.

Рамзи замер и приготовил лук. У него, разумеется, имелось ружье, но он по возможности избегал его использовать. Ружейный выстрел выдает позицию стрелка.

Изза куста выступила олениха. Ее длинные пушистые уши шевелились, черный нос принюхивался.

Рамзи достал стрелу и натянул тетиву. Олениха остановилась и осмотрелась. На тропинку выбежал олененок – совсем маленький, не больше собаки, – и животные пошли к реке на водопой.

Они его не заметили, но почувствовали опасность.

Рамзи опустил оружие.

Ему не раз в жизни приходилось голодать, но он никогда не убивал матерей, даже не ставил силки у кроличьих нор. Однажды лиса украла у него рыбу, которую он коптил для себя, и он стал отгонять ее камнями, но остановился, заметив, что у нее скоро появятся детеныши.

Матери должны жить и защищать своих малышей.

Он снова подумал о Сесилии. Теперь он всегда думал о ней и постоянно возвращался к одному и тому же воспоминанию. Тогда Сесилия отчаянно боролась за жизнь своей маленькой подопечной. Один из негодяев сбил Сесилию с ног в темном переулке, и ее собственная жизнь висела на волоске, но она прежде всего думала о Фебе. Когда же Сесилия убедилась, что девочка не пострадала, ее радость была такой бурной, что Рамзи даже почувствовал себя обиженным.

Сесилия… В ту ночь девочка назвала ее Сесилией, а не мамой.

Как правило, он обращал внимание на подобные детали. И уже тогда Рамзи должен был насторожиться. Но тогда он совершил сразу три убийства, что, конечно же, повлияло на него. А потом ему пришлось загнать охватившую его бешеную ярость обратно во тьму, чтобы спокойно сопроводить дам домой.

Дада, Сесилия все же необычная женщина. Она воспитывала чужого ребенка как своего. Если ей верить, до смерти Генриетты ее сердце было совершенно свободно. Сесилия одна из сообщества Рыжих проказниц много путешествовала, получила неплохое образование и имела небольшое сотояние, которое обеспечивало ей комфортную жизнь. Но когда на Сесилию в одночасье обрушился непомерный груз проблем – школа и чужой ребенок, то она без колебаний взвалила всю ответственность на себя и стала защитницей всех тех, кто от нее зависел.

Рамзи закрыл глаза и прислушался. По тропе все так же шли олени. Размышляя, он чувствовал, как болезненно сжимается сердце.

Сесилия Тиг заставила его подвергнуть сомнению все.

Абсолютно все.

Его отношение к женщинам, морали, чести, прошлому…

И будущему. Их общему будущему?

До сих пор Рамзи не хотел обзаводиться семьей. Он хотел достичь высот той власти, которую обычные люди каждый день отбирали у древней монархии и аристократов. Было очевидно, что аристократия постепенно уступала дорогу таким людям, как он, промышленникам и экономистам, имевшим образование и интеллект, а также средства для формирования империи уже на других принципах – демократических.

И вот теперь пальцы Рамзи сомкнулись на рукояти Эскалибура, чтобы вытащить меч из камня и потребовать свое.

Но какой ценой? Своей души? Своего сердца?

«Ты счастлив?» Этот простой вопрос засел у него в голове и не давал покоя.

Рамзи никогда не ждал счастья, и не искал. Его детство было сплошным кошмаром из побоев, ругани родителей и пустого живота. Когда мать уехала, а отец умер, единственной целью Рамзи стало выживание. Он трудился день и ночь, чтобы иметь тепло, чистую воду и еду. Как можно думать о счастье, если надо постоянно бороться с голодом и всевозможными опасностями? Ведь каждый взрослый, встреченный на пути, пытается или использовать тебя, или отобрать то, что тебе принадлежит.

Ему однажды пришлось просидеть на этой ветке несколько дней, стреляя в каждого, кто рискнул подойти. При этом он не знал, кто это – грабители или соседи.

Время от времени соседи оказывались грабителями.

Сначала Рамзи забыл, что такое нормально питаться. Потом разучился говорить. В те годы, когда он жил в этом доме один, в его груди образовалась пустота, холодная тихая бездна. Хотя на ее месте должны были быть семья и милосердие. И тогда могли бы родиться и вырасти счастье и любовь. Но не родились.

Он никогда не поддавался одиночеству, но всегда носил его с собой, и даже тогда, когда его привезли в Редмейнкасл.

Рамзи не мог в это поверить. Прошло больше двадцати лет с тех пор, как его забрали из этого дома, из этих диких мест. Он был чемто средним между человеком и зверем и подчинялся только инстинктам.

Процесс приобщения его к цивилизации оказался болезненным и унизительным.

Рамзи не хотелось снова стать тем диким существом. И именно поэтому Сесилия Тиг представляла для него опасность.

Она свободно говорила обо всем том, что когдато сделало его почти неотличимым от звереныша. Несмотря на свое воспитание, образование и безупречные манеры Сесилия извлекла из мрачных глубин его существа плотский, нет, плотоядный инстинкт, который он не мог ни игнорировать, ни контролировать. О чем свидетельствовала минувшая ночь.

Воспоминание об этом сразу вызвало возбуждение.

Впервые увидев ее в облике Леди в красном, Рамзи был весь во власти праведного гнева, но отчасти этот гнев был вызван внезапным желанием почувствовать ее губы на своем естестве.

Как говорится: бойся своих желаний, ибо они могут исполниться.

Он и подумать не мог, что утонет, растворится в бесконечном блаженстве. Сесилия с необычайной легкостью исполнила его самые сладострастные фантазии, подарила бесконечный восторг.

Рамзи не спал всю ночь, не в силах избавиться от эротических фантазий. Возбуждение не покидало его. И даже когда Рамзи, наконец, остыл и успокоился, его все равно тянуло к этой удивительной женщине, только теперь он желал не соития, а близости… духовной близости, тепла.

Рамзи хотел просто обнимать ее, прижимать к себе. Хотел успокоить ее и найти покой вместе с ней.

Возможность сделать ей приятное теперь казалась более привлекательной, чем, например, возведение в рыцарское достоинство. Он бы предпочел провести вечер, угощая ее шоколадом, чем поужинать с членами королевской семьи.

Утром Рамзи тщательно вымылся, но все равно постоянно чувствовал ее вкус и запах, ощущал ее рядом, словно она уже стала частью его самого.

Именно в этом и заключалось существо проблемы.

Сесилия угрожала разрушить все, что он построил, отнять у него амбиции, заменив их удовлетворением, нет, самоуспокоенностью. А этого он не смог бы вынести. Поэтому и не хотел потакать своим желаниям. Не хотел, памятуя о возможных последствиях.

Но и нельзя же забывать о чести. Ее чести. И его собственной. А также об их взаимном влечении, отрицать которое было бы глупо.

Значит, выход только один, – она должна безраздельно принадлежать ему.

Иными словами, он обязан на ней жениться. Сейчас она Сесилия Тиг и Леди в красном. Но что если она станет… Сесилией Рамзи?

Обладая множеством талантов, добрым сердцем и высоким интеллектом, она сможет занять в его мире видное место. Пусть у них у обоих есть скелеты в шкафу, но имелся шанс создать вместе семью, которой их потомки будут гордиться.

Он будет защищать ее, дарить удовольствие, даст ей и Фебе возможности, недоступные для них в любом другом случае. Они станут свободными и респектабельными.

Возможно, Сесилия сумеет научить его быть счастливым и даже потакать своим желаниям.

Казалось, каждая ее улыбка зажигала маленький огонек в темной бездне его души. И теперь он чувствовал себя уже не таким одиноким, как прежде.

А что если она будет улыбаться ему всю жизнь?

Рамзи помотал головой, стараясь отогнать подобные фантазии. На это еще будет время. А пока что он должен оставаться непреклонным и жестким. Ведь ему предстояло взять штурмом крепость, построенную вокруг лордаканцлера, и захватить его трон. И еще Рамзи обязан был обеспечить безопасность Сесилии. Ради всего этого он не должен отвлекаться.

Ктото еще шел по тропе, уверенно пробираясь сквозь заросли.

Рамзи сделал глубокий вдох, прицелился на звук и выпустил стрелу.

Глава 15

Послеполуденное солнце было необычайно жарким. Рамзи утер ладонью лоб и, прищурившись, посмотрел на небо. У него еще достаточно времени, чтобы искупаться в озере до захода солнца. Эта перспектива была чрезвычайно приятной.

Конечно, свежевание оленя очень грязная и неприятная работа, но Рамзи ничего не имел против, поскольку был занят делом, а значит, далек от искушения.

Он быстро вошел в дом за чистой одеждой, рассчитывая проскользнуть незамеченным, однако не повезло.

Феба сидела за столом, болтала ногами и без умолку разговаривала. ЖанИв слушал ее с улыбкой.

Рамзи осмотрелся, но не увидел Сесилии. И он не мог сказать, обрадовало его это или раздосадовало. Судя по всему, она трудилась над шифром.

Феба радостно заулыбалась.

– Вот и ты! А почему ты такой грязный?

ЖанИв взглянул на него с тревогой, но уважительно кивнул. Уважительно для француза, конечно.

– Я разделывал оленя, девочка, – сообщил Рамзи, достав из своего сундука смену одежды.

– Зачем было стрелять в оленя? – пробурчал ЖанИв изза веера карт, которые он держал здоровой рукой. – Ведь мы здесь всего на несколько дней.

Рамзи нахмурился, но не стал спорить.

– Здесь в окрестностях много больших семей, которые будут рады получить мясо, если оно у нас останется, – спокойно ответил Рамзи. Он не привык давать объяснения своим действиям, тем более в собственном доме. Однако он давно понял, что француз скорее отец Сесилии, чем ее служащий, и приходилось с ним считаться.

И было понятно, что француз не доверял человеку, у которого имелись планы на его обожаемую воспитанницу. Планы настолько очевидные, что даже дурак понял б намерения Рамзи. А ЖанИв дураком не был.

Рамзи не мог утверждать, что ему неприятна такая позиция француза. Будь он сам отцом, то ни за что бы не пожелал, чтобы его дочь оказалась в подобном положении.

Тут Феба слезла со стула и подошла к огромному шотландцу. На ней были потертые ботиночки, в которых она постоянно бегала по двору.

– Помоему, я еще не пробовала мяса оленя, – сообщила она. – Оно вкусное?

– Может быть. – Рамзи поспешно обошел девочку, чтобы не поддаться очарованию ее звонкого голоска и удивительно приятного выговора. Взяв полотенце и кусок мыла, он снова открыл дверь. – Я скоро вернусь и приготовлю его, – пообещал Рамзи и плотно прикрыл за собой дверь.

Но дверь недолго оставалась закрытой.

– Куда ты идешь? – спросила Феба, побежавшая за Рамзи по дорожке.

– На берег озера. Я буду недалеко.

Девочка забежала вперед и преградила ему путь.

– Я пойду с тобой, чтобы ты был не один, – сообщила она.

Рамзи невольно улыбнулся. Эта малышка была копией Сесилии – милая и добрая, уверенная, что одиночество – зло. Только внешне она не походила на Сесилию. Девочка была слишком маленькой для своего возраста, а ее глазенки имели цвет темного моря. А волосы – светлокаштановые. Они вились мелкими кудряшками, и он бы сравнил их цвет с мокрым песком. Было ясно: эта малышка станет красивой, когда вырастет, а если и не будет красавицей, то в привлекательности ей в любом случае не откажешь.

– Ты не можешь идти со мной, – объяснил Рамзи. – Мне необходимо вымыться.

Малышка наморщила носик, чисто поженски выражая свое неудовольствие. Ну чем не Сесилия?

– А почему ты так странно говоришь? – спросила девочка и заморгала. – Я некоторых слов вообще не понимаю.

– Видишь ли, то, что вы, англичане, называете озером, у нас, шотландцев, зовется loch.

– Почему?

– Такой у нас язык.

– У вас есть свой язык?

– Да, конечно.

– Ты меня научишь этому языку?

– Нет.

– А почему? – Феба насупилась.

– Потому что я весь в крови оленя, и мне необходимо вымыться.

– Мойся, пожалуйста. Но ты можешь поучить меня по дороге. А потом я поиграю в воде. Поиграю там, где мелко, пока ты будешь мыться там, где глубоко.

– Не думаю, что… – Рамзи умолк и помотал головой.

– А как вы называете такой камень? – Феба указала на булыжник, когдато использовавшийся для посадки на лошадь.

– Clach, – машинально ответил Рамзи. – Но ты должна остаться здесь и…

– А это? – Не обращая внимания на его возражения, Феба открыла покосившиеся ворота, вежливо отошла в сторону и взмахнула рукой, предлагая мужчине пройти.

– Tha thu nad pian ann an asail, – пробормотал Рамзи.

Феба сморщила лобик.

– И все это означает ворота?

– Нет, это означает… – «Это значит, что ты как заноза в заднице, малышка», – подумал Рамзи. – Это означает следующее: «Пойди и скажи ЖануИву, что ты идешь на озеро».

Девочка побежала обратно с необычайной скоростью, так, что Рамзи даже протер глаза. Усмехнувшись, он стал ждать.

Лорд Рамзи не отличался терпением при общении с детьми, но, как ни странно, бесконечные вопросы Фебы его не раздражали. Он понимал ее неистощимую потребность понять все, что ее окружало, – сам был когдато таким же. Кроме того, ему нравился ее милый характер.

Она вернулась почти тотчас же, однако уже успела надеть передник и даже захватила полотенце.

– Я решила, что ты можешь заодно научить меня плавать, – сообщила Феба. Схватив мужчину за руку, она потащила его к лесу. – Давай поторопимся. Кстати, как пошотландски дерево?

– Погэльски, – уточнил Рамзи, шагая за ней. – А дерево погэльски – craobh. Знаешь, а ведь английские девочки не могут плавать в шотландских озерах. Они там замерзнут.

Феба тянула его с удивительной силой, заставляя спешить. И если бы он сейчас отпустил ее руку, то она рухнула бы на землю.

– Там очень холодная вода? – спросила малышка и, не дожидаясь ответа, заявила: – Если ты можешь, то и я смогу.

– Уверена?

– Я не боюсь холода. – Тут Феба пошла медленнее. Повернувшись к нему лицом, она сменила тактику: – Пожалуйста, лорд Рамзи, я тебя очень прошу. – Теперь ее глаза занимали поллица, а ладони малышка сложила перед грудью, словно молилась в церкви. – Когда мне еще придется поплавать в настоящем шотландском озере!…

– С такой опекуншей, как Сесилия… Полагаю, у тебя будут и более экзотические приключения, – пробормотал Рамзи. Интересно, понимала ли эта девочка, как ей повезло?

На ее милом личике отразилась тревога.

– Когда все закончится, мне придется вернуться в Лондон. И Сесилия сказала, что мне необходимо получить образование. Она сама будет заниматься со мной или, если я захочу, отправит в школу.

Рамзи одобрительно кивнул. Они вышли из леса на луг и какоето время шли молча. Мягкая земля проваливалась под их ногами, а легкий ветерок приносил аромат полевых цветов и запах влажной земли. Неожиданно Рамзи понял, что искренне наслаждается компанией маленькой болтушки.

– Мне кажется, тебе следует отправиться в школу. Ты должна стать настоящей леди.

Девочка скорчила гримасу.

– Я бы предпочла быть доктором, а не леди, – пробурчала она.

– Доктором, говоришь? Ты уже успела поговорить с Александрой? – Супруга его брата была в первую очередь доктором археологии, а уже потом – герцогиней. Во всяком случае, так ему казалось.

– Я хочу быть женским доктором, – доверительно сообщила Феба. – Тем, который заботится о женщинах, когда они рожают детей.

– Ты хочешь сказать, повитухой?

– Нет, – уверенно заявила Феба. – Именно доктором. Моя мама умерла, когда рожала меня. Повитуха не знала, что делать, а доктор, возможно, смог бы ее спасти.

– Да, понимаю… – протянул Рамзи, уже в который раз порадовавшись, что родился мужчиной.

Феба непрерывно болтала, и Рамзи тщетно пытался переварить всю информацию, которую она хотела ему передать. Девочка, в частности, говорила о Фрэнсисе Бэконе и Фанни де Бофор, которые не пошли с ними, потому что не хотели намокнуть.

Озеро было небольшим. Из него выступала каменная стена, которая много веков назад могла быть мостом, разрушенным армиями мародеров, побывавшими здесь, или боевыми действиями шотландских кланов. Хотя, возможно, всему виной было время.

Рамзи устроил Фебу по другую сторону каменной стены, где река просачивалась сквозь щель в дамбе тонким ручейком. Он в шутку пригрозил связать ее и завязать глаза, если она станет подглядывать, как он купается.

Рамзи вымылся в рекордно короткое время. При этом постоянно прислушивался, как девочка во весь голос распевала какуюто песенку. К сожалению, у нее совершенно не было слуха.

Натянув штаны, Рамзи забрался на камни, заглянул за стену и увидел, что малышка перевязывала ленточкой букет полевых цветов.

– Это для мисс Тиг? – спросил он, подойдя к ней.

– Да. – Она с гордостью показала ему букет. – Думаю, ей должен подарить этот букет именно ты.

– Я?… – удивился Рамзи.

Феба кивнула.

– Да, конечно. Разве обворожительные мужчины не должны дарить прекрасным дамам цветы?

Рамзи в задумчивости почесал в затылке.

– Возможно, я не такой уж обворожительный, – пробормотал он.

Девочка опустила букет и уставилась на Рамзи, оценивая степень его обворожительности. Наконец проговорила: