Только не отпускай Резник Юлия
Я ухватилась за разговор с бывшей помощницей, как за спасательный круг. Мне нужно было любой ценою отвлечься.
- Да я тут просто неподалеку была. И думаю, дай, наберу. Вдруг удастся вытащить тебя на обед.
До моего обеда было еще целых сорок минут. Но Федор ясно дал понять, что не хочет меня видеть. А значит…
- Еще как удастся! У нас здесь на первом этаже есть неплохое кафе. Все хвалят. И недорого.
Дина пообещала быть минут через десять. А я решила, что лучше дождусь ее на месте. Вышла из приемной, прошла через общий кабинет. Каждый был погружен в свою работу – на меня даже не обратили внимания. Я спустилась вниз. Поскольку обед еще не начался, мест в кафе было достаточно. Я выбрала удобный диванчик в углу и открыла папку меню. Вообще в последнее время я не позволяла себе есть в заведениях общепита. Это было слишком накладно для моего бюджета. Поэтому я ограничивалась йогуртом или каким-нибудь бутербродом, взятым из дома.
- Ой, кто это тут? Вы посмотрите, какая красивая! Ты что, похудела?! Ведьма!
Ага. Похудела. В необходимости экономить есть тоже свои немалые плюсы.
- Привет, Дин! Ты здесь какими судьбами?
- А! – отмахнулась подруга, - была у одного мануальщика. Ну, рассказывай! Как жизнь?
- Это искренний интерес или попытка унизить? – схохмила я. Дина улыбнулась.
- Не поверю, что все так плохо. Тебя выдают глаза!
- А что с ними?
- Горят!
- Это ПМС, наверное. Меня в этот раз прям колбасит.
- Неудивительно. После твоих таблеток.
Динка нахмурилась, напомнив мне о залете Вадика.
- Уж лучше пусть так, - вздохнула я.
- И то правда. Это первого ребенка баба для себя рожает, а второго – для мужа. Если тот без отклонений.
- Где ж его, без отклонений, взять? Ты, похоже, последнего заграбастала.
Дина фыркнула.
- И это был мой самый правильный поступок в жизни. Такого нельзя было отпускать.
- А как ты это поняла?
Мне действительно было интересно! Потому что, когда мы поженились с Вадиком… вряд ли это был осознанный выбор. Может, не забеременей я, мы бы вообще разбежались, а так – жили и жили. Как все. Мало ли нас, что ли, таких?
- Как поняла? – повторила Дина и, уставившись будто сквозь меня, окунулась в воспоминания: - Не поверишь… Это было на втором или третьем свидании. Когда я решала, что отношения уже можно переводить в горизонтальную плоскость и все такое… Намарафетилась я, значит, бельишко красивое нацепила, начес соорудила на голове. Помнишь, раньше была мода?
Мы переглянулись и обе прыснули со смеху. Я отчаянно закивала.
- Ну и, значит, выплываю я вся такая красивая перед ним… А он не на меня смотрит. Мимо. На розетку, которая отходит так, что провода наружу. И говорит, мол, Дин, а у тебя есть отвертка? Непорядок это – провода. Опасно. И потом он весь вечер чинил мне розетки, вставлял лампочки, менял прокладки в кранах, а я сидела рядышком на стульчике в том пеньюаре, который он так и не снял… и, веришь, Маришка, еще никогда в жизни мне не было так хорошо с мужчиной.
Я грустно улыбнулась. Наверное, стоило радоваться, что мне тоже довелось испытать нечто похожее. И печалиться от того, что не с тем я эти чувства испытала. Ой, не с тем…
- Ну, что мы все обо мне? Лучше расскажи, как тебе с Таировым работается. Видела я его как-то у Васьки. Вот такой мужик! – Дина выставила вперед большой палец.
- Работается неплохо.
- Ты к нему присмотрись.
Я чуть не подавилась водой, которую как раз пригубила.
- В каком смысле?
- В прямом. Хватит тебе уже на Вадика жизнь растрачивать. Мужика тебе надо. Нормального мужика!
- Дина! – выпучила я глаза. – Ты… ты что, совсем спятила? Таиров женат, я замужем… Как тебе такое только в голову пришло!
- Женат? Да нет вроде. Он в разводе. Была у него одна… может, видела, есть такая ведущая в телеке, Альбина Таирова?
- Я ее и живьем имела возможность лицезреть. Буквально сегодня.
- Серьезно, что ли?
- Да. Она к нему приходила. Ты, наверное, что-то напутала, Дин. Ну… про развод.
Дина повела широкими неженственными плечами:
- Всякое может. Я не вдавалась в подробности. Но факт остается фактом. Бежать тебе от твоего Владика и его мамани надо.
- Дин!
- Ладно-ладно! Молчу… Вкусный салат. Ваське бы понравился. Как думаешь, это краб или креветка какая? Дома бы приготовить. На эти деньги тазик бы вышел…
К счастью, Дина не стала больше на меня давить. Отступила. Хотя деликатность явно не была в числе ее достоинств. Но я во многом за эту прямоту ее и ценила. Мы поболтали о том, о сем и разошлись, потому что Дине нужно было забирать сыновей из секции, а мне… мне тоже нужно было возвращаться к работе. Правда, я еще плохо представляла, как это у меня получится. Я выставила себя полной дурой… Оттягивая неизбежное, поплелась в комнату отдыха, где можно было выпить чая или сварить себе кофе. Обед еще не закончился, и у буфета о чем-то спорили мужики, а за столом сплетничали женщины. На секунду разговор стих, но практически тут же возобновился. Обсуждали Таирова. И недавний визит его жены.
- А я тебе говорю, Нинка, я где-то в интернете читала, что ее любовник молодой бросил, вот она к нему и примчалась…
- А может, Янка опять что-то начудила. Не зря ведь Димка тут вчера торчал.
«Любовник? Это у Альбины Таировой любовник? Значит, они и впрямь в разводе?» - Хаотично метались мысли в моей голове. – «И кто такая Янка?»
- Ты не в курсе, что у них случилось?
Я покачала головой и, не удержавшись, спросила:
- А кто такая Яна?
- Так ведь дочь! Непутевая… Вся в мать. Шалашовка. Сына бросит – и по мужикам.
- Сына? – все больше путаясь, нахмурилась я.
- Ну! Димку…
Господи… Так Димка - это внук?! А Альбина, видимо, и правда бывшая. Выходит, права была Дина. А я ошибалась. Да только что толку? Это ничего не меняет. Только усугубляет все.
Женщины еще что-то говорили… Про то, как портится нрав Таирова, когда у него проблемы в семье. Как он срывается и орет. Так, что весь офис стонет. И что это они не просто так ему кости моют. А, так сказать, выясняют, к чему готовиться. Ведь, ну, правда… шеф становится совершенно невыносимым в такие моменты. Последняя информация, очевидно, была предназначена исключительно для меня. Чтобы я не подумала, будто им больше заняться нечем, кроме как копаться в грязном белье начальства. А я ничего такого и не думала вовсе. Меня волновало другое. Как теперь работать с ним, после всего, что было… По хорошему счету мне нужно было извиниться. Но пока я даже не могла заставить себя вернуться на рабочее место.
Таиров нашел меня сам.
- Марина…
- Да? – я вскочила, едва не расплескав чай.
- Мне нужны данные из архива, – сбавил он обороты. - Будьте любезны, как закончите, найдите проект Завальского.
Я сглотнула и послушно кивнула.
13
Ну, зашибись! Не то чтобы я не знал, что мне мои курочки кости моют. Знал. И даже уже перестал обращать на это внимание. Потому что не со зла это все, а, так сказать, из лучших побуждений, искренне переживая за незавидную судьбу начальника. Но то, что они взялись за старое при Марине – выбесило. Я не хотел, чтобы она жалела меня. И тем более не хотел, чтобы стала гадать о том, чем я так плох, что от меня бабы гуляют. У этих баб ведь, мать его, своя женская солидарность и хромающая на обе ноги логика. Они почему-то себе придумали, что если мужик налево ходит – так это он по своей природе такой, блудливый. Зато, если баба блядует – у них ей сразу куча оправданий находится. И один черт виноватым остается мужик. Не так любил, не так трахал, или (мое любимое!) уделял мало внимания. И похер даже, если все, что ты делал… вообще все - для нее! Никого это не волновало. Наверное, мне этого никогда не понять, почему дела меньше болтовни пустой ценятся.
Я вернулся в кабинет, слыша, как за спиной стучат Маринины каблуки. Значит, пошла за мной. Дурочка. Оглянулся. Поймал ее взгляд, который она отвести не успела. И… вновь завелся. Хотя уже думал, все… Успокоился. Взял себя в руки. А вот ведь как – черта с два. Это ж надо было… Надо было подумать, что я… что я ей за эти деньги предъявлять стану. Или расплаты требовать.
- Федор Степанович… - пролепетала она.
- Приготовьте документы! – отрезал, еще не готовый говорить с ней о чем-то важном. И возвращаться к последнему разговору, к которому она хотела вернуться, если, конечно, я правильно расценил волнение, написанное на лице, и её непривычно бегающий взгляд. Определенно, мне нужно было немного больше времени, чтобы все обдумать и для себя решить.
- Да, конечно.
И отвернулась ведь. И к двери пошла. Вновь распрямив плечи. В тот момент я совершенно отчетливо понял, что меня до печенок бесит, когда она так делает! Будто демонстрирует – вот, смотри! Я сама все могу… И со всем сама справлюсь. Мне никто не нужен. Ни ты и ни твои деньги. А я… я нужным хотел быть. Нужным… хоть кому-то. Да, что там… ей. Чтобы она расслабила эти плечи. Выдохнула. Чтобы отошла в сторону… желательно за мою спину и не мешала быть мужчине мужчиной. Почему-то я ни на секунду не сомневался, что Марина из тех, кто знает настоящую цену словам. И поступкам…
Она принесла документы минут через десять. Я ничего не сказал, поблагодарил, и то кивком.
- Федор Степанович…
- Ну, что там?!
- Нет… Ничего. Извините.
Стуча каблуками, Марина посеменила к выходу. А я поднял голову лишь когда она повернулась ко мне спиной. Голодным взглядом облизал изгибы ее фигуры. Спадающие на спину локоны… Как-то так повелось, что у меня не было длинноволосых женщин. Альбинка еще с институтских времен носила модные стрижки, а остальных баб я, по всей видимости, выбирал по ее образу и подобию. И потому теперь я никак не мог избавиться от наваждения и гадал, как это? Намотать на кулак длинные темные пряди, фиксируя… Контролируя. Задавая темп. Чего бы она в этот момент ни делала, хотя, сомнений нет, чему бы я сам отдал предпочтение.
Наваждение! Я резко пододвинул папку и усилием воли заставил себя сосредоточиться на работе. Не знаю, сколько так прошло времени. В действительность меня вернул звонок. Я потянулся рукой к трубке и на секунду замер, когда осознал, кто, наконец, объявился.
- Привет, пап…
- Ну, привет…
- А я тебе по делу звоню.
- Это по какому же?
- Слушай, помнишь тот твой Мерседес раритетный? Можешь одолжить? Клянусь, с ним ничего не случится. Мы даже не будем на нем ездить. Он только в клипе снимем – и все.
Она еще что-то говорила. Но я уже не вслушивался в слова. Лишь в голос дочери, который сейчас звучал сбивчиво и возбужденно. Потому что она была явно под кайфом. И может, даже не в курсе, какой сегодня день. И что она не забрала из школы сына… Отвезти – отвезла, но не забрала…
- Ну, что скажешь?
- Ян, где твой сын?
- При чем здесь он?
- Да так. Я просто спрашиваю. Ты знаешь, где сейчас Димка? С кем? Или тебе вообще плевать?
В висках пульсировало, болело в груди, И это, по всей видимости, означало, что ни черта я не свыкся с дерьмом, которого в моей жизни было с избытком.
- Он в школе, – голос дочки прозвучал неуверенно.
- Нет. Уже дома, Ян. Уже дома… Я его еще вчера из школы забрал, когда ты забыла.
- Ну, а если забрал, то в чем проблема? Я тебе вообще звоню по другому поводу!
- Ага, – я отошел к окну. - Тебе моя машина нужна.
- Вот именно! Ты не представляешь, какая у меня крутая задумка для этого клипа. Таму понравилась… Он сказал, что я гениальный режиссер, и разрешил снять для него клип.
Ага… Представляю. Буквально вижу ее – волосы всклочены, шальные глаза с расширенными зрачками поблескивают… Сейчас, в стадии эйфории, ей кажется, что весь мир у ее ног, что она гениальна, любима. Но действие порошка скоро закончится, любовник, который оплачивает это все, найдет другую дуру. И тогда придет отрезвление. Ломка. И не останется ничего. Ни денег на дозу, ни любви, ни эйфории. Лишь потребность нюхнуть, отбирающая человеческое достоинство.
- Ну, так что, па? Я заеду за ключами?
- Нет! Не смей… вообще не смей в таком виде… ни дома, ни тем более в офисе. И чтобы Димка тебя не видел. Узнаю, что пойдешь к нему – откручу голову. Не посмотрю, что девка.
- Какого фига… Тебе что, для меня какой-то развалюхи жалко?! Стоит в гараже, а так хоть люди увидят!
Нет, она вообще не понимала. Или делала вид.
- Жалко. Это моя первая тачка, Яна. Я на неё своим горбом зарабатывал. Не хочу, чтобы вокруг нее всякие козлы отирались. Из тех, с которыми ты таскаешься.
- Ну, ты и мудак!
- Ничего нового. Позвони, когда придешь в себя. И захочешь увидеть Димку.
- Если я захочу его увидеть, то сделаю это, не спрашивая разрешения! Это мой сын! Мой… Это понятно?!
- Черта с два! Я, кажется, тебя предупредил – сунешься к нему обдолбанная, со свету сживу, не посмотрю, что дочь!
Я разозлился так, что, отбив вызов, с силой грохнул телефоном о стол. Тяжело оперся о поверхность кулаками, выдохнул. Сквозь нарастающий гул в голове донесся какой-то шорох. Я поднял взгляд и уставился на Марину. Ярость залила все кругом алым. И я видел ее будто в инфракрасном спектре. Тряхнул головой раз… Другой. Стало немного легче.
- Вы что-то хотели?
Ты… вы… я уже и сам запутался, как к ней обращаться.
- Да. Но это подождет, наверное.
И такая мягкость в голосе… И столько сочувствия во взгляде. Что понимаю, слышала. Если не все, то очень многое. Случилось то, чего так не хотел. Чертово сочувствие. Которое она, впрочем, как-то так проявляла… странно. Что меньше всего я в тот момент себя слабаком чувствовал. Оно что-то другое во мне порождало. Неожиданное.
- Нет уж. Говори.
Марина потопталась у входа, будто не решаясь войти. Потом все же собралась с силами. Пересекла кабинет и без приглашения села в кресло напротив моего.
- Я хотела извиниться.
- За что же?
- За то, что подумала о вас плохо. Это все нервы. Хотя и они, конечно, не оправдание, просто… неожиданно это все.
- Неожиданно? – повторил попугаем.
- Ну, конечно. Сейчас мало кто помогает просто так, Федор Степанович. И я вам благодарна. Правда. Но деньги все равно не могу взять… - завела свою старую песню Марина, но, прежде чем я успел ее перебить, добавила: - Я верну вам все до копейки.
- Как хочешь, - с шумом выдохнул я. Раз это так принципиально – пусть отдает. Пусть что хочет делает. Потом…
- Спасибо. Я… - снова встала и отступила на шаг. – И еще раз простите. Мне правда ужасно неловко. За то, что я надумала, будто… - осеклась.
- Будто? – вздернул бровь.
- Будто у вас ко мне интерес. Такая глупость…
- Ну почему же?
- Ч-что?
- Марин, мы взрослые люди. И то, что ты там себе надумала, оно ведь взялось не на пустом месте.
- Я не понимаю…
- Все ты понимаешь, - вздохнул устало. Она медленно-медленно подняла руку. Отвела упавший на лицо завиток. Потом так же медленно крутанулась, сделала пару шагов и… обернулась снова.
- Федя… - всхлипнула, скривив губы, и… понеслась, понеслась мне навстречу, или это я бросился к ней? Губы слились. Клацнули зубы. Ни черта не красиво со стороны, но жадно. Я втянул в рот ее нижнюю губу. Прикусил. Напрочь забывая обо всем. Оттеснил ее к стене. Вжал, нависая. Скользнл выше. Зарылся носом в шоколадные пряди. Еще несколько минут назад я мог лишь мечтать об этом, и вот теперь… Зарылся обеими ладонями в волосы. Осторожно, не торопясь. Так глупо опасаясь сделать ей больно. Почему-то вспомнилось, как Янка в детстве не любила расчесываться.
- Много там народу осталось? – шепнул, скользя открытым ртом по вискам, скулам. Поглощая, как воздух, тонкий запах её волос и тела…
- Ушли уже все…
Голос… ставший вдруг незнакомым, сиплым… Руки на груди. Марина дернула узел галстука. Встала на цыпочки и, повторив мои движения, прошлась языком по кадыку, лизнула. С мучительным стоном выдернула рубашку из брюк. Вжалась лбом в грудь и медленно, одну за другой, расстегнула пуговицы.
- Федя… Господи, Федя…
Грудная клетка под ее руками вздымалась как кузнечные меха. У меня дрожали пальцы – так сильно хотелось ее коснуться. Но еще больше – чтобы она коснулась меня. Вот так… Едва дотрагиваясь кончиками пальцев. С каким-то ненормальным благоговением дотрагиваясь.
- Марина…
Она затрясла головой. «Молчи… Молчи!» будто кричала. Будто боялась, что слова напрочь испортят все. Отравят…
Сердце бухало в груди. Она распахнула полы рубашки и прижалась к груди ухом. Меня вело. Меня бросало то в жар, то в холод. Я совершенно не мог бездействовать. Обхватил руками ее попку, взвесил в ладонях. Сжал в кулаках ткань юбки и потянул вверх. Маринка задрожала, застонала что-то. И если меня лишь слегка потряхивало, то ее конкретно трясло.
- Тише-тише, ну, что ты, Мариша?
- Федя… Я не могу. Не могу…
Я отстранился рывком. Потому что прилипший пластырь с раны лучше сдирать именно так. Отошел. Глянул на неё так… зло. Не может… А раньше чем она думала? Когда еще можно было все повернуть вспять? Чем, спрашивается? Зачем меня распаляла?
- Не можешь?
- Нет, – затрясла головой, - у меня… у меня месячные, - обиженно скривила губы.
- О господи, - хохотнул я, испытывая… что-то совершенно новое, непонятное… притягивая ее к себе и повторяя куда-то в волосы: - Горе луковое, – и снова ее целуя. Просто потому, что не мог ее не целовать. Когда она такая рядом. Схлынувший ураган обрушился на нас с прежней силой. Страсть бросала нас навстречу друг другу, сталкивала… Марина расстегнула ремень, ширинку. Скользнула рукой под резинку боксеров. Сжала… И резко вскинула недоверчивый взгляд.
- Что? – просипел ей в губы.
- Н-нет… Н-нет. Ничего. Господи…
Марина пошевелила рукой. Вверх, вниз. Коснулась большим пальцем капельки на конце, растерла выступившую смазку. Она могла сколько угодно повторять это «ничего», но я-то просек, что девочка впечатлялась. И если бы я мог в тот момент собрать свои разбегающиеся мысли в кучу, мне бы, может, польстила ее реакция. Но факт в том, что в моей голове было абсолютно пусто. Я откинулся затылком на стенку, сцепил зубы, чтобы не выругаться от невозможного кайфа, и, накрыв своей рукой ее руку, в два счета довел себя до разрядки. Удовольствие отпускало нехотя. Я выругался. Выдернул сразу несколько салфеток из упаковки и протянул ей. Марина на меня не смотрела… Тщательно вытирала руки и озиралась по сторонам, будто преступница.
- Марин…
- Я… Сейчас не могу это обсуждать, - прошептала она. Обхватила щеки ладонями и попятилась от меня.
- Если ты скажешь, что это было ошибкой…
- Я не скажу…
- Не скажешь?
- Я не знаю! Извините… Извини. Я… просто никогда… никогда…
Не делала этого? Не изменяла мужу? Что она имела в виду? А ведь я и сам никогда не творил такого. В долбаном офисе! С чужой женщиной… А тут, как наваждение.
- У тебя впереди выходные. Обдумай все.
Она кивнула и медленно попятилась к выходу.
14
Зачем я ей это сказал? Обдумай… А что, если она подумает и решит, что зря это все? Напрасно. Что я тогда буду делать?
А если решит продолжить, что?
Я запнулся посреди кабинета. Провел обеими руками по лицу. Растерянно… Что меня ждет рядом с замужней женщиной? Короткие встречи тайком? Я уже не в том возрасте, чтобы этим довольствоваться. К тому же… я всегда был ревнивым парнем. И знать, что она после меня еще кому-то… Нет уж. К черту. Не выдержу. Мне даже сейчас от этого было тошно. Даже сейчас… Хотя я знал, что у нее месячные – она сама сказала. И вроде бы ничего такого у них там не должно было быть… Но как же я ревновал! И в голову лезли совсем уж параноидальные глупости. О том, что это в первый раз с мужиком не станешь в месячные. А с мужем и не такое может быть… Завелась-то она будь здоров.
- Так и знал, что найду тебя здесь! – хмыкнул Мишка. Я вскинул взгляд, протянул другу руку.
- Привет, Миш. Какими судьбами?
- Так пятница же! – усмехнулся тот. – Мы в бар собирались. Только не говори, что забыл.
- Виноват. Вообще напрочь вылетело. Да и не до баров мне теперь.
- Что так? – нахмурился Миша.
- Димку я забрал, – бросил взгляд на друга. – Совсем. С концами.
- Янка опять в загуле?
- Угу.
Вышли из офиса. Прошли к лифтам. Мишкина фирма располагалась в этом же здании. Он был отличным экономистом, а в последнее время специализировался на оказании услуг по оптимизации налогообложения. И насколько я знаю, не бедствовал.
- Так парень сейчас один?
- Нет. С Альбиной. Черт… совсем забыл. Надо ей позвонить…
Я достал телефон из кармана, приложил к уху.
- Да! – весело бросила в трубку она.
- Привет.
- Ну, привет!
- Я вот только освободился. Вы сейчас где? Хочу Димку забрать…
- А мы с ним уже дома, Федя. Ты же, наверное, устал. Вот я и решила сама его привезти. И ужин приготовила… Отбивные телячьи. Как ты любишь. Вино…
Дома… Это у меня, что ли? Дела-а-а.
В гулкой тишине паркинга Алю было неплохо слышно. Мишка приподнял брови и так удивленно на меня уставился, мол, это что еще за дерьмо? А я и сам поначалу растерялся. Но потом как-то быстро дошло. Пожалуй, впервые за всю нашу совместную жизнь, Альбина осознала, что может остаться без запасного аэродрома. И теперь старалась сделать все, чтобы этого не допустить. Отсюда и мои любимые отбивные, которые она наверняка не сама готовила, а заказала в ближайшем ресторане. И вино… И, может, даже красивое бельишко под платьем. Не удивлюсь.
- Ладно. Мы тогда с Мишкой сейчас нагрянем.
Тот сделал страшные глаза и замахал руками. Мол, помилуй.
- С Мишкой, но…
- Угу. Минут через тридцать будем.
Я свернул разговор, повернулся к другу:
- Ну, выручи ты меня один раз. Что тебе стоит? Какая разница, где пить? А тут еще и накормят.
- Боюсь, от твоей женушки у меня будет несварение.
- Бывшей женушки, - поправил я, ухмыляясь.
- Такие женщины, как она, бывшими не бывают. Скорее вечными.
- Ну, так тем более выручай! Мне-то оно на кой?
Мишка еще больше нахмурился:
- Ты бы ей уже прямо сказал, мол, дорогая… ничего не будет. А ты ж, небось, сопли жуешь. И потрахиваешь ее иногда?
Я замер, сжав пальцы на ручке двери. Это было, пожалуй, самое мерзкое. То, что Мишка был прав. Случалось у нас и такое. Стыдное. После чего я себя грязным чувствовал. И использованным. Когда мы с Алькой переспали впервые после развода, я полагал, будто, наконец, почувствую себя отмщенным. Ну, а что? Сначала она мне с молодым рога наставляла, а потом ему со мной… Бог его знает, зачем мне нужна была эта сатисфакция, тем более что никакого удовлетворения она мне не приносила.
Прав Миша. На этом надо было ставить точки. Но я ведь вроде все сказал ей, нет? Аккурат за обедом. Так какого черта она опять приперлась?
- Не чуди. Я с ней завязал.
- Давно ли?
Я взмахнул рукой, отвали, мол, и перевел тему:
- Здесь машину бросишь?
Мишка задумчиво кивнул. Домой мы поехали на моей.
Я не ошибся. Альбина и правда принарядилась. Похоже, сегодня был такой день, когда мне все женщины решили угодить. Я смотрел на Алю, а видел Марину. И почему-то вновь злился. А что, если я это все придумал? Что, если не для меня это все? Вдруг её муж пригласил в ресторан или на какой-то концерт! Ведь пятница! А я вообще ничего не знал об их жизни. Кроме слов Васьки о том, что Марина одна на себе всю семью тащит. А там… мало ли. Может, ее это устраивает? Ага! Как же! – тут же возразил сам себе. – А со мной у нее тогда что?
Пока я витал в своих мыслях, у Мишки с Димкой завязался какой-то серьезный мужской разговор. О девочках. Альбина хлопотала у барной стойки, что-то подрезала на тарелки и с улыбкой поглядывала то на них, то на меня… Я ее двадцать семь лет знал. И с точностью мог определить, что означают эти ее взгляды. Она была в предвкушении. А я… Я не хотел ее. Ни на секунду. Даже ради Димки. И всего того, что у нас с ней было когда-то. Я отчетливо, как никогда, понимал, что хочу другую. Совсем другую… Во всем. Ниже на полголовы, фигуристую, темноволосую и… молодую. Может, и правда седина в бороду – бес в ребро. Но что уж теперь?
Димка как-то быстро стал клевать носом, я загнал его спать, несмотря на то, что на часах был всего девятый час. Помог ему, сонному, переодеться в пижаму. Накрыл одеялом. Поцеловал в лоб. А тот, конечно, делал вид, что ему это страшно не нравится, но от ласки не уворачивался. Я подождал, пока он уснет, поднялся и наткнулся на пристальный Алькин взгляд.
- Чего смотришь?
- Любуюсь. И жалею, что сама тебе сына не родила.
- Что уж теперь? Поздно, - пробурчал я.
- Почему же? Сейчас каких чудес только ни творит медицина.
Мне все меньше нравился наш разговор. Я поднялся с Димкиной кровати и, не оглядываясь, пошел к выходу.
- Некоторые даже прибегают к услугам суррогатного материнства… - очевидно, решила высказаться до конца Альбина. Ну, понятно. С Димкой история не прокатила, она придумала новую. Суррогатное материнство, блядь! Да что с ней не так?!
- О чем спор? – поинтересовался Мишка, когда я, злой, вернулся в гостиную.
- Да так. Обсуждаем прелести суррогатного материнства.
- Даже знать не хочу, как вы дошли до этой темы, – скривился тот.
Читать бесплатно другие книги:
