Облачные дороги Уэллс Марта

Глава 18

На фоне ночного неба два кетеля виднелись лишь силуэтами. Они мчались прочь изо всех сил, так быстро, что только Утес мог бы их догнать. Лун, тоже развивший свою наибольшую скорость, едва поспевал за ними, чтобы просто не потерять из виду.

Он обернулся и увидел, что воины уже начали отставать. Как они ни старались угнаться за ним, те, что были моложе и меньше, летели далеко позади. «Так ничего не получится», – в отчаянии подумал Лун. Он замедлился, чтобы Нефрита смогла поравняться с ним, облетел ее и прокричал:

– Оставайся с ними. Я отправлюсь за кетелями!

Нефрита заложила круг вместе с ним, посмотрела на воинов и поморщилась от безысходности. Окрыленные растянулись в длинную цепочку, и лишь Вьюну и Потоку удавалось держаться почти вровень с ней.

– Ты уверен? Если они остановятся…

– Возможно, Скверны на это и надеются. Если вы разделитесь, они смогут отправить дакти в обход, чтобы те напали на отстающих сзади, – и чем темнее становилось, тем больше увеличивалась опасность.

Нефрита зарычала, неохотно соглашаясь:

– Оставляй нам указатели, чтобы мы не потеряли твой след.

– Подожди, подожди! – Это был Звон, изо всех сил старавшийся их догнать. Он затормозил, заложив вираж, и, тяжело дыша, сказал: – Вот, возьми, вдруг у тебя получится им воспользоваться.

Он протянул один из бурдюков с ядом. Лун взял его и повесил на плечо.

– Будь осторожен! – крикнула Нефрита. Когда она и Звон полетели обратно, Лун стремглав бросился вперед, чтобы снова догнать кетелей.

Вскоре он потерял остальных из виду и остался с кетелями один на один под звездным небосводом. Кетели немного сбавили скорость, и Лун постарался держаться от них как можно дальше, чтобы поберечь силы и оставаться вне поля их зрения. Он надеялся, что если они обернутся, то он просто сольется с ночным небом.

Они двигались почти строго на северо-запад, не меняя направления. Лун изредка останавливался на приметных возвышенностях и складывал там камни, указывая ими в нужном направлении. Он надеялся, что Нефрита, говоря об указателях, имела в виду именно это, поскольку он понятия не имел, какие еще указатели можно оставить. Приземляясь, он всякий раз чувствовал, каким тяжелым и неудобным был бурдюк с ядом. Лун не думал, что тот ему пригодится – если убитые в колонии владыки не смогли передать предупреждение об отравленной воде, то это наверняка сделают кетели. Но, возможно, он что-нибудь придумает. Яд был слишком ценным оружием, чтобы вот так просто его бросить.

Когда занялся рассвет, лесистые долины вдруг резко сменились плоской равниной, поросшей желтой травой. Равнину пересекали неглубокие ручьи, и кое-где на ней росли одинокие деревья. «Здесь нет укрытия, – подумал Лун, мысленно проклиная Сквернов. – Совсем. Даже детенышу древесного обитателя было бы негде спрятаться». Скорее всего, они намеренно избрали этот путь, зная, что любые преследователи окажутся здесь как на ладони.

Трава была невысокой и едва доходила до колена. Узкие, похожие на палки деревья в высоту достигали двухсот шагов. Их кроны расходились подобно круглым зонтикам, а светло-зеленые листья почти не скрывали то, что находилось на земле, от глаз пролетавших сверху существ. Ручьи, бежавшие по камням и сверкавшие на солнце, тоже были мелкими, всего несколько пальцев в глубину. Для больших кетелей это было идеальное охотничье угодье.

Лун приземлился лишь для того, чтобы сложить из камней еще одну стрелку, указывая путь через равнину.

К позднему вечеру ветер стал доносить до него явственный смрад Сквернов, и Лун подумал, что кетели, должно быть, приближаются к своей цели. Ручьи, петлявшие по равнине, собрались в широкую реку, бежавшую к хребтам холмов и подножию далекого утеса. Лун заметил травоедов, скакавших вдоль реки, и принял спонтанное решение схватить одного. Он не знал, сколько еще пролетят кетели, и не мог продолжать в том же духе на пустой желудок.

Стадо даже не успело понять, что происходит, как он налетел на скакуна, убил его и съел так быстро, что ему чуть не стало дурно. Затем он подлетел к реке, чтобы напиться и быстро смыть воду. Там, на берегу, Лун обнаружил темную массу, похожую на металлический ил. «Ага, наконец-то повезло». Лун для уверенности поскреб ил когтями, а затем лег и вывалялся в нем, морщась от металлического запаха и распрямляя крылья, чтобы покрыть илом все свое тело.

Когда ил высохнет, его душок скроет естественный запах Луна. Его, конечно, беспокоило то, что эта масса легко воспламенялась, но, чтобы подпалить высохший ил, ему пришлось бы пролететь близко к пламени. И Лун подозревал, что, когда он наконец найдет место, куда направляются кетели, вероятность случайно сгореть заживо будет волновать его меньше всего.

Он быстро сложил еще две стрелки из камней; одна указывала в сторону, куда полетели кетели, а другая – на его илистую яму. Лун надеялся, что остальные найдут ее и поймут, что делать.

Он взлетел и, набрав скорость, вскоре снова увидел кетелей, после чего приготовился к долгому монотонному перелету.

Солнце село, и кетели продолжали лететь еще полночи и больше, пока не добрались до каменистых, обрывистых скал, темной линией вырисовывавшихся впереди. Лун к тому моменту так долго летел без перерыва, что был потрясен, когда кетели вдруг накренились и заложили вираж, чтобы сесть.

Лун спустился ближе к земле, ища укрытия среди каменистых холмов по эту сторону реки. Он приземлился среди валунов и оставшихся от давнего обвала камней, что покрывали крутой склон холма. Скрывшись под кронами высоких, раскидистых деревьев, он подобрался к вершине холма, пытаясь разглядеть, куда делись кетели.

Серп тезки Луна убыл почти полностью, и лишь звезды освещали землю. Разобрать в такой темноте что-либо, помимо неясного силуэта скалы, было невозможно. Вся сторона скалы, обращенная к нему, находилась в непроглядной тьме. Но кетели приземлились где-то там, и в воздухе висел отчетливый запах Сквернов. Они наверняка не просто остановились отдохнуть. Внимательно вглядываясь во тьму, Лун уловил какое-то движение и подумал, что над скалами, должно быть, пролетели дакти. «Кетели встретились с другой стаей или с остатками собственной». Лун помедлил, но делать было нечего. Он не мог полететь туда вслепую. Зашипев от досады, он скинул с плеча тяжелый бурдюк с ядом.

Чтобы поберечь силы, Лун принял земной облик. Зернистый металлический ил оказался на его коже и одежде, отчего он весь зачесался. Затем Лун залег во впадину среди камней и принялся наблюдать, изредка проваливаясь в дремоту и просыпаясь.

Наконец край неба посветлел, занялся рассвет, и тени постепенно потеряли свою густоту, сняв свой покров с долины и с отвесного склона скалы.

Внизу сверкающей серебристой полосой по песчаному руслу извивалась река. У основания скалы расположились руины земного города. Город был огромен, арку его ворот обрамляли двухуровневые портики с колоннами, а сами ворота вели внутрь ущелья. Из возвышавшегося над ними склона выступало нечто, раздувавшееся подобно шару, высотой в несколько сот шагов.

«Нет, не так, – подумал Лун, когда небо посветлело еще больше. – Это не часть скалы». Перед ним было два города, а не один. Над земными руинами висел гигантский улей, построенный двеями.

Прищурившись, Лун смог разглядеть разницу между желтым камнем скалы и золотистой пылью, покрывавшей грубые стены улья. Земной город был построен у входа в ущелье. Его обитатели, должно быть, высекли ущелье в скале, чтобы у них было больше места, возможно, даже отвели русло реки в сторону, а затем возвели свой город прямо из добытых камней. А много циклов спустя, когда земные создания ушли и город превратился в руины, двеи построили здесь свой улей. Стены ущелья стали опорой для гигантского сооружения, которое повисло над разрушенным городом, заполнив ущелье от одной стены до другой.

Двеи были небесными созданиями, похожими немного на насекомых и немного на ящериц. Лун мало что о них знал, за исключением того, что они не охотились на земных обитателей или на другие расы. Они строили свои ульи из вещества, похожего на глину, которое каким-то образом выделялось из их тел. Лун не думал, что они добровольно впустили бы в свой улей Сквернов или кого-либо еще. «Должно быть, Скверны захватили улей и сожрали двеев».

Над ульем кружили дакти. Один из них спикировал вниз и исчез внутри. Вход наверняка был где-то там, наверху, и наверняка именно туда влетели кетели. Но пытаться пойти за ними было бы равносильно самоубийству.

Лун никогда прежде не бывал в улье двеев, но видел рисунки. Внутри улей, скорее всего, был полым и достаточно просторным, чтобы кетели в крылатом обличье могли свободно летать и лазать. Но врата и дверные проемы, которые Лун разглядел за длинным портиком земного города, похоже, предназначались для обыкновенных земных созданий размером с него самого. Если внутренние проходы и коридоры были такими же, то кетели не смогли бы в них протиснуться и им пришлось бы перевоплотиться. Конечно, руины вовсе необязательно были как-то связаны с ульем, но это было возможно, и если у Луна получится найти способ проникнуть внутрь прежде, чем сюда прибудет Нефрита и остальные, то им не придется тратить на это время и спорить друг с другом.

Он должен был понять, насколько глубоко в ущелье простирается город. Если в него можно было попасть с другой стороны, то Лун смог бы с легкостью обойти дакти-часовых, круживших в небесах. А еще ему следовало оставить сообщение для остальных на случай, если его убьют, когда он попытается проникнуть внутрь.

Его указатели и запах металлического ила укажут путь сюда. С этого места хорошо просматривался улей, и оно было скрыто от посторонних глаз, так что дакти вряд ли смогут его обнаружить. Они, похоже, вообще не отлетали от улья, даже на разведку. «Ну конечно, Скверны просто хотели, чтобы мы последовали за ними, а теперь надеются, что мы нападем, как полоумные кретины», – кисло подумал Лун, выбирая среди валунов тот, что поровнее. Нет, им оставалось лишь напасть, как разумные кретины, и надеяться, что это сработает.

Он нацарапал на камне короткое сообщение на альтанском языке, объясняя, что именно он собирается предпринять. Если он поймет, что не сможет подобраться к улью скрытно, то ему придется вернуться сюда и дождаться остальных.

Лун перевоплотился в раксура, взвалил на плечо бурдюк и двинулся вниз по склону.

Он облетел скалу стороной, стараясь оставаться вне видимости улья и единожды остановившись выше по течению реки, чтобы обновить свою илистую маскировку. Затем он нашел второй конец ущелья, которое, извиваясь подобно змее, проходило через весь хребет, уходя далеко-далеко от улья двеев. По нему Лун полетел обратно, держась как можно ниже и по пути натыкаясь на развалины маленьких каменных строений без крыш, остатки дороги и вырубленные в скалах ступени.

Наконец за очередным поворотом ущелья Лун нашел место, где начинались основные руины. Он приземлился, слившись с тенями у основания обвалившихся валунов. «Возможно, получится», – обнадеженно подумал он.

От одного отвеса скалы до другого ущелье перегораживала наклонная стена с резными фигурами гигантских травоедов, истершимися со временем. В ней были ворота, заваленные грудами древних обломков и охраняемые лишь двумя стройными обелисками. За воротами шла длинная, почти полностью сохранившаяся колоннада и лабиринт полуразрушенных стен. Над скалой чуть виднелся округлый купол улья двеев, находившийся дальше по ущелью. Над ним все еще лениво кружили дакти.

Лун скользнул вперед, быстро пробежал по пыльной земле промеж обелисков и перемахнул через завалы в воротах.

Отчасти сохранившаяся крыша колоннады скрывала его от глаз всего, что могло пролететь сверху. В тени прятались песчаного цвета ящерицы и зеленые жуки, бросившиеся врассыпную, когда Лун пробежал мимо. Колоннада привела его к длинному, покосившемуся зданию, крыша которого была еще почти цела, и он перебежал от него к другому, а затем к следующему. Среди руин находились пустые бассейны и фонтаны, забитые песком, обломками статуй и колючим вьюном, покрывавшим пустые арки как саваном. На внутренних стенах блеклыми, выцветшими красками были нарисованы баржи, сплавлявшиеся по широкой реке, и пустынные равнины. Некоторые комнаты все еще были заполнены большими глиняными сосудами для хранения, и все они были выше Луна. В любое другое время он бы с удовольствием обследовал каждый уголок этого места, стараясь раскрыть все его секреты.

Вскоре Лун прошел по засыпанным песком коридорам здания, стоявшего в тени улья. Затем он добрался до арки, перекрытой сплошной стеной из пыльного золотисто-коричневого камня. Он провел по ней рукой и понял, что нашел внешнюю стену улья. На ощупь она была зернистой, в некоторых местах податливой, а в других – прочной и почти хрупкой. «Ладно, сюда ты добрался, теперь нужно найти способ попасть внутрь», – сказал он сам себе.

Он двинулся в обратном направлении и нашел ступени, которые вели из здания в место, которое некогда могло быть огромной открытой рыночной площадью. Сейчас на мощении валялись обломки колонн, а чуть выше, подобно тяжелой крыше, над ней нависал улей. «Должно быть, их улей опирается на это здание», – подумал Лун, осторожно двигаясь вперед.

В дне улья зияли небольшие отверстия, но он видел чуть дальше проем покрупнее, диаметром примерно в двадцать шагов. Тусклый дневной свет падал сквозь него, освещая пятно истертого мощения.

Проем мог предназначаться для вентиляции или в качестве пути отступления, ведущего в разрушенный город. Или для сброса мусора, потому что, подобравшись поближе, Лун увидел, что площадь под отверстием была усыпана большими панцирями.

Он подошел к одному и присел, чтобы его рассмотреть. Изогнутый, почти четыре шага в диаметре, его переливчатая поверхность была покрыта свежими царапинами от когтей.

«Ой-ой. Кажется, я нашел двеев».

Лун видел двеев лишь издалека, но знал, что на спинах у них имелись точно такие же панцири. Он понюхал внутреннюю поверхность одного из них и поморщился. От него разило свежей мертвой плотью, и он был выскоблен изнутри когтями. Если только двеи сами не съедали своих мертвых и не выбрасывали останки, как обыкновенный мусор, – а это было возможно, хотя и маловероятно, – то Скверны зачистили этот улей.

Откуда-то сверху, из проема, донесся низкий раскатистый храп. Лун застыл, пока тот не стих, а затем осторожно попятился прочь от груды панцирей. Где-то глубоко внутри шахты спал кетель.

«Значит, туда мы не пойдем», – подумал Лун, тихо убираясь восвояси. Но если в улей вела одна шахта, значит, могли быть и другие.

После недолгих поисков он нашел второй проем на дальнем краю площади. Из него не лился дневной свет, но и панцирей двеев под ним тоже не было. Лун подпрыгнул, чтобы ухватиться за край проема, и, подтянувшись, забрался внутрь.

Карабкаться пришлось дольше, чем он ожидал, и ему все время мешался бурдюк, тяжело ударявший его по боку. Шахта вела глубоко внутрь, уводя в улей примерно на четверть, и наконец завершалась большим темным помещением.

Лун вылез из шахты и присел на краю, напрягая все органы чувств. Похожее на пещеру пространство было пустым, если не считать пыли, а в воздухе висел смрад Сквернов, смешанный с застарелым едким запахом. Темные проемы в дальней стене вели глубже в улей. Лун встал и пересек зал, чтобы заглянуть в них.

На полпути он поскользнулся и споткнулся на неожиданно неровной поверхности. Под ним оказалась решетка, большая, из такого же материала, что и весь остальной улей. Лун присел и принюхался. Едкий запах здесь чувствовался сильнее.

Затем большая когтистая лапа молниеносно высунулась из решетки и схватила его за лодыжку. Лун чуть не завопил от паники, с трудом подавил крик и негромко зашипел, а затем попытался высвободиться. В ответ лапа дернула его с такой силой, что он провалился промеж прутьев. Бурдюк с ядом соскользнул с его плеча. В отчаянии он попытался ухватиться за решетку, но тянувшая его вниз тяжесть внезапно увеличилась в сотню раз, и его когти соскользнули с гладкой поверхности.

Он упал в темноту и жестко приземлился на упругую землю. Что-то плюхнулось на него сверху – большая лапа придавила ему грудь. Над ним нависло существо с огромной круглой головой и выпуклыми фасеточными глазами. Его кожа была блекло-зеленой, мягкой и гладкой на ощупь.

Глубокий, хриплый голос, донесшийся откуда-то слева, произнес:

– Что там?

– Это Скверн, – ответил другой голос.

– Я не Скверн! – Лун гневно уставился на нависшее над ним существо. Они говорили на языке, похожем на кедайский, и он отвечал на нем: – Я – раксура, консорт. На затылок мой посмотрите!

Существа от удивления замолкли. Глаза Луна привыкли к темноте, и он смог разглядеть столпившиеся вокруг него силуэты. Один сказал:

– На юге и правда живут раксура.

– Они тоже оборотни и тоже опасные, – ответил другой.

– От него пахнет как-то странно, – прибавил кто-то еще.

– От вас тоже разит, – сказал Лун, подавляя желание зарычать. Они имели в виду металлический запах ила, но в тот миг ему было от этого не легче.

Затем первый голос сказал:

– Дайте ему подняться.

Существа отпустили его, и Лун откатился в сторону, вставая на ноги. Он огляделся, но выхода нигде не было.

Большой зал был битком набит существами. Все они были выше и шире него, с тяжелыми переливающимися панцирями на спинах. Их крылья были тонкими и изящными, почти прозрачными, и складывались вдоль тел. Лун потер место на груди, где одно из существ придавило его. Еще они были очень сильными.

– Вы – двеи?

Одно из существ – судя по всему, их предводитель – склонилось над ним и требовательно спросило:

– Ты видел других? Таких же, как мы?

– Что? – Тогда Лун вспомнил про панцири. – Я видел панцири внизу, в земном городе. Скверны сожрали все, что было внутри, и сбросили их вниз, в руины.

Существо отшатнулось от Луна, словно тот ударил его, а затем отвернулось. Остальные издали звук, похожий на стук дерева, который затем перешел в хриплый стон, в котором выражались страх, неверие и скорбь. От такого звука Луну стало не по себе, и под его чешуей побежали мурашки.

Все еще глядя в сторону, предводитель сказал:

– Каждые два дня они забирали пятерых из нас. Они говорили, что уводят их в другое место, что если мы не будем сопротивляться, то мы снова их увидим.

«В том смысле, что вы встретитесь на том свете», – подумал Лун, сдерживая рвавшееся наружу шипение. Скверны воспользовались двеями как удобным источником пищи на время пребывания стаи здесь. Некоторые дакти могли сами себя обеспечить или пожрать друг дружку, но кетелям и владыкам нужно было питаться регулярно. Становилось совсем непонятно, почему они не сделали то же самое с раксура в Тумане Индиго и почему не тронули даже мертвецов. Но здесь Скверны повели себя типично, дразня пленных надеждой, – с земными обитателями, что становились их жертвами, они поступали точно так же. Лун лишь сказал:

– Они всегда лгут. – Двеи снова издали стон, на этот раз не такой громкий, полный боли и мрачного принятия. – Что это за место?

Предводитель не ответил, но кто-то другой – Лун не понял, кто именно, – неохотно сказал:

– Мы держали здесь наш урожай – доргали и матру, которые росли в туннелях в скале. Скверны согнали нас сюда и заперли дверь. Они приходят лишь затем, чтобы кого-нибудь забрать.

Предводитель резко повернулся и осуждающе посмотрел на Луна сверху вниз:

– Зачем ты здесь?

Лун не видел причин не ответить:

– Они напали на нашу колонию. Мы отбились, но они взяли в плен наших друзей. Я отправился в погоню и попал сюда.

Один из двеев поднял бурдюк. Предводитель сказал:

– А это что?

Лун заколебался, но что они могли сделать с ядом – рассказать о нем Сквернам?

– Это яд. Он действует только на Сквернов. – Он не собирался говорить им, что на раксура он тоже действует, а то вдруг двеи решат, что это нужно проверить. – От него им становится плохо, и они не могут перевоплощаться.

– Такого не существует. – Предводитель посмотрел на бурдюк. – Никто о таком не слышал.

– Он существует, – сказал Лун. – Его сделали земные обитатели.

С большим сомнением предводитель сказал:

– И Скверны его пьют?

– Нет. – Лун очень старался держать себя в руках. – Земные создания сами выпили его, а Скверны умерли, когда съели их. Те земные существа не знали, как еще им воспользоваться. Мы же отравили им воду в нашей колонии. – Затем он признал: – Здесь такое не сработает. Владыки перед гибелью наверняка передали другим предупреждение об отравленной воде.

Предводитель медленно моргнул, молочно-белые плевы на его глазах поднялись вверх, закрыв их, а затем снова опустились.

– Вы смогли убить им владык?

– И кетелей, и дакти. Я видел, как кетель выпил отравленную воду и умер. Еще один кетель сожрал его труп и тоже умер. – Он не мог прочесть эмоции на лицах двеев и не мог понять, поверили они ему или нет. – Покажите мне, где дверь. Я поднимусь, пролезу сквозь решетку и выпущу вас. – Найти арборов будет гораздо проще, если по улью будут буйствовать разъяренные двеи.

Кто-то позади сказал:

– Дверь привалена лишь камнем, но ее охраняет кетель.

Это звучало не очень воодушевляюще, но Лун не терял надежды на колоссальный отвлекающий маневр, который позволил бы ему забраться глубже в улей.

– Возможно, у меня получится…

В помещении наверху что-то зашевелилось. Лун замер. Он услышал негромкое щелканье – по решетке карабкались дакти. Двеи снова издали тот звук, тот дребезжащий стон. Предводитель оборвал их, резко щелкнув челюстями. Затем он крикнул в сторону решетки:

– Раксура здесь!

Лун потрясенно уставился на него.

– Нет! – Он стал отползать, шипя, но двеи окружили его. Лун отчаянно прыгнул на стену, но они схватили его за ноги и рывком дернули вниз. Дико изворачиваясь, он вонзил когти в их руки и встопорщил шипы. Его когти драли их толстую кожу, но они уронили его на землю. Прижатый лицом к земле, придавленный руками тяжелых двеев, Лун прорычал: – Вы ополоумели? Вы правда думаете, что из-за этого они вас отпустят?

Он уже слышал скрежет камня, доносившийся с дальнего конца зала, – кетель, должно быть, отодвигал валун от входа. Стоявшие перед Луном двеи разошлись, чтобы пропустить кетеля. Предводитель склонился над ним и хрипло прошептал:

– Мы знаем, что не отпустят.

Пол задрожал, когда кетель вошел в зал. Кровь двеев, которых ранил Лун, капала ему на спину, она была прозрачной и пахла жасмином. За их ногами он мельком увидел кетеля – его темные бронированные пластины были в песке, и он угрожающе наклонил голову, наставив рога на двеев. Двеи кинулись врассыпную, отпустив Луна, но стоило ему подняться, как кетель выбросил руку вперед и схватил его.

Лун зашипел от неописуемого ужаса и вонзил когти в палец, обхвативший его грудь, подобно железному кольцу. Кетель уставился на него, вперившись своими темными, злобными глазами, и Лун подумал, что тот хочет сожрать его прямо на месте. Он горько пообещал себе нанести кетелю как можно больше ран по пути в пасть. Внезапно резкая боль пронзила его позвоночник, затем его шею, и Лун запрокинул голову назад. Он закричал, слыша, как его голос меняется и становится глуше. Боль волной захлестнула его, и он принял земной облик.

Кетель отпустил его, и Лун упал, не успев смягчить падение и неуклюже растянувшись на полу. Тяжело дыша, он перевернулся, отчетливо ощущая холодный, влажный воздух, остудивший его одежду и его чувствительную земную кожу. Он уперся дрожащими руками в пол, чтобы приподняться. Скверны применили к нему ту же силу, какой пользовался дакти-наставник в колонии, но на этот раз ему было гораздо больнее. «У них есть еще один», – подумал Лун, поднимая помутневший взгляд. Рядом с кетелем теперь стоял владыка в крылатом облике, защищенный прочными пластинами. На вид он был меньше и моложе Катраса, но от того он не становился менее опасным.

Владыка склонил голову набок:

– Консорт. Он-то нам и нужен. – Владыка прошипел какой-то приказ на языке Сквернов. Лун и раньше его слышал, но никогда прежде не замечал, что их говор так похож на язык раксура, словно, если он прислушается повнимательнее, сможет его понять.

Из-за кетеля выбежало два десятка дакти. Лун зарычал, пытаясь отшатнуться, но они бросились на него всем скопом. Он пнул одного и смог сломать ему колено, а затем трое или четверо насели на него и снова придавили к земле. После второго оглушительного удара по голове мир поплыл перед его глазами.

Дакти подняли его над головой, цепляясь когтями за одежду и волосы, царапая ему шею и спину там, где рубаха задралась. Почувствовав их скользкие ладошки на своей земной коже, ему захотелось содрать ее с себя до мяса и драться, пока они его не убьют. Но он заставил себя обмякнуть, притвориться мертвым и прикрыть глаза до узких щелочек.

Они вынесли его из зала, и он услышал скрежет, когда кетель вернул камень на место. Было темно. Лун не видел ничего, кроме ребристого свода потолка. Он чувствовал, что дакти движутся вверх, по туннелю или по коридору, который поднимался широкими витками по спирали. Он, как мог, запоминал путь.

Наконец они вошли в помещение, куда попадал дневной свет и свежий воздух. Лун позволил своей голове завалиться набок и увидел, что на месте одной стены находится открытый проем. Тот вел в огромный зал, куда откуда-то сверху падал слабый дневной свет. Это наверняка был центральный колодец улья.

Затем дакти остановились. Лун успел заметить круглое отверстие в полу, прежде чем дакти швырнули его внутрь. Он падал недолго, ударился об упругую землю, а затем перекатился на четвереньки, готовясь к тому, что на него сейчас снова набросятся.

Дакти бросили его в полную теней камеру, куда через длинные горизонтальные щели между планками в стене проникал свет. Лун поднял голову и увидел высоко над головой отверстие в высоком колодце. Дакти присели вокруг и затянули его какой-то прозрачной мембраной, перегородив выход. Лун огляделся по сторонам и уловил в тени какое-то шевеление. Он замер, принюхиваясь. В воздухе чувствовался запах испуганных раксура. «Испуганные раксура, причем не я», – подумал он.

– Кто здесь?

Кто-то подозрительно спросил:

– Ты сам-то кто?

Прежде чем он успел ответить, женский голос произнес:

– Это Лун, одиночка… консорт, которого привел Утес. – В пятно неяркого света, настороженно глядя на него, нерешительно ступили арборы в земном обличье. Четыре девушки и двое юношей, все совсем еще молодые, едва достигшие зрелости. Их одежда была грязной и рваной, а волосы – жирными от того, что их давно не мыли.

Один из них, с надеждой затаив дыхание, спросил:

– Утес здесь?

– Нет.

«Ну, ты хотя бы их нашел, и они живы», – сказал Лун сам себе. Достижение было так себе, поскольку он не видел возможности вывести их отсюда. Лун поднялся на ноги и отошел в сторону, чтобы рассмотреть камеру поподробнее.

– Они забрали только вас шестерых?

– Да, – ответила первая девушка. У нее была темно-медовая кожа, вьющиеся бронзовые волосы, и она была красивой, даже несмотря на грязь и усталость. – Они принесли нас сюда в мешке. В нем были только мы. Когда мы прилетели, они выпустили нас и затолкали в эту комнату. – Она прибавила: – Меня зовут Душа, а это Польза, Игла и Мечта, – она кивнула в сторону других девушек, а затем указала на двоих юношей: – А еще Хват и Толк. Все они учителя, а Толк и я – наставники.

– Вот только нам это не очень помогло, – горестно сказал Толк. – У нас даже перемениться не получается. И мы не знаем, как они это делают.

– Как ты здесь оказался? – требовательно спросил Хват, все еще глядя на Луна с подозрением.

– Я летел за кетелями. – Он остановился и несколько секунд смотрел на них. Все они были красивыми, их оттенки кожи варьировались от тепло-коричневого до медно-красного и до светло-янтарного. Все они были более чем на голову ниже Луна, но при этом сильными и пропорционально сложенными. Все молодые, все здоровые, а двое из них были наставниками. «Скверны выбрали их для размножения», – со страхом подумал Лун. Скверны все еще хотели создать других полукровок. Когда у них не получилось удержать всю колонию, они, скорее всего, решили забрать всех молодых арборов, оставив бесплодных воинов и арборов постарше, но у них не хватило времени.

– Вы в порядке? Они с вами ничего не сделали?

– Пока что нет. – Душа посмотрела на него и нахмурила брови, словно правильно поняла выражение его лица: – Почему ты так на нас смотришь?

– Просто так. – Он должен был вызволить их отсюда. Лун шагнул назад и прыгнул на стену колодца. Зацепившись за выступ у края, он начал подтягиваться выше и выше, находя все новую опору, пока наконец не добрался до мембраны, перекрывавшей отверстие. Он надавил на нее, но она не поддалась. На ощупь она была твердой и гладкой, плотной, как стекло.

Внизу Хват раздраженно сказал:

– Бесполезно. Мы садились друг другу на плечи, чтобы до нее добраться, но без когтей нам не прорваться.

Лун продолжал тыкать по краям, стараясь отыскать слабое место, но он боялся, что юноша прав.

Душа сказала:

– Но где же остальные? Охотникам удалось спастись? Набат говорил, что видел…

Пальцы Луна соскользнули, и он упал обратно на пол. Он задумчиво вытер руки. «Даже если ты ее откроешь, что дальше?» Дакти все еще были снаружи и стерегли их.

– Остальные в порядке. – Он выразительно посмотрел на них и мотнул головой вверх, в сторону отверстия. Скверны могли подслушивать – раз Лун здесь, они наверняка уже поняли, что Нефрита и остальные окрыленные на подходе, но он не хотел подтверждать их догадки.

Душа замолкла, и остальные сдержали нестерпимое желание задать ему еще вопросы.

Внимательно глядя на него, Игла сказала:

– В колонии был владыка, который говорил, что Жемчужина оставила нас, что она не вернется. Он говорил, что они ждут, когда к ним присоединится Нефрита, и тогда мы покинем колонию и полетим в другое место. – Она уныло обвела рукой камеру: – Видимо, сюда.

Лун прошелся по камере, вглядываясь в тени. Она была достаточно большой, чтобы в ней с удобством могли сидеть или спать несколько двеев, но ничего примечательного в ней не было.

– Кажется, видел я того владыку. Прямо перед тем, как Жемчужина оторвала ему голову.

Раздалось довольное шипение, и Игла обняла себя за колени. Она сказала:

– Я знала, что тот владыка лжет, – и с жаром посмотрела на остальных: – Королевы нас спасут.

Они все еще взволнованно смотрели на него, и Польза сказала:

– Но зачем Скверны принесли нас сюда? И почему именно нас? Если им нужна еда, то мы маленькие и нами не наешься.

Лун надеялся избежать этого вопроса. Он подошел к стене с горизонтальными щелями и выглянул наружу. Из камеры был виден просторный центральный колодец улья, в который откуда-то сверху падал дневной свет. Из кольца стен выступали пузыри помещений вроде этого и открытые площадки. Просунув голову в щель, Лун смог разглядеть пол колодца, находившийся в нескольких сотнях шагов под ними.

Внизу в стене улья виднелся вход в большой туннель, а ближе к середине пола зияла круглая шахта – вероятно, та, которую он видел из разрушенного города внизу, сиявшая дневным светом. Рядом с ней лежали два кетеля; растянувшись, они спали, и их покрытые тяжелыми пластинами бока поднимались вместе с их храпом. Скорее всего, это были те двое, что прилетели сюда из Тумана Индиго. Прикинув расстояние и число поворотов, которые прошли дакти, неся его сюда, Лун решил, что двеи заключены где-то на том нижнем уровне, неподалеку от входа в туннель.

Толк нетерпеливо потянул его за рукав. У него были мягкие светлые волосы и широкие глаза, и Лун подумал, что, должно быть, так выглядел Звон, когда был арбором. Наставник настойчиво переспросил:

– Ты ведь знаешь, зачем они принесли нас сюда, да?

Возможно, неизвестность была хуже правды. Лун повернулся, и у него защемило сердце от надежды, страха и смятения, с которыми они глядели на него. Он неохотно произнес:

– Один владыка сказал Жемчужине и Нефрите, что эта стая хотела… стать с вашим двором единым целым. Мы знаем, что у них был как минимум один полукровка – дакти со способностями наставника. Поэтому двор и оказался в ловушке. Он видит глазами других дакти и делает что-то, из-за чего мы не можем меняться. Должно быть, здесь есть еще одна такая тварь, и это она не дает нам перевоплотиться сейчас.

– Дакти? – Душа быстро заморгала. – Но…

Мечта сказала:

– Это ведь невозможно, верно? – Она тревожно повернулась к Душе: – Мы ведь совсем не такие, как Скверны. Мы не можем… не можем же?

Хват опустился на пол, словно у него подкосились колени.

– Я думал, что они просто собираются нас сожрать.

– Зачем им это нужно? – Толка передернуло. – Чтобы получить способности наставника? Но наставники рождаются случайно. Даже если выводок зачали два наставника, это еще не значит, что у детей тоже будет дар. Мы думаем, что они появляются, когда королевы и консорты заводят выводки с арборами, но и это всего лишь теория. В этих выводках с такой же вероятностью могут родиться воины или обычные арборы.

Лун предполагал – хотя ему совсем не хотелось об этом думать, – что Скверны хотели заполучить наставников так же, как это делали раксура, то есть случаться с арборами, пока не родятся наставники. Только при дворах раксура все происходило добровольно. Он не ответил, надеясь, что арборы оставят эту тему.

Но Душа подняла глаза на Луна:

– Но ты же консорт. Значит, они хотят…

– Ну, наверное. – Он сложил руки на груди, чувствуя себя неуютно. Лун не знал, что ему стоит им говорить. Они, похоже, были вполне способны сами додуматься до всех ужасных выводов. – Поэтому Скверны оставались в колонии. Они надеялись, что Нефрита и я нападем вместе с Жемчужиной и остальными, и тогда они смогли бы нас поймать.

– Но они ведь не поймали тебя, – вставила Мечта. – То есть до сегодняшнего дня. И Нефрита с Жемчужиной все еще на свободе, верно?

– У нас было оружие. – Лун снова отвернулся, понимая, что у него совсем не получается их приободрить. Он посмотрел через щель на дно колодца. Два кетеля все еще спали, но теперь вокруг них сновали дакти. – Здесь мы не сможем им воспользоваться. Владыки уже о нем знают. – Он точно не знал, что стало с бурдюком с ядом. Если двеи надеялись воспользоваться им, чтобы как-то договориться со Сквернами, то им не повезло.

Какое-то время арборы молчали и тревожно переглядывались между собой. Затем Душа сказала:

– А что стало с другими, кто попал в плен в колонии? Они в порядке? Ты их видел?

Остальные тоже начали вставлять свои вопросы, и Лун все-таки рассказал им немного о нападении на колонию. Он старался выдавать лишь те сведения, знание которых не могло помочь Сквернам, на случай, если дакти все же подслушивали или владыки потом захотят допросить арборов.

Душа и остальные не знали, что Тычинка и многие солдаты погибли. Они верили, что всех пропавших членов двора держали в другом месте колонии. Глядя на то, как они прижались друг к другу, скорбя, Лун почувствовал себя ужасно из-за того, что не мог даже назвать имена всех погибших.

– Они держали нас в тех мешках, – сказал Хват. Он жался к Толку, ища утешения в друге. – Иногда они выпускали нас, но лишь нескольких зараз, и приносили нам еду. Мы не могли меняться, а дакти с кетелями не давали нам сбежать.

Наконец арборы задали все вопросы, какие только пришли им в голову, обсудили ситуацию вдоль и поперек и начали повторяться. Лишь тогда они улеглись, чтобы отдохнуть, и свернулись калачиками, прижавшись поближе друг к дружке. Лун сидел рядом, прислонившись к стене с щелями, и следил за центральным колодцем. Он не знал, доверяют ли ему арборы, но его присутствие, похоже, давало им хоть какую-то надежду.

Дакти не возвращались. Лун наблюдал, как солнечный свет, падавший сквозь крышу улья, сменился с утреннего на дневной. Он знал, что Нефрита и воины уже должны были добраться сюда. Они наверняка нашли его след и металлический ил, нашли сообщение, которое он оставил на камне, и проникли в земной город. «А теперь они, наверное, сидят внизу и пытаются придумать, как им разобраться сразу с тремя кетелями. Ты и сам-то ничего не придумал». Окрыленные, пережившие пленение в колонии, скорее всего, были еще слишком слабы и не могли даже взлететь, не говоря уже о том, чтобы отправиться вслед за Нефритой и пролететь такой путь сюда.

В нише в дальнем углу камеры была несвежая вода, но дакти не сбросили им никакой еды. Лун мог продержаться еще несколько дней, прежде чем голод доведет его до отчаяния, но арборы терпели лишения уже несколько суток. А еще все это время им не позволяли перевоплощаться, и это наверняка тоже тяжело сказывалось на них. Лун думал о еде, мог ли он как-то заставить дакти дать им ее, где сейчас Нефрита и почему она медлит, когда тишину нарушило рычание кетеля.

Арборы вздрогнули и проснулись, от страха широко распахнув глаза. Лун сел прямо и вытянул шею, чтобы заглянуть в щель. Внизу, на дне улья, один кетель тяжело поднялся на ноги, и второй раздраженно завозился. В ответ на это вниз колодца спорхнули дакти. В полете они заложили спираль и прижались к стене нижнего туннеля – того, что вел к темнице двеев. «Кетели проделали большой путь и теперь проснулись голодными», – подумал Лун, мрачно наблюдая. По крайней мере, теперь двеи знали, что их ждет, и у них был шанс постоять за себя.

Хват и Душа подползли к нему и выглянули наружу, а остальные собрались вокруг.

– Что они делают? – спросила Душа.

Лун не знал, как смягчить правду, тем более что они все равно сейчас сами все увидят.

– Они собираются сожрать нескольких двеев.

Толк издал стон, полный смятения, а Мечта содрогнулась.

Дакти вытолкнули из туннеля пятерых двеев. Двеи, спотыкаясь, вышли на свет, крутя круглыми головами по сторонам. Они не сопротивлялись, не пытались сбежать. Лун с отвращением зашипел, не веря своим глазам:

– Я говорил им, что нашел в земном городе сломанные панцири. Неужели они все равно думают, что Скверны не убивают тех, кого забирают?

– Они, наверное, подумали, что ты лжешь, – услужливо подсказал Хват.

Дакти погнали пятерых несчастных двеев по дну улья, ближе к шахте, которая вела вниз, в руины. Если они и хотели увести их куда-то еще, Луну было не суждено это узнать, потому что один из кетелей потерял терпение и прыгнул.

Первый двей рухнул под ударом его когтей, не издав почти ни звука. Остальные бросились врассыпную, вопя от ужаса. Второй кетель прыгнул на них, замахнулся, и они беспомощно покатились по полу. Челюсти кетелей сомкнулись, и хруст и треск разрываемой плоти почти заглушили полные боли крики двеев.

Арборы поспешно отпрянули от щелей, некоторые закрыли уши руками.

– Нас ждет то же самое? – в страхе спросила Игла.

– Нет. – Душа крепко ее обняла. – Если бы они хотели просто нас сожрать, то уже давно бы это сделали.

Толк отвел взгляд и с трудом сглотнул.

– С нами они поступят гораздо хуже.

Лун мог бы их как-то приободрить, но, что бы он им ни сказал, это было бы ложью или самообманом, так что он промолчал. «Нефрита уже должна быть здесь». Он полагался на то, что она или кто-нибудь из прилетевших с ней что-нибудь придумает.