Госпожа повариха Стрельникова Кира

Лания ахнуть не успела, как подозрения о том, что ей будет тут скучно, рассеялись. Прогулка по крепости оказалась познавательной и полезной: госпожа Малек изучила кладовые, где все хранилось в порядке, защищенное магией от порчи, в книгах записи велись исправно и четко, сами помещения содержались в чистоте, даже те, которые редко использовались. Лания убедилась, что Томаш не соврал: все же крепость не предназначалась для проживания, и самая уютная комната была их спальней. Рядом находилась еще гостиная, которую Лания решила обставить для себя, все равно Томаш туда практически не заходил. Библиотека тоже нашлась, но небольшая и ничего интересного Лания там не нашла. Так что курьеры из города оказались очень кстати. Выяснив у Карела, что насчет ограничения в тратах супруги Томаш никаких указаний не оставлял, она все же не стала транжирить чужие деньги направо и налево и ограничилась несколькими книгами. Библиотеку можно и потихоньку собирать, не все за один раз.

Потом был плотник, оказавшийся еще и мастером по художественной резьбе – с помощью магии он делал удивительные вещи, и Лания пришла в полный восторг. С ним она провела больше часа, обсуждая эскизы будущей мебели в гардеробную и гостиную. Затем, после обеда, было осмотрено крыло для купцов и торговцев, там Лания провела достаточно долгое время, незаметно для самой себя втянувшись в роль дотошной хозяйки. Проверила комнаты, припасы, обсудила с Карелом, что может понадобиться, а там и обещанный обоз приехал. За отсутствием коменданта, Лании пришлось взять на себя обязанности по встрече и размещению, благо Карел не отходил от нее и очень помогал. За всеми хлопотами госпожа Малек и не заметила, как подкрался вечер, и встретила она его в кабинете управляющего, обложенная учетными книгами и составляя список того, что, по ее мнению, стоило бы еще прикупить в крепость. Ничего лишнего, только для создания уюта, хотя бы чайный сервиз для Лании, ну вот хотелось ей начинать утро, попивая вкусный чай из лесных трав из тонкой фарфоровой чашки, сидя в кресле в гостиной, любуясь из окна на крепость. Имеет же она право на маленькую слабость из прошлой жизни?..

– Госпожа, вам пора отдыхать, – раздался мягкий голос Карела, и Лания подняла голову от списка, устало потянувшись.

Да, пожалуй, хорошее предложение. А еще стоит поужинать. И наверное, даже в спальне, как-то нет сил сидеть за столом в столовой. И вообще, хочется побыть одной, за сегодня она слишком устала от общения с множеством людей. Оказывается, от этого тоже можно утомиться, надо же.

– Спасибо. – Лания нашла в себе силы вежливо улыбнуться Карелу. – Вы мне очень помогли сегодня.

– Хорошего вечера. – Управляющий улыбнулся в ответ.

Он даже проводил ее до кухни, где Лания попросила Яруту собрать ей еды на поднос.

– Я хочу поужинать у себя, – пояснила она на удивленный взгляд поварихи. – Устала что-то.

– Ой, конечно-конечно, госпожа, вы идите, я принесу вам все! – тут же засуетилась Ярута. – Не беспокойтесь, милая, отдыхайте!

И снова на душе потеплело, даже мелькнуло странное чувство, будто она тут не второй день всего, а уже давно и знает этих людей тоже не один год… Лания добрела до спальни, покосилась в сторону сундука, где временно лежали ее вещи, и мысленно махнула рукой. Показывать характер и снова влезать в неудобную ночную рубашку не хотелось, поэтому она просто переоделась в просторное платье с поясом, больше похожее на халат, и устроилась с ногами в кресле у камина. Наблюдая за пляской оранжевых язычков пламени, Лания сама не заметила, как задремала, и совершенно не услышала, как тихо открылась дверь, впуская позднего гостя.

Только когда нос защекотали вкусные ароматы еды, Лания встрепенулась и открыла глаза, сонно заморгав и толком не рассмотрев в полумраке, кто же пришел.

– Ярута, спасибо… – пробормотала она и запнулась.

Перед ней сидел на стуле Томаш и внимательно смотрел со странным выражением нежности на лице. На коленях у него стоял поднос с ужином, причем на двоих. Лания отчего-то смутилась, отвела взгляд и немного суетливо запахнула края платья, не зная, как себя вести с супругом в такой интимной, уютной обстановке. Семейной.

– Устала сегодня? – заботливо поинтересовался Томаш, вручая ей тарелку с едой. – Карел сказал, ты много сделала. – Он улыбнулся уголком губ.

– Ну… – Лания неловко дернула плечом, смутившись еще больше. – Просто… Прогулялась по крепости, а потом приехал обоз…

Она сама не поняла, как так получилось, что выложила мужу все про то, как провела сегодняшний день. Он не перебивал, не ругал, не говорил, что она что-то не то сделала, лишь одобрительно кивал иногда, с аппетитом поглощая стряпню Яруты. Происходившее оказалось для Лании полной неожиданностью, вот так сидеть у камина, ужинать и мирно беседовать о повседневных делах. С супругом. Не строить очередные интриги, не обсуждать, у кого новый любовник или любовница. А просто… разговаривать. Когда тебя внимательно слушают и смотрят так, что пальцы на ногах невольно поджимаются. Последнее смущало, пожалуй, сильнее всего, ведь эти самые пальчики Томаш прекрасно видел, их едва прикрывал подол платья.

– Я завтра в крепости, можем прогуляться по окрестностям, – неожиданно предложил он, отставив пустую тарелку. – Здесь есть красивые места, а где-то часах в трех отсюда небольшое озеро из горячих источников, там даже зимой тепло. Как-нибудь съездим. – Томаш забрал у Лании посуду и поставил поднос на пол.

Она рассеянно заметила, что надо бы и в спальню какой-нибудь столик, небольшой, как раз для таких вот случаев. И наверное, второе кресло тоже не помешает, оно тут вполне поместится. От сытного ужина и тепла Ланию окончательно разморило, и она дремала с открытыми глазами, на слова Томаша лишь медленно кивнув. А потом ойкнула, когда комендант неожиданно легко подхватил ее на руки и понес к кровати. Даже возмущаться было лень, и Лания позволила ему стянуть с себя одежду, покорно забралась под пушистую шкуру, свернувшись клубочком.

– Нет, пожалуй, покрывало другое сюда не надо, – сонно пробормотала она, скакнув в мыслях к списку необходимого. – Это тоже хорошо…

Кажется, Лания уснула раньше, чем Томаш вернулся из ванной, утомленная насыщенным днем.

Следующие несколько дней выдались такими же обильными на события. Лания занималась делами по крепости, продолжала обустраивать потихоньку их с Томашем покои, с головой погрузившись в заботы. Как-то так само получилось, что Ярута стала обсуждать с Ланией меню на день, кого чем накормить, предпочтения самой хозяйки, делясь и вкусами Томаша. Карел часто приходил за советом, просил что-то посмотреть, проверить и так далее. Прогулку Лании муж все же устроил, и действительно девушка была очарована дикой, суровой красотой этого края. Низкорослые деревца упорно цеплялись за скалы, на ярком мху пестрели цветы, кое-где даже виднелись рощицы пушистых сосен, северных, кряжистых дубов с темно-зелеными листьями. Журчали ручейки, рассыпая брызги и радужные блики, пару раз Лания даже заметила в отдалении каких-то местных пушистых зверьков, похожих то ли на куниц, то ли на маленьких лисиц с серебристо-серым мехом.

А как-то днем, возвращаясь от плотника, Лания вовсе застала в дальнем конце двора, около казарм, мужа на тренировке. Обнаженного по пояс. Машущего внушительным мечом так, словно он ничего не весил. На лице Томаша отражалась сосредоточенность, движения были скупые, выверенные, отточенные. Мышцы красиво напрягались под покрытой испариной кожей, и Лания, замедлившись, засмотрелась, поймав себя на странном желании подойти ближе, прижаться к этому разгоряченному схваткой телу, провести ладонью… О богиня, кажется, ее возбуждал вид собственного супруга! Сердито фыркнув под нос и чувствуя, как опять неудержимо краснеет, Лания стремительно направилась дальше – ее ждали прибывшие из города покупки, которые следовало разместить в гардеробной. Там уже стояла кое-какая готовая мебель, а шкаф плотник обещался сделать к концу недели. Но нет-нет да перед глазами всплывала картинка, увиденная во дворе, и по коже от шеи до самых пяток волнами бегали щекочущие мурашки, сбивая дыхание и заставляя сердце биться чаще.

К некоторому удивлению и росшему напряжению Лании, Томаш не торопился закрепить свое право мужа, и хотя они каждый вечер ложились в одну кровать, он не распускал руки. Ну, то есть целовал на ночь, если Лания не засыпала сразу и быстро, умаявшись за день, иногда тихонько поглаживал то плечи, то спину или прикасался губами. Девушка тогда замирала, не зная, чего хочет больше, то ли чтобы перестал, то ли – продолжил. Ее охватывали противоречивые чувства, просыпалось непонятное упрямство, и всплывали откуда-то мысли, что мужа ей навязали и вообще не стоит к нему привязываться слишком сильно, и надежды тоже давать не стоит. Спроси Ланию, кто и почему, она бы не ответила…

Кроме всего прочего, супруг проявлял заботу в мелочах и время от времени радовал то букетиком горных цветов, которые долго стояли и не вяли, то Лания обнаружила в гардеробной, на столике, коробочку с причудливой брошью в виде изящной витой оправы и осколка какого-то минерала с красивыми переливами лилового и фиолетового, с искрами. Как раз к новому платью из тонкой шерсти в фиолетовую с черным клетку. Если утром он уходил раньше, то обязательно на тумбочке ждали что-нибудь вкусненькое и короткая записка. Лания терялась, нервничала и все сильнее беспокоилась. Муж явно хотел сближения и мягко к нему подталкивал и супругу, и в другое время она, может, и оценила бы выдержку и терпение. Но… Не хотела она сближаться! Пугало ее это сближение, какая-то часть души упрямо считала, что это будет предательством по отношению к прежней жизни. Хотя она давно закончилась.

Ближе к концу недели Лания снова проснулась одна, обнаружив уже привычный букетик, тарелку с воздушными ореховыми печеньями и записку, что в гардеробной ее ждет кое-что. У госпожи Малек екнуло сердце от смутного предчувствия, и она поспешила в комнату напротив, кутаясь в халат и отметив, что за окном погода испортилась. Набежали тучи, закрыли все небо, и окна тихонько дребезжали от порывов ветра. Пожалуй, сегодня стоит поменьше выходить на улицу, того и гляди польет дождь. А в гардеробной Лания обнаружила сверток, развернув который узрела нечто кружевное, невесомое и ужасно непристойное, отдаленно похожее на ночную сорочку. Намек куда уж прозрачнее и в прямом, и в переносном смысле.

Девушка задохнулась от злости, почему-то эта кружевная штучка произвела на нее эффект искры, упавшей на паклю. Эмоции вспыхнули факелом, обожгли горячей волной, и Лания отшвырнула подарок, тяжело дыша и сжав кулаки. Сразу вспомнился их разговор, когда она надела тот нелепый балахон, и настроение испортилось вконец. Значит, считает, что она не в состоянии выбрать себе нормальное белье?! У-у-у… мужлан! Лания сделала несколько кругов по гардеробной, глубоко вдыхая, кое-как уняла эмоции и переоделась. Сегодня предстояло много дел: и новая мебель от плотника, и ревизия кладовых – завтра должны приехать из города, а на днях ожидается большой караван. Также надо встретить дополнительную прислугу, разместить и так далее. На улицу все же придется выйти, Лания только надеялась, что дождь не пойдет. И ей все равно, куда унесло вредного супруга с утра пораньше!

Гнев спрятался, поутих до состояния тлеющих углей, и дела немного помогли отвлечься. Куда исчез муж из крепости, Лания краем уха услышала: обсуждали случившийся ночью обвал дальше в горах и его расчистку. А Томаш неплохо владел стихией воздуха, вот и отправился с небольшим отрядом самых сильных магов исправлять капризы природы. Однако чем ближе подходил вечер, тем сильнее в душе Лании росло напряжение. И беспокойство. Стоило вспомнить пресловутый подарок, как поднималось глухое раздражение, и брови хмурились, и никакого игривого настроя. Даже самой себе Лания боялась признаться, что под злостью прятался обычный страх серьезных перемен… Ведь при воспоминании об их первой и пока единственной ночи по телу разливалась жаркая истома, а внизу живота поселялась приятная тяжесть.

Но Лания не хотела желать собственного супруга! А вот почему, объяснения не находилось. Что-то мешало смириться, принять свою судьбу и признать, что новая жизнь гораздо привлекательнее прежней. И что было большой ошибкой ввязываться в опасную авантюру с завоеванием Эрика, да еще с помощью сомнительной помощи неизвестного мага. Вот от последнего становилось невыносимо стыдно, и злость Лании лишь росла, хотелось спрятаться от самой себя, не то что от мужа. И ведь непонятно, известил Томаша король о провинностях супруги или комендант просто пощадил чувства девушки и не стал об этом говорить?

К вечеру она накрутила себя так, что превратилась во взведенную пружину арбалета: малейшее движение, и сорвется. За окном совсем стемнело, поднялся холодный, пронизывающий ветер и начал накрапывать дождь. Словно насмехаясь над состоянием Лании, спальня манила уютным полумраком, теплым воздухом и тихим потрескиванием дров в камине. А в душе госпожи Малек не утихали страсти, эмоции не желали успокаиваться, разрывая мысли в клочья. Она остановилась у окна, напряженная, как струна, кусая губы и пытаясь разобраться в себе, справиться с непонятным состоянием, но не получалось. Видимо, слишком сильно пугали перемены, и растерянность не давала спокойно поразмыслить и принять их.

Лания не услышала, как открылась дверь и в спальню кто-то вошел. Но едва теплые ладони опустились на плечи, она чуть не подскочила, сердце метнулось к горлу от неожиданности.

– Привет, – раздался около уха низкий, хрипловатый голос Томаша. – Я скучал, – и горячие губы коснулись изгиба шеи, разогнав по коже волну колких мурашек.

Лания резко выдохнула и отошла на шаг, не поворачиваясь, и сухо произнесла:

– Не надо.

– Что не надо? – с нотками искреннего удивления переспросил Томаш, и его руки на сей раз обвились вокруг талии девушки.

Бывшая графиня снова выскользнула из объятий и развернулась, глянув на коменданта чуть прищуренными глазами.

– Удобно устроился, да? Жену прислал сам король, не надо завоевывать, да и чувства не нужны тоже – зачем, и так ведь принадлежит тебе, – она говорила, понимая, что несет какую-то нелепицу, но эмоции вышли из-под контроля, и, видимо, навалилось все сразу.

Ей стало обидно за себя, что никогда не было ни красивых ухаживаний, ни свиданий, ни прежний муж, ни нынешний не пытались в самом деле пробудить в ней чувства. В первый раз родители договаривались о свадьбе к своей выгоде, сейчас вообще выдали замуж в качестве наказания. Глаза защипало от подступивших слез, но Лания стиснула зубы, вздернув подбородок и не опуская взгляда от потемневшего лица Томаша. Он поджал губы, скрестил руки на груди и ровно ответил:

– А что я, по-твоему, делал всю эту неделю? Не ухаживал? Не заботился? Ну прости, что не знаю придворных изысков, не там уродился, да и в отличие от твоих прежних кавалеров у меня побольше дел в крепости, требующих моего внимания. Не могу я целый день не отходить от тебя, знаешь ли, – в последних словах проскользнула ирония. – Я тоже не железный, Лания, мне тоже хочется ласки и заботы, между прочим. Я точно так же, как ты, устаю, а ты лишний раз улыбнуться боишься, будто это что-то жутко неприличное. Сжимаешься вся, когда я прикасаюсь к тебе или обнимаю. А я помню, как ты стонала и отдавалась мне, Лания, и что прикажешь думать? – Он резко выдохнул, устало провел ладонью по лицу. – Не знаю, зачем ты пытаешься казаться хуже, чем есть, и не понимаю, чем заслужил с твоей стороны подобное отношение. Я в самом деле хотел по-хорошему, но если ты не хочешь – что ж, так тому и быть.

Лания замерла с колотящимся сердцем, по спине пробежал холодок. Кажется, она перегнула палку… Но извиняться не собиралась, нет! Это не его выдернули из прежней жизни и забросили сюда, это не его обманули и использовали в своих интересах!

– Ты моя супруга и обязана повиноваться мне, – тем же ровным, бесстрастным голосом говорил Томаш, глядя ей в глаза. – Так что, когда я вернусь из ванной, ты должна лежать в постели и ждать меня, как примерная жена, – после чего он развернулся и направился к двери в ванную.

Девушка задохнулась от этих слов, в грудь словно воткнули острый кол. Отчего-то стало так горько, что во рту ощутился неприятный привкус и появилось настойчивое желание громко закричать, выпуская эмоции. Только Лания вместо этого резко развернулась на каблуках и в сердцах бросила:

– Да катись ты со своими приказами! Я не твоя собственность!

И, уже не сдерживая слез, выбежала из спальни, громко хлопнув дверью. Кажется, вслед раздался окрик, но Лания и не думала возвращаться. Всхлипывая и кусая губы, она бежала по коридорам, ничего не видя из-за пелены соленой влаги, замок словно вымер – здесь все рано отправлялись на отдых, потому как день тоже начинался чуть не с рассветом. Еще и глухо завывал ветер, хорошо хоть магические светильники горели ровно, не реагируя на сквозняки. Лания сама не поняла, как оказалась на одной из открытых галерей, прямо под косыми, холодными струями дождя. Зажмурившись, она подставила лицо, ничуть не заботясь, что промокнет, плача вместе с природой, выпуская накопившиеся напряжение и эмоции. Порывы ветра швыряли воду пригоршнями, тонкий лен платья тут же намок, неприятно облепив фигуру, и Лания обхватила себя руками, слизывая капли с губ и не обращая внимания на холод. Удивительно, но на душе становилось легче, после вспышки пришли опустошение и усталость.

Вдруг сразу почувствовалось, как стекают капли дождя за ворот, по спине и дальше, вызывая дрожь, что промокло не только платье, но, кажется, и нижнее белье. И ветер действительно холодный, даже ледяной, совсем не по-летнему. Лания прерывисто вздохнула, прислонившись к стене, накатили слабость и апатия. Захотелось обратно в тепло, в уют спальни, и именно в этот момент девушка остро, до самой глубины души ощутила, что – все. Прошлого больше нет. Оно осталось где-то далеко-далеко, и выбора у нее нет: либо Лания принимает эти перемены окончательно и бесповоротно, либо ее ждет унылое и жалкое существование без всякого уважения и сострадания со стороны мужа.

Дрожь стала сильнее, застучали зубы, и госпожа Малек медленно сползла на пол, стиснув пальцами плечи и наклонив голову. Кажется, наконец пришла пора признать ошибки и попробовать начать все сначала. Пусть и не так, как хотелось когда-то в мечтах. Но… вдруг по-другому получится даже лучше?.. Шмыгнув носом, Лания так же медленно выпрямилась, трясясь в ознобе, и побрела обратно, пытаясь понять, куда ее занесло и как добраться теперь до теплой и уютной спальни. Противная дрожь не проходила, нос заложило, а в глаза как песка насыпали – все прелести истерики, еще и под дождем. И магия не поможет, огнем Лания не владела, а он бы сейчас оказался очень кстати, да.

Сознание впало в странное оцепенение, опустошенное недавним взрывом эмоций, девушка куда-то шла по коридорам, чувствуя себя с каждой минутой все более уставшей. Холод не желал проходить, мышцы закаменели, и Лания уже с трудом передвигалась. Пока в какой-то момент земля вдруг не ушла из-под ног. На мгновение она испугалась, судорожно вздохнула, выплывая из странного марева, и тут же нахлынуло облегчение: это оказался всего лишь Томаш. Взъерошенные, влажные волосы, расстегнутая рубашка и хмурое лицо, а еще притаившееся в самой глубине взгляда беспокойство.

– Ну и куда ты убежала, глупая? – проворчал он, широким шагом направляясь по коридору. – Промокла, замерзла, трясешься вся. Знаешь, какие тут ветры лютые дуют с гор, даже летом? Заболеть очень легко, если огнем не владеешь. А Велеша нет сейчас в крепости, он ушел на заставы какие-то травки собирать, пополнять запасы, а вернется через несколько дней.

Он говорил что-то еще, но Лания уже плохо слышала, прислонившись к его плечу и почему-то улыбаясь. В уши будто натолкали ваты, звуки то наплывали, сливаясь в сплошной гул, то отдалялись, а тело мужа вдруг показалось слишком горячим. Или это ей сделалось жарко непонятно от чего? Горло стало сухим, Лания с трудом сглотнула, плотнее прижавшись к Томашу. Она смутно помнила, как комендант пришел в спальню, потом донес до ванной и, аккуратно поставив на пол, начал раздевать. Лания не сопротивлялась, тело стало вялым и неповоротливым, а Томаш между тем снова подхватил ее на руки, устроив в ванне и включив горячую воду. Потом присел, нежно провел ладонью по волосам и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Дурочка моя упрямая, – мягко выдохнул он и коснулся губами лба Лании, потом нахмурился. – Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, но не надо меня злить, договорились?

Она чуть повернула голову, откинувшись на бортик ванны, и едва заметно кивнула – говорить не осталось сил, а стены слегка плыли перед глазами. Томаш нахмурился сильнее, беспокойство в его взгляде усилилось.

– Так, я сейчас, не усни только, ладно?

Снова кивок, и, словно в насмешку, веки налились свинцом, и навалилась сонливость. Лания проводила глазами широкоплечую фигуру мужа, честно попытавшись не соскользнуть в такую манящую, бархатную темноту. Это удавалось с трудом, она то и дело погружалась в зыбкую дрему, горячая вода разогнала холод, но ему на смену пришел жар, плавивший кости, только совсем не от страсти. Горло пересохло так, что стало больно глотать, и Лания зашевелилась, опустив голову и коснувшись губами манящей воды. Именно в этот момент появился Томаш с большой глиняной кружкой и тут же оказался рядом.

– Нет-нет, на вот лучше, это полезнее. – Край кружки оказался около ее рта.

Там было горячее вино с пряностями и какими-то травами, и Лания жадно припала, глотая отвар. Буквально через несколько мгновений голова закружилась, слабость усилилась, как и сонливость, но жар не проходил, и дышать стало сложнее. Она смутно помнила, как Томаш вытащил ее из воды, вытер, заботливо укутал в большую махровую простыню и отнес в спальню. Уложил под шкуру и лег рядом, обняв, и она с готовностью прижалась к нему, греясь – снова охватил озноб. А за ним пришел жар. И Лания ухнула в темную воронку, наполненную болезненной горячкой, обрывками видений – или снов? Воспоминаний? Она металась по кровати, пребывая в своей реальности, снова переживая события во дворце, только теперь ее не сажали в темницу, а сразу тащили на плаху, и никакого снисхождения к предательнице никто не испытывал…

Лания хрипела, умоляла кого-то, цеплялась за чьи-то руки, теряясь в лабиринте собственной памяти. На самой границе сознания звучал тихий голос, и он успокаивал, пробивался сквозь туман лихорадки, не давая сгинуть окончательно. Обладатель этого голоса бережно обнимал, обтирал прохладной тряпицей, ненадолго принося облегчение, поил горькими отварами и горячим бульоном. И Лания тянулась к нему, зная, что он поможет, спасет от кошмаров и не бросит одну. Не предаст и не использует в своих интересах. Будет рядом всегда. Жар потихоньку спадал, видения таяли, ломота в теле и боль в костях уходили вместе с отступавшей болезнью, и в какой-то момент Лания открыла глаза, поняв, что сознание больше не блуждает в лихорадочных снах.

Судя по солнечному свету, наступил день. Одна створка окна была приоткрыта, впуская свежий ветерок. Она лежала под шкурой, судя по ощущениям – обнаженная, а рядом, прямо поверх шкуры – Томаш, подпирая ладонью голову. Он внимательно и серьезно смотрел на нее, и Лания отметила, что лицо у мужа слегка осунувшееся, а волосы растрепаны.

– Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил он, заботливым жестом убрав с ее лица прядь волос.

Лания прислушалась к себе и честно ответила:

– Неплохо… вроде…

Голос звучал слабо, как у котенка, да и все тело ощущалось как кисель, шевелиться не хотелось. Но главное, сознание прояснилось, жара не было, и еще – очень хотелось есть, о чем и известил желудок. Лания смутилась, зашевелилась, до самого носа уползая под шкуру, так, что ворсинки защекотали, а Томаш улыбнулся с облегчением и наклонился, легко коснувшись губами щеки Лании.

– Вижу, что да. Сейчас принесу поесть, Ярута приготовила специально для тебя бульон с домашней лапшой.

Девушка проводила его взглядом, слабо вздохнула, прикрыв глаза. В голове царила пустота, и вместе с тем на душе – облегчение. Словно эта болезнь вычистила все, что оставалось там раньше и не давало шагнуть вперед. Губы Лании тронула слабая улыбка, и все-таки червячок сомнения шевелился где-то глубоко внутри. Когда появился Томаш с подносом и нос Лании уловил вкусные запахи, собственные страхи на время отступили, правда, пришлось смириться с тем, что кормили ее с ложечки. Слабость не позволила нормально поесть, но девушка с удивлением поняла, что подобная забота ее больше не раздражает. Немного смущало, да, но совсем чуть-чуть.

Когда с едой было закончено, Лания снова посмотрела на Томаша и тихо спросила:

– Сколько я болела?

– Три дня. – Он погладил ее ладонью по щеке и длинно вздохнул. – Ты очень напугала меня, Лани. – Муж внимательно посмотрел на нее.

А потом вдруг сгреб в охапку вместе со шкурой и прижал пискнувшую от неожиданности Ланию к себе, зарывшись пальцами в ее волосы и коснувшись губами виска, укачивая, как ребенка.

– Обещаешь больше не вести себя так? – пробормотал он, пока Лания пыталась справиться с неожиданно нахлынувшими эмоциями и комом в горле. – Я не хочу ссориться, Лани, только не с тобой.

Что-то дрогнуло в душе, а сердце испуганно-радостно замерло. Она помолчала, собираясь с духом, а потом почти шепотом спросила:

– И тебе неважно, за что меня сослали сюда? Что… я в самом деле творила нехорошие вещи?

Сказала и зажмурилась, страшась ответа. Если уж начинать новую жизнь, то не с обмана. Ладонь Томаша скользнула вдоль спины Лании, вызвав у нее россыпь мурашек, и девушка невольно ближе прижалась к мужу, спрятав лицо у него на груди.

– Совершенно неважно, – мягко ответил он. – Что бы ни было, оно осталось там, в прошлом. А сейчас ты со мной.

Лания не ожидала, что от этих слов расплачется. Тихо всхлип- нув, она обняла Томаша за шею, не в силах остановиться и чувствуя, как окончательно отпускает напряжение внутри, а он удерживал ее в объятиях, терпеливо ожидая, пока девушка придет в себя. До вечера Томаш пробыл с Ланией. Приходил пан Велеш, отругал за легкомыслие и заставил выпить горькую настойку, а потом и магией еще раз воспользовался, окончательно изгнав хворь из Лании. Так что к вечеру она даже смогла выйти ненадолго во двор подышать свежим воздухом. И приятно удивилась, когда и Карел, и другие обитатели замка радостно здоровались и справлялись о ее здоровье.

– Завтра поедем в одно удивительное место, – сказал вдруг Томаш вечером, когда они уже поужинали и готовились ложиться. – Тебе там точно понравится.

– Куда? – тут же поинтересовалась Лания, наблюдая, как муж раздевается – сама она уже устроилась в кровати, чувствуя, как подкралась сонливость – организм требовал отдыха после затяжной болезни, и сон – лучшее лекарство.

– Вот завтра и узнаешь, – невозмутимо ответил комендант, весело блеснув глазами, небрежно отбросил штаны, отчего Лания все же смутилась и отвела взгляд, и скользнул к ней, обняв и притянув к себе. – Все. Спи давай, – решительно пресек он расспросы. – Велеш сказал, тебе нужен покой, ты еще слабая.

Пришлось смириться – Лания уже уяснила, что Томаш если что-то решил, то окончательно. А еще так приятно было прижиматься к сильному телу, слушать размеренное дыхание, ощущать уют и тепло… На этой мысли Лания уснула, на сей раз здоровым, крепким сном без всяких видений.

Утром она даже не заметила, как встал Томаш, зато, когда открыла глаза, ее ждал завтрак в постель, а общее самочувствие было отличным.

– Ярута соберет нам еды, я попросил. – Комендант, уже одетый в штаны, рубашку и шерстяную безрукавку, улыбнулся и поставил поднос на тумбочку.

А потом наклонился и нежно прижался к губам Лании, подарив долгий, ласковый поцелуй. И сердце девушки забилось быстрее, всколыхнулись воспоминания об их первой и пока единственной ночи, и… она поняла, что хочет повторить. От этой мысли щеки потеплели и дыхание сбилось, и, пожалуй, хорошо, что Томаш прервался, иначе они бы точно не скоро выбрались из спальни. Но Лания не хотела торопиться, мягкая истома ожидания и предвкушение приятно щекотали низ живота, и это ощущение было ничуть не хуже горячей страсти.

Поскольку ехать предстояло верхом, Лания решила надеть новый костюм для верховой езды – пока она лежала в горячке, пришли вещи из города от портного. Штаны, тонкая льняная рубашка и верхнее платье из плотной шерсти, у юбки удобные разрезы по бокам – наряд смотрелся на ней отлично, подчеркивая изящную фигуру, и был удобным и практичным. Волосы Лания заплела в обычную косу и уложила на затылке в узел, чтобы не мешали. Изысканные прически остались в прошлом, но она не жалела об этом.

Из спальни они вышли вдвоем, и рука девушки спокойно лежала на локте Томаша, а на губах играла легкая улыбка. Внизу их ждала Ярута с корзинкой, и вскоре они выехали из крепости, направившись вниз по ущелью, и спустя некоторое время Томаш свернул на неприметную тропинку, уводившую вглубь. А еще через пару часов они въехали в чудесную долину, в которой, как в чаше, раскинулось небольшое озеро, исходившее паром. Берег покрывали низкорослые деревья и кустарники, во мху виднелись разноцветные искорки цветов, и Лания ахнула в восхищении, разглядывая это место. Томаш же, остановившись рядом с ней, глянул с усмешкой и вдруг предложил:

– Ну что, искупаемся? Здесь бьют целебные источники, тебе полезно после болезни.

Лания моргнула, сердце от его слов сбилось с ритма, а щекам стало тепло от выступившего румянца. Волнение заставило кровь быстрее бежать по венам, учащая дыхание, и девушка нервно облизнулась, понимая, что от ее ответа сейчас зависит очень многое. И… улыбнулась немного неуверенно.

– Давай, – Лания порадовалась, что голос не дрогнул, хотя волнение стремительно росло, вызывая настоящую бурю эмоций.

В глазах Томаша вспыхнул огонек, добавивший девушке переживаний, он спрыгнул с коня и подошел к ней, протянув руки. Лания соскользнула прямо в объятия мужа, и на несколько мгновений горячие губы прижались к ее губам, одарив кратким, но жадным поцелуем. Внутри все затрепетало, из груди вырвался прерывистый вздох, а Томаш, взяв ее за руку, повел к самому берегу горячего озера. Тут вкусно пахло минералами и немного влажным мхом, около воды виднелись гранитные плоские валуны, покрытые разноцветными лишайниками.

– Они тоже теплые, – обронил Томаш, остановившись перед одним из них, и сел, поставив Ланию между коленями.

А потом начал медленно, неторопливо раздевать. Сначала – верхнее платье, развязав шнуровку по бокам и сняв его. Потом Томаш приподнял нижнюю рубашку, обнажив живот, и прижался губами чуть повыше пояса штанов, отчего Лания вздрогнула и выдохнула. По телу прошлась горячая волна, затаившись между бедрами знакомой истомой, и последние остатки смущения утонули в проснувшемся желании. Ладони Томаша заскользили вверх, поднимая ткань, и Лания послушно вытянула руки над головой. Муж встал, снимая рубашку, его руки огладили обнаженные плечи девушки, прошлись по спине, рождая россыпи колких мурашек. И уже совсем не смущало, что они не в комнате, вокруг день, и… и приличные леди не занимаются этим вот так, при свете, да еще и на природе. Нет, конечно, вряд ли сюда забредет случайный путник и увидит, но все-таки…

– Такая нежная… хрупкая… – пробормотал Томаш, обжигая горячим дыханием ставшую слишком чувствительной кожу.

Лания невольно замерла, сердце гулко колотилось в груди, когда пальцы Томаша осторожно потянули за ленточки трусиков, собираясь избавить ее от последнего предмета одежды. Лицу стало жарко от волнения и немножко от смущения, но она не прикрылась и не попыталась остановить мужа. И вот последняя деталь одежды легко скользнула по ногам, и Лания невольно поежилась от свежего ветерка, невесомо прикоснувшегося к разгоряченной коже.

– Ты вкусно пахнешь, Лани. Ванилью и молоком, – произнес он и улыбнулся, самым непристойным образом облизнувшись. – И мне очень хочется попробовать тебя на вкус. – Его улыбка стала шире, а румянец Лании – гуще, кажется, полыхали даже уши. – Залезай, а то снова замерзнешь, – неожиданно сказал он и развернул супругу, мягко подтолкнув к озеру.

Замерзнешь тут с ним, как же. Но Лания послушно забралась в горячую воду, отойдя от берега и обнаружив, что дно озера тоже каменное и там даже есть удобные уступы, чтобы сесть. Что она и сделала, развернувшись к мужу и наблюдая за тем, как он избавляется от одежды. Глаза девушки скользили по широким плечам, бугрившимся мышцам, перевитым венами, по светлым волоскам на груди и ниже, по четким квадратикам на животе. От пупка убегала густая, такая же светлая полоска, а Томаш словно дразнил супругу, снимая штаны слишком медленно. Прикусив губу, Лания открыто разглядывала коменданта, совершенно не скрывая жадного любопытства, и хотя о щеки можно было факелы зажигать, взгляда не отводила. В конце концов, это ее муж, и он, между прочим, рассматривал ее совершенно без всякого стеснения. Чем она хуже?

Томаш лишь усмехнулся, а потом снял последнюю деталь одежды, оставшись обнаженным, еще и руки упер в бока, чуть расставив ноги. Глаза Лании стали круглыми, она до сих пор видела супруга лишь мельком, стесняясь собственного интереса, и больше ощущала его тело, когда они спали вместе. Хм. Сейчас она во всей, так сказать, красе могла оценить размеры, поскольку достоинство Томаша наглядно демонстрировало все желания мужчины. Точнее, одно, и очень выразительное. И оно полностью совпадало с эмоциями Лании…

Комендант шагнул к ней, зашел в воду, опустившись рядом с женой, его рука обвилась вокруг тонкой талии, притягивая ближе, на колени. Она с готовностью села верхом, положив изящные ладони на широкие плечи, тихонько поглаживая напряженные мышцы и наслаждаясь этими прикосновениями. Она хотела собственного мужа и теперь не боялась признаваться себе в этом. И как же хорошо, что в ее жизни появился он, став первым и единственным! С ним можно быть действительно хрупкой и нежной, слабой, настоящей женщиной. Потому что здесь, в крепости, это не недостаток, а достоинство. И да, она готова заботиться, встречать после дальних рейдов, дарить в ответ свою нежность и страсть…

Они провели на озере несколько часов, нежась в воде, дурачась и наслаждаясь неторопливыми ласками. Лания изучала тело мужа уже без всякого стеснения, и он все-таки осуществил свое желание, попробовав ее на вкус… И перед глазами снова сверкали звезды, а скалы отражали ликующий крик.

Обратно в крепость они возвращались уже в сумерках, и Лания ехала вместе с Томашем на одной лошади, прижавшись к его груди и погрузившись в дрему под мерный шаг животного. А вот когда они прибыли в Карраш, к коменданту, едва тот спешился, подошел один из стражей, и у Лании екнуло сердце. Чутье подсказывало, что не просто так.

– Господин комендант, у меня вести от дальних дозоров, – вытянувшись, четко доложил он. – Крупную банду нашли, те на караван собираются напасть, он как раз через день от нас пойдет.

Томаш нахмурился, а беспокойство Лании усилилось, она невольно вцепилась в руку мужа, придвинувшись ближе.

– Хорошо, завтра рано утром выходим, – кивнул он. – Пусть отряд подготовится. К пану Велешу не забудьте зайти за целительскими пакетами, и амулеты зарядить всем.

После чего Томаш направился к входу, Лания молча за ним, понимая, что это обязанность коменданта – обеспечить безопасность пути для торговцев. И ей придется смириться, что время от времени муж будет рисковать собой, выбираясь в такие вот рейды. Подавив вздох, она мягко высвободила руку, когда они зашли в гулкий холл, и на вопросительный взгляд Томаша пояснила:

– Попрошу Яруту собрать нам ужин в спальню, – и поспешила на кухню.

Не хотелось сейчас ни с кем видеться и ни с кем делить внимание супруга, пусть они и провели весь день вместе. Вскоре Лания поднялась с подносом наверх, а Томаш ждал, расположившись в кресле, и девушка, поставив поднос на стол, устроилась на его коленях, обняв за шею и уткнувшись в плечо. Мужчина потерся об ее макушку и тепло произнес:

– Не бойся, ничего страшного, просто рядовой рейд. Сколько их уже было таких. Но мне приятно, – шепнул он, легко поцеловав Ланию в висок, – что ты беспокоишься.

Она зашевелилась, прижавшись к Томашу и совершенно не скрывая эмоций.

– Ты же мой муж, – пробормотала Лания, вдыхая его чуть терпкий, вкусный запах. – Куда я теперь без тебя…

Они поужинали, и Томаш ненадолго ушел, чтобы подготовиться к завтрашнему рейду, а Лания, утомленная насыщенным днем, задремала в кресле. Раздевал и укладывал ее супруг, и она так и не проснулась до конца и, оказавшись под шкурой рядом с ним, устроилась на его плече, закинув руку и ногу, прижавшись всем телом. Пусть только попробует не вернуться, она лично отправится в горы и за шкирку притащит обратно. На этой решительной мысли Лания окончательно уснула.

Рано утром она проснулась сразу, как Томаш встал с кровати. За окном чуть посерело, даже солнце еще не показалось, но сон с Лании как рукой сняло. Она тоже поднялась, надела платье, зябко ежась, и, пока Томаш плескался в ванной, спустилась вниз распорядиться о завтраке. Во дворе уже царила суета, конюхи вывели лошадей, бряцало оружие. Эти звуки наполняли душу Лании тревожным ожиданием, и как ни пыталась она успокоить себя, что это обычная жизнь обычной приграничной крепости, не получалось. Это для них все как всегда, а ей страшно! Имеет она право на маленькую женскую слабость?

Когда в дверях столовой появился полностью готовый Томаш, завтрак уже стоял на столе, а Лания ждала его, усевшись на свое место. Он улыбнулся, подошел к ней и быстро поцеловал, опустившись на стул рядом.

– Спасибо, родная.

И вот это «родная» согрело изнутри, прогнало на время беспокойство, занозой засевшее в груди, и Лания даже смогла проводить его, не дав волю слезам.

– Храни тебя богиня, – прошептала она, глядя на исчезавший в воротах отряд и зябко кутаясь в теплую шаль.

А после поспешила в крепость. Раз уж встала рано, надо заняться делами, и так три дня прохлаждалась, пока болела. Ну и отвлечется от гнетущих мыслей.

…Томаша с отрядом не было три дня. Лания не показывала своих эмоций, занимаясь делами по крепости, и только по вечерам, свернувшись клубочком в большой постели, позволяла напряжению и тревоге вылиться в беззвучном плаче. Уткнувшись в подушку, Лания впервые, пожалуй, молилась богине, твердя, как заклинание, что все хорошо и с Томашем ничего не случилось. Как назло еще и погода испортилась, и хоть не было дождя, но небо затянули тучи, а холодный ветер свистел сквозняками, заставляя кутаться в теплый, подбитый мехом плащ. Как же не хватало теплых, надежных объятий мужа…

Отряд вернулся ближе к вечеру третьего дня. Лания как раз шла от гостевого крыла, там только что разместился приехавший караван, и она проверяла, как устроились гости. Она уже почти прошла двор, когда у ворот поднялась суматоха, и девушка замерла, сжав полы плаща и не отрывая взгляда от ворот, сердце тревожно заколотилось. Вот въехали несколько воинов, и Лания вытянула шею, выглядывая среди них рослую широкоплечую фигуру, однако, когда она показалась, госпожа Малек едва не вскрикнула. Бледное лицо, запавшие и лихорадочно блестевшие глаза и рука на перевязи заставили сердце замереть, а потом сорваться на суматошный стук. Не обращая больше внимания на холодный, пронизывающий ветер, она буквально подлетела к ним, пока воины осторожно помогали своему командиру спешиться.

– Яд горной гадюки, госпожа, – пояснил один из них, поддерживая пошатывавшегося Томаша. – Стрела оказалась отравленной, а у них был амулет, пробивающий защитную магию. Подготовились, тв… гады, – тут же поправился воин, зло прищурившись. – Простите, госпожа. Нужен пан Велеш, яд быстро распространяется, а травы лишь замедляют процесс.

– Ведите его в спальню, – быстро кивнула Лания, загнав рвущуюся истерику вглубь, и поспешила к домику целителя.

Он сам уже вышел на крыльцо, прищурившись, и едва завидел почти бегущую к нему госпожу Малек и раненого коменданта, на несколько мгновений скрылся, а потом снова появился с неизменной вместительной сумкой.

– Идемте, – скупо бросил он Лании.

Наверху Томаша уже уложили на кровать, и пан Велеш решительно вытолкал всех лишних людей, скомандовав девушке:

– Таз с горячей водой, и принесите с кухни кувшин молока. Будем лечить вашего мужа. Не смертельно, но господину Томашу придется несколько дней провести в постели.

Лания без слов повиновалась, бросив короткий взгляд на супруга: он лежал, закрыв глаза, и тяжело дышал, а на рубашке проступила кровь. Девушка проглотила ком в горле и заторопилась выполнять указания целителя. Слова пана Велеша ее не успокоили, и только увидев, как выровнялось дыхание Томаша, а лицо постепенно розовело, она убедилась, что все действительно не так серьезно, как она себе надумала.

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнул целитель, вытирая руки тряпицей. – Яд я нейтрализовал, только надо еще попить дня три молоко вот с этим отваром, – он показал на пузырек на тумбочке. – И отдыхать, слабость еще будет держаться. Не переживайте так, госпожа, – улыбнулся пан Велеш, заметив прикушенную губу Лании и блестевшие от навернувшихся слез глаза. – Обычное дело, супостаты в горах часто какой-нибудь дрянью пользуются, но у меня травки на все случаи собраны, солдаты их всегда с собой носят. До крепости доехать точно хватит, а тут уже я подсуечусь. Знаете, отдыхайте-ка вы тоже, – решительно заявил он. – Я попрошу Яруту принести вам ужин сюда.

После чего целитель ушел, оставив супругов одних. Лания осторожно примостилась на краю кровати, взяв тяжелую ладонь и тихонько погладив. Томаш то ли спал, то ли находился в беспамятстве, по крайней мере, глаз не открывал. И тем неожиданнее оказалось для Лании услышать тихий, немного хриплый голос:

– Все хорошо, Лани, жить буду. Не переживай. Обычная царапина, не сильно вредная.

Это оказалось последней каплей. Глухо всхлипнув, она приникла к Томашу, обняв одной рукой, и тихо заплакала, чувствуя, как невидимые тиски разжали грудь и пришло облегчение. Около уха послышался негромкий смешок, и здоровая рука мужа осторожно обняла, прижав Ланию.

– Ну что ты, родная, вот еще вздумала сырость разводить… – проворчал Томаш, но девушка успокоилась не сразу, только спустя некоторое время, когда эмоции улеглись окончательно.

Да, видимо, в самом деле придется привыкать и к тому, что этот мужчина за короткое время прочно занял место в ее сердце. И терять его Лания совсем не хочет и о прошлом больше думать не будет. Лучше – о настоящем, а еще лучше – о будущем. Ведь теперь оно у нее есть, и самое что ни на есть счастливое. Рядом с мужем, пусть и немного не тем, о котором мечтала, зато точно тем, кому она нужна без всяких интриг и магических привязок.

Спустя два месяца, осень, крепость Карраш

Лания, зажмурившись, с аппетитом уплетала нежную, золотистую копченую рыбку, запивая укрепляющим отваром от пана Велеша. Она могла есть эту рыбку хоть целыми днями, благо заботливый супруг исправно посылал гонцов через портал за лакомством для любимой жены. К сожалению, к другой еде организм относился с большой подозрительностью, и Лания никогда не знала, что из вкусной стряпни Яруты вызовет приступ дурноты. Пан Велеш убеждал, что осталось потерпеть чуть-чуть, через пару недель все прекратится, но пока Лания тихо страдала и старалась не поддаваться перепадам настроения. Всеобщая забота и хлопочущие вокруг беременной молодой госпожи Карел, Ярута, Велеш и тем более Томаш то несказанно раздражали, то вызывали приступы умиления до слез.

Такие спокойные моменты, как сейчас, когда и организм вел себя прилично, и настроение не скакало, выдавались нечасто в последнее время. Лания сидела в гостиной, укрытая теплым, подбитым мягким мехом какого-то горного зверька пледом, на коленях стоял поднос с рыбкой. На столике рядом лежала раскрытая книга и стоял стакан с отваром. Муж встречал очередной караван с той стороны границы и потому ненадолго оставил супругу одну, но обещал вернуться как можно быстрее, чтобы пойти прогуляться и подышать свежим воздухом. Здесь, в горах, уже пахло по утрам морозцем, и, по словам Томаша, вот-вот должен пойти снег, зима тут наступала рано.

В коридоре послышались шаги, и Лания встрепенулась, вытерла пальцы полотенцем, с некоторым сожалением отставив поднос – хотелось съесть еще пару штучек…

– Не скучала? – в гостиную зашел Томаш, таинственно улыбаясь и держа руки за спиной. – Я знаю, что тебе точно понравится, радость моя! Вот, – выдал супруг, остановившись рядом с ней, и вынул руки из-за спины.

На колени Лании опустился увесистый такой пушистый комочек с круглыми ушками, длинным хвостом и ярко-изумрудными глазищами. На серебристо-серой шерсти кое-где проступали пятна чуть темнее, и у Лании перехватило дыхание от восторга. Комочек встряхнулся, смешно мотнул головой, завалившись на попу, и уставился на девушку, облизнув черный носик розовым язычком.

– В горах недалеко какие-то изверги убили самку, а детеныш остался, – со вздохом произнес Томаш и присел рядом, пока Лания осторожно гладила котенка, запуская пальцы в густую шерсть. – Если взять детеныша в дом, он становится совершенно ласковым и ручным и очень привязывается к хозяевам. А еще отличный защитник, – негромко добавил Томаш.

– Прелесть какая, – выдохнула Лания, с обожанием глядя на супруга. – Спасибо, хороший мой! – и она запустила пальцы второй руки уже в шевелюру мужа.

– Ну что, гулять? – бодро произнес Томаш, поднявшись и аккуратно подхватив Ланию под локоть. – Пан Велеш сказал, тебе полезно дышать свежим воздухом. Только оденься теплее, там сегодня ветер.

Лания послушно поднялась, прижимая котенка к себе, и вышла с мужем, умиротворенно улыбаясь. Какой он у нее все-таки замечательный, внимательный и любимый! И любящий тоже…

Начало весны, спустя девять месяцев после событий в романе

– Маруня, может, все-таки снимешь, а? – с улыбкой спросила я, потянувшись к белым пушистым ушкам на голове невесты. – По-моему, пора заканчивать эти детские игры, замуж же выходишь.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми, блестевшими от волнения глазами и, прикусив губу, отчаянно мотнула головой.

– П-после, – пробормотала с запинкой Маруня, покраснев и отведя взгляд. – Ну… Завтра.

Я удержала хихиканье, молча кивнув. Понятное дело, невеста волновалась и переживала перед началом настоящей взрослой жизни, хотя за прошедший с нашего знакомства неполный год Руня все же неуловимо изменилась. Почти исчезли детская непосредственность и порывистость, фигурка округлилась, движения приобрели плавность. Эта вертихвостка с наивным взглядом научилась флиртовать, и Анжея даже временами становилось жалко: парень же мужественно не заходил дальше поцелуев и обнимашек, дожидаясь официального права, так сказать. Но, глядя на их трогательные и нежные отношения, я умилялась до слез, радуясь за помощницу и подругу. Вообще, после рождения моего мальчика я стала очень сентиментальной, что иногда доставляло определенные трудности. Хорошо, что Эрика не раздражала моя излишняя эмоциональность ни во время беременности, ни сейчас. А сын у меня чудный, спокойный и жизнерадостный малыш, не приносящий много хлопот. Он совершенно спокойно лежал в своей корзинке и агукал, пока я хлопотала на кухне в кафе – я категорически отказалась от няни, заявив, что за своим ребенком буду приглядывать сама.

А теперь вот Маруня выходила замуж. Анжей несколько дней как получил диплом на торжественной церемонии в академии, а около месяца назад купил симпатичный дом недалеко от нас. Руня возмущалась, что видела его только снаружи, а внутрь вредный уже бывший студент ее не пускал – обустраивал все сам, желая сделать сюрприз любимой. Ну, как сам, конечно, советовался постоянно со мной, ухитряясь вылавливать меня, когда Руни не было рядом. Так что семейное гнездышко ей наверняка понравится, я не сомневалась.

– Хорошо, – я строго посмотрела на помощницу. – Но только чтоб обязательно, договорились? Это выглядит мило для посетителей кафе, но не в обычной жизни, – чуть смягчившись, добавила и осторожно, чтобы не повредить прическу, погладила Руню по голове. – Идем, все уже ждут.

Все – это, конечно, пан Жижтов с супругой, мой Эрик с нашим сыном, сам Анжей, несколько Маруниных подружек и даже Юлик. Конечно, наследник послушно прикрылся иллюзией, соблюдая конспирацию, но это, скорее, была формальность для девушек: принц до сих пор так и не выбрал невесту, хотя уже несколько раз устраивались смотрины. И не потому, что не хотел жениться, а потому, что хотел даже в династическом браке хоть капельку такого же счастья, как у нас с Эриком или у Маруни с Анжеем. И я его не могла осуждать, как и его величество. Так что поиски продолжались…

Мы с Маруней спустились на первый этаж – подготовка проходила в нашем доме, а праздновать, конечно, собирались в «Госпоже поварихе», на один день закрыв кафе для посетителей. Завтра молодожены планировали на недельку отправиться за город. Вот и пригодится мой подарок Маруне, будет баловать мужа вкусненьким.

– А вот и мы! – весело сообщила я, спускаясь по лестнице.

Мой взгляд сразу нашел мужа, и по телу разлилось привычное тепло, а улыбка стала шире. Во взгляде Эрика читалось неприкрытое восхищение, хотя я всего лишь немножко принарядилась в честь праздника в шелковое платье с вышивкой красивого сочного вишневого оттенка. Анжей же не мог оторвать глаз от невесты, и пришлось поддерживать Руню под локоть во избежание падения – не дай богиня, споткнется. Я почувствовала, как невеста слегка дрожит, и ободряюще сжала ее руку, улыбнувшись.

– Все будет хорошо, – шепнула ей, и уже громче Анжею: – Держи свое сокровище.

Конечно, девушка тут же оказалась в его надежных руках, и мы вышли на улицу, рассевшись по экипажам, украшенным лентами, и отправились к храму. Я забрала сына у Эрика и прижалась к плечу мужа, потершись щекой, он обнял, чмокнув в макушку и тихонько почесал за ушком. Я тут же зажмурилась от удовольствия, млея от нехитрой ласки, и на некоторое время выпала из реальности – ровно до момента, пока мой маленький Рома не добрался до моего хвоста. Забывшись, я махнула им, и цепкие пальчики тут же радостно вцепились в пушистый мех, заставив ойкнуть и аккуратно высвободить драгоценную конечность.

– Не шали, малыш, – мягко улыбнулась я, сунув в ручки маленькому пушистую игрушку.

Рома капризничать не стал, его вполне устроил и такой заменитель маминого хвоста. Рядом тихо вздохнул Эрик, прижав чуть крепче, и шепнул на ухо:

– Как же я вас люблю…

В храме нас встретила одна из жриц, и вскоре счастливая и раскрасневшаяся Маруня принимала поздравления и пожелания от гостей и родителей. Пани Элинка, не стесняясь слез, обняла дочь, подружки наперебой щебетали вокруг, и атмосфера царила самая праздничная. Мы всей веселой гурьбой вернулись в кафе, где и началось празднование и вручение подарков. Я ненадолго поднялась в свой кабинет, где достала из сейфа увесистую книгу в красивом кожаном переплете, украшенном медными уголками, и спустилась вниз, торжественно протянув Маруне.

– Держи, там еще свободные страницы есть, можешь и свои рецепты дописать, – произнесла, любуясь просиявшим личиком новоиспеченной жены.

Помощница осторожно взяла книгу, прижала к себе, зажмурившись, потом с благодарностью посмотрела на меня.

– Ой, Анни, это… это… – она не нашла слов и просто обняла меня одной рукой, не выпуская драгоценный подарок. – Спасибо тебе огромное!

Ну а потом мы уселись за столы, отдав должное угощениям – не зря же вчера весь день хлопотали с Руней, а Эрик потом заботливо прикрыл все магией, чтоб за ночь ничего не испортилось и не потеряло свежести. Время летело весело и незаметно, и приятным сюрпризом оказались пришедшие после обеда музыканты – оказывается, Анжей подсуетился, и против танцев никто не имел ничего против. Я отнесла уснувшего Рому наверх, ничуть не боясь оставлять одного – простенький амулет, сделанный из чешуйки яйца дракошки Юлиана, подскажет Эрику, если сын проснется. Ну а мы продолжили веселиться, и к вечеру, когда праздник потихоньку сошел на нет, ноги приятно гудели от усталости. Отлично отдохнули!

Анжей и Руня засобирались в свой новый дом, и прежде, чем выйти, моя помощница вдруг хитро прищурилась, бросила на меня лукавый взгляд и вдруг решительным движением сдернула с головы обруч с ушками.

– Кто поймает, тот следующий в храм пойдет! – озорно крикнула она, развернулась и через голову бросила свой любимый аксессуар в сторону гостей…

Не знаю, случайность это или кто-то где-то опять решил устроить себе развлечение, но ушки прилетели аккурат в руки Юлиана, скромно стоявшего в сторонке и едва успевшего увернуться от рванувших с визгом в его сторону подружек Маруни. Принц растерянно уставился на обруч, потом покосился на хулиганку и погрозил ей пальцем.

– Не смешно, Руня, – покачал он головой и все же улыбнулся, правда, немного грустно. – Анжи, забирай уже свою супругу, пока она не учинила еще что-нибудь, – махнул рукой Юлик.

Проводив счастливую пару, все разошлись, и мы с Эриком и Ромой тоже неторопливо направились домой.

– Как думаешь, не может же он до сих пор… – высказала я мелькнувшую беспокойную мысль, и муж понял, что я имела в виду.

– Нет, не переживай, – уверенно заявил он. – Да и не были его чувства к тебе никогда особо серьезными, так, просто увлеченность и азарт соперничества. – Эрик погладил меня по плечу. – Но да, что-то не везет с невестами Юлиану, – вздохнул мой герцог. – Вот не поверишь, то сплошь меркантильные юные особы, которых больше привлекают корона на голове и бесконечные балы да наряды, то невзрачные унылые пятые дочки двоюродных братьев королей, которых хоть куда-нибудь, но спихнуть бы. – Эрик поморщился.

– Что, и даже ради политических выгод нет никого подходящего? – сочувственно спросила я, прижавшись к нему.

– Ну, – Эрик задумался ненадолго. – Казимир на днях обмолвился, что когда-то, года три назад, с одним из соседних королевств вроде существовала договоренность, у них там младшая принцесса подрастала, ей тогда пятнадцать было. Но они не приезжали на смотрины. – Мой муж прищурился и кивнул своим мыслям. – Можно попробовать отправить им приглашение, пожалуй. Вдруг повезет. – Эрик вздохнул, потом тряхнул головой и решительно заявил: – Хватит о делах, у нас целых два выходных впереди. Может, тоже поедем за город?..

Заманчивое предложение, ничего не имею против. Да и Роме лучше на свежем воздухе будет.

– Поехали, – просто согласилась я, уже предвкушая два тихих, спокойных дня в поместье.

Юлиан сидел в своих покоях в гостиной и вертел в руках неожиданный подарок от Маруни. Пушистые белые ушки из кроличьего меха. Влечение к Иоанне давно прошло, конечно, они теперь просто хорошие друзья, но иногда нет-нет да где-то в глубине души шевелилось что-то похожее на зависть к Эрику. Хотелось таких же отношений, нежности, любви, светившейся в зеленых глазах Анни. Ну и что, что он принц, принцы тоже заслуживают счастья! Жаль, что аррини – исключительно гостьи из другого мира, и вряд ли такие обнаружатся в королевских семьях. Прикрыв глаза, Юлиан всего на несколько мгновений позволил себе помечтать… О хорошенькой, ушастой и хвостатой принцессе, и почему-то в мечтах наследника она была рыжей, с дерзким взглядом и лукавой усмешкой. Ничуть не похожая на жену друга, но в этом и соль. Юлиан не хотел такую же, он хотел… свою, персональную кошечку.

Коротко вздохнув, принц решительно поднялся, небрежно положил меховые ушки на стол и направился в спальню. У Эрика, может, и выходные, а у наследника таковых нет, и завтра с утра ждали дела в кабинете.

Где-то за пределами этого мира

Любомира, подперев кулачком подбородок, с мягкой улыбкой наблюдала за принцем, и в глазах богини блестели огоньки.

– Хм… Хороший мальчик, – вполголоса обронила она, одобрительно кивнув. – Остепенился, молодец какой. Говоришь, персональная кошечка? – Любомира помолчала, взгляд на несколько мгновений стал отсутствующим. – А что, можно попробовать! Интересно получится! – с воодушевлением заявила богиня и резво поднялась из удобного глубокого кресла, в котором любила наблюдать за жизнью паствы во вверенном ей мире. – Посмотрим, что у нас там есть… – пробормотала Любомира, стремительно выходя из просторного, светлого помещения, служившего ей чем-то вроде кабинета. – Кажется, недавно я слышала молитву о здоровье…

А где-то совсем далеко, в другой реальности, спешила на занятия студентка второго курса биофака, двадцатилетняя жизнерадостная девушка с роскошной рыжей шевелюрой, и не знала, что в очень скором времени ее жизнь круто изменится.