Эрагон. Наследие Паолини Кристофер
– Примерно пятьсот лет назад, насколько я могу определить…
Джормундур прервал его нетерпеливым движением руки.
– Оставь ты эти подробности. Мы и так знаем, что это всего лишь твои предположения.
Джоад начал снова:
– Итак, примерно пятьсот лет назад королева Форна послала Эрста Сероборода в Драс-Леону или, точнее, в то место, которое должно было стать Драс-Леоной…
– А зачем она его туда послала? – спросила Насуада, играя кружевами рукава.
– Межклановая борьба среди гномов была в самом разгаре. Форна надеялась, что сможет обеспечить поддержку нашему народу, если поможет королю Радгару с планированием и строительством города, ведь, собственно, именно гномы создали крепостные укрепления Ароуза…
Насуада скатала кружева в трубочку и подсказала:
– Но тут Долгратх Полубочка убил Форну…
– О да. И Эрст Серобород, не имея иного выбора, был вынужден как можно скорее вернуться в Беорские горы, чтобы защитить свой клан от посягательств Долгратха. Однако же еще до своего ухода в горы… – И тут Джоад поднял палец, призывая всех быть внимательными, и открыл красную книжку. – В общем, он, похоже, начал работу еще до своего ухода в горы. Главный советник короля Радгара, лорд Ярдли, пишет в своих мемуарах, что Эрст начал создавать план строительства канализационной системы под центральной частью города, поскольку это должно было иметь значение при строительстве оборонительных сооружений.
Орик со своего места в дальнем конце стола, занимавшего всю центральную часть шатра, заметил, одобрительно кивая:
– Истинная правда! Всегда требуется для начала решить, как распределится на местности вес укреплений, и учесть тип почвы, на которой эти укрепления будут строиться, иначе неизбежны провалы и осыпи.
Джоад благодарно на него посмотрел и продолжил:
– Разумеется, в Драс-Леоне и теперь нет никакой канализационной системы под землей, и я уверен, что ни один из этих планов Эрста Сероборода не был претворен в жизнь. Однако же вот здесь Ярдли пишет следующее. – И Джоад, сунув нос в книгу, прочел: – «В связи с самым плачевным поворотом событий грабители сожгли многие дома и разграбили фамильные сокровищницы. Солдаты реагировали медленно, потому что были заняты на подземных работах. Их заставили копать землю, точно простых крестьян». – Джоад опустил книгу и сказал: – Итак, какими же подземными работами они были заняты и зачем копали землю? Я долгое время не мог отыскать более никаких упоминаний об этой подземной деятельности ни в самой Драс-Леоне, ни в ее окрестностях, пока… – Он положил на стол красную книжку и выбрал другой, куда более увесистый том, толщиной, наверное, в целый фут. – Совершенно случайно… просматривая книгу «Деяния Тарадаса и другие тайны оккультных явлений, засвидетельствованные в эру людей, гномов и древнего народа эльфов»…
– В этой книге полно ошибок, – заметила Арья. Она стояла слева от стола, обеими руками опираясь о карту Драс-Леоны. – Ее автор крайне мало знал о моем древнем народе, а то, чего он не знал, он попросту выдумывал.
– Это вполне возможно, – согласился Джоад, – зато он очень много знал о людях, а нас в данный момент интересуют именно люди. – Старый ученый аккуратно раскрыл толстый том примерно на середине и аккуратно опустил его на стол, прижав ладонью. – Великий Отхман, занимаясь своими расследованиями, некоторое время провел в этих местах, изучая в основном Хелгринд и связанные с ним странные явления. Однако он считал, что и с самой Драс-Леоной что-то не так. Вот что он пишет: «Жители города часто жалуются на странные звуки и запахи, которые просачиваются откуда-то из-под улиц и пола в домах, причем особенно они сильны по ночам. Эти явления невежественные люди приписывают обычно духам, привидениям и прочим сверхъестественным существам, но если это действительно духи, то какие-то странные, не похожие на тех, о которых я когда-либо слышал или читал. Кроме того, известно, что решительно все духи избегают замкнутых пространств». – Джоад закрыл книгу и сказал: – К счастью, Отхман был достаточно въедлив и отметил на карте Драс-Леоны те места, где особенно часто слышались эти звуки. Посмотрите – и сами можете убедиться, что эти отметки образуют почти прямую линию, которая тянется через всю старую часть города.
– И ты думаешь, что как раз там и находится туннель? – спросила Насуада. И это прозвучало скорее как утверждение.
– Именно так, – кивнул Джоад.
Сидевший рядом с Насуадой король Оррин, который все это время молчал, решил высказаться:
– На мой взгляд, ничто из того, что ты показал нам, добрейший Джоад, не доказывает пока, что там действительно существует некий туннель. Если под городом и есть подземное пространство, то это, скорее всего, какие-то погреба, или, возможно, катакомбы, или же еще какие-то помещения, имеющие выход в те строения, что находятся наверху. Но даже если там и есть некий подземный ход, неизвестно, продолжается ли он за пределы Драс-Леоны и куда именно он ведет. Возможно, прямо во дворец, а возможно, и никуда. Скорее всего, судя даже по твоему рассказу, строительство этого гипотетического подземного хода так никогда и не было завершено. Ты со мной не согласен?
– Нет, ваше величество. Во-первых, это, скорее всего, именно туннель, если учесть его форму, – сказал Джоад. – Никакие погреба или катакомбы не могут быть такими узкими и длинными. Что же касается того, был ли этот подземный ход завершен… Нам известно, что им никогда не пользовались для каких-то конкретных целей. Но известно также и то, что туннель этот действительно существовал. По крайней мере, в те времена, когда жил Отхман. А это значит, что этот туннель, или подземный ход, или нечто иное, это уж как вам больше понравится, Эрст должен был закончить хотя бы до определенной степени, иначе просачивание грунтовых вод его бы очень быстро разрушило.
– Ну, а где же вход в него – или выход, если угодно? – спросил король Оррин.
Джоад порылся в груде свитков и вытащил оттуда еще одну карту Драс-Леоны, на которой была также изображена часть ее окрестностей.
– Насчет этого я, конечно, не могу быть полностью уверен, но если туннель действительно ведет из города, то выход из него должен быть где-то здесь… – И Джоад ткнул указательным пальцем в какую-то точку на восточной окраине города. Большая часть строений за пределами стены, ограждавшей и охранявшей сердце Драс-Леоны, была расположена на западной стороне города, ближе к озеру. Это означало, что из того места, на которое указал Джоад, хоть оно, похоже, и находилось в довольно безлюдной местности, куда ближе до центра города, чем из любого другого. – Однако точно сказать, так ли это, я не могу. Мне нужно лично побывать там и попытаться отыскать выход из туннеля.
Эрагон нахмурился. Он надеялся, что Джоад уже обнаружил и вход, и выход из этого подземного туннеля.
– Тебя следует поздравить – это замечательное открытие, мой добрый Джоад, – ласково сказала старику Насуада. – Ты в очередной раз сослужил варденам неоценимую службу. – Она встала со своего стула с высокой спинкой, похожего на трон, и тоже наклонилась над расстеленной картой. Подол ее платья шуршал, касаясь земляного пола. – Хотя, если мы пошлем в эту местность разведчиков, то рискуем обратить на это внимание противника. Предположим, что подземный ход действительно существует, однако он может оказаться для нас практически бесполезен и даже опасен, если Муртаг и Торн будут поджидать нас у его противоположного конца. – Она посмотрела на Джоада. – Как ты думаешь, насколько этот туннель широк? Сколько человек одновременно смогут пройти там?
– Не могу сказать. Возможно…
Орик прокашлялся:
– Земля здесь мягкая, глинистая, с большим количеством ила – это ужасно для строительства туннелей. Если у Эрста была хоть капля разума, он бы никогда не стал планировать для отвода городских стоков один большой канал, а создал бы несколько, но меньшего размера, чтобы уменьшить риск провалов и образования каверн. Тогда я бы предположил, что каждый из них примерно ярд в ширину.
– Слишком узко для того, чтобы там одновременно могли пройти даже двое, – сказал Джоад.
– Да, слишком узко, разве что один кнурла пройти сможет, – подтвердил Орик.
Насуада вернулась на свое место и уставилась на карту невидящими глазами, словно смотрела куда-то вдаль.
Некоторое время все молчали, потом Эрагон сказал:
– Я мог бы поискать этот туннель, с помощью магии став невидимым. Часовые меня не заметят.
– Возможно, – прошептала Насуада. – Однако мне по-прежнему не нравится эта идея – не годится, если ты или кто-то другой станет там шнырять. Слишком велика вероятность, что это все-таки заметят. А что, если за выходом из туннеля наблюдает Муртаг? Его ты тоже смог бы провести? Ведь ты даже не знаешь, на что он теперь способен! – Она покачала головой. – Нет, мы должны действовать осторожно, но так, словно этот подземный ход действительно существует. И решения принимать в соответствии с этим.
Если же события докажут обратное, мы не пострадаем. Но если Джоад прав, то… мы могли бы раз и навсегда овладеть Драс-Леоной.
– Что ты задумала? – с подозрением спросил король Оррин.
– Нечто весьма смелое, нечто… неожиданное.
Эрагон негромко фыркнул:
– Тогда тебе надо с Рораном посоветоваться.
– Уверяю тебя, Эрагон, для этого Роран мне совершенно не требуется.
Насуада снова умолкла. Все, включая Эрагона, терпеливо ждали, когда она заговорит снова. Наконец она встрепенулась, вышла из задумчивости и сказала:
– Значит, так: посылаем маленький отряд воинов, который проберется в город и изнутри откроет нам ворота…
– И ты думаешь, что маленький отряд с этим справится? – прервал ее Орик. – Между прочим, ворота охраняют сотни воинов. К тому же, если ты случайно об этом забыла, на городской стене или где-то поблизости ошивается гигантский огнедышащий ящер. Уж он-то наверняка проявит интерес к кучке глупцов, осмелившихся в открытую слоняться у самых ворот. Это если еще не принимать во внимание самого Муртага!
Не желая, чтобы обсуждение столь важной темы завершилось провалом, Эрагон заявил:
– А с Муртагом могу справиться я.
Он ожидал, что Насуада сразу же отвергнет его предложение, но она удивила его тем, что сперва глубоко задумалась, а потом вдруг сказала:
– Хорошо. Попробуем.
И ни один из приготовленных Эрагоном аргументов не потребовался. Он в полном изумлении смотрел на Насуаду. Было похоже, что она и сама сделала для себя примерно те же выводы, что и он.
Сразу же все заговорили разом, пытаясь перекричать друг друга. Но вскоре Арье удалось остановить эту шумную дискуссию, и она обратилась к Насуаде:
– Нельзя подвергать Эрагона такой опасности. Ты не должна этого допускать. Это неразумно. Пошли вместо него кого-нибудь из заклинателей Блёдхгарма. Я знаю, они согласятся помочь. Эльфы – отличные воины, ничуть не хуже тех, кого ты сама можешь предложить. Включая Эрагона.
Насуада покачала головой:
– Никто из подручных Гальбаторикса не осмелится убить Эрагона – ни Муртаг, ни маги, ни даже простые солдаты. Мы должны этим воспользоваться. Кроме того, Эрагон самый могущественный наш маг, и только у него может хватить сил, чтобы открыть эти ворота. Так что у него самый большой шанс на успех из всех нас.
– А если его возьмут в плен? Он же не сможет в одиночку противостоять Муртагу. И ты это знаешь!
– А мы отвлечем Муртага и Торна. Это и даст Эрагону возможность осуществить задуманное.
Арья вздернула подбородок:
– Как? Как ты будешь их отвлекать?
– Мы сделаем вид, будто пошли на штурм Драс-Леоны вот отсюда, с южной стороны. Сапфира облетит город, поджигая дома и убивая солдат на стенах, и у Торна с Муртагом просто не будет иного выхода: им придется начать на нас охоту. Особенно если все это время Эрагон будет как бы летать верхом на Сапфире. Блёдхгарм и его заклинатели наверняка сумеют создать двойника Эрагона, они уже делали это и раньше. И пока Муртаг не подлетит к нему слишком близко, он и не узнает, что это не настоящий Эрагон.
– Значит, ты определенно намерена так действовать?
– Да.
Лицо Арьи окаменело.
– Тогда я пойду вместе с Эрагоном! – заявила она.
И Эрагон сразу ощутил невероятное облегчение. Он и раньше надеялся, что Арья пойдет с ним, но не был уверен, можно ли просить ее об этом, и боялся, что она откажется.
Насуада вздохнула:
– Ты – дочь королевы Имиладрис, и я не хотела бы подвергать тебя такой опасности. Если тебе суждено погибнуть… Вспомни, как реагировала твоя мать, когда решила, что Дурза тебя убил. Вардены не могут позволить себе потерять поддержку вашего народа.
– Моя мать… – И Арья, не договорив, плотно сжала губы и немного помолчала. Затем сухо сказала: – Смею заверить тебя, госпожа Насуада, королева эльфов Имиладрис никогда не оставит варденов в беде, что бы ни случилось со мной, ее дочерью. Это тебя совершенно не должно беспокоить. Короче, я непременно буду сопровождать Эрагона и возьму с собой двоих заклинателей Блёдхгарма.
Насуада покачала головой:
– Нет, в лучшем случае – одного. Муртагу известно, скольким эльфам поручено защищать Эрагона. Если он заметит, что двоих не хватает, он может заподозрить ловушку. И потом, Сапфире может понадобиться вся возможная помощь с нашей стороны, чтобы не угодить в лапы Муртагу.
– Три воина – слишком мало для выполнения такой задачи, – стояла на своем Арья. – Мы не сможем обеспечить безопасность Эрагона. И вряд ли сумеем открыть городские ворота.
– Но ведь с вами может пойти и кто-то из заклинателей Дю Врангр Гата.
На лице Арьи мелькнула едва заметная насмешка.
– Никто из этих заклинателей не обладает достаточным умением и могуществом. Мы окажемся в абсолютном меньшинстве – один к ста, а то и больше. Нам, возможно, придется сражаться не просто с умелыми фехтовальщиками, но и с опаснейшими опытными магами. Только эльфы или Всадники…
– Или шейды, – прогрохотал Орик.
– Или шейды, – согласилась Арья, хотя Эрагон видел, до чего она раздражена, – при таком соотношении сил могут надеяться на победу. Но даже и тогда ничего нельзя будет сказать наверняка. Позволь нам взять двоих заклинателей Блёдхгарма, Насуада. Никто другой для выполнения подобной задачи не годится. Во всяком случае среди варденов.
– А я кто, по-твоему? Рубленая печенка?
Все повернулись в ту сторону, откуда донеслось это возмущенное восклицание, и из темного угла в задней части шатра появилась травница Анжела. Эрагон даже и не знал, что она там притаилась.
– Вот уж странно, – задумчиво сказала Анжела, – с чего это я вздумала сравнивать себя с рубленой печенкой? Если уж выбирать какой-то орган, то куда интересней выбрать желчный пузырь или тимус… Они, право, куда интереснее, чем печень. Как, например, насчет рубленого тиму… – Она сама себя прервала и улыбнулась. – Ну, я полагаю, это совершенно не важно. – И она, задрав голову, посмотрела на Арью. – Ну что, не станешь ты возражать, если с вами пойду я? Что ж ты молчишь, эльфийка? Во всяком случае, я не из варденов. Строго говоря – не из варденов. И мне хочется дополнить этот ваш квартет и стать четвертой.
К огромному удивлению Эрагона, Арья кивнула и сказала:
– Конечно, мудрейшая. Я не хотела тебя обидеть. Для нас было бы большой честью, если бы ты согласилась пойти с нами.
– Вот и хорошо! – воскликнула Анжела. – Значит, ты тоже возражать не будешь? – Это она сказала, обращаясь уже к Насуаде.
Насуада, явно несколько смущенная, покачала головой:
– Раз ты сама так хочешь… И если Эрагон и Арья не возражают… В общем, у меня, полагаю, нет ни малейших причин не разрешить тебе этого. Хотя я просто не представляю, зачем тебе-то туда соваться!
Анжела с заносчивым видом тряхнула кудрями:
– А ты думаешь, я стану объяснять тебе каждое свое решение? А впрочем, скажу, если это удовлетворит твое любопытство. Допустим, я давно уже точу зуб на жрецов Хелгринда, и мне бы очень хотелось сделать им какую-нибудь пакость. И потом, если объявится Муртаг, у меня в рукаве найдется парочка подходящих фокусов, чтобы заставить его как следует повертеться.
– Хорошо бы еще Эльву попросить пойти с нами, – сказал Эрагон. – Если кто и может помочь нам избежать опасности…
Насуада нахмурилась.
– В последний раз она, по-моему, весьма четко обозначила свою позицию. Во всяком случае, я точно к ней на поклон не пойду. И не буду даже пытаться убедить ее, чтобы она свое решение переменила.
– Я сам попробую с ней поговорить, – сказал Эрагон. – Я – единственный, на кого она действительно сердита, я и должен просить ее о помощи.
Насуада разгладила подол своего золотистого платья и принялась теребить украшавшую его бахрому. Потом вдруг сказала:
– Делайте, как хотите! Хотя мне очень не нравится эта идея. Посылать ребенка, даже такого одаренного, как Эльва, навстречу опасности… Впрочем, она, я полагаю, более чем способна постоять за себя.
– Только до тех пор, пока боль того, кто с нею рядом, не возьмет над нею верх, – заметила Анжела. – Помнится, после некоторых последних сражений она валялась без движения, свернувшись клубком, и едва могла дышать.
Насуада перестала перебирать бахрому и с самым серьезным видом посмотрела на Эрагона:
– Эльва непредсказуема. И даже если она согласится пойти с вами, будь очень осторожен, Эрагон.
– Буду, – пообещал он.
Затем Насуада принялась обсуждать различные проблемы с Оррином и Ориком, и Эрагон совершенно перестал их слушать, поскольку мало что мог добавить к их расчетам.
Оказавшись наедине с самим собой, он мысленно обратился к Сапфире, которая через него слушала происходившие в шатре споры.
«Ну, – спросил он, – а ты что думаешь? Что-то ты уж больно притихла. Я был почти уверен, что ты и сама выскажешься, когда Насуада предложила эту тайную вылазку в Драс-Леону».
«Нет, мне нечего было ей возразить. Это хороший план».
«Так ты с ней согласна?!»
«Мы с тобой давно уже перестали быть неуклюжими малышами, Эрагон. Наши враги, может, и свирепы, но и мы не хуже. Настала пора напомнить им об этом».
«А тебя не тревожит, что нас с тобой могут разделить?»
«Конечно, тревожит, – проворчала она. – Куда бы ты ни пошел, враги слетаются к тебе, точно мухи на мед. Однако и ты теперь не так уж беспомощен, как был когда-то». – И в ее голосе послышалось явное удовлетворение.
«Вот как?!» – с притворным возмущением воскликнул Эрагон.
«Ну, я хотела сказать, что теперь твой укус стал куда опасней, чем прежде».
«И твой тоже!»
«Хм… Я полечу на охоту. Собирается жуткая буря, а на таком ветру можно и крылья переломать. К тому же вряд ли у меня потом будет возможность как следует поесть, особенно если мы пойдем на штурм».
«Благополучной тебе охоты», – сказал Эрагон.
И, чувствуя, что Сапфира прервала с ним мысленную связь, он вернулся к обсуждению планов по захвату Драс-Леоны, понимая, что и его жизнь, и жизнь Сапфиры будет зависеть от тех решений, которые примут Насуада, Орик и Оррин.
Под горой и под камнем
Эрагон пошевелил плечами, поправляя металлическую кольчугу, которую на всякий случай надел под рубаху.
Вокруг них лежала тьма, тяжелая, давящая. Толстый слой туч скрывал луну и звезды. Без того красного колдовского огонька, который держала на ладони Анжела, даже Эрагон и эльфы ничего не смогли бы разглядеть.
Воздух был влажный, и пару раз на лицо Эрагону упали капли дождя.
Эльва только рассмеялась, когда он попросил ее о помощи, и отказалась пойти с ними. Он долго и упорно убеждал ее, но безуспешно. Даже Сапфира вмешалась, подлетев к той палатке, где жила девочка-ведьма. Она пристроила голову буквально в футе от Эльвы, так что бедняжке пришлось смотреть прямо в сверкающие, немигающие глаза драконихи.
В присутствии Сапфиры Эльва не осмеливалась смеяться в открытую, но идти с ними по-прежнему отказывалась. Ее упрямство приводило Эрагона в отчаяние. И все же он не мог не восхищаться силой ее характера; сказать «нет» в ответ на просьбу Всадника и дракона было не так-то просто. С другой стороны, несчастная девочка за свою короткую жизнь испытала столько боли! И этот печальный опыт закалил ее так, как не были закалены даже самые отчаянные и храбрые из варденов.
Шагавшая рядом с Эрагоном Арья плотнее запахнула свой длинный плащ. Эрагон тоже был в плаще, как и Анжела, и черноволосый эльф Вирден, которого Блёдхгарм выбрал им в компанию. Эти плащи не только защищали их от ночного холода, но и должны были скрывать от любопытных глаз их мечи, что было особенно важно в городе – если, конечно, им удастся туда войти.
Насуада, Джормундур и Сапфира проводили их до границы лагеря. В самом лагере царила суета: люди, гномы и ургалы готовились идти на штурм Драс-Леоны.
– Очень вас прошу, – сказала Насуада, и ее дыхание тут же превратилось в облачко пара, – если не сумеете к рассвету добраться до ворот, найдите местечко, где можно было бы переждать до утра, а к ночи предпримете новую попытку.
– Вряд ли мы сможем позволить себе такую роскошь, как ждать до утра, – возразила Арья.
Насуада потерла замерзшие руки и кивнула. Она казалась какой-то необычайно встревоженной.
– Да, наверное. Так или иначе, мы будем готовы выступить, как только вы с нами свяжетесь – вне зависимости от времени суток. Ваша безопасность важнее взятия Драс-Леоны. Помните это. – Ее взгляд скользнул на Эрагона.
– Нам пора идти, – сказал Вирден. – Близится рассвет.
Эрагон на мгновение прижался лбом к Сапфире.
«Доброй охоты», – ласково пожелала она ему.
«И тебе доброй охоты».
Обоим не хотелось расставаться, и Эрагон догнал Арью и Вирдена, следовавших за Анжелой, уже на некотором расстоянии от лагеря. Они направлялись к восточной окраине города. Насуада и Джормундур шепотом пожелали им счастливого пути и удачи, и все вокруг окутала тишина, в которой слышалось лишь учащенное дыхание четверых варденов и шорох их шагов.
Анжела совсем уменьшила свечение волшебного огонька, и он был теперь едва виден, так что Эрагон с трудом различал во тьме собственные ноги. Приходилось сильно напрягать зрение, чтобы не натыкаться на валуны и завалы ветвей.
Примерно час они шли в полном молчании, потом травница вдруг остановилась и прошептала:
– Все. По-моему, мы пришли. Я довольно хорошо определяю пройденное расстояние, хотя, конечно, могла и просчитаться на добрую тысячу футов. В такой темнотище ни в чем нельзя быть полностью уверенной.
Где-то слева от них над горизонтом проплыл десяток крошечных, с булавочную головку, огоньков – единственное свидетельство того, что они находятся рядом с Драс-Леоной. В темноте эти огоньки казались совсем близкими.
Эрагон, Арья и Анжела окружили Вирдена, который опустился на колени и стянул с правой руки перчатку. Приложив ладонь к земле, эльф принялся выпевать заклинание. Пока он пытался определить, где находится подземный ход, Эрагон внимательно всматривался в окружающую тьму и чутко прислушивался, опасаясь возможного появления городской стражи. Капли дождя стали теперь падать все чаще, но Эрагон надеялся, что к моменту штурма погода улучшится – если, конечно, штурм вообще начнется и они сумеют объединиться с остальными варденами.
Где-то загукала сова, и Эрагон невольно схватился за рукоять Брисингра, но вовремя остановился. «Барзул!» – произнес он про себя любимое ругательство Орика. Он явно слишком нервничал, понимая, что ему, возможно, вот-вот придется снова вступить в схватку с Муртагом и Торном.
«Я же наверняка проиграю, если буду так психовать», – думал он. Он постарался замедлить дыхание и приступил к тем мысленным упражнениям, которым научил его Глаэдр. Эти упражнения помогали восстановить контроль над собственными чувствами.
Старый дракон без особого восторга отнесся к тому заданию, которое им было поручено, но и препятствовать не стал. Обсудив с Эрагоном кое-какие тонкости, Глаэдр сказал: «Опасайся темных мест, Эрагон. Там порой шныряют очень странные существа». Подобное напутствие несколько удивило Эрагона: вряд ли оно могло показаться ободряющим.
Он вытер мокрое от мороси лицо, но руку с рукояти меча так и не снял. Кожа перчатки была приятно гладкой и теплой на ощупь.
Сунув руку за пазуху, он поддел большим пальцем перевязь Белотха Мудрого, с удовольствием ощутив тяжесть двенадцати безупречных алмазов, спрятанных в ней. Ранним утром он пошел на задний двор, где повара забивали кур и овец, чтобы накормить варденов завтраком, и перенес энергию умирающих животных в алмазы Белотха. Он ненавидел подобные операции. Когда он вступал в мысленный контакт с умирающим животным или птицей – если у того, разумеется, еще была цела голова, – то страх и боль несчастного существа становились его страхом и болью, а потом бедняга ускользал в пустоту, и Эрагон каждый раз чувствовал, будто умирает с ним вместе. Это было просто ужасно, и душу его охватывала паника. Поэтому, когда было возможно, он старался шепнуть обреченным животным несколько слов на древнем языке, чтобы хоть как-то успокоить их, утешить и умерить их боль. Иногда ему это удавалось, а иногда – нет. Хотя все эти животные, так или иначе, должны были умереть, он все равно каждый раз страдал: ему казалось, что это он виновен в их смерти. И он чувствовал себя нечистым, словно выпачканным в грязи.
Теперь перевязь Белотха Мудрого стала намного тяжелее, ибо в ней была спрятана сила многих убитых животных. Но даже если бы спрятанные в перевязи алмазы сами по себе ничего не стоили, для Эрагона эта перевязь все равно была бы дороже золота – ведь сколько жизней было отдано, чтобы наполнить ее могуществом!
Когда Вирден перестал петь, Арья спросила:
– Ну что, нашел?
– Сюда, – указал Вирден и встал.
Облегчение и одновременно волнение охватили душу Эрагона: «Джоад оказался прав!»
Вирден повел их по дороге через холмы, затем они спустились в какой-то овраг, почти незаметный в складках земли.
– Вход в туннель должен быть где-то здесь, – сказал эльф и указал на западный край оврага.
Анжела усилила волшебный свет, и они принялись искать вход, прощупывая берег оврага и тыкая в землю палками. Дважды Эрагон обдирал лодыжки, спотыкаясь о стволы упавших деревьев, и порой даже шипел от боли, жалея, что не надел поножи. Но поножи, как и прочие доспехи, а также щит остались в лагере. Подобное облачение привлекло бы к ним в городе слишком много ненужного внимания.
Искали они минут двадцать, двигаясь плотным строем, и наконец Эрагон услыхал звон металла и тихий окрик Арьи: «Сюда!»
Все поспешили к ней. Арья стояла у небольшой, заросшей кустами ложбинки. Раздвинув ветки кустов, она показала им вход в выложенный камнями туннель в пять футов в высоту и три в ширину. Вход прикрывала ржавая металлическая дверца.
– Смотрите, – сказала Арья, указывая на землю.
Эрагон присмотрелся: к туннелю вела тропинка, явно протоптанная множеством прошедших здесь ног. Даже в неясном красноватом свете волшебного огонька, горевшего на ладони у травницы, эта тропинка была видна достаточно отчетливо. Кто-то, видимо, не раз пользовался этим туннелем, незаметно проникая в Драс-Леону и выходя из нее.
– Продвигаться будем очень осторожно, – прошептал Вирден.
Анжела слабо хмыкнула.
– А как же еще? Или, может, ты хотел идти под звуки труб и громкие крики герольдов?
Эльф отвечать не стал, но явно был смущен.
Арья и Вирден осторожно отворили дверцу и первыми вошли в туннель. Оба зажгли по огоньку, и эти беспламенные светлячки поплыли у них над головой, похожие на маленькие красные солнца, хотя света они давали не больше чем горсть углей.
Эрагон, чуть задержавшись, спросил у Анжелы:
– Почему это эльфы обращаются с тобой так уважительно? Они тебя, похоже, чуть ли не боятся.
– А разве я не заслуживаю уважения?
Он улыбнулся и спросил:
– Может быть, ты когда-нибудь все-таки расскажешь мне о себе.
– С чего это ты решил, что я стану о себе рассказывать? – И Анжела, чуть оттолкнув его в сторону, вошла в туннель. Плащ так и взвился у нее за спиной, точно крылья Летхрблака.
Эрагон только покачал головой и последовал за ней.
Травница была такого маленького роста, что ей даже особенно наклоняться не приходилось, чтобы не стукнуться о потолок туннеля, а вот Эрагон был вынужден довольно сильно пригнуться и шел, сгорбившись, как старик; то же самое, впрочем, пришлось сделать и эльфам. Подземный ход был практически пуст. Пол в нем был покрыт тонким слоем засохшей глины. У самого входа валялось несколько палок и камней да сброшенная змеиная шкурка. Внутри пахло сырой соломой и дохлыми ночными бабочками.
Эрагон и его спутники старались идти как можно тише, но туннель весьма усиливал любой звук, так что каждый легкий удар или шорох отзывался гулким эхом, похожим на странный повторяющийся шепот, живущий как бы сам по себе. Из-за этого шепота Эрагону казалось, что они окружены неким сонмом бестелесных духов, которые, переговариваясь, комментируют каждое их движение.
И вынюхивают, и подсматривают. Вдруг он споткнулся о камень, который отлетел и ударился о стенку туннеля с громким стуком, в сотню раз усиленным проклятым эхом.
– Ох, простите, – почти беззвучно прошептал Эрагон, поскольку все разом на него оглянулись.
«Вот черт! – Он усмехнулся. – Что ж, теперь по крайней мере понятно, откуда на поверхности земли слышатся эти странные звуки, которые так пугают жителей Драс-Леоны. Надо будет непременно сказать об этом Джоаду».
Когда они прошли по туннелю довольно далеко, Эрагон остановился и оглянулся на вход, уже совершенно невидимый в темноте. Тьма, казалось, была уже ощутимой на ощупь, точно тяжелая ткань. А еще эти тесные и низкие проходы… У Эрагона было ощущение, что его проглотило некое чудовище и вот-вот начнет переваривать. Обычно он спокойно относился к пребыванию в замкнутом пространстве, но этот туннель чем-то напоминал сеть грубо вырытых проходов внутри Хелгринда, где они с Рораном сражались с раззаками, а это воспоминание было отнюдь не из самых приятных.
Эрагон глубоко вздохнул и хотел было уже идти дальше, как вдруг увидел два больших блестящих глаза, сверкавших в темноте, точно два золотистых топаза. Эрагон схватился за меч и вытащил было его из ножен, но тут из мрака прямо перед ним появился Солембум, неслышно ступая мягкими лапами.
Затем, остановившись на границе светового круга, кот-оборотень насторожил уши с черными кисточками и принял такую позу, словно был чем-то приятно удивлен.
Эрагон, вздохнув с облегчением, приветливо поздоровался с ним.
«Как это я сразу не догадался: раз с нами пошла Анжела, то следом за ней, разумеется, направится и Солембум. – И снова в голову Эрагона полезли мысли о загадочном прошлом травницы. – Интересно, как это ей удалось завоевать такую верность кота-оборотня?»
Когда их маленький отряд двинулся дальше, Солембум опять исчез во мраке, но явно шел следом за Эрагоном, и тот был очень доволен тем, что кот теперь прикрывает ему спину.
Перед их выходом из лагеря Насуада собрала всех на короткое совещание, напомнив, сколько точно солдат имеется в городе, где они расквартированы, чем обычно заняты. А также – где живет Муртаг, где он ест и какое у него вчера было настроение. Все эти сведения были невероятно ценны, но когда Насуаду спросили, откуда она все это знает, она с улыбкой объяснила, что с тех пор, как вардены расположились близ Драс-Леоны, коты-оборотни постоянно там шпионят, и пообещала, что, когда Эрагон и его спутники окажутся в пределах города, коты будут сопровождать их до самых южных ворот, но своего присутствия постараются не показывать – слишком они важны были в качестве постоянных шпионов. И действительно, кому придет в голову, что какой-то бродячий кот, пусть даже крупнее обычного, на самом деле является вражеским шпионом? После этого короткого совещания у Насуады Эрагону вдруг пришло в голову, что одна из самых больших физических слабостей Гальбаторикса – это то, что ему по-прежнему необходимо спать, как и обычному человеку.
«Если мы сегодня же не возьмем его в плен или не прикончим, – думал он, – то в следующий раз, возможно, эта его слабость нам поможет. Если его постоянно будить среди ночи и несколько ночей подряд не давать ему спать, то вряд ли он будет способен должным образом сражаться».
А туннель все не кончался и был прямым, как стрела, нигде не сворачивая и не изгибаясь. Эрагону, правда, показалось, что они понемногу начинают подниматься в гору – и это действительно имело бы смысл, если бы этот туннель был предназначен для сброса городских сточных вод, в чем Эрагон вовсе не был уверен.
Через некоторое время земля у них под ногами стала более мягкой и начала прилипать к подошвам, точно мокрая глина. С потолка капала вода, порой попадая Эрагону за шиворот и скатываясь по спине, противная, как прикосновение холодного пальца. Один раз он поскользнулся в лужице, а когда протянул руку и коснулся стены, чтобы восстановить равновесие, то обнаружил, что стена покрыта мерзкой слизью.
Прошло еще сколько-то времени – казалось, они могли провести здесь и час, и десять часов, и десять минут, – и у Эрагона заболели шея и плечи, поскольку ему постоянно приходилось идти в согнутом положении. А вокруг были все те же стены, грубо вырубленные в скальной породе.
Наконец он заметил, что эхо их шагов становится все глуше и все чаще между каждым отдельным звуком возникают паузы. Вскоре они действительно вышли в некое довольно просторное помещение прямоугольной формы с ребристым куполообразным потолком футов пятнадцать высотой. Там никого не было, только в углу виднелся какой-то полусгнивший бочонок. А в противоположной стене имелось три одинаковых арочных прохода, ведущих в три совершенно одинаковые комнаты, маленькие и темные. А вот куда можно было пройти из этих комнаток дальше, разглядеть было невозможно.
Все остановились. Эрагон наконец-то смог выпрямить спину и даже поморщился от боли в мышцах.
– По-моему, эти помещения вряд ли были задуманы самим Эрстом Серобородом, – сказала Арья.
– И какой же из проходов нам следует выбрать? – спросил Вирден.
– Разве это не очевидно? – вмешалась травница Анжела. – Левый, конечно! Всегда нужно выбирать левый. – И она устремилась к левому проходу, хотя с виду он был точно таким же, как и два других.
Эрагон не сумел удержаться:
– Ну, это с какой стороны смотреть? Если смотреть с той, тогда левый – это…
– Левый – это правый, да, да, – тут же остановившись, подхватила Анжела. И прищурилась. – Порой ты что-то больно умен, Губитель Шейдов! Смотри, как бы тебе это не повредило. Ну, хорошо, попробуем по-твоему. Но не говори, что я не предупреждала тебя, если мы несколько дней будем ходить тут кругами.
На самом-то деле Эрагон предпочел бы пойти по центральному коридору. Ему казалось, что именно он может вывести их на улицы города. Но вступать в споры с травницей ему не хотелось.
«Так или иначе, мы вскоре должны выйти к лестнице, – думал он. – Не может же быть под Драс-Леоной слишком много таких помещений».
Повесив у себя над головой волшебный огонек, Анжела решительно возглавила их отряд. Вирден и Арья следовали за ней, а Эрагон оказался замыкающим.
Комната за правой аркой оказалась более просторной, чем можно было предположить. Шагов через десять она еще и заворачивала, заканчиваясь очередным коридором, на стенах которого висели канделябры, но без свеч. Коридор привел их в еще одно маленькое помещение, где в стене тоже имелись три арочных прохода, каждый из которых вел в очередную комнату с арочными проходами, и так до бесконечности.
«Кто же все это построил и зачем?» – растерянно спрашивал себя Эрагон. Все эти помещения казались совершенно заброшенными, и в них не было ничего, кроме одного-единственного стула с уцелевшими двумя ножками, который развалился при первом же прикосновении, да груды битой глиняной посуды в углу, покрытой густой темной паутиной.
У Анжелы, похоже, даже сомнения не возникло насчет того, какое направление выбрать. Она безошибочно находила нужный коридор. Эрагону даже возразить было нечего, хотя порой он сомневался в правильности ее выбора. Все равно он не мог придумать никакой альтернативы ее способу поиска выхода из туннеля.
Травница остановилась, когда они вышли в некое округлое помещение с семью арочными проходами в стенах, расположенными на равных расстояниях друг от друга. За арками виднелись семь коридоров, включая тот, по которому они сюда пришли.
– Отметь тот, по которому мы только что прошли, иначе мы так и будем ходить по кругу, – сказала Арья.
Эрагон вернулся в коридор и острием Брисингра нацарапал на каменной стене крест. Он все время вглядывался во тьму, надеясь, что там мелькнет Солембум, но даже усов кота-оборотня разглядеть не смог. Опасаясь, что кот мог заблудиться в лабиринте похожих друг на друга коридоров и комнат, Эрагон хотел было мысленно заговорить с ним, но вовремя подавил в себе это желание. Если бы кто-то перехватил их обмен мыслями, слуги Империи сразу поняли бы, где они находятся.
– Ага! – воскликнула Анжела. Тени так и заходили вокруг Эрагона, поскольку травница приподнялась на цыпочки и свой волшебный фонарь тоже подняла как можно выше.
Эрагон поспешил в центр комнаты, где уже стояли Анжела и Вирден.
– Что это? – шепотом спросил он.
– Потолок, Эрагон, – прошептала Арья. – Посмотри на потолок!
Он посмотрел, но увидел только старинные каменные плиты, покрытые плесенью и многочисленными трещинами. Странно еще, что этот потолок давным-давно не обвалился.
Потом Эрагон проследил взглядом чуть дальше, и у него перехватило дыхание.
Это были не трещины, а очень глубоко вырезанные в потолке руны! Ряды мелких и аккуратных остроугольных рун. Плесень и минувшие века несколько затрудняли их чтение, но все же большая часть высеченного в камне текста была вполне читаемой.
Эрагон некоторое время мучительно сражался с древней письменностью, но сумел разобрать лишь несколько слов, да и те были написаны несколько иначе, чем он привык.
Читать бесплатно другие книги:
