Только не отпускай Резник Юлия

8

Каждый год это случается в одно и то же время. Моя summertime sadness. И пусть впереди была еще целая неделя лета, я его уже провожала, а вместе с ним с болью отпускала все то, что за это лето так и не успела сделать. В этом году все было как-то по-особенному печально… Столько планов сорвалось, столько надежд сгорело! И ничего не осталось. Ни-че-го.

Я бросила еще один долгий взгляд на здание бизнес-центра, задрала голову, туда… к мансардным окнам бюро, а потом медленно, будто каждое движение давалось с трудом, открыла дверь машины и села за руль. В голове кружился вопрос – что дальше? Наверное, надо ехать домой. А мне не хотелось. Ведь там начнут спрашивать, как все прошло, а я… Ну, что я могла ответить?

Господи, это было неожиданно... Очень. Встретить его. Я так глупо обрадовалась! Сама от себя такого не ожидала. Казалось бы, с чего вдруг? Мы были знакомы всего ничего. Чужой человек, по сути. Я о нем даже не вспоминала! Почти… Но иногда, наверное, даже чужие становятся ближе самых родных. В тот момент так совпало. Он выручил меня, проявил сострадание, а мне… мне много и не надо было, чтобы вызвать интерес. Я должна была признать, что Федор понравился мне чуть больше, чем это было приемлемо для замужней женщины.

Как же все-таки его изменила стрижка! Отросшие волосы будто смягчали лицо, а теперь никакой мягкости в нем не осталось. Я даже не сразу его узнала. Федор будто помолодел. Но в то же время стал казаться старше, солиднее. Как такое могло быть? Я вновь вернулась в тот вечер. И прокрутила в голове наш разговор. Мне казалось, я ему понравилась, а теперь даже этой уверенности не было. Он вел себя отстраненно и холодно. Может, боялся, что я стану его о чем-то просить? А ведь, наверное, надо было. Не знаю… Другая бы скорее всего попыталась. А я не могла. Потом, конечно, наверняка пожалею, но пока… пока еще не умираем с голоду, гордость была сильней. Или страх… меня пугали те чувства, что рядом с ним проснулись.

Я все же завела мотор и поехала домой. Припарковалась во дворах так, чтобы мою машину не было видно из окон, и еще долго вот так сидела. Слушала музыку и старательно гнала прочь тоску. А потом зазвонил телефон.

- Мариш, ну, где ты ходишь? – поинтересовался Вадик.

- Я уже у дома. Сейчас только в магазин зайду…

- Не надо ни в какой магазин. Я заказал ужин из ресторана!

Голос мужа звучал ужасно довольно. А я вот никак не могла взять в толк…

- Из ресторана? Ты выиграл в лотерею?

- Нет! Заработал вчера. Я же говорил.

Ах, это… И струны купил. Молодец. Что тут скажешь? То, что, приготовь он ужин самостоятельно, этих денег хватило бы на несколько дней? Нет. Тогда я буду мегерой. Он же старался меня порадовать. Наверное… Вот бы мне научиться так – жить одним днем, как Вадик. И ведь когда-то мне нравилась его беззаботность. В какой момент все изменилось?

Когда я вернулась домой, посиделки в кухне были в самом разгаре. Стол у нас был небольшой. Все за ним не помещались. Свекор дернулся, хотел уступить место, сославшись на то, что уже наелся, но я не позволила ему встать.

- Сиди, пап. Я не голодна.

- Как это не голодна? Целый день на работе!

- Я обедала.

- Марин, ну я ж твои любимые медальоны заказал! Попробуй…

Я сглотнула. Потрепала Вадика по волосам и на секунду прижалась лицом к его виску. У нас было… было много хорошего. И сейчас есть. Наверняка ведь есть, я просто разучилась замечать. Наверное…

- Спасибо.

Вадик улыбнулся. Усадил меня к себе на колени, и мы, как дети, взялись есть с одной тарелки под неодобрительным взглядом свекрови и снисходительным – дочки.

- Ну, и как там, на работе? – первой не выдержала Зоя  Кирилловна. Я застыла с занесенной ко рту вилкой. К счастью, очень вовремя у меня зазвонил телефон, и я вскочила, ничего не ответив. Номер Федора я удалила из своей книжки, поэтому очень удивилась, услышав его рокочущий голос.

- Я звоню сказать, что меня устроила наша совместная работа сегодня, так что должность помощника я решил оставить за вами. С испытательным сроком, конечно. Это вас устроит?

Кое-как я справилась с шоком. Даже ответила ему что-то глухо. А у самой по коже мурашки. И весна… весна на душе, хотя за окном – считай, осень. Отложила трубку. Подпрыгнула, как девчонка. Вошедшая в комнату Дашка уставилась на меня, открыв рот.

- Что случилось?

- Ничего! Ничего, Дашка! Жизнь прекрасна… Все хорошо, боже, все хорошо…

- А было плохо? – озадаченно свела брови дочурка.

- Ай, да ну тебя! – отмахнулась я от нее и вернулась в кухню. На радостях обняла Вадика. Подмигнула свекру. А потом демонстративно повернулась к свекрови и отрапортовала:

- На работе у меня все хорошо. Завтра оформят на испытательный срок.

- А почему только на испытательный?

- Потому что так всегда делают, - я не удержалась и закатила глаза.

На следующий день в офис я неслась будто на крыльях. Теперь, став частью этого коллектива, я могла смело признать, что он мне с первого взгляда понравился. Это было немаловажно, хоть и не основополагающе. Гораздо больше меня волновал сам Федор. И те странные чувства, что я испытывала рядом с ним. Те чувства, которые еще там, в пабе… заставили меня признаться ему в том, что дома меня ждет муж. Потому как, чем дальше, тем сильнее было искушение утаить от него эту информацию и совершить какую-то чудовищную непоправимую глупость.

Как и вчера, мы встретились в холле. Он сухо кивнул, я немного растерялась. Наверное, если бы не то наше знакомство, такое к себе отношение мне бы не казалось каким-то… удивительным, что ли. Но я знала Федора совсем другим. И теперь это сбивало с толку. А впрочем, оно и к лучшему, что он вот так от меня дистанцировался. Мне тоже следовало настроиться на рабочий лад.

Зашли в лифт. Такой же переполненный. Он навис надо мной. Мы стояли так близко, что я могла разглядеть небольшой порез от бритья на его шее. И ощутить аромат, который, надо признать, волновал меня очень сильно.

Нет. Все… Надо прекращать это. Он просто мой начальник. И видный мужчина. Наверняка несвободный. Как и я. Так решив, я сосредоточилась на работе. Мне нужно было многое изучить, чтобы оправдать доверие начальства. Но главное, чтобы не потерять место. Ведь деньги мне были гораздо нужнее всяких ненужных чувств. Таких странных… и сбивающих с толку.

Первые дни были самыми сложными. На то, чтобы втянуться в новую работу, уходили все моральные и физические силы. Казалось бы, тут уж совсем не до глупостей, но… Нет. Я все равно залипала на Федоре. И со страхом понимала, что… в нем мне нравится буквально все. Он был таким уверенным, таким надежным! Меня восхищала даже его манера руководить. Казалось, нет такого вопроса, который бы он не знал, как решить, и нет такой задачи, которую он не смог бы выполнить. Клиенты перед ним выстраивались в очередь. Сотрудники боготворили, а нерадивые прорабы боялись его гнева, как сопливые мальчишки боятся отцовского ремня. И… я понимала, почему так. Он мог разнести в пух и прах чью-то работу, наорать так, что начинали трястись стены, а потом, выдохнув, взяться исправлять чужие косяки, подспудно и терпеливо объясняя, что не так, и как сделать, чтобы этого больше не повторялось.

- Выжил? – улыбнулась я двадцатипятилетнему дарованию, которого в бюро Таирова взяли по причине исключительного таланта.

- Ага, - ошалело хлопнул глазами тот. – Нет, ну как он это все в голове держит? Я поплыл после…

Алешка не договорил, вслед за ним в приемную вывалился Таиров. Смерил нас злым взглядом и рявкнул уже на меня:

- Из Ди-строя надо забрать пакет. У них что-то там с курьером.

Я обернулась к окну, за которым стеной лил дождь.

- Прямо сейчас?

- Нет! Подождите до послезавтра!

Послезавтра как раз выходной. Так что сарказм я уловила. Пожала плечами, подхватила пропуск, пластиковую папку, которую собиралась использовать вместо зонта, и под его пробирающим до костей взглядом двинулась к выходу из приемной. Мне всего-то и надо было дойти до светофора, пересечь улицу и свернуть влево. Две минуты идти – думала, справлюсь. Но я очень сильно недооценила разыгравшуюся непогоду. Поднятая над головой папка от дождя не спасала вообще. Хватило каких-то секунд, чтобы вымокнуть просто до нитки. А потом эту самую папку и вовсе вырвало из рук. И, подхваченная ветром, она сначала ударила в стекло остановившейся на светофоре Шкоды, а потом полетела к небу, как наконец выпорхнувшая из гнезда ярко-красная птица. На перекрестке царил жуткий пробирающий до костей сквозняк…

К счастью, хоть в офис Ди-строя не пришлось подниматься. Облегчая мне задачу, те оставили пакет у охраны и заранее об этом предупредили. Забрать его было делом пары секунд. Я поблагодарила изумленно меня разглядывающего охранника и, улыбаясь, пошла прочь. А уже в дверях натолкнулась на…

- Марина…

- Федор Степанович?

Он как-то так на меня глянул…. что я невольно тоже опустила взгляд вниз. Ну, да… Видок у меня еще тот. С волос стекает вода, тонкая блузка прилипла к телу, а туфли на каблуках впитали в себя столько дождевой воды, что теперь чавкали при каждом шаге.

- Черт, - он стряхнул с лица морось. – Я уже когда тебя отправил, в окно посмотрел. А до этого ничего не видел.

- Да ничего, Федор Степанович. Это моя работа. - Мне стало ужасно неловко оттого, что ему приходиться передо мной оправдываться.  - А вы что-то забыли, да?

- Нет, почему?

- Ну… - я занервничала, - вы же сюда, вроде, не собирались.

Он посмотрел на меня недоуменно. Провел рукой по сизой от пробивающейся щетины щеке и плечом дернул:

- Да ничего я не забыл. Зонт вот принес. Но, похоже, поздно.

Я моргнула. Его слова почему-то совершенно не хотели укладываться в моей голове. Принес зонт. Просто принес зонт. Чтобы я не намокла. Хотя да… Он прав. Поздно уже. Я облизала губы, тронутая просто до глубины души. Не находя слов. Не в силах отвести от него взгляда.

- Ну, что стоишь? Пойдем. И пиджак вот возьми… До костей же продрогла. Губы синие.

Я и взяла тот пиджак. Послушно, будто марионетка. Хотя он тоже был сырой. Но все еще хранящий тепло его сильного тела. Воздух кругом стал колючим, рвал глотку. Я откашлялась. Мысленно пнула себя за то, что так раскисла, считай, на ровном месте. Федор толкнул дверь. Мы вышли на дождь. И толку, что зонтик теперь уже был? Его один черт вывернуло первым же сильным порывом ветра. Федор чертыхнулся. Я стиснула пальцы на папке с документами. Посреди пешеходника потеряла туфлю. Ойкнула, вернулась за ней, против течения людей… Все на каком-то автопилоте. Наклонилась. Кто-то толкнул, я чуть не растянулась прямо посреди лужи. Но оказалось, что он тоже пошел за мной. И удержал… К собственному офису дошли без приключений. Молча. Поднялись наверх – на этот раз лифт был полупустой.

Я не могла отрицать. Меня как кошку к нему тянуло. Никогда… никогда еще меня так не тянуло к мужчине. И ведь не столько физически даже… Это даже не объяснить.

В офисе на нас накинулись сочувствующие коллеги. Поднялся шум. Кто-то бросился ставить чайник, кто-то сетовал на погоду и протягивал нам бумажные полотенца. Я еще неделю назад никого из них не знала, а тут… Как будто домой с войны вернулась.

- Тебе бы раздеться… - нахмурился Таиров, когда мы зашли в приемную. Я вскинула взгляд. А он поморщился, будто только осознал двусмысленность сказанного, и отвернулся.

- Пойду, поищу что-нибудь на смену.

Я кивнула вслед его широкой удаляющейся спине. Без сил опустилась в кресло. Вроде и не случилось ничего такого, и в то же время… не знаю, мне казалось, случилось так много всего. Я слепо уставилась перед собой. Провела по шее полотенцем, с большим трудом расстегнула две верхних пуговички на блузке. И тут же, будто напоминая о том, что рабочий день в самом разгаре, на столе зазвонил телефон. Я откашлялась, взяла трубку.

- Приемная Таирова. Я вас слушаю.

- Татьяна Викентьевна? – послышался в трубке неуверенный детский голос.

- Нет. Она на больничном, – удивилась я. – Меня зовут Марина Павловна. Я могу вам чем-то помочь?

- Фух… А я ж слышу – совсем другой голос, – пробормотал мальчишка. – Мне бы с Федором Степановичем переговорить. Он, наверное, опять так заработался, что мобильный не слышит.

- А кто его спрашивает?

- Так ведь Дмитрий… Таиров. У меня тут небольшая проблема.

9

Это было ошибкой. Взять ее. Потому что Марина оказалась именно такой, какой я ее себе и представлял, и какой она мне понравилась. А я, наверное, все же подспудно надеялся, что ошибся, что в процессе нашей работы остыну и, растеряв к ней всякий интерес, верну в свою жизнь гармонию. Но не тут-то было. Я только все сильней с каждым днем загорался. Пялился на нее тайком, как первоклашка, впервые влюбившийся в девочку. И рычал от бессилия на всех, кто попадался под руку.

Ну, ладно… Не на всех. В основном на мужиков, которые вдруг взялись строить из себя недоделанных Донжуанов, окучивая Марину. А ведь у меня почти все женаты! И все туда же… Очаровала их моя помощница. Теперь каждый, кто ко мне заглядывал по делу, останавливался у ее стола, чтобы перекинуться парой слов. Я проверял! Специально оставив дверь открытой.

Марина вообще как-то подозрительно легко влилась в наш коллектив, хоть сделать это было не так-то просто. Здесь все давно уже были свои. Мне важно было установить вот такую особенную, по-семейному душевную атмосферу в офисе. Может, потому, что я проводил в нем большую часть своей жизни, а может, потому что кроме этих людей семьи у  меня, считай, и не было. Да что там? Они и были моей семьей. Некоторые специалисты работали со мной не один десяток лет. И каждого своего сотрудника я выбирал с особенной тщательностью. Чтобы нам всем было комфортно. Чтобы никакие интриги, подставы и склоки не мешали общему делу. Я делал все, чтобы они видели друг в друге союзников, а не конкурентов. И это приносило свои плоды. В офисе у нас царил мир. И покой. До тех пор, пока я не потерял его вовсе.

- Выжил? – донесся до меня нежный голос Марины. Я резко встал, еще заведенный разносом, который устроил Димке. Подошел к двери. Сосунок нависал над Марининым столом, известно, куда пялясь. Я прервал их щебетание. Рыкнул что-то. На него… На неё. И, не сумев справиться с чувствами, выпроводил Марину подальше, хотя не так уж срочно мне нужен был тот пакет из Ди-Строя. Просто казалось, еще чуть-чуть, и я сделаю еще большую глупость.  А ведь я и без того вел себя как идиот. Как тот первоклассник, который, не зная, как выразить свои чувства, лупил понравившуюся девочку по голове портфелем. Но ведь дело было совсем в другом. Я вообще не имел права на эти чувства. Для меня они под запретом были. Да и для нее… наверняка. Если я в ней не ошибся.

Я сунул руки в карманы, подошел к окну. Постоял еще немного и только потом понял, что на улице льет. Выскочил из кабинета. Осмотрелся.

- Марина уже ушла?

- Угу.

Народ оторвался от компьютеров, закивал головами. Я чертыхнулся. Рванул за ней. Чувствовал себя полным придурком. Нагнал уже в соседнем бизнес-центре. Она не ожидала. Я так отчетливо видел растерянность, написанную у нее на лице. И что-то еще… Нежное, хрупкое, ужасно трогательное… и беззащитное. То, что как тумблер включило все мои инстинкты. Охотника ли? Защитника ли?

- Ну, что стоишь? Пойдем. И пиджак вот возьми… До костей же продрогла. Губы синие, – просипел невнятно и, сняв сырой пиджак, накинул ей на плечи. В офис возвращались молча. Как-то надо было осмыслить происходящее. И остыть. Хотя если под ледяным дождем этого не случилось…

- Тебе бы раздеться… - ляпнул, с жадностью глядя на проступившие под блузкой крупные горошины сосков. Марина вскинула взгляд. - Пойду, поищу что-нибудь на смену.

Захлопнул за собой дверь. Прислонился к ней лбом. Остыть… Надо просто остыть. Дурак старый. Так и стоял, пока в дверь не постучали.

- Федор Степанович, к вам… Дима не может дозвониться.

- Дима?

Если что и могло помочь мне взять себя в руки, так это его звонок. Парень у меня рос смышленый. И просто так бы звонить не стал. Тем более на телефон приемной. Я отодвинул Марину с порога и, стремительно преодолев расстояние до ее стола, схватил трубку:

- Да!

- Привет, дед.

- Привет. Я выходил ненадолго. Мобильник бросил в кабинете.

- А-а-а. Ну, я так и понял.

- Так что у тебя случилось?

- У меня ничего. Что-то случилось у мамы. Она не приехала меня забрать из школы. И вот я думаю, что мне теперь делать? Добираться на метро? Так у меня и ключей нет… - проявил недетскую рассудительность Димка, а у меня даже зубы заныли, как представил, как он, такой маленький, с огромным портфелем наперевес идет под проливным дождем…

- Я тебе дам «на метро»! Сиди на месте. Сейчас за тобой приеду… Мать и трубку не берет, конечно?

- Не-а.

- Ладно. Ты, главное, не дергайся, слышишь, я сейчас буду!

Димка пообещал меня дождаться. Я сбросил вызов. Выругался, поминая незлым тихим словом дочь. Поднял голову и поймал ничего не выражающий взгляд Марины. Что-то в нем изменилось, но я тогда о другом беспокоился, и это прошло мимо моего внимания.

- Мне нужно ненадолго отъехать. Совещание в мэрии…

- Будет через час.

- Не успею, – поморщился. - Пусть Михалыч едет. Я ему скажу.

Марина кивнула. Вдруг осознав, что до сих пор не сняла моего пиджака, торопливо его стащила и протянула мне.

Ливневка как всегда не справлялась. Из-за непогоды город встал в пробках. И до гимназии, в которой учился Димка, я добирался практически час. Тот уже заждался, но виду не подал. Он вообще был удивительным. Мой Димка…

- Летел, как мог. Пробки, - поздоровавшись с ним за руку, заметил я.

- Ничего, – отмахнулся внук. Поднял за ручку с пола огромный рюкзак, но когда я решил забрать его, чтобы помочь, лишь упрямо головой дернул: - Сам допру. Не маленький.

К счастью, хоть дождь закончился.

- Уроков много задали? – спросил, натягивая на ремень безопасности ограничитель.

- Угу…

- Я до матери твоей тоже не дозвонился. Что будем делать?

Димка пожал плечами и угрюмо отвернулся к окну. Я вздохнул. Понимал, что самым правильным было забрать его. К себе. И все. Без вариантов. Но я слабо представлял, как один буду справляться с парнем. Я ведь на работе торчу круглыми сутками. Вот если бы мы, как раньше, с Алькой… А ведь она предлагала, как раньше, - услужливо подсказала память.

- Можешь отвезти меня к дому. Я мать там дождусь,  – неожиданно зло ответил мне Димка.

- Сдурел?! – возмутился я. А Димка сразу весь расслабился. Обмяк. Завозился на своем кресле. Засопел обиженно. – То, что ты останешься у меня, даже не обсуждается. Я о другом вообще…

Нет, он что, правда подумал, будто я его… как котенка бездомного брошу?! Ну, какого хрена? Хотя, наверное, с такой матерью неудивительно. Кишки обожгла злость.

- О чем же?

- Как уроки будем делать? Тетрадки-то твои с книгами дома остались!

- А, это… - отмахнулся Димка, - я кого-нибудь попрошу мне фотки задания скинуть. А тетрадки купить можно. В магазине.

Вот такой у меня практичный парень. Я усмехнулся. Несмотря даже на то, что вся его взрослость не от хорошей жизни… Нет, надо забирать пацана. Не то упустим. Я давал Янке кучу шансов исправиться. Но любому терпению приходит конец! Не будет из нее нормальной матери. Зря я надеялся, что ребенок сумеет пробудить в ней чувство ответственности. Ни черта. Короткие вспышки прозрения, конечно, у моей дочурки случались, но… Это всего лишь вспышки. А Димке нужна нормальная жизни. Постоянство. Уверенность, мать ее, что его не забудут забрать из школы! Или накормить.

- И одежду тоже…

На это Димка пожал плечами.

- Тогда давай сначала в магазин, а потом ко мне в офис.

- Давай! – оживился Димка.

- Ты ж еще голодный, наверное?

- Можно на фудкорте поесть.

- Какой-нибудь гадости вроде бургеров?

- Угу… - мечтательно растер запавший живот внук. Я рассмеялся и подмигнул ему в зеркало дальнего вида, а потом набрал Альбину, чтобы договориться о встрече. Нам нужно было решить, что делать дальше. С Янкой, с Димкой и… вообще.

- Ты Але звонишь?

Димка называл бабушку Алей. Та строго-настрого запретила называть её как-то еще.

- Ей. Как ты догадался?

- Не знаю. Но она тоже трубку не берет.

- Выходит, ты и ей звонил?

- Ага… - философски пожал плечами Димка. – Когда тебе на мобильник не дозвонился.

Я поморщился, представив, что малой чувствовал в тот момент.

- Ну, и ладно. Бог с ней. Что мы, мужики, сами не справимся?

- Справимся!

- Вот уж точно! – кивнул я и свернул к первому попавшемуся торговому центру. Как истинные мужики, с покупками мы покончили по-солдатски быстро. Много одежды решили не набирать – ее можно было забрать, когда Янка объявится. Точно так же и с канцелярией. Но все равно проболтались мы с ним часа два. И в офис вернулись ближе к вечеру.

Димку в конторе знали с пеленок. Знали… и любили. Он помчался со всеми здороваться. Непременно за руку, по-мужски. А я проводил его взглядом и пошел к себе. Марина стояла у шкафа и раскладывала какие-то бумаги. Ситуация с Димкой была, конечно, неприятной, но она здорово помогла мне отвлечься. Проветрить голову. Но когда она повернулась на звук открываемой двери, все вернулось с новыми силами.

- Как вы тут справлялись?

- Неплохо, - откашлялась Марина. – А главное, совещание в мэрии перенесли в последний момент. Так что вы ничего не пропустили.

- На когда перенесли?

- На завтра. Очень удачно. У вас как раз окно в расписании.

Я кивнул. Марина захлопнула папку и отступила в сторону. Из-за неплотно прикрытой двери донесся звонкий детский смех. Марина вздрогнула. В тот же миг дверь распахнулась настежь, и в приемную влетел Димка.

- Здрасте! Это вы Марина Павловна?

- Я…

- А я Дмитрий Федорович. Будем знакомы.

Марина бледно улыбнулась. Поправила лежащие на столе бумаги, а потом, будто овладев собой, уже действительно весело поинтересовалась:

- А вы, Дмитрий Федорович, будете чай? Так сказать, за знакомство!

- С конфетами? – сделал брови домиком Димка.

- Конечно! Что ж это за чай без конфет? – рассмеялась, откинув голову. А я залюбовался. Залип. Марина обернулась, глядя на меня через плечо, и, растеряв всю теплоту в голосе, дежурно поинтересовалась: - А вы, Федор Степанович, присоединитесь к Дмитрию?

- Нет. Пойду. Работы много, - также холодно заметил я, а сам про себя подумал – какого черта? Вот ведь еще каких-то пару часов назад она совсем другая была. И смотрела на меня совсем иначе. А сейчас… словно рыба замороженная. Впрочем, черт с ним. Мне-то какое дело?!

Я приказал себе отбросить прочь все ненужные мысли. Зарылся с головой в документы. Не заметил, как пролетело время. Очнулся, когда за окном стемнело. В офисе было тихо-тихо. Даже слишком… Я покосился на часы. Присвистнул. Девятый час. Не удивительно, что тишина стоит и мертвые с косами! Вот только… Димка! Вскочил так, что кресло, отъехав, ударилось в стенку. Толкнул дверь в приемную и не поверил своим глазам. Они… спали. Мой внук и секретарша. Она – сидя. Он - лежа рядышком на диване. На груди - открытая книжка по внеклассному чтению. По всему выходило, что Димка читал, когда его одолел сон. Их… Мой взгляд скользнул дальше… по разложенным на столе тетрадкам. Чашкам чая и фантикам от конфет.

Подошел ближе. Опустился на подлокотник. Понимая, что надо ее будить – ведь о ней уже наверняка волнуются дома, но, в то же время, совершенно не желая этого делать. Отпускать. Делить ее с кем-то. Сглотнул. Как во сне коснулся пальцами прохладной со сна щеки. Совершенно не анализируя того, что делаю. Просто давая себе волю, не контролируя уже вообще ничего. Марина улыбнулась, сморщила во сне нос, потерлась о мои пальцы, как кошка. И только потом открыла глаза. Секундное замешательство… Её… мое. Мне нужно было все прекратить. Немедленно прекратить, но руки не слушались. И продолжали поглаживать ее по щеке, касаться губ. Я будто целовал ее пальцами… Ничего особенного, вроде бы. Но она откликалась. Ее дыхание стало частым и поверхностным. Глаза затуманились. Она приоткрыла губы, будто приглашая, выбивая к черту мое дыхание... А потом в наш мирок ворвалась громкая телефонная трель.

10

Диван в приемной был удобный и мягкий. С такого подняться, особенно когда сидишь так глубоко, как я, не так-то просто, а уж когда ноги подкашиваются, да в голове кружится – и подавно. Вот у меня и получилось далеко не с первого раза встать. А телефон все звонил и звонил.

- Да!

- Мам, ты где ходишь? Забыла, что обещала мне помочь с английским?

С английским? Да! Забыла… Я вообще обо всем на свете забыла, наверное. Провела дрожащими пальцами по щеке, отошла еще дальше, опасаясь разбудить-таки Димку. Впрочем, если того даже телефонный вызов не разбудил, мне вряд ли стоило волноваться.

- Извини, милая. Я уже еду. На работе пришлось задержаться.

- И что, ночью будем уроки делать? – бурчала дочь.

- Я постараюсь добраться как можно скорее, ладно? А ты пока сделай те задания, которые не вызывают у тебя вопросов.

Я разговаривала с Дашкой, удерживая телефон плечом, а сама сгребала со стола фантики в мусорную корзину. Что угодно, лишь бы не смотреть на Таирова. Что угодно, чтобы занять дрожащие руки. Голову… в которой красными всполохами взрывалось желание. Во всей своей первородной необузданной мощи.

- Ладно. Жду.

Телефон в сумку, сумку на плечо… Взгляд в сторону. Потому что ведет… и надо как-то с этим справиться. Как-то, черт его все дери, справиться!

- Я пойду, Федор Степанович.

И бочком-бочком… К двери. В свое одиночество. Правильное до зубовного скрежета.

Я промчалась к лифту. Ударила ладонью кнопку. Выдохнула, лишь когда за мной закрылись створки. Чего я боялась? Что Таиров бросится за мной вслед? Бред. У него сын в кабинете, а дома наверняка жена… И слава богу, конечно! Может, хоть это меня остановит?! Если никакие другие аргументы и доводы не работали. Если все другое вообще теряло смысл, когда он смотрел на меня так… Как всякой женщине хочется, чтобы на нее смотрели. Хотя кому я вру?! Если бы Дашка не позвонила, все могло бы закончиться плохо. Или хорошо. Тут как посмотреть, - подала голос проснувшаяся во мне блудница. А жар, сковавший стальным раскаленным обручем низ живота, поднялся куда-то вверх, опаляя болезненно налитую грудь, шею, щеки… Выжигая остатки кислорода в легких. Я задыхалась…

Двери лифта разъехались. Ничего перед собой не видя, я прошла через огромный холл. Вышла на улицу и с жадностью, до острой боли в груди втянула воздух. Недавний ливень перерос в мелкий затяжной дождь. Я разблокировала замки, нырнула в отсыревший салон Ниссана и тут же завела мотор. В другой ситуации я бы не стала выезжать на дорогу в таком состоянии. Но Дашка. И чертов английский… Реки воды, стекающие вниз по улице, не облегчали мою задачу. Я ехала, ощущая, как от напряжения сводит мышцы. Домой поднялась окончательно вымотанная.

- Ну, и где тебя носило? Десятый час! – выскочила в коридор свекровь. Будто я была преступницей, а она - моей надзирательницей. А, впрочем, я и была преступницей. Или… нет? Ничего ведь пока не случилось?

- На работе аврал. Вадик дома?

- Нет. Он на репетиции.

Я наклонилась, чтобы убрать в обувницу туфли, и с облегчением зажмурилась. Хорошо… Хорошо, что его нет. Я не хотела его видеть сейчас. Не могла. Мне нужно было немного времени, чтобы… Не знаю. Наверное, чтобы вернуться в свою реальность.

- Мам, ну, что ты стоишь?! Пойдем! Я уже спать хочу, а еще делать два упражнения.

- Сейчас, Даш. Только переоденусь. Вымокла вся.

- И поешь, - опомнилась дочка. Все ж она была не такой уж и эгоисткой. Да, порой ее, как и всякого подростка заносило, но Дашка быстро приходила в себя. Я вымученно улыбнулась, покачала головой из стороны в сторону:

- Нет, есть не буду. Сил нет. Да и не хочется.

- Ты много не потеряла, - шепнула мне на ухо дочь.

- Что так?

- Бабушка готовила какой-то вегетарианский суп.

Дашка сделала вид, что ее стошнило, и под мой тихий смех прошествовала к себе в комнату.

Дашка сделала вид, что ее стошнило, и под мой тихий смех прошествовала к себе в комнату. А я поплелась в ванную. Горячий душ окончательно меня добил. Превратил в желе косточки. Я бы стояла так и стояла. А лучше бы вообще легла. Добавила пену в воду… Но времени не было. Ни сегодня, ни вообще. Как-то так получилось, что на себя у меня времени вообще не оставалось.

Английский мы с Дашкой все же сделали. Но если обычно я только наталкивала дочь на мысль, раз за разом разжевывая ей правила, то в этот раз – едва ли не сама выполнила все задания. Только чтобы побыстрей с этим всем покончить.

- Ты видела, что у нас будет собрание? – поинтересовалась напоследок Дашка, зевая.

- Собрание?

- Ага. В родительский чат инфу должны были скинуть. Ты что, туда вообще не заглядываешь? – обиделась дочурка.

- Вообще заглядываю, – растрепала ей волосы. - А сегодня работы было много.

- Ладно. Ты хоть придешь?

- Обязательно. Ну, все. Укладывайся уже. Я тоже спать…