Облачные дороги Уэллс Марта

Глава 17

На закате Лун, плотно прижав к спине крылья, полз на животе, пробираясь через траву к реке. Он надеялся, что дакти спят. Ему и без того хватало забот с большим кетелем.

Лун вызвался добровольцем для этой части плана, и никто не стал ему возражать. Решение было резонным – если он потерпит неудачу, у него будет больше шансов улететь и оторваться от кетеля, чем у других.

Крестец, Звон и большинство охотников ждали в лесу, на холме, откуда хорошо просматривалась эта сторона колонии. Нефрита, Цветика и несколько окрыленных находились чуть дальше, на берегу, рядом с террасами и вторым рядом каналов системы орошения. Жемчужина и оставшиеся окрыленные ждали у дальней границы колонии, готовясь ударить с той стороны.

Бусинка и Почка вместе с Нираном остались в укрытии, чтобы ухаживать за Утесом и Щелчком. Охотники постарше – Нож и Перец – остались, чтобы усмирить Елею, если Скверны снова попытаются что-нибудь ей приказать. Весь вечер воительница выглядела встревоженной и несчастной, но больше ничто не указывало на то, что она находится в их власти. Лун надеялся, что теперь, когда Елея обо всем знает, она сможет сопротивляться им. Цветика заглянула и в других воинов, но больше ни в ком не нашла следов влияния Сквернов.

Лун лишь краем уха слушал обсуждение, но, похоже, у каждого было свое мнение насчет того, что следует делать выжившим, если наступление провалится и все бойцы будут убиты. В итоге сошлись на том, что, чем бы ни закончилось дело, Утес будет страшно зол, когда проснется и обнаружит, что все пропустил.

Лун дополз до берега, очутившись примерно в сотне шагов вниз по течению от того места, где каменное основание колонии перекидывалось через реку. Оказавшись у края воды, в высокой траве, он рискнул поднять голову, чтобы посмотреть на колонию. Эта сторона пирамиды уже была в тени и темным силуэтом вырисовывалась на фоне синего неба, постепенно становившегося желто-оранжевым по мере того, как солнце опускалось за лесистые холмы. Светящийся мох все еще сиял в проемах по всей стене пирамиды и бросал желтые блики на темную поверхность воды. В пейзаже, на удивление, не было ничего необычного, но все-таки мох мог светиться долго, даже если его не подпитывал наставник. Лун ничего не слышал, лишь изредка где-то довольно похихикивали дакти. Он надеялся, что колония еще не превратилась в склеп.

Лун скользнул в воду. Если верить арборам, осторожно разведавшим обстановку, кетель лежал в воде у основания платформы, где под ней протекала река. Его явно оставили там для того, чтобы раксура не могли проплыть под платформой и проникнуть в колонию через отверстия внизу. К счастью, каналы поменьше, питавшие систему водоснабжения, находились у дальних концов платформы, и добраться до них было не так трудно.

Сложность заключалась в том, чтобы привлечь внимание кетеля и заставить его двигаться, но так, чтобы он при этом не перевернул русло реки вверх дном в поисках незваных гостей. Безопаснее было оставаться на берегу, но Лун не хотел, чтобы кетель вышел из воды в поисках источника шума.

Он набрал в грудь побольше воздуха, нырнул и проплыл под водой до середины реки. Вынырнув за большим камнем, Лун вцепился в него когтями, сопротивляясь утягивавшему его течению. В воздухе повсюду висел смрад Сквернов, так что он не мог учуять нужного им кетеля, но вода в реке вся пропиталась его духом, из-за чего на вкус она походила на гнилое мясо.

Надеясь, что арборы готовы, Лун поднял над поверхностью воды ногу и резко опустил ее, издав отчетливый всплеск.

Повисла тишина. У колонии никто не шевелился, лишь ветер едва слышно шептал среди деревьев. Лун стиснул зубы и заставил себя ждать, считая удары сердца. Затем он повторил плеск.

Сначала он почувствовал движение воды, когда кетель поднялся из нее, поднимая волну. Лун не мог его видеть, но существо, скорее всего, встало и уставилось вниз по реке. Лун снова погрузился под воду и отпустил камень, позволяя течению отнести его чуть дальше. Затем он еще раз плеснул ногой.

Он почувствовал дрожь воды, когда кетель двинулся вперед. «Получилось», – подумал Лун и, все еще держась под водой, поплыл к берегу. Он сжался в комок, прячась в камнях, и высунул лицо из воды ровно настолько, чтобы дышать. Кетель топал вниз по течению и уже почти подошел к месту, где Лун плескался в первый раз. Он постоял там, потом негромко раздраженно зарычал и повернулся обратно к колонии.

Пока существо шумно шагало прочь, Лун выбрался из воды и пробрался по травянистому берегу в кусты. Скрывшись в деревьях, он с облегчением стряхнул воду с чешуи. Яд уже должен был оказаться в реке – если арборы успели вылить его, когда кетель отвлекся, – и он бы потек прямо на Луна. «Уж лучше сразиться с кетелем, чем наглотаться яду», – подумал он.

Лун скользнул в лес и направился обратно к невысокому холму, где ждали арборы. Густо укрытый деревьями и папоротниками, он оказался отличным наблюдательным пунктом для слежки за колонией. Лун бесшумно пробирался через листву, минуя прятавшихся в траве охотников, которые приветствовали его, негромко пощелкивая языками.

Он нашел Звона и Крестца, притаившихся за деревом, и растянулся рядом с ними.

– Они успели? – прошептал Лун. Если нет, то их план провалился, ведь кетель ни за что не купится на эту уловку еще раз.

– Да, – ответил Крестец. Он мотнул головой в сторону двух арборов, которых было почти не разглядеть за кустом. – Посол и Ежевика забрались прямо под край платформы и вылили его в каналы, питающие фонтаны.

– Они сказали, что, как только яд оказался в воде, запах исчез, – сказал Звон. – Так что, может быть, Скверны ничего и не заподозрят.

Лун почувствовал облегчение.

– Хорошо. – Он расслабился, лежа на траве. Теперь им оставалось только ждать. Цветика сказала, что яд быстро распространится по фонтанам и бассейнам колонии. Дакти и кетели, вероятно, захотят попить перед сном, так что совсем скоро все они окажутся отравлены.

Он как раз устраивался поудобнее на мшистой земле, когда кетель выскочил из воды, отчаянно тряся головой. Вздрогнув, Лун приподнялся, чтобы лучше видеть.

– Что происходит? – встревоженно спросил Звон.

Кетель кинулся на берег и забился в кустах. Деревья неистово раскачивались, их стволы трещали, и из-под его когтей разлетались щепки. Он дернулся еще два раза, а затем упал и соскользнул по илистому берегу обратно в реку.

Крестец восхищенно зашипел:

– Это яд так подействовал?

– Скорее всего. – Лун подался вперед, пытаясь все разглядеть. Кетель лежал на спине, одна его нога выворачивалась под странным углом, а из пасти текла темная жидкость.

– С Щелчком такого не было, – откуда-то сзади донесся благоговейный шепот Ежевики.

– Щелчок не Скверн, – напомнил ей Лун.

Звон воодушевленно прошептал:

– Прямо под колонией течение образует заводь, и кетель лежал в ней. Должно быть, он получил большую дозу яда, который не затянуло в каналы.

Лун прищурился, заметив на платформе какое-то движение. Из нижних входов показалось несколько дакти, которые пролетели над террасами и спустились вниз, к берегу реки. Арборы возбужденно задергались, перешептываясь друг с другом.

Дакти столпились вокруг тела кетеля. Лун не мог рассмотреть, что они делают. Казалось, что они разглядывают и тыкают труп, пытаясь понять, отчего он умер. Лун склонил голову набок, напряженно прислушиваясь, и услышал звук рвущейся плоти. «Не может быть… О, лучше быть и не могло». Он наклонился и прошептал остальным:

– Они его едят.

Звон уставился на происходящее, а Крестец пробурчал:

– Для них это обычное дело.

Они прислушивались к доносившемуся треску и хрусту, пока дакти пожирали тело кетеля. Внезапно на платформе возник еще один кетель – должно быть, он вышел из колонии, а затем перевоплотился. Он скользнул вниз и приземлился в воду, заставив дакти броситься врассыпную, а затем принюхался к трупу. Лун затаил дыхание. Если кетель учует яд…

Кетель вырвал огромный кусок из брюха мертвеца и с явным удовольствием начал его жевать. Затем он что-то сказал дакти, но Лун не смог разобрать его низкий рокот. После кетель отвернулся от трупа, и Лун едва сдержался, чтобы не зарычать от разочарования. Однако вместо того, чтобы оставить тело, дакти оторвали от него куски и взмыли в воздух, намереваясь отнести мясо обратно в колонию. Другие дакти вышли из пирамиды, чтобы помочь разорвать труп на части, а кетель тем временем спустился с берега, вошел в воду и побрел вверх по течению к нависающей террасе. Там он опустился под воду и встал на страже, заняв место мертвого кетеля.

Крестец беспокойно завозился.

– Яд уже либо попал в каналы внутри колонии, либо его смыла река.

– Он съел кусок отравленного кетеля, – заметил Звон. – Просто подожди.

Наконец дакти по частям перенесли почти весь труп внутрь, и в колонии снова воцарилась тишина. Лун чувствовал, как мучительно тянется каждая секунда. Он напомнил себе, что если Скверны сегодня будут есть кетеля, то это, скорее всего, значит, что они не станут есть раксура. Впрочем, еще это могло значить, что они уже прикончили всех раксура несколько дней назад, но пока Лун еще мог надеяться на лучшее.

Река возле платформы вспенилась, и по ней пошла рябь. Затем лежавший под водой кетель внезапно всплыл на поверхность. Он не шевелился.

– Готово, – прошептал Лун, поднимаясь на ноги. Если мяса отравленного трупа оказалось достаточно, чтобы убить кетеля, то его наверняка будет достаточно, чтобы убить дакти.

Крестец сказал Ежевике:

– Передай остальным, чтобы подали сигнал королевам.

Когда Лун повернулся и начал спускаться с холма, один из арборов издал звук, слившийся воедино с далекими криками ночных птиц. Шедший за Луном Звон прошептал:

– Самое страшное, что это была простая часть плана.

Лун и Звон встретили Нефриту, Песню, Вьюна и Песка на опушке леса.

– Осторожно, – прошептала Цветика, опустившись в высокую траву вместе с Крестцом и другими охотниками. Сегодня был тот редкий случай, когда она приняла облик арборы, и из-за своей белоснежной чешуи ей было труднее прятаться.

Нефрита торопливо повела их по террасам с грядками. На противоположном берегу реки Лун заметил золотистый отблеск – Жемчужина и остальные окрыленные подходили к колонии с той стороны. «Две королевы, девять воинов и я», – подумал Лун. Он надеялся, что этого будет достаточно.

Они собирались оставаться на земле, пока не подойдут к колонии как можно ближе. Все согласились, что сила, мешавшая другим перевоплощаться, действует лишь внутри колонии, а не на наружных террасах. Но если что-то изменилось, то лучше узнать об этом на земле, а не в воздухе. У них у всех были ножи и короткие дротики, позаимствованные у охотников на случай, если придется сражаться в земном обличье, однако Лун понятия не имел, хорошо ли владеют оружием окрыленные, привыкшие драться когтями.

В колонии все еще было тихо. Ни один дакти не вылетел оттуда, чтобы посмотреть на второго мертвого кетеля, что тоже было хорошим знаком. Нефрита остановилась у покрытой мхом каменной платформы, пересекавшей реку. С этой стороны в стене не было ни единого наземного входа, да и на этажах выше проемов было мало. Поэтому они и подошли сюда. Нефрита оглянулась на Луна и остальных и негромко спросила:

– Все в порядке?

Лун кивнул. Он не чувствовал никакого принуждения принять земной облик. Звон прошептал:

– Пока что да, – и остальные согласно угукнули.

Нефрита указала на ступень самого верхнего этажа пирамиды и на квадратный проем в стене. Отряд Жемчужины должен был проникнуть внутрь через такой же вход на том же этаже, но с противоположной стороны здания.

– Вперед, быстро, – прошептала Нефрита, а затем присела и взмыла в воздух.

Лун последовал за ней и за несколько мощных взмахов крыльев оказался на нужной ступени. Он приземлился через миг после Нефриты, вонзив когти в щель между камнями. Рядом с ним приземлился Звон, а Песня, Вьюн и Песок опустились чуть дальше.

Он не слышал Жемчужину и других окрыленных, но увидел Корня, выглянувшего из-за дальнего угла, помахавшего Нефрите и снова скрывшегося из виду.

– Хорошо, – негромко сказала Нефрита и полезла в проем. Лун скользнул следом за ней, Звон и остальные не отставали.

Они оказались в маленькой комнатке, стены которой были целиком украшены рельефами. С них на раксура сверху вниз взирали гигантские земные создания в тяжелых доспехах. Нефрита уже подошла к следующей двери, которая вела на широкую лестницу. Сияющий мох был выбит из ниш и валялся на ступенях, но он все еще излучал достаточно света, чтобы осветить балконы на стенах, увешанные большими корзинами для сна. Из отверстия, расположенного высоко в стене, бежала вода, собиравшаяся в самом низу лестничной клетки, в бассейне, где плавали цветы. Повсюду валялись чьи-то пожитки: шелковые одеяла и подушки, изодранная одежда, сломанные корзины. За спиной Луна Песня негромко зашипела от негодования.

Нефрита ступила на лестничную площадку и остановилась, принюхиваясь. Лун не чувствовал ничего, кроме смрада Сквернов, и ничего не слышал, кроме журчания воды. Нефрита оглянулась, посмотрела на него и одними губами произнесла:

– Ты что-нибудь чувствуешь?

Лун помотал головой. Какая бы сила ни удерживала двор от перевоплощения, она на них пока не действовала.

Они спустились вниз, прыгая с площадки на площадку. Нефрита остановилась у проема в стене и пригнулась, чтобы посмотреть сквозь в него. Лун выглянул у нее из-за плеча.

Проем выходил на широкий карниз большого зала, того самого, где проходило собрание двора в тот единственный день, что Лун провел в колонии. Зал освещался потускневшим сияющим мхом, а на каменных платформах в задней части были разложены меховые шкуры и подушки. На корточках возле этих платформ сидела дюжина или больше дакти; они пожирали какую-то тушу, обгладывая ее кости. Шипы Нефриты приподнялись, и она коснулась руки Луна, указывая на одного из дакти.

Тот сидел чуть в стороне от остальных, и Лун поначалу подумал, что он изуродован. Его спина была необычно гладкой – у этого дакти не было крыльев. «Бескрылый Скверн?» Лун и не думал, что такие существуют. Он был похож на арбора – невысокий, крепкого телосложения, но с черной чешуей и тяжелыми пластинами, как у дакти. Чем бы ни было это существо, скорее всего, именно его Цветика видела в сознании Елеи. Не могли же в колонию вторгнуться сразу два необычных Скверна. «Надеюсь, что нет», – подумал Лун.

Затем из дверного проема на лестничной площадке внизу выскочил дакти. Он секунду ошарашенно глазел на раксура, а потом распахнул пасть, чтобы закричать.

Нефрита бросилась вниз по лестнице и приземлилась на дакти, сокрушив его прежде, чем он успел хотя бы пикнуть. Лун прыгнул вслед за ней и приземлился на платформу у нее над головой.

Затем Нефрита внезапно вздрогнула, тревожно ощетинилась шипами и перевоплотилась в арбору. Через миг когти Луна исчезли, и он вдруг принял земной облик. Сдержав вскрик, он присел на корточки, чтобы не упасть. На площадке наверху Песня и Вьюн неуклюже попадали, а Звон врезался в спальную корзину – все они тоже перевоплотились. Лун попытался на всякий случай принять облик раксура, вдруг это еще было возможно. Он ощутил давление в груди и за глазами, но ничего не произошло. «Похоже на действие яда», – подумал он, поднимаясь на ноги. По крайней мере, у него осталась одежда и длинный костяной дротик, позаимствованный у охотников.

Нефрита встряхнулась, оправляясь от потрясения, и нырнула в проем, откуда выскочил дакти. Лун прыгнул вниз вслед за ней.

В большом зале стайка испуганных дакти взмыла вверх, шипя и норовя броситься на них. Нефрита перегородила дверной проем, и дакти повисли, колеблясь и не желая нападать на королеву раксура даже в облике арборы. Один поборол свой страх и рванулся к ней, но Лун присел и ткнул в него дротиком из-под руки Нефриты. Дакти отшатнулся, вереща, но Луну показалось, что он его не задел. «Ох, ну мы и влипли», – подумал Лун, уворачиваясь от ударов когтей существа, пока Нефрита сдерживала остальных. Видимо, драться со Сквернами в земном обличье было еще труднее, чем казалось.

Один дакти подпрыгнул вверх, к окну над карнизом, влетел на лестницу и врезался прямиком в Песню и Звона. Песня схватила его за крыло и прыгнула с площадки на ступени, наваливаясь на существо всем весом своего земного облика, чтобы сбить его с крыла. Звон поспешил за ней, замахиваясь дротиком. Вьюн схватил валявшийся на площадке камень и размозжил дакти голову.

«И только для этого понадобилось трое воинов, – горько подумал Лун, когда Песок встал у окна, готовясь отбиваться от других дакти. – Ничего у нас не выйдет».

Затем Жемчужина и остальные окрыленные ворвались в дверь на противоположной стороне зала. Дакти бросились в стороны, чтобы встретить новую угрозу. Жемчужина набросилась на одного, оторвав ему голову, а Поток ударил другого прямо в воздухе, опрокинув его на пол. Через миг все окрыленные приняли земной облик. Поток пошатнулся и чуть не упал, а Корень, который в тот момент находился в прыжке, рухнул вниз. Лун посмотрел на бескрылого дакти и увидел, как тот вперил свой взгляд в Жемчужину как раз в тот миг, когда она перевоплотилась в арбору.

– То существо – это оно не дает нам перевоплотиться, – сказал он Нефрите.

– Убей его! – рявкнула Нефрита Луну и бросилась из дверного проема в зал. Звон и остальные последовали за ней, а Лун воспользовался их отвлекающим маневром и направился к необычному дакти.

Даже оказавшись в облике арборы, Жемчужина не остановилась, а ринулась вперед и отшвырнула очередного дакти к стене. Нефрита принялась стаскивать другого дакти с Корня, а Лун, уворачиваясь, обходил битву стороной.

Необычное существо заметило его и бросилось удирать вверх по ступеням платформы. Лун помчался за ним. Существо отползло прочь от него и сжалось в комок. Оно застонало, подняло голову, и Лун резко отшатнулся, похолодев. В глазах дакти пылала ярость, резко контрастировавшая с его перепуганной позой.

Затем тварь бросилась на Луна. Он замахнулся дротиком как дубиной и ударил существо по голове. Когда оно рухнуло на ступени, Лун увернулся от отчаянного удара, а затем вонзил наконечник ему в грудь.

Чешуя не сразу поддалась заостренной кости, и Лун навалился всем весом, чтобы погрузить его глубже. Издавая булькающие звуки, существо пыталось вонзить в Луна когти, рвало его рубаху и царапало руки, а он все продолжал мрачно погружать дротик в его грудную клетку.

Вьюн подбежал, ухватился за верхнюю часть древка дротика и тоже навалился на него. Лун почувствовал, как чешуя существа с треском поддалась. Из раны полилась черная кровь. Лун видел, как сознание угасло в глазах существа и они стали серыми и пустыми.

Давление в его груди исчезло так неожиданно, что Лун пошатнулся, чуть не упав со ступеней. Испытав облегчение, он принял облик раксура. Вьюн шагнул назад и тоже перевоплотился, крикнув остальным:

– Готово! Можно превращаться!

Окровавленные и потрепанные от короткой схватки, все остальные перевоплотились и бросились на оставшихся сбитых с толку дакти, пока те не успели сбежать.

Наконец последний дакти умер, Нефрита приняла свой крылатый облик и подлетела к платформе, приземлившись рядом с Луном. Она сказала:

– Песня, Вьюн, летите наружу и подайте знак арборам. – Согласно плану, арборы должны были забраться наверх по наружной стене колонии, встретиться с ними здесь, а затем они все вместе отправятся вниз, зачищать этажи пирамиды.

Когда Вьюн повернулся, чтобы вылететь из проема в крыше, Нефрита шагнула вперед и уставилась на необычного дакти.

– Должно быть, это та тварь, которую видела Цветика, но откуда она взялась?

Остальные тоже собрались вокруг, и на платформу ступила Жемчужина. Она обошла мертвое существо по кругу, с отвращением кривя губы:

– Новый вид Скверна? Он удивительно похож на арбора.

Звон потянулся к существу. Затем его шипы встали дыбом, и он отдернул руку. Сдавленным голосом он произнес:

– Это наставник.

Нефрита замотала головой, глядя на него:

– Не может быть. Он же похож…

– На Скверна. Думаю, это полукровка – наполовину Скверн, наполовину раксура. – Лицо Звона посерело. – Они не лгали, когда говорили, что хотят стать с нами единым целым.

Лун в ужасе посмотрел на тварь. Он надеялся, что разговоры о «единстве» были очередной уловкой Сквернов. Корень подался вперед, чтобы понюхать существо, а Песня схватила его за шипы и оттащила назад.

Звон продолжал:

– Должно быть, они делали это и раньше. Ловили арборов, принуждали их рожать выводки от владык, пока на свет не появлялся наставник. – Он отчаянно взмахнул рукой. – Им не нужен был Скверн в колонии, чтобы следить за нами. Эта тварь могла видеть нас, потому что отчасти была одной из нас. Не из нашего двора, не из нашего рода, но все равно раксура, все равно наставник.

Остальные поежились, чувствуя себя неуютно. Жемчужина зашипела; казалось, что гнев затмевает в ней все остальные чувства.

– Как оно заставило нас перевоплотиться? Такой силой обладают королевы, а не наставники. И даже другая королева раксура не смогла бы заставить измениться Нефриту и меня, какой бы древней и могущественной она ни была.

Звон озадаченно покачал головой:

– Возможно, дело в том, что он – полукровка? Я не знаю. Но он наверняка узнал, что мы здесь, еще до того, как смог заставить нас измениться. Это похоже на силу королев.

– Он видит глазами других дакти, – сказал Лун, и от осознания этого кровь заледенела в его жилах. – Когда один из них увидел нас на лестнице…

– Это существо узнало, что мы здесь, – закончила Нефрита. Она единожды пнула дакти-наставника когтистой ногой, словно сдерживая желание разорвать труп на части. – Должно быть, так он и заставил весь двор принять земной облик. Кетели сбросили дакти на колонию, те разбежались по ней, нашли всех, и это существо применило к ним свою силу.

– Остается надеяться, что такая тварь была лишь одна, – сказал Лун, а когда поднял глаза, то увидел, что все смотрят на него. – А что? Не так, что ли? – защищаясь, прибавил он.

Песня и Вьюн вернулись через проем в потолке. Сразу же за ними в дверные проемы вбежали Крестец, Цветика и другие арборы. Несколько охотников несли с собой запасные бурдюки с ядом.

Оставаясь в облике арборы, Цветика взошла на платформу и остановилась рядом со Звоном, глядя на мертвого полукровку.

– Все хуже, чем ты думала, – сказал ей Звон. Цветика зашипела и присела, чтобы осмотреть и ощупать существо.

Остальные арборы собрались вокруг платформы, глядя на Жемчужину. Та ощетинилась шипами и объявила:

– Зачищайте пирамиду сверху вниз. Убивайте всех Сквернов. Найдите членов нашего двора.

Крестец зарычал, и охотники почти как один повернулись и направились к проему, который вел на большую центральную лестницу. Лун взмыл у них над головами, приземлился у прохода, опередив Крестца, и скользнул вниз по лестнице.

Арборы поспешили за ним, карабкаясь по стенам и потолку. Выскочив из-за угла на площадку, Лун столкнулся с дакти, ошарашив его и оторвав ему голову прежде, чем тот успел закричать. В этом месте находилась развилка – один широкий коридор вел к опочивальням окрыленных, а второй проход вел на другую лестницу. Нефрита спрыгнула вниз, приземлившись рядом с ним, и в тот же миг с ними поравнялся Крестец. Она сказала:

– Мы пойдем по другой стороне.

Лун кивнул. Им стоило двигаться быстро.

– Ищите кетелей.

Нефрита свернула в проход и шикнула окрыленным, чтобы следовали за ней. Они скользнули мимо, мелькая разноцветными крыльями и хвостами. Лун вместе с Крестцом и охотниками двинулся вниз по лестнице.

Они добрались до следующей площадки, откуда отходило три ответвления. Один вел прямо к центральному колодцу пирамиды, другой уводил направо, сужался и выходил в какое-то помещение. Лун слышал журчание фонтанов, и среди смрада Сквернов уловил запах яда. И едва слышимый шорох, похожий на шипение или дыхание.

Он прыгнул в правый проход, охотники не отставали. Проем в конце вел в вытянутый зал, посреди которого под открытым небом находился дворик. Он был полон мертвых и умирающих дакти.

Твари лежали, растянувшись, повсюду. Казалось, что они уменьшились и иссохли после смерти. Среди них валялись куски окровавленного мяса, на которое уже слетались, жужжа, насекомые. «Мясо кетеля, – удовлетворенно подумал Лун. – Вот и поплатились за то, что жрали себе подобных». Смрад стоял невыносимый.

Позади один из охотников испуганно спросил:

– Это что, кто-то из наших?

В ближайшей куче дакти лежало тело без чешуи. Оголенная кожа была светлой, но покрытой зелеными и черными пятнами. Охотник потянулся, чтобы вытащить его из кучи.

Лун прыгнул ему наперерез и схватил за руку прежде, чем тот успел коснуться умирающего.

– Нет, это дакти!

– Он прав. – Крестец протолкнулся вперед и пнул белое тело. – Так выглядит второй облик дакти. Он похож на наш земной, но… – Преображенный дакти, будучи не в силах подняться, отполз прочь от него, с вызовом огрызаясь и скаля зубы. Черты его лица были острыми, глаза – плоскими и пустыми, а волосы – темными, грязными и растрепанными. – …не сильно.

Крестец одним взмахом когтистой лапы вспорол твари брюхо.

Кто-то позади сказал:

– Яд убивает их, а не просто усыпляет, как было с Щелчком. И почему только один из них перевоплотился?

– Пока что один, – ответил кто-то другой. – Может быть, в этого попало меньше яда, чем в остальных.

– Цветика всегда готовила сильные отвары, – сказал Крестец, отворачиваясь от умирающего дакти. – И во всем, что создают наставники, есть сила.

«Нам, пожалуй, повезло, что мы не убили Щелчка», – подумал Лун. Впрочем, и Цветика не помышляла о том, чтобы убивать раксура, когда варила яд.

– Двигаемся дальше. – Он повернулся обратно к проходу.

Оказавшись на лестнице, он увидел, как неподалеку промелькнуло что-то золотое, медное и голубое – окрыленные спикировали по центральному колодцу вниз, и секундой позднее там раздался визг дакти. Лун зарычал, желая присоединиться к бою, но продолжил следовать указаниям Нефриты и повел остальных вниз по лестнице на следующий этаж.

Они оказались на четвертом этаже, считая от уровня речных террас, и с лестницы на него вело несколько дверей и коридоров. Быстро передвигаясь от одного к другому, Лун находил лишь пустые комнаты с перевернутыми корзинами для хранения, разбросанными подушками, разбитой керамикой и сломанными инструментами.

Затем один из охотников издал короткий, полный ужаса вопль и отшатнулся от проема. Лун бросился вперед и схватил охотника за шипы, чтобы оттащить его в сторону. Он ожидал увидеть внутри орду дакти или недостающего кетеля. Но комната была пуста, если не считать разложенных по полу свертков.

А затем он увидел тела, некоторые из которых были завернуты в окровавленные одежды.

Лун шагнул внутрь, чувствуя, как скрежещет грязь на полу под его когтями. Арборы попытались было протолкаться внутрь вслед за ним, и он рявкнул:

– Оставайтесь снаружи! – Это могла быть ловушка. Комната была пуста, если не считать трупов и резных фигур древних земных созданий, бесстрастно взиравших на него с каменных балок под потолком. Других входов в это помещение не было, но дакти могли ворваться внутрь из воздуховодов.

Арборы попятились, беспрекословно подчинившись ему. Лун двинулся вперед, принюхиваясь к воздуху, но он чувствовал лишь запах Сквернов и мертвечины. «Мы опоздали», – со скорбью в сердце подумал он. Он знал, что сделал все, что мог, – он и Нефрита вернулись как можно скорее. «И Скверны пришли в Туман Индиго не из-за тебя», – напомнил он себе. Но легче от этого не стало.

Однако когда он вошел глубже в помещение, то увидел, что мертвецы были далеко не свежими. Судя по тленному смраду, все они погибли несколько дней назад, вскоре после того, как была захвачена колония. Тел было, по крайней мере, сорок или пятьдесят, почти все – арборы, мужчины и женщины, а несколько высоких, худых силуэтов, должно быть, принадлежали окрыленным. Большинство выглядели как земные создания, и лишь несколько были в облике раксура. Изуродованные, сломленные, их кожа была иссечена когтями. Лун услышал позади себя шаги и оглянулся, обнажив клыки, но это был Крестец. Остальные охотники все еще стояли на лестнице.

Лун опустил взгляд и увидел знакомое лицо. Это был Панцирь – один из солдат, что пытались выгнать его из колонии в первый же день, когда Звон поспешил его защитить. Панцирь был в земном обличье, с распоротым от подбородка до паха телом и распахнутыми глазами. Его пальцы были скрючены наподобие когтей, а под ногтями и на зубах виднелось что-то темное.

Лун отвел взгляд. «Скверны не съели их. Но они ели раксура в Медном Небе». Он очень отчетливо помнил оторванную руку в пасти одного из дакти. И Утес нашел совсем немного нетронутых тел, когда обыскивал курган.

«Не понимаю».

Крестец обошел ряды тел. Глухим, полным страдания голосом он сказал:

– Здесь в основном солдаты. Должно быть, они пытались дать отпор, – а затем он замер, глядя вниз, и горестно зашипел.

Лун подошел к нему, опустил глаза, и его взгляд уперся в лицо Тычинки. Она была в земном облике, мертвенно-серая и окоченевшая.

Он поднял голову. Шипы Крестца вздымались и опадали от гнева.

– Мы теряем время, – сказал Лун и повернулся к выходу.

Этажом ниже они наткнулись на два десятка дакти. Те улепетывали по коридору от окрыленных, спугнувших их из логова на другой стороне здания. Лун помог загнать тварей в угол и позволил арборам разорвать их на кусочки, лишь затем приказав им двигаться дальше вниз по лестнице.

Спустившись на один пролет, Лун шикнул остальным, чтобы они затихли. Он слышал что-то внизу – какофонию шорохов и шипения. Пройдя последний поворот, он спустился туда, где ступени приводили к пересечению двух больших коридоров. Один вел в просторный зал с выходом наружу, откуда поступал прохладный воздух. Но Лун ощущал, как кто-то шевелится в коридоре слева, и этих «кого-то» было много.

– Там опочивальни солдат и охотников, – прошептал Крестец.

Это означало, что в коридоре будет множество проемов, которые вели в маленькие отгороженные комнатки, некоторые из которых находились на уровне пола этажа, а некоторые чуть выше. Если планировка была такой же, как и в опочивальнях учителей, то каменные перегородки между комнатами не доходили до самого потолка. Лун спросил:

– Воздуховоды идут внутрь с наружных стен?

– Да! – Крестец повернулся, подал сигнал половине охотников, и те двинулись к выходу наружу.

Лун же направился к опочивальням. Через проем впереди он видел лишь внутреннюю стену коридора и больше ничего. Шипение стихло, и он понял – дакти знают, что раксура здесь.

Лун подтянулся к верху дверного проема и заглянул внутрь: в коридоре было полно дакти, большинство из которых цеплялись за барельефы на потолке, готовые броситься сверху на любого вошедшего. Увидев его, они заверещали от ярости.

Лун ворвался внутрь и пронесся под потолком, срывая когтями барельефы и разбрасывая испуганных дакти направо и налево. Судя по их тревожным воплям, они готовились драться с арборами, а не с окрыленным. Пол уже был усеян бледными пятнистыми телами – отравленными дакти, принявшими земной облик. «Эта стая, похоже, огромна». Если бы не яд, раксура были бы с легкостью раздавлены.

За Луном последовала волна арборов. Из воздуховодов внутрь повыскакивало подкрепление. Один дакти прыгнул Луну на спину, но арбор стащил тварь с него прежде, чем Лун успел до нее дотянуться.

Лун добрался до противоположного конца коридора и увидел, как дакти отступают к одной из опочивален, защищая что-то внутри. Новый шквал воплей дакти заставил его обернуться. На подмогу пришли окрыленные, спустившиеся сюда по воздуховодам. Должно быть, они услышали шум и обошли колонию снаружи.

– Сюда! – крикнул Лун. Он был уверен, что дакти защищают владыку.

Лун спрыгнул на верх перегородки, сшибая с нее дакти. Крестец бросился вверх по лестнице, разя тварей, столпившихся в дверном проеме и пытавшихся преградить ему путь. Лун все еще не видел владыку. Часть опочивальни заслоняли две большие кровати-корзины. Он спрыгнул вниз, держась ближе к стене, и из-под ближайшей кровати что-то выскочило.

Это был кетель в земном обличье – большой, мускулистый и нагой. Его лицо было худым, глаза сидели глубоко в глазницах, а зубы были острыми, длинными и желтыми. Лун уклонился от яростного удара, нацеленного ему в голову, и полоснул когтями, вспоров живот кетеля. Тот продолжал нападать, схватив его за плечи и пытаясь укусить. Но зубы твари не смогли пронзить чешую Луна. Тогда он обхватил шею кетеля рукой и навалился всем весом, чтобы сломать ему шею.

Кетель упал. Лун перепрыгнул через него и сорвал кровати, отшвырнув их в сторону. Из-под них на него бросился владыка, и, в отличие от кетеля, он был не в земном облике. Он оттолкнул Луна, и тот упал на спину.

Владыка схватил его за горло, навалившись сверху и придавив при этом ноги. Лун отчаянно вонзил когти ему в руки, пытаясь приподнять колено и отпихнуть его. Но тварь была слишком сильна, и он не мог пошевелиться. Лун чувствовал, что когти владыки вот-вот пронзят его чешую. Затем перед его глазами пронеслась золотисто-синяя вспышка, и на владыку насела Жемчужина. Одной рукой она схватила его за костяной гребень на голове, другой вцепилась когтями в подбородок и повернула. В глазах владыки вспыхнул ужас, а затем они опустели, и он умер.

Жемчужина отшвырнула тело к стене, затем поднялась и одним махом выпорхнула из опочивальни.

Лун вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам в поисках следующего Скверна, но в комнате остались лишь мертвецы. Он взобрался на верхнюю часть перегородки и выглянул в коридор. Повсюду лежали мертвые дакти, целые и разорванные на части. Воины и охотники врывались в опочивальни, в одну за другой, разыскивая оставшихся. Нефрита стояла посреди коридора, хлеща хвостом из стороны в сторону, и ждала, когда остальные закончат поиски.

Звон запрыгнул на стену рядом с Луном. Он тяжело дышал и был весь в крови.

– Двое мертвых кетелей снаружи и один здесь. Значит, осталось еще как минимум двое.

Вьюн, прижимавшийся к каменным балкам под потолком, сказал:

– Эта стая была огромной! Я никогда в жизни не видел столько дакти…

– Сюда! – где-то ближе к концу коридора закричал Крестец. – Сюда!

Лун прыгнул на перегородку следующей опочивальни, затем на следующую, направляясь к Крестцу. Окрыленные и охотники тем временем ползли по стенам или прыгали вслед за ним. Очутившись на последней перегородке, он увидел Крестца – тот стоял у арки, которая вела в следующий коридор с опочивальнями. Лун спрыгнул на пол, очутившись рядом с охотником. Затем он увидел, что находится в следующем коридоре, и встал как вкопанный, глядя перед собой.

Помещение было заполнено большими сферами из пятнистого, блестящего вещества. Каждая была размером с небольшой дом, и они тесно стояли между входами в опочивальни. Мешки. Мешки, которые делали кетели, чтобы крепить их к себе и переносить в них дакти. Весь коридор был заполнен ими.

Нефрита протиснулась в дверной проем и встала рядом с Луном и Крестцом. Остальные – охотники и окрыленные – столпились позади них, а некоторые свесились с верха арки, чтобы заглянуть внутрь. Все потрясенно молчали.

– Зачем им держать дакти здесь, да еще и в таком виде? – негромко пробормотала Нефрита. Она осторожно шагнула к ближайшему мешку. Наклонившись поближе, она вгляделась в пятнистую поверхность. Затем она с шипением отпрянула и вспорола его когтями.

Мешок вскрылся, и из него вывалилась дюжина обмякших фигур, растянувшихся на каменном полу. Это были арборы и несколько окрыленных, все в земном обличье и в запятнанной одежде. От них разило грязью, потом и страхом. Но не гнилью. Нефрита опустилась на колени, перевернула ближайшего арбора и коснулась его лица. Она воскликнула:

– Они живы!

Крестец и остальные бросились вперед. Лун ухватился за опору арки, чтобы его не унесло под их натиском. Когда все подбежали к другим мешкам, Жемчужина вскочила на стену опочивальни и рявкнула:

– Сначала смотрите! Убедитесь, что внутри раксура, а не дакти!

Затем чей-то страдальческий голос с облегчением воскликнул:

– Выводки! В этом мешке выводки!

Крик пронзил Луна в самое сердце, и он больше не cмог на это смотреть. Он отвернулся к первому коридору на случай, если кто-нибудь из оставшихся в живых дакти подкрадется к ним сзади. Видя переполнявшие других эмоции, ему стало неловко, ведь Лун все еще остро чувствовал себя среди них посторонним. «Так и есть, ты – чужак», – напомнил он сам себе. Изменилось лишь то, что теперь ему не хотелось быть чужим.

Затем снаружи, через воздуховоды, донеслись хлопки огромных крыльев.

– Кетель! – крикнул Лун, бросаясь к ближайшей шахте. Он вскарабкался по ней наверх, чтобы выбраться наружу. На фоне садящегося солнца он увидел первого кетеля – тот уже был в воздухе, а второй только-только взлетал с верхней террасы. На первом, прижавшись к его спине, летел рой дакти. Лун подумал, что большой силуэт за костяным гребнем, скорее всего, владыка. «Хорошо, они уходят», – подумал он. Когда второй кетель заложил вираж, направляясь прочь от колонии, Лун увидел, что с его груди свисало серое объемистое нечто. Он нес один из мешков.

Мешок мог быть полон дакти, но Лун должен был в этом убедиться. Он взмыл в воздух, усердно взмахивая крыльями и поднимаясь вслед за кетелем. Вскоре он очутился у него под брюхом, однако не смог хорошенько рассмотреть мешок. «Если в нем окажутся дакти, ты будешь чувствовать себя глупо», – подумал он и поднялся выше, запустив когти в брюшные пластины кетеля.

Цепляясь за них, он подполз ближе к груди и, раскачавшись, подобрался к мешку. Вглядевшись в его мутную поверхность, Лун увидел неясные силуэты, а затем понял, что видит – одна девушка-арбора в земном облике прижималась к стенке мешка, а позади нее виднелись еще два силуэта.

Она открыла глаза. Лун в ужасе смотрел на нее. Он не мог распороть мешок – если все внутри были арборами, то они упали бы и разбились насмерть, а он мог поймать только одного.

Затем кетель попытался ударить его своей большой когтистой лапой. Лун увернулся, отпустил его и прижал крылья к себе. Падая, он проскользнул у твари промеж пальцев. Лишь затем он расправил крылья, выправил полет и повернул голову, глядя на кетелей.

Обе твари стремительно уносились прочь из долины. Выругавшись, Лун повернул обратно к колонии.

Нефрита и Жемчужина стояли на ступени пирамиды у воздуховода. Нефрита крикнула ему: