Только не отпускай Резник Юлия

19

А вот тут стало стыдно. Впервые. Но не за то, что я сделала. А как… почти у собственного дома. Где… кто угодно мог увидеть. Не то, что происходило, конечно, но все же. Догадаться о том, чем могли заниматься двое взрослых людей в тупике, скрытом между домами, было несложно. Тем более что люди у нас такие – всегда думают о самом плохом…

Я просеменила через двор, мимо детской площадки. Озираясь по сторонам, зашла в подъезд. Я так надеялась, что Вадика не окажется дома – по пятницам он подвязывался выступать в клубах. Но не иначе, как по насмешке судьбы, тот вышел меня встречать. Сердце подпрыгнуло и забилось в ушах.

- Привет…

 Я разулась и, чтобы на него не смотреть, нагнулась убрать туфли. Сара выбежала из комнаты и зло меня облаяла. Может быть, она первой что-то учуяла. И теперь на своем собачьем орала что-то вроде «изменница… лгунья бесстыжая…».

- Привет, - поморщилась я, - а ты что дома?

- А где мне еще быть?

- По пятницам ты иногда работаешь, – пожала плечами и, не дожидаясь ответа, пошлепала в душ.

- Сегодня не позвали, – пошел за мной Вадик.

- Что так? – замерла в дверях.

- У них будет выступать какой-то начинающий репер.

- Значит, позовут в другой раз, - желая поскорее от него отделаться, заметила я. - Дашка дома?

- Нет. Отпросилась погулять.

Я кивнула. В этом не было ничего такого. Пятница ведь. И еще тепло…

- Я в душ схожу, и будем ужинать.

- Я уже поел.

- Ну, как хочешь.

Закрывшись в ванной, я с облегчением выдохнула. Мне казалось, я вся пропахла Таировым, и Вадик непременно почувствует это, если ко мне подойдет. Торопливо разделась, сунула вещи сразу в машину. Трусики были напрочь мокрые, а внутри все еще тянуло от неудовлетворенного желания. Я встала под прохладный душ, чтобы поскорей прийти в чувство.

Когда я, переодевшись, вернулась в кухню, Вадика там уже не было. Зато свекровь сидела за столом и пила чай. Разговаривать с ней не хотелось. Я открыла холодильник, положила себе поесть и поставила тарелку в микроволновку. В этот момент у меня зазвонил телефон. Свекровь демонстративно поджала губы. Я никогда не могла понять, почему ее так бесит, когда кому-нибудь из нас звонят. А сейчас вот подумала, что так может быть, потому что ей самой практически никогда не звонили…

- Да?

- Добрый день. Юрий Георгиевич… у меня от вас не отвеченный. Вы, наверное, по поводу квартиры?

Да-да! По поводу нее. Я, наконец, нашла прекрасный вариант на Садовой. Эта улица была совсем рядом к той, где мы сейчас жили, и к Дашкиной школе... К тому же арендная плата была вполне приемлемой. А ремонт оказался современным. И хоть квартира была немного тесновата – всего-то спальня, которую я думала отдать Дашке, и кухня-гостиная, но я уже мечтала о переезде. Теснота меня давно не пугала. Там хоть свекрови не будет. Я сама себе буду хозяйкой!

- Именно по поводу неё! Ваше объявление еще актуально?

Оказалось, что да. Мне повезло. Мы даже договорились о показе на вечер субботы. Окрыленная, я отбила звонок. Улыбнулась.

- Ну, и что это только что было? – раздался недовольный голос мужа. Я не заметила, как он вошел. А впрочем, что бы это изменило?

- Что именно?

- С кем ты сейчас разговаривала?

- С арендодателем. Помнишь, я тебе говорила, что хочу съехать?

Вру! Я знала, что муж привык к моей покладистости, а я впервые взбрыкнула и сделала все на свой нос.

- Разве такие вопросы не нужно обсуждать со мной?!

- Нужно. Но ты сделал вид, что не слышишь моих просьб.

- Ты спятила? Что на тебя нашло? Жили нормально! И будем жить. Я никуда съезжать не собираюсь.

И опять эта его тактика перевода стрелок. Ну, что ж… Прошли те времена, когда она работала. Вадик даже не понимал, как облегчает мне жизнь!

- Отлично. Тогда мы переедем с Дашкой.

Я все же села за стол и, пусть аппетит пропал напрочь, зачерпнула вилкой макароны.

- Ха-ха! Посмотрим, на сколько тебя хватит, - рассмеялся муж.

А вот это он зря. Я подняла взгляд, сосредоточившись на его лице… и даже отвечать не стала. Внутри разливалось такое злорадство! Такое несвойственное мне злорадство, что просто с ума сойти… Прав был Федор. Разводиться надо вовремя. Когда еще хоть какое-то уважение к человеку осталось. А не так, как у нас. Я мало того что не любила мужа, но, что гораздо хуже, уже даже не уважала. А ведь у него, как у любого человека, были и плюсы. Просто все они перечеркивались его ко мне отношением. Наверное, в какой-то момент во мне просто не осталось сил оправдывать его и прощать… Врать себе, что я счастлива рядом с этим мужчиной.

- Ох, Марина, не думала, что ты на такое способна! – встряла в разговор свекровь.

- На какое такое?

- На такой эгоизм! Ты только о себе думаешь. А как же Дашка?

- О ребенке я думаю в первую очередь. Ей не следует жить в обстановке такого ужасного напряжения. Она ведь прекрасно видит, как вы ко мне относитесь.

- Я?! К тебе? Да я… как к дочери родной! Приютила, обогрела! А ты… Ты неблагодарная!

- Вы можете думать, что угодно, Зоя Кирилловна. Но даже если я что-то вам лично и задолжала, то уже давно закрыла все долги. А теперь извините. Я устала. На работе… - не удержалась, отвесила шпильку.

Вышла из кухни и чуть не столкнулась с подсушивающей нас Дашкой.

- Привет. Давно стоишь?

- Сколько надо!

Дочка выглядела напряжённой и злой. Я удивленно вскинула брови:

- А с тоном что?

- Ничего!

- Даша!

- Ну, что ты ко мне пристала?!

Дочка пробежала мимо меня и с грохотом закрыла за собой дверь в свою комнату.

- Ты этого добивалась, да? А у нее возраст, между прочим, опасный!

Я обернулась к мужу.

- Вы только посмотрите на этого великого воспитателя! А где ты был, когда у нее животик болел? Когда зубки резались, или она болела?! Когда в школу пошла… Когда я ее по кружкам таскала, а потом на работу бежала, а? Дальше перечислять?!

Мы с Вадиком замерли друг напротив друга посреди коридора.

- Мариш, да вы не ругайтесь сильно. Стенки-то хлипкие. Даша все слышит… - из другой спальни выглянул свекор. Вот уже два дня, как его выписали из больницы. Ему меньше всего нужны были наши скандалы.  Да и мне они совершенно не нужны, просто чаша терпения как-то неожиданно вдруг переполнилась. Будто в нее кто-то бросил камень. И теперь наружу выплескивалось все… Все, что очень долго копилось, оказывается. Все, о чем я думала, что забыла. Оно лилось, размывало фундамент, основу – все то, на чем еще держалась моя жизнь, и стекало грязными селевыми потоками по душе. То ли пачкая ее еще больше, то ли, наоборот, очищая.

- Извини, папа. Ты прав. – Я отвернулась от Вадика и погладила свекра по морщинистой руке. С кем мне было жаль расставаться – так это с ним. – Пойду с ней поговорю.

Дашка лежала на животе, воткнув в уши наушники. Я позвала дочь – она не ответила. То ли и впрямь не слышала, то ли не хотела со мной говорить. Ничего не оставалось – я села рядом. Погладила ее по темным волосам. Дочка дернула плечом – скидывая мою руку. И отвернулась к стенке.

- Не хочешь рассказать, что случилось?

- Ничего! Я не хочу переезжать!

- Печаль. Потому что я больше не могу оставаться здесь.

- Ну, так вали! – Дашка все же подхватилась и уставилась на меня глазами, полными ненависти. Никогда ее такой не видела! Горло сжалось от беспокойства. – Вали! Слышишь? Тебя никто не держит!

Вот так вот. Никто… Не то чтобы я этого не знала. Меня никто не держит! Потому что я… уже давно никому не нужна. Я ведь это чувствовала. Если бы они так сильно от меня не зависели, может, меня бы давно здесь не было. А так каждый играл отведенную ему по сценарию роль…

- Даша, - тяжело вздохнула я. - Понимаю, ты сейчас, что бы я ни сказала, будешь все отторгать, но… Пойми, я ведь не от хорошей жизни это затеяла. Ты же видишь, как мы живем…

- Раньше тебя все устраивало!

- Раньше… - хмыкнула я. – Раньше я думала, что у меня вся жизнь впереди, а сейчас заглянула в паспорт – и поняла, что нет. И мне так страшно стало, Дашка. Что жизнь пройдет, а счастья в ней так и не будет.

Мне приходилось говорить о взрослых вещах с ребенком. Ребенком, который довольно долго жил в неведении. А если и замечал витающее в воздухе напряжение, очень быстро переключался на что-то другое. Свое. Детское и беззаботное. Может, это и сыграло против меня. То, что я так долго оберегала дочь от проблем. Она не слышала ни наших ссор, ни скандалов. А, впрочем, их толком и не было. Если я и предъявляла какие-то претензии мужу, то чаще наедине и шёпотом. Она не знала изнанки этой с виду хорошей жизни. Вот и все.

- Ты могла бы спросить, чего я хочу!

- Я хотела сначала подыскать жилье. А уже потом, когда будет о чем говорить, с чем сравнивать, я бы все тебе и рассказала. Обязательно бы рассказала, Даш. Я ведь для тебя самого лучшего хочу, понимаешь?

- Я не хочу переезжать! – уперлась та. И все… хоть режь.

- Давай, ты просто сходишь со мной посмотреть квартиру? И если тебе не понравится твоя комната – мы подумаем над другими вариантами.

Дашка долго думала. Колебалась.

- А отец переедет с нами?

- Если захочет, – отвела взгляд. Знаю, в этом была моя слабость, но я все же не хотела брать всю ответственность за крушение нашего брака на себя. Потому что, мать его, это было не так! Я лишь хотела поставить точку… И было бы хорошо, если бы Вадик сам потерялся при переезде. Тогда бы меня нечем было упрекнуть. Тогда бы это был его выбор…

Дашка опять улеглась. Так ничего мне и не ответив. А у меня как-то враз закончились силы ее в чем-то убеждать. Тело будто свинцом налилось. Стало неповоротливым, неподъемным. Мысли, доводы, оправдания… всему наступил конец. Я встала, прошла через комнату. Плотно прикрыла за собой дверь и вернулась к себе. Домочадцы, как обычно по вечерам, собрались все вместе смотреть телевизор. Я вышла на балкон, и хоть вида из него никакого – пустырь да напротив дом, было хорошо. Тихо… Так и простояла я там, пока не закоченели ноги. Потом встрепенулась – не хватало только заболеть в дорогу! Я не могла дождаться отъезда. Я ждала его, как солдат ждет дембеля. Я томилась…

На субботу была запланирована целая куча дел. Забрать машину у Васьки, посмотреть квартиру и перестирать вещи в дорогу. Стирку я затеяла с самого утра. Пока готовила завтрак, машинка достирала.

На станции по случаю субботы было многолюдно. Мне пришлось подождать, пока Василий освободится, чтобы узнать, во сколько мне обойдется ремонт. В этот раз я определенно могла заплатить. И ни за что бы не позволила другу ремонтировать мне машину бесплатно. Да только я не знала, что за все уже заплачено.

- А твой счет оплатил Федор.

- Федор?

- Таиров, - кивнул Василий. – Он тоже заезжал. Узнал твою машину и заплатил.

Я ужасно смутилась. Но старалась держать лицо, чтобы Васька ничего не заподозрил. А сама не знала, радоваться ли мне такой заботе, или сердиться! Федор не имел права действовать так открыто… Ну, не мог же он не осознавать, что подумают люди? Мои… родные люди, на которых мне не наплевать! С другой стороны, я понимала, чем он руководствовался, творя это безумие. Таиров метил собой мою жизнь, как хищник метит свои владения. И я бы соврала, если бы сказала, что эти его попытки никак меня не волновали, или что они не находили во мне отклика – потому как находили, еще как находили, мамочки! К тому же я и сама делала что-то подобное. Когда втаптывала в пол лифчик его бывшей. И когда якобы случайно забыла у него свою кофту… Вынужденные каждый раз расставаться, мы пытались сделать все, чтобы сохранить видимость близости. Мы утверждали свои права друг на друга и медленно жгли мосты…

«Спасибо за машину», - настрочила первым делом, когда уселась за руль.

«Пожалуйста».

Смайлик. А так хотелось написать до сих пор не высказанное «люблю тебя». Так хотелось…

Я покатила к дому, забрала Дашку. Хозяин квартиры немного опаздывал, и танедовольно пыхтела… Но потом ей вроде бы все понравилось. Она, конечно, не показывала своего восторга, но я слишком хорошо знала дочь, чтобы ей удалось меня обмануть. Квартира и впрямь оказалась красивой. Такой же, как и на фотографиях. Плюс бонусом – невероятный вид на парк из окна. Я расслабилась, выдохнула, думая, что мы справились с самым сложным. Но тогда я не знала, что самое сложное нам еще предстоит.

20

- А если снова поднимется температура…

- Мы вызовем врача, - закатила глаза Альбина. Я кивнул. Еще раз похлопал по карманам, дабы убедиться, что ничего не забыл. Паспорт, деньги, электронный билет, который вообще не нужен, но который я один черт распечатывал по старинке, опасаясь забыть номер рейса.

- Отлично. Если что – звони! – в который раз напомнил Димке. И руку протянул пожать на прощание. Но тут же, передумав, наклонился и крепко его обнял. Когда выпрямился – невольно мазнул взглядом по собственному отражению в зеркале. Синяк на скуле был небольшим. Не зря мама утверждала, что у меня носорожья кожа. Хотя Мишка и лупанул меня со всей дури, последствия были минимальными. Ему самому в этом плане повезло гораздо меньше. Черт! Я и вспомнить не мог, когда в последний раз дрался. А чтобы уж с другом, да вот так по-взрослому зацепиться… такого вообще никогда не было. Но тот влез, куда не следует, надавил там, где больно. И я не сдержался. О чем теперь жалел…

- Уроки у него заканчиваются…

- Федя! Я все с первого раза запомнила. Хватит уже! Езжай!

- Да, дед. Ты нас уже замучил со своим инструктажем. Не маленькие. Справимся.

- Я вернусь в четверг вечером.

- Ты записал время и рейс. Забыл, что ли? Никак стареешь! – засмеялась Альбина.

- Да ну тебя! Цветы на окне не поливай. Я полил. Они...

- Не любят воду. Все, Федь, правда… Топай-топай…

Алька даже руками помахала, выпроваживая меня из моего же дома. Чтобы Димку не пришлось срывать с места во второй раз за последние две недели, было решено, что она переедет к внуку, пока меня самого не будет. Тот уже немного попривык у меня, так что... Это решение виделось мне идеальным.

Дорога до аэропорта показалась бесконечной. Мысли роились в голове. Чувства путались… С одной стороны, я понимал, что должен уехать. Из-за пандемии это первая выставка за бог его знает сколько времени. Ясное дело, что туда съедутся все, кто еще оставался на плаву. Хотя для меня участие в выставке и раньше было некой лакмусовой бумажкой. Там сразу становилось понятным, какое реальное положение дел у фабрик, с которыми я планировал сотрудничество. И видно, когда кто-то сдает свои позиции на рынке. А уж если какая-то компания не была представлена вовсе – значит, дела ее швах. Такие отсеивались еще до начала этапа переговоров. Потому-то лишние риски в моем бизнесе – ни к чему. Так вот… От поездки я отказаться не мог. Но то, что пришлось оставить Димку – нервировало. Мне казалось, что я повторяю те же ошибки, что в свое время я совершил с его матерью. Что, взяв на себя ответственность, уделяю парню слишком мало внимания. К тому же, я не мог этого не признать, гораздо больше самой выставки меня влекло другое. Возможность побыть с Мариной вместе. Там, где не придется прятаться ото всех, будто мы преступники. Там, где я впервые смогу уснуть с ней рядом и с ней же проснуться. И утвердиться в мысли, что я хочу с ней просыпаться каждое утро. Столько времени, сколько мне отмеряно… Как бы пафосно это ни звучало. Однажды я уже выдирал женщину из своего сердца. И начинал жизнь заново. Хватило более чем. Повторять опыт не было никакого желания. А потому, если снова… то только с вечной гарантией. Ага… и с брачным договором, подписанным кровью!

Последняя мысль заставила меня невесело улыбнуться.

Из-за долгих сборов в аэропорт я приехал, считай, впритык. Марина ждала меня, подпирая спиной колону, чуть в стороне от нашей стойки регистрации. Я так соскучился по ней за выходные…

- Привет! Извини, что-то сборы заняли больше времени, чем обычно. Пока Альку проинструктировал насчет Димки, пока то… се…

Коротко приобнял ее и поцеловал. Жадно. Плевать, что еще не улетели, и все видят. Она, вон, кажется, тоже ничего не имеет против. Взгляд будто заволокло… От привычной осторожности не осталось следа. Мы расслабились… Посреди аэропорта, среди чужих равнодушных друг к другу людей мы стали просто парочкой беззаботных влюбленных, в предвкушении первой совместной поездки.

- Пойдем, кажется, заканчивается регистрация! – опомнился я. Подхватил ее чемоданчик, свой. Первым ринулся к стойке. Пока прошли контроли, пока то-се, чуть не опоздали на посадку. В последний момент успели. По телетрапу бежали уже скорей по привычке. Кивнули стюардам. Смеясь, упали в кресла. Марина завертелась, оглядываясь по сторонам.

- Что не так?

- Впервые в бизнес-классе. Даже непривычно, что ноги можно распрямить. Удобно.

Ее глаза горели. Румянец разливался по щекам, а старательно уложенные волосы растрепались после нашего сумасшедшего забега. Мои пальцы зудели – так хотелось ее коснуться.

- А это что? – вдруг опомнилась Марина, и пока стюард рассказывал о правилах безопасности на борту, осторожно погладила мою щеку пальцами.

- Бандитская пуля, - криво улыбнулся я. Ну, а что мне было делать? Не рассказывать же, как все было на самом деле? Я даже сам старался об этом не думать, потому что… уж очень мне не нравилось то, что выходило, стоило только напрячь мозги. Наружу вылезали страхи. Комплексы. О которых мне меньше всего хотелось думать, когда она рядом. А ведь все равно в голове нет-нет да и всплывал тот идиотский разговор с Мишкой.

Я вернулся домой заведенным сверх меры. И похрен, что кончил так, что звезды перед глазами плыли всю обратную дорогу. Меня рвало от дикого коктейля чувств. От злости, желания обладать, от нежности… Потребности быть с ней. Необходимости отпускать... Во мне было столько ревности, что она горчила в глотке.

- Ну, что сидишь, наливай! – распорядился я первым делом, после того как убедился, что с внуком все хорошо.

- Вот так, с порога? – усмехнулся Мишка. Осмотрел меня так… внимательно. С намеком поиграл бровью. – А у тебя жизнь ключом бьет, как я посмотрю.

Я опрокинул рюмку. Пока меня не было, Димка с Мишкой и впрямь накрыли на стол. Такой себе холостяцкий ужин – жареная картошечка. Малосольный огурчик…

- А тебе, что? Завидно?

- Да нет. Просто переживаю за друга.

- Это за меня, что ли? – изумился.

- Угу. Ты вообще свою рожу давно в зеркало видел? - философски пожал плечами Мишка.

- А что с ней не так?

Мишка смерил меня хмурым взглядом. Налил еще по одной.

- Налицо все признаки любовной горячки.

- Да брось, - усмехнулся я, а сам невольно скосил взгляд к небольшому зеркалу в старинной раме. Неужели и правда?

- Смотри, херни какой не натвори. С тебя станется. Донжуан, бляха…

- О чем это ты?

- О том! Трахать её, конечно, трахай, но ни во что серьезное не думай лезть. А то знаю я тебя, Таиров.

Меня уже тогда резануло это пренебрежительное «трахай», но я промолчал. Потому что глупо было ему предъявлять претензию за слово, которое в разговоре с ним же использовал сам в отношении других баб. Но предупредить и очертить границы – следовало.

- А вот это я уже сам как-нибудь решу. Не маленький.

- Да знаю я, что ты решишь! А потом ко мне прибежишь, когда она и тебе рога наставит. Или ты думаешь, она от мужа гуляет, а от тебя не будет? Да все они шалавы! Все! Кошки блудливые!

Вот ту я и не выдержал. Сначала водкой ему в рожу плеснул. А потом и по морде дал. Сцепились… Слава богу, на шум прибежал Димка, и мы мозги включили. Разошлись, чтоб пацана не напугать. Сделали вид, что в шутку боремся. Тот вроде поверил, дети вообще доверчивые. В общем, замяли. Но осадо… осадок ведь все равно остался. Хоть и понимал, почему Мишка так… он свою вообще на горячем застукал. Развод случился не так давно – словом, не отошел еще. Да и вообще он ополчился на все бабское племя, что в его ситуации неудивительно. Но ведь у меня совсем другая петрушка, так? И женщина у меня другая. Не балованная жизнью совсем. Вон, как удивленно по сторонам глядит.

- Ты пойми, дурак, я тебе не враг! Но раз в бабе такое есть, эта блядская лживая… - продолжал он свою песню, когда мы, успокоившись, вновь уселись за стол.

- Миша! Марина не такая. Она не с жиру бесится. И не от хорошей жизни со мной…

- Миша! Марина не такая. Она не с жиру бесится. И не от хорошей жизни со мной…

- Вот-вот! Конечно, ты ей сейчас принцем видишься. Прискакал на коне, все проблемы порешал. Деньжат подкинул. Почему бы не повесить на дурака свои проблемы.

- Да ничего она на меня не вешает! – снова закипел.

- И денег ты ей не давал?

- Давал. Но не потому, что она просила.

- Ой, да умная баба так все обтяпает – ты вообще ничего не поймешь. Будешь думать, что сам ей предложил колечко купить. Или шубу новую.

- Никаких шуб я ей не покупал. А вот на операцию дал.

- На операцию тоже. Сиськи сделать, там, или губы.

- Какие сиськи, что ты несешь?! На сердце операция…

- У нее сердце больное? – осоловело моргнул Мишка и некрасиво икнул в конце.

- Не у нее. У свекра, – я устало растер лицо. - Тебе, дорогой, пожалуй, хватит.

Мишку в тот раз и впрямь как-то быстро развезло. Он даже спорить со мной не стал. Послушно встал с дивана, чтобы я мог тот разложить, а когда я наклонился, чтобы достать из-под его спины подушку, схватил меня за грудки и пробормотал зло:

- Все они бляди.

Тут уж я сдержался. Потому что пьяного бить – вообще себя не уважать. Сплюнул в сторону. А уже стоя под душем, понял, что этот разговор с Мишкой… ядом засел во мне.

Не знаю, сколько так просидел – пялясь в иллюминатор. Очнулся, когда самолет уже набрал высоту. Посмотрел на Марину. А она, оказывается, все это время за мной наблюдала. С тревогой.

- Что-то не так? – спросила она.

- Нет. Задумался просто.

К черту все. Я не мог позволить сомнениям отравить эти дни.

- Так что ты будешь?

- Чай? Воду?

Вот же черт. Я тупил, как дурак. Не заметил даже подошедшего с тележкой стюарда.

- Воды.

Долетели быстро. В стоимость гостиницы входил, в том числе, трансфер. К удивлению, в отличие от самолета, роскошная гостиница Марину не впечатлила.

- Я их столько повидала… - пояснила она. А я, ничего не поняв, вздернул бровь.

- По работе. Я же должна была знать все о тех отелях, в которые продают путевки. Вот и носилась от гостиницы к гостинице, света белого не видя.

- А-а-а. Хотела бы вернуться в эту сферу?

Марина пожала плечами: