Национализация рубля – путь к свободе России Стариков Николай
А вот теперь вам вопрос, уважаемые читатели. Кем приходился Людовику XIV сменивший его на престоле Людовик XV? В каких родственных отношениях состояли «король-солнце» и его наследник?[69] Этот вопрос я задавал многим. Правильно не смог ответить никто. Хотя, казалось бы, что может быть проще? Мы же все знаем этого короля, знаем Версаль, знаем в общих чертах историю Франции. Обычный ответ — «сын». Тот, кто понимает, что вопрос должен быть с подвохом, пытается нащупать правильную нить и отвечает «внук». Неправильно. Тогда обычно говорят — «племянник». Снова неверно. Тогда последняя попытка и ответ «отчаяния» — «никем не приходится». И. опять ошибка.
После Людовика XIV, политика, построившего сильнейшую державу, государственного деятеля, стоявшего у руля страны семьдесят два года, трон унаследовал его правнук. И это при том, что «король-солнце» не страдал от отсутствия детей. И его дети имели детей. Но на трон вступил лишь правнук. Куда же они все подевались? Почему никто не задумывается о причинах столь странных событий?
Я очень часто удивляюсь тому, что историки отчего-то упорно не желают понять истинные пружины изучаемой ими дисциплины. И совершенно не хотят сравнивать даты одних событий с датами других. Наложить их друг на друга, как делают следователи, раскрывая преступления. Мотив, совпадения, косвенные улики. Именно на этих трех китах базируется следствие. Вот такое расследование проведем и мы. Попробуем понять, изучая историю тех лет, что же случилось с семейством «короля-солнца». Потому что закат его семьи совпал с первым, пока еще робким расцветом действий «печатной машинки», которая сегодня подмяла под себя почти весь земной шар. А тогда это были ее первые шаги по установлению мировой гегемонии. Чудовище еще только вылупилось на свет. И семья Людовика XIV была одной из ее первых жертв…
Деньги — это власть. Можно относиться к ним по-разному, но отрицать это невозможно. И кому этот факт был лучше всего виден, как не тем, кто по роду своей деятельности погружался в мир драгоценностей и золота? В различные времена банкиры назывались по-разному: в античности менялами, потом ювелирами и купцами. Мы же будем называть их банкирами. Как и у всякого человека, была у банкиров мечта. Желание получить безграничный источник власти и богатства. Аналогичные мечты увлекали алхимиков и чернокнижников, желавших открыть тайны превращения простых металлов в золото. Но ничего у них в итоге не вышло: наука алхимия была «закрыта» за отсутствием результатов, открыв дорогу современной химии. Чернокнижников сожгли на кострах, банкиры же оказались более удачливыми. Они смогли найти правильный рецепт получения золота из ничего. Поскольку законы природы нельзя отменить, то нужно было не создавать само золото, а наделить его ценностными качествами что-то другое. Сделать валютой не только золото и серебро, превратить деньги в отдельную от металла ценность. А в итоге — заменить золото бумажными деньгами, которые бы сами банкиры и выпускали.
Идея эта витала в воздухе. В Средние века банкиры хранили золото одних и ссужали его другим. Кроме того, они за небольшое вознаграждение брали на себя и еще одну банковскую функцию: платежную. Золото не обязательно таскать с места на место. Можно ограничиться векселем, то есть бумагой, где будет написано, что предъявитель сего гарантированно получит в любой момент определенное количество золота от выдавшего вексель банкира. А ведь с бумагой было легче путешествовать по неспокойному миру, чем с мешком золота. По этой бумаге, не рискуя драгоценным металлом, можно было получить золото у банкира в другом городе. Отдаешь банкиру свое золото, получаешь расписку, предъявляешь ее в другом городе как средство оплаты за нужный тебе товар. Удобно и безопасно.
А для самого банкира появлялась уникальная возможность выдавать больше «золотых расписок», чем он имел реального золота в хранилищах.
Кто знает, сколько у него всего желтого металла? Кто знает, сколько вкладчиков сдало свои ценности банкиру, сколько у него собственных средств? Кто знает, сколько заемщиков взяло золота в долг? Сколько еще осталось? Открывались удивительные перспективы. Нужно было только избегать одной неприятной ситуации, которая и сегодня является катастрофой для любого банка. Это когда за своими деньгами приходят все вкладчики разом. Банкротство в таком случае неминуемо. Ведь сразу станет понятно, что банкир выдал расписок больше, чем имел реального золота. То есть что он попросту жульничал.
Чем больше бумажных расписок раздавал банкир, тем выше был риск. Риск того, что он будет раскрыт. Существовала и еще одна опасность — уж больно проста и элегантна была сама идея. До этого легко мог додуматься кто-то еще. И этот умник мог сам начать «жульничать», или же, будучи «святым», просто отрубить головы банкирам-хитрецам и прикрыть их лавочку раз и навсегда. Требовалось серьезное прикрытие той гениально простой аферы, которую изобрел неизвестный нам банкир. Требовалась сила, которая защитит и не даст в обиду. Ведь, придумав столь простой способ создавать ценности из ничего, банкир покусился не только на тысячелетние устои экономики, в которой все ценности всегда были реальными. Он покусился на душу человечества. Он стал давать в долг веру. Веру в то, что у банкира под расписку забронировано золото, что он всегда оплатит вексель желтым металлом. В реальности и вправду оказалось, что веры достаточно, что на самом деле не нужно иметь так много золота — достаточно веры в то, что оно действительно есть. Ровно таким же образом организована и сегодняшняя экономика. Вы же слышали от ведущих телевизионных и радионовостей слова «инвесторы поверили в экономику США» или «трейдеры верят в скорое оздоровление еврозоны»? Что это? Это вера, и ничто иное. Современная экономика с легкой банкирской руки превратилась в религию, а не в науку. А в Средние века шутить с верой было весьма опасно…
Итак, «изобретателям» получения денег из ничего требовалось силовое прикрытие. Уж больно серьезные барыши здесь были замешаны, больно манящие перспективы открывались перед банкирами. Без государственной поддержки одним «менялам» было уже не устоять. И они поделились своей идеей. С кем? Чтобы разобраться в этом вопросе, достаточно посмотреть, где и когда идея банкиров была впервые воплощена на государственном уровне.
Первой конторой «делания денег из ничего» стал Банк Англии. Отдадим должное англичанам — именно на своей территории они создали первый частный эмиссионный центр. Это произошло почти на триста лет раньше возникновения американской Федеральной резервной системы. Своей идеей банкиры поделились с королевским домом Англии. Однако при сопоставлении фактов и дат складывается впечатление, что Туманный Альбион стал колыбелью частной эмиссии денег… не совсем добровольно.
«Банк Англии был основан в 1694 году с целью представления интересов и управления долгами Правительства»[70] — можем прочитать мы на официальном сайте Банка Англии. Произошло это, согласно официальной версии, следующим образом. Из-за многочисленных войн к 1690 году королевская казна оказалась пуста. В 1693 году был образован комитет палаты общин, имевший целью поиск способов получить деньги. Тогда же «вдруг» появился некий шотландский финансист Вильям Питерсон, предложивший англичанам решение проблем финансового дефицита.[71] За это банкир потребовал не душу, как Мефистофель, а создание Банка Англии. То есть первого в мире частного эмиссионного центра, выпускающего не «расписки банкиров», а фактические деньги государства.
Как видите, мимикрию и маскировку банкиры применяли с самого начала. Уже первая «контора» по деланию денег из ничего носила гордое название, которое явно намекало на государственный характер учреждения. Но Банк Англии был частным — его акционерами стали банкиры и король.[72] Дефицит британского бюджета погасили выпуском бумажных, а не золотых фунтов стерлингов. «Была открыта общественная подписка на заем в 1 200 ООО фунтов; подписчики на него составили привилегированную компанию, в руки которой были отданы переговоры обо всех последующих займах. Список подписчиков заполнился в десять дней».[73] Эта «привилегированная компания» и составила ту таинственную группу людей, которая, шаг за шагом в течение столетий, смогла навязать всему миру свои условия игры. А ведь ничего могло и не получиться. Но для начала они гарантировали надежность новых бумажных билетов Банка Англии, возможность получения по ним золота. Хотя, если присмотреться к датам и обстоятельствам создания Банка, то могут закрасться сомнения, что все произошло так уж гладко и полюбовно.
Короля, давшего согласие на создание Банка Англии, звали Вильгельм III, принц Оранский. Дело в том, что он занял английский престол в результате государственного переворота,[74] за шесть лет до создания Банка. Будучи правителем Нидерландов, Вильгельм в 1688 году получил из Англии секретное письмо (!) с предложением свергнуть короля Якова II и занять трон.[75] 5 ноября того же 1688 года он высадился с войском в Англии и двинулся на Лондон.[76] Войско было наемным и состояло сплошь из иностранцев, лишь для ассортимента в нем присутствовало несколько эмигрантов-англичан. Вильгельм III стал королем практически без борьбы. Свергнутый Яков II бежал во Францию. А новый король начал договариваться с теми, кто, вполне возможно, дал ему денег на оплату армии наемников.
И на оплату неожиданно возникшей лояльности руководителей английской армии. Потому что на сторону высадившихся войск сразу перешел господин, командовавший армией Якова Д. Далекий потомок этого человека стал одним из выдающихся политиков в мировой истории — его профиль с сигарой в зубах известен каждому. Этого «наследника и потомка» зовут сэр Уинстон Черчилль.[77] Сегодня никто не говорит о том, что гордо носимый современными Черчиллями титул — герцог Мальборо — был получен за предательство. Оказывается, командовавший войсками короля Якова II товарищ Джон Черчилль перешел на сторону высадившегося Вильгельма Оранского и тем решил судьбу страны. От нового короля он и получил титул — герцог Мальборо. Вы можете быть уверены в том, что кроме титула он ничего больше не приобрел?[78]
С новым королем в Англии начался экономический подъем. Тут мы должны задать себе вопрос: почему же именно при новом монархе-путчисте начался расцвет британского народного хозяйства? Ведь и ранее англичане работали как проклятые, но уровень их жизни ничем не отличался от уровня остальной Европы. Например, к середине XVII века в Англии производилось 4/5 всего добывавшегося в то время в Европе каменного угля. Получило широкое развитие железоплавильное дело. Активно развивалось кораблестроение, гончарное ремесло и производство металлических изделий. Но настоящим национальным промыслом для англичан стало сукноделие. Вывоз сукна составлял примерно 80 % английского экспорта.[79] При этом британцы не постеснялись запретить вывоз необработанной шерсти, которую ранее экспортировали из страны, и таким образом быстро превратились в страну, которая поставляла на внешний рынок готовые шерстяные изделия.[80]
Однако эти изделия не сделали англичан богатыми. Экономика страны была «одной из» тогдашних экономик. И вдруг наступило процветание. Сегодняшние британские историки и политики очень любят Вильгельма III. И говорят нам, что при нем был принят Билль о правах, который создал основы нового политического устройства страны. Тут мы видим обычный прием демагогов и манипуляторов — чтобы доказать некий тезис, просто опускается часть фактов. Нужно показать, что именно наличие парламента и выборов, а не что-то другое привело к процветанию Альбиона. У нынешнего человека современное понятие о выборах, он по-другому их представить не может. И когда слышит, что уже в 1690 году в Англии существовал демократически избранный парламент, то понимает, что Россия отставала от Англии на целые столетия. На самом деле, нам абсолютно нечего переживать. Манипуляторы нашим мнением не говорят, что никаких всеобщих выборов в «демократический» парламент не было и в помине — право голоса имели только те, у кого было не менее 200 фунтов деньгами или в недвижимости.[81] Таких в двадцатипятимиллионной стране нашлось всего 250 тысяч. Вот эти джентльмены и голосовали, гтри этом многие из них сколотили состояние на работорговле и сами являлись владельцами «говорящего скота». Женщины в голосовании вообще не участвовали.[82]
Что еще хорошего обычно говорят про короля Вильгельма? При нем была создана объединенная Ост-Индская компания, ставшая в дальнейшем инструментом покорения и разграбления колоний. Но колонии англичане будут грабить потом, золото и бриллианты из подвластных земель потекут в Туманный Альбион позже. А процветание бюджета и страны наступило до всего этого. Что за экономическое чудо случилось в Британии?
Темна история восхождения Вильгельма Оранского на английский престол. Ему помогли деньги и купленное на них предательство. Кто мог дать ему нужную сумму? В то время короли брали в долг у тех, кого мы сегодня называем банкирами. И вот, придя к власти, король подписал Билль о правах, то есть законодательный акт, главной целью которого явилось вовсе не всеобщее и равное избирательное право, а ограничение королевской власти. Речь шла не о свободе и демократии для всех людей планеты. Британские банкиры-рабовладельцы думали только о себе. Это была защита от возможности «король передумал». Ведь, покопавшись, мы можем найти информацию, сколько именно банкиров участвовало в проекте под названием «Банк Англии». «В 1694 году сорок купцов создают Английский банк».[83] Число концессионеров минимально — а соблазн велик. В истории Англии людей казнили часто и помногу. Сорок «купцов» плюс родственники — это не проблема. Заговор раскрыли — головы отрубили, имущество конфисковали. А если никакого заговора в помине не было, так это несущественные мелочи. Пройдет триста лет, и историки напишут — время, мол, было сложное. Кругом происки врагов. Вот и организаторы нового Банка были подосланы католической партией и французским королем с целью ослабить Англию во время борьбы с соперниками.[84] И король был вынужден принять жесткие меры…
Историю ведь пишут победители. А «печатная машинка» вот уже триста лет, с момента своего первого воплощения, победно движется по миру. И герои у нее свои собственные. Например, президент США Вильсон, подписавший акт о создании Федеральной резервной системы, изображен на самой крупной в истории денежной купюре в 10 000 долларов. Вот и современная британская историография очень любит Вильгельма III за то, что именно при нем банкиры достигли договоренности с королевской властью. Ему — финансирование борьбы за престол и долю в «печатной машинке», им — частный эмиссионный центр в Великобритании. Первая в истории человечества частная «печатная машинка», с помощью которой, используя ее чудесные свойства, появилась возможность покорять мир. А потом, победив, писать историю и делать ее героями тех, кто помогал созданию «печатной машинки». А мертвые герои всегда удобнее живых: за них можно говорить, за них можно объяснять, они все стерпят и будут молчать. Вот и король Англии Вильгельм III, помимо темной истории восхождения к власти, имеет темную историю смерти. Уж очень вовремя он умер…
Но об этом чуть позже. Хочется обратить ваше внимание, уважаемые читатели, на один момент. Великобритания являлась морской державой номер один на протяжении веков, пока пальму первенства не перехватила другая англосаксонская держава — США. А между прочим, в момент создания Банка Англии военные возможности Британии были меньше, чем у главного соперника Альбиона того времени: «Морская сила Франции в 1689 и 1690 годах была сильнее, чем у Англии и Голландии вместе».[85] То есть Великобритания вовсе не являлась в тот момент грозой морей, таковой в конце XVII века была Франция. Французские каперы, базировавшиеся в Дюнкерке, полностью разрушили английскую торговлю.[86] Их английские коллеги таких успехов не добились. В 1690 году в сражении при Бичи-Хэд французы разгромили английский флот, потопив двенадцать кораблей. Еще двадцать взорвали сами британские команды. Кто помнит сегодня это поражение британского флота? Зато всем известна величайшая победа адмирала Нельсона под Трафальгаром. Сколько кораблей потопили героические британцы в том эпическом сражении? Всего один![87] И еще семнадцать — во главе с французским адмиралом Вильневом — сдались. Историю пишут победители…
Но тем не менее англичане все же забрали пальму первенства в размере и силе флота. И произошло это как раз в начале XVIII века. Что же им помогло? Давайте вспомним, что необходимо было в то время для строительства большого числа новейших кораблей. Как и сегодня, главное — это деньги. Как известно, флот — это очень дорогое удовольствие. Его строительство многократно превосходит затраты на развитие сухопутных вооруженных сил. У обескровленной английской экономики «вдруг» нашлись огромные средства на строительство флота. Откуда? Средства, полученные от выпуска бумажных денег, от использования тайного ноу-хау банкиров, были брошены на получение военного превосходства для страны, где «печатная машинка» пустила корни.
Именно в эти годы выковывались основные принципы британской политики: не допускать создания сильной державы в Европе, стараться воевать чужими руками.[88] Об этом много пишут. Главного принципа британской политики вы в справочниках не найдете: нигде не допускать создания сильного эмиссионного центра. Всегда следовать неизменному правилу — твоя валюта должна быть крепче, надежнее, удобнее, востребованнее, нужнее, чем все прочие деньги мира. Потому что уже в конце XVII века основатели Банка Англии поняли то, в правильности чего все человечество окончательно убедилось только сегодня. Не крепкая экономика делает валюту страны сильнейшей в мире, а наоборот — крепкая валюта делает экономику страны сильнейшей на планете. Сделайте свои деньги главными деньгами мира, и все остальное перетечет к вам само. Вывод напрашивается простой — ослабление конкурирующих: стран необходимо для ослабления конкурирующих валют.
Так рождался симбиоз умных и изворотливых финансистов и британского государства. Только после создания Банка Англии Вильгельмом III Оранским из тумана острова на политическую сцену явилась та Великобритания, которую мы знаем. «Великая Британия» — так правильно переводится название этой страны.[89] Ее величие и раньше достигалось путем английского «ноу-хау» — разжигания смуты внутри сил противника. Так обрушили Испанию, а морские партизаны из Голландии — гезы — базировались в английских гаванях. Затем французские гугеноты получали оружие и деньги из Англии, о чем прекрасно рассказывал в своих романах Дюма. И вот к этой политической изворотливости добавилось еще одно изобретение, рожденное пронырливым умом банкира, — печатание денег из ниоткуда. Финансовая смекалка и банкирская хитрость очень удачно вписались в английскую политическую традицию. Все вместе дало поистине гремучую смесь того англосаксонского политического искусства, которое Великобритания применяла к своим врагам. И к своим друзьям, впрочем, тоже. С той поры англосаксы действуют в политике, следуя одному незыблемому правилу: правил не существует.
Вот теперь стоит вспомнить: кто же был главным противником англичан на рубеже XVII–XVIII веков? Ответ однозначен — Франция. Не будем углубляться в описание поистине бесконечного количества англо-французских войн на разных континентах и по разнообразным поводам. В качестве примера возьмем лишь одну из них — Войну за испанское наследство. Именно в ходе этого конфликта Англия сломила мощь Франции и вышла на первое место по силе и размеру своего флота: «Это превосходство прочно устанавливается и резко выделяется со времени Войны за испанское наследство. До этой войны Англия была одною из морских держав; после нее она сделалась морской державой, не имеющей соперника».[90]
1702 год. Война за испанское наследство. Это было крупнейшее военное столкновение в Европе со времен Крестовых походов, «Король-солнце» решил посадить на трон Испании своего внука, что могло привести к созданию европейской мегаимперии — путем слияния в одном королевстве двух стран.[91] А союз Испании и Франции был не просто опасен для англичан. Могло получиться слияние старого врага Англии, у которого британцы забирали и забирали колонии и золото, — Испании, и нового противника бриттов на мировой арене — Франции, Первой целью нового мощнейшего государства обязано было стать уничтожение Великобритании как колониальной державы. «Печатная машинка» оказывалась в величайшей опасности, едва появившись на свет. Чтобы спасти «новорожденного», нужно было использовать весь арсенал средств, которые только можно купить за деньги. И Англия тут же объявила войну Франции. Как мы помним, пустота казны была, якобы, одной из причин создания Банка Англии в 1694 году. А вот в 1702 году проблема отсутствия денег перед англичанами уже не стоит. Помимо несения собственных расходов на войну англичане субсидируют военные расходы Германии, Дании и Австрии.
«Почему Франция была угнетена и истощена, тогда как Англия ликовала и процветала? — пишет классик морской геополитики адмирал А. Т. Мэхэн. — Почему Англия продиктовала, а Франция приняла условия мира? Причина, очевидно, заключалась в различии богатства и кредита. Франция сопротивлялась одна против многих врагов, поднятых и ободрявшихся английскими субсидиями»[92]
Но откуда у англичан взялись эти деньги и возможность подрядить на войну с Людовиком почти всю Европу? Деньги просто нашлись. Сами собой. Из ниоткуда. Из воздуха. «Несмотря на то, что мы вышли из тяжелой войны в 1697 году обремененными долгом, слишком значительным для погашения его в течение кратковременного мира, мы все-таки уже около 1706 года, вместо того, чтобы видеть флот Франции у наших берегов, ежегодно посылали сами сильный флот для наступательных действий против неприятельского».[93] Экономические чудеса? Нет, чудес не бывает. Деньги обанкротившейся Британии дал (создал) Банк Англии. Вот у Франции нет средств на покупку лояльности других стран. Поэтому Савойя, начав войну на стороне Парижа, заканчивала ее уже на стороне Лондона.[94] Ее просто перекупили. У англичан «вдруг» появляется очень много денег. И они могут не только платить, чтобы за них воевали другие. Теперь средства щедро выделяются на финансирование пятой колонны. Нет, тогда неправительственные некоммерческие организации (НКО) еще не были изобретены, не существовало «правозащитных организаций» и «независимых журналистов». Приходилось пользоваться тем, что есть. А в начале XVIII века во Франции из «несогласных» в наличии были только гугеноты. Несогласные с правительством Франции по религиозным мотивам, самые настоящие узники совести. И вот именно в 1702 году, когда началась Война за испанское наследство, во Франции в провинции Лангедок вспыхивает восстание гугенотов. В историю оно войдет под названием восстания камизаров.[95]
Франция не отставала. Через год после своего свержения Вильгельмом король Яков высадился в Ирландии, где все было наоборот: протестанты-англичане угнетали католиков-ирландцев.[96] Людовик — «король-солнце» — направил в Ирландию 7 тыс. солдат ему на помощь. Но военное счастье оказалось на стороне Лондона, а не Парижа. Борьба Франции и Англии не затихала ни на день. Когда США начали Войну за независимость, из Франции в Америку немедленно направился отряд «добровольцев» во главе с маркизом Лафайетом. Это были военные советники, а вовсе не восхищенные юнцы или восторженные поклонники свободы. В борьбе с главным врагом своей родины французы активно помогали восставшим североамериканским колониям. Например, писатель Бомарше в это время возглавлял подставную фирму «Родриго Горталес», через которую в Америку поставлялось оружие и боеприпасы.[97] При первой возможности, в 1778 году, Франция признала независимость США и заключила с Вашингтоном союзный договор. И только ответный удар англичан в 1789 году, вызвавший революцию в самой Франции, поставил окончательную точку в этом вековом споре…
А вот теперь самое время вспомнить про загадочные происшествия в семье короля Людовика XIV. Начались они к концу той самой Войны за испанское наследство, которая началась через семь лет после создания Банка Англии. Не разбив «короля-солнце», «печатной машинке» не сделать было дальнейших шагов к мировой гегемонии. И тогда в ход пошли совсем другие методы…
Людовику XIV было семьдесят три года. Ничто не предвещало беды. Первым, 13 апреля 1711 года, скончался сын короля и наследник престола, Великий дофин Людовик. В качестве причины его смерти называется оспа. Это точь-в-точь напоминает историю российского императора Петра II, который во время охоты якобы зашел в крестьянскую хижину выпить воды и заразился от больной девочки.[98] Эта страшная болезнь тогда действительно часто «гостила» в Европе. Одно только но — дофин болел оспой в детстве,[99] а на момент смерти ему было уже пятьдесят лет. А, как известно, дважды этим недугом не болеют. Однако наследник французского престола сгорел в несколько дней.
Так все же оспа? Или мышьяк? Окись мышьяка, белый мышьяк (As2O3), отлично подходит для преступлений: при растворении в воде не дает окраски и запаха. Есть и минусы — плохо растворяется. Но большого количества и не требуется: 60 мг — смертельная доза. И, что самое важное, симптомы отравления мышьяком очень схожи с симптомами многих болезней.[100] Отравление мышьяком очень сложно распознать: кроме желудочно-кишечного тракта он поражает нервную систему и кровь, вызывает заболевания слизистых оболочек и кожи. В то время некоторые умные люди так готовили себя к долгой жизни — лизали кусок мышьяка, постепенно увеличивая дозу, и становились нечувствительны к «любимому» яду того времени.
Фактов отравлений в истории существует масса. Есть и такие, которые до самого последнего времени считались естественной смертью — среди них и истории очень известных и влиятельных особ. Например — Наполеона Бонапарта. Для справки — один из поклонников французского императора уже в наши дни решил разобраться с причинами смерти французского императора. Как известно, Бонапарт после Ватерлоо сдался англичанам и был отправлен на остров Святой Елены, где и умер от рака желудка. Однако имелись подозрения, что его отравили. Чтобы разобраться, провели анализ сохранившихся волос Наполеона. Мышьяк откладывается в тканях, и этот факт, сопутствующий отравлениям, хотели установить или опровергнуть. Результаты свидетельствуют: великого сына Франции действительно отравили мышьяком. Количество яда в волосах Наполеона в тридцать восемь раз выше того предела, который способен выдержать человеческий организм.[101] На сегодня факт отравления Бонапарта доказан с абсолютной точностью, но в книгах об этом человеке еще, наверное, столетия будут писать, что он умер от естественных причин. Кто же его отравил? Травили систематически — Наполеон умер не скоропостижно. Яд давался многократно. Напомню — охраняли Бонапарта исключительно англичане, и в тот момент он был главным врагом Альбиона, который реально поколебал мировую гегемонию Великобритании вместе с мировой гегемонией Банка Англии.
А до этого место главного мирового злодея в списке англосаксов с большим отрывом занимал Людовик XIV. И «бактериологические несчастья» стали преследовать его семью с удивительной частотой. После смерти сына «короля-солнца» от оспы наследником престола стал его внук, герцог Бургундский. Но пробыл он в этой роли совсем недолго. В начале февраля 1712 года при странных обстоятельствах умерла его молодая жена. Несколько дней ее лихорадило. Принцесса не могла уснуть, а врачи не отходили от нее ни на шаг. Что происходило с несчастной Марией-Аделаидой, было непонятно. Ничего не помогало — ни популярные тогда кровопускания, ни опиум.[102] Толком диагноз ей так и не поставили. Бедняжка так страдала, что наследника к ней просто не пускали, чтобы он не слышал ее крики. А позже даже попросили переехать в другие апартаменты, так как принцесса умирала прямо над комнатой мужа. 12 февраля 1712 года герцогиня скончалась. А через несколько дней пятнами покрылся и ее безутешный супруг, наследник престола герцог Бургундский. Боль во всем теле дофина быстро сделалась невыносимой. По словам больного, ему казалось, будто все внутри него горит.[103] Через шесть дней, 18 февраля 1712 года, герцог Бургундский умер. Отчего — совершенно неясно.
Сиротами остались двое малолетних детей, один из которых стал наследником французского престола. И тут странную избирательность в очередной раз продемонстрировали микробы, бактерии и вирусы. Они отчего-то стремились поразить исключительно наследников французского трона. Герцог Бретонский пяти лет и его трехлетний брат герцог Анжуйский заболели всего через две недели после смерти своего отца и матери. Заразились от родителей? Нет. Потому что детям был поставлен диагноз «скарлатина», а родители умерли от непонятной лихорадки, похожей на корь.[104] Вы уже улавливаете логику? Только стал наследником престола — и сразу смертельно заболел. И моментально умер. Побыв в роли наследника всего семнадцать дней, 8 марта 1712 года ребенок-герцог скончался.
Это был уже третий наследник семидесятичетырехлетнего «короля-солнца», умерший в короткое время. Трехлетний брат, заболевший вместе с наследником, долго находился между жизнью и смертью, считался безнадежным. Говорят, что по приказу короля было найдено какое-то противоядие, и ребенок выжил.[105]
Математика — точная наука. История ей в этом уступает. Для решения математической задачки нам выдают точные данные, иначе ведь ничего не получится. В случае с историей мы имеем причесанные пересказы и полное отсутствие важнейших данных. Были ли отравлены близкие «короля-солнца»? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно знать, сколько слуг в то время «случайно» выпало из окна, скоропостижно уволилось или утонуло в ближайшем пруду. Сколько поваров было повешено или умерло в расцвете сил на своем боевом посту. Кто из придворных и приближенных неожиданно решил все свои финансовые проблемы неведомым образом. Сколько лейб-медиков подавилось за обедом куском мяса или замерзло в лесу, случайно упав с лошади. Нужно знать, умер ли еще хоть кто-то в королевском дворце, или эпидемия всегда «ограничивалась» только наследником престола. Но таких данных у нас нет…
Как бы вы вели себя на месте старого короля, у которого наследники стали умирать одним за другим? Стали бы сговорчивее за столом переговоров? Вопрос сложный, и каждый решает его по-своему. «Король-солнце» пошел на переговоры. В 1713 году был заключен Утрехтский мир, который обесценил одиннадцать лет борьбы Франции.[106] И тогда наследники французского престола умирать перестали. Наследником стал пятилетний малыш, правнук «короля-солнца», будущий Людовик XV. Ребенок-дофин при семидесятичетырехлетнем короле, который мог умереть от старости в любой момент. Умри король — кто поможет, кто охранит ребенка? Французское государство оказалось бы в очень уязвимом положении, если бы не красавец двадцати восьми лет — герцог Беррийский, второй внук Людовика XIV, дядя наследника. На него престарелый король возложил ответственность за судьбу страны и малолетнего короля. И… Да, все верно. Герцог Беррийский тоже вскорости умер. Получил травму на охоте и со всей силы ударился о луку седла.[107] Обычно пишут: упал с лошади и разбился. Получается вроде как сломал себе шею или позвоночник. Но это не так. Несчастный герцог Беррийский умер 4 мая 1714 года после «четырехдневной болезни». Теперь пишут, что причина смерти — «внутренние повреждения после падения с лошади».[108] Могло такое случиться? Вполне могло, если бы еще один участник бурной политики того времени не умер аналогичным образом, тоже упав с лошади…
После несчастного случая с внуком Людовик XIV потерял интерес к жизни. Опасаясь дальнейших «случайностей», он даже изменил закон. До тех пор наследниками трона являлись только дети, рожденные от королевы. У Людовика XIV было несколько внебрачных детей. Король их узаконил и поставил в иерархии королевского дома после принцев крови. Еще через пару месяцев Людовик XIV специально оговорил следующее: в случае пресечения законного рода трон могут занять новоявленные принцы. Он знал, кто уничтожает его род, и понимал: череда смертей не случайна, и она может продолжиться.
В 1715 году «король-солнце» скончался. Казалось бы — конец истории. Но на самом деле она только начиналась. Не прошло и года после смерти старого короля, как акционеры Банка Англии убедились в оправданности своих опасений. Их ноу-хау, их изобретение попытались нагло украсть. Скопировать, как сегодня ушлые китайские производители копируют форму автомобилей известных марок. Сохранить тайну «печатной машинки» оказалось невозможно. Преимущества и гениальная простота были налицо. Вместо сложной процедуры добычи золота и серебра — простой процесс печатания денег. Франция, потерпевшая поражение в войне из-за «недостаточности кредита», решила открыть свою «печатную машинку». В 1716 году шотландец Джон Лоу получил патент на открытие частного банка с правом выпуска обмениваемых на металл банковских билетов.[109]
Король Франции Людовик XV в тот момент был малышом и, понятное дело, вопросами финансирования не интересовался. Зато регент, герцог Филипп Орлеанский, с радостью ухватился за прекрасную идею. Он повелевает, чтобы банковские билеты стали приниматься в уплату податей наравне со звонкой монетой. В 1718 году банк Лоу был переименован в Государственный банк.[110] Хотя по сути это было такое же «совместное предприятие», где доли между собой поделили хитрые банкиры и королевская власть. Теперь военное и дипломатическое соперничество Англии и Франции приняло и тайный финансовый оборот. Две группы банкиров, получившие две разные государственные «крыши», сражались между собой за право бесконтрольно печатать пустые деньги. И тем самым получить власть над миром.
Но мы немного отвлеклись. Вернемся к клонированию французами «английской» идеи бумажных денег. История быстрого расцвета Англии под скипетром Вильгельма начала повторяться во Франции. Ничего удивительного в этом нет — ваша персональная экономика тоже разом расцветет, если вы найдете на улице чемодан с деньгами. Государственный банк Франции был очень успешен. Джон Лоу, словно добрый волшебник, разом решает финансовые проблемы королевской власти: он дает правительству в долг 100 млн ливров под 3 % годовых. Для сравнения: на момент смерти «короля-солнца» в казне имелось лишь 700 тыс. ливров.[111] А в конце 1716 года, когда Джон Лоу включил свою «печатную машинку», дефицит бюджета достиг 140 млн ливров.[112] И теперь Франция может продолжать мировую экспансию, потому что у нее появляются деньги.
Французы копируют систему англичан не только в главном, но и в частных моментах. Власть отдает Джону Лоу на откуп разработку золотых месторождений в Луизиане и всю заморскую торговлю. Заниматься всем этим будет Индская компания, полный аналог британской Ост-Индской компании. Акции нового предприятия продаются поначалу всем желающим, а потом только тем, кто расплачивается банковскими билетами, которые можно было получить в обмен на свои золотые монеты. «Это превратилось в соревнование, кто быстрее освободится от своего золота».[113] Но успехи будут недолги, просто удивительно недолги. Кредитно-денежный базис расширения Французской империи будет уничтожен буквально за несколько месяцев.
Вот хронология расцвета и моментальной гибели дублера Банка Англии на французской земле. В январе 1720 года банкир Джон Лоу на волне феноменального успеха «лавочки» становится генеральным контролером финансов Франции,[114] ведь только что руководимый им Банк ссудил Франции 100 млн ливров. И в этот момент происходит нечто страшное. «Тут же с невероятной быстротой распространились тревожные слухи, и весь Париж оказался во власти чудовищной паники» — пишет французский писатель Ги Бретон в своей книге «Истории любви в истории Франции».[115] И уже в начале 1720 года начался массовый напор на банк тех, кто желал обменять бумажные банковские билеты на монеты. Обмен сначала был замедлен, а потом и вовсе приостановлен.[116] Когда это случилось? В феврале-марте 1720 года.
За давностью лет сложно проследить, как была организована «паника вкладчиков», но думаю, что технологии ничуть не отличаются от сегодняшних. Обратите внимание, что произошло это через три года работы Государственного банка Франции. Значит, поначалу его дела шли в гору. И вдруг резко покатились вниз — после «рекордного» займа в 100 млн ливров, полученного правительством. Совпадение? Судите сами — удар был нанесен быстрый и безжалостный. Банк, выпустивший 3 млрд бумажных денег под гарантию 700 млн наличных монет, оказался не в состоянии платить. Но правительство Франции не хотело сдаваться без борьбы. И нашло очень «оригинальный» выход из ситуации. Раз население не хочет пользоваться бумажными банкнотами, а предпочитает монеты, значит, нужно… запретить хождение монет. «Декретом от 11 марта 1720 года было объявлено о запрете после 1 мая употреблять звонкую монету; найденная у кого-либо, она подлежала конфискации».[117]
Вы можете представить, какую реакцию это решение вызвало во Франции. Конечно — всеобщее ликование и полный энтузиазм масс. После такого декрета популярность бумажных билетов и вовсе упала, как и популярность королевской власти. Все начали гоняться за запретной монетой и бежать от разрешенных ассигнаций. И это очень быстро закончилось катастрофой. Следующим декретом от 22 мая 1720 года было объявлено о снижении номинального курса банковских билетов вдвое.[118] То есть те, кто законопослушно выполнил предыдущий указ короля и пользовался бумажными деньгами, стал разом вдвое беднее. Затем 10 октября 1720 года был издан третий декрет о прекращении хождения билетов после 1 ноября 1720 года. Мелкие билеты было постановлено обменять на государственные облигации с уменьшением номинального курса еще в два раза.[119]
В итоге произошел очень быстрый двойной грабеж законопослушных граждан. Ясно, что королевское правительство, совершившее во Франции такие трюки (прямо «списанные» с наших российских реформ), стало крайне непопулярным. Именно в это время и был заложен тот заряд ненависти к французской монархии и стране, который в 1789 году приведет к революции и разнесет в щепки королевскую власть. В ноябре 1720 года Государственный банк обанкротился, а его основатель через месяц был вынужден бежать из Франции. Интересно только узнать — КУДА? Это многое бы прояснило…
Дальнейшая судьба основателя «печатной машинки» во Франции мне неизвестна. Зато известна судьба основателя Банка Англии. Как мы помним, Вильгельм III Оранский, король Англии, договорился с банкирами. И договоренностей не нарушил. Возможно потому, что тоже очень вовремя умер. В марте 1702 года он скончался в Кенсингтонском дворце от… (опять?!) последствий падения с лошади.[120] Могло такое случиться? Могло. Вызывают подозрение только два факта: аналогичная кончина герцога Беррийского и официально озвученная причина смерти основоположника «печатной машинки». Отчего конкретно он умер? Вильгельм скончался от воспаления легких, явившегося осложнением после перелома плеча. Которое, в свою очередь, король сломал при падении с лошади.[121] Кто бы мог подумать, что воспаление легких начинается с перелома? Какая связь между переломом и воспалением легких? Согласитесь, все это крайне любопытно. И очень подозрительно…
Основатель чего бы то ни было необходим для иконостаса. Ведь именно этот король подписал все нужные банкирам законы: он дал все, что мог и что им было нужно на тот момент. Следующие короли получат систему уже как данность. А тайну своих договоренностей Вильгельм III Оранский унесет с собой в могилу и будет строго смотреть на наследников трона с парадного портрета. Банк Англии для новых монархов станет данностью. Заветом и наказом. Не подлежащим изменению решением предка.[122]
Пора было начать думать о дальнейших шагах по установлению мировой гегемонии. Способ для этого всегда имелся один — война. Ведомая банкирами британская элита добавит в мировую геополитическую копилку еще один — специальные операции. И то и другое обильно «смазывается» деньгами — благо теперь они появляются из воздуха. Война за испанское наследство — это начало долгого пути «печатной машинки» к июльскому утру 1944 года в Бреттон-Вудсе, когда фунт передаст первенство доллару. Придет время менять дислокацию, и «печатная машинка» переедет за океан, где она будет в большей безопасности.
Но сначала будет Первая мировая война, которая уничтожит золотой рубль и золотую германскую марку. Уйдет в небытие валюта Австро-Венгерской и Османской империй. До мирового господства останется только один шаг, только одна глобальная война. И сценарий Второй мировой, который писался в Лондоне, будет отличатся от того, что случится в реальности.
…И главное правило — правил не существует.
Глава 4
Шесть историй про шпионов, или Невероятные приключения Риббентропа в России
Англичанин превосходит немца своим чувством собственного достоинства. Оно есть лишь у того, кто имеет возможность повелевать людьми.[123]
Адольф Гитлер
Анализируя исходы военных баталий, невольно пришел к выводу, что не столько храбрость пехоты или отвага кавалерии и артиллерии решали судьбы многих сражений, сколько это проклятое и невидимое оружие, называемое шпионами.
Наполеон Бонапарт
Воевать чужими руками всегда приятно. Преимуществ масса: потери несет чужая экономика, преступления совершает чужая армия. Деньги тратит другая держава, экономику истощает другой народ. А можно ли воевать и не напрягать этим экономику? Нет, так не бывает. Военные расходы тянут на дно любую успешную страну. Именно по этой причине всегда было важно вступать в войну последним. Посему, как ни крути, хорошо, когда воюет кто-то другой. Он закупает у тебя оружие и амуницию, продовольствие и товары. В условиях войны растут цены, загружены заводы, экономика развивается — у невоюющей страны, разумеется.
Но главное вовсе не это. Главное — золото плывет в нужном направлении. Для того чтобы запустить «печатную машинку» в мировом масштабе, чтобы наладить невиданный доселе выпуск ничем не обеспеченных денег, нужно было исключить возможность создания обеспеченной золотом валюты. Для этого необходимо было «выкачать» почти весь мировой запас желтого металла. Такую возможность давала мировая война — ее и готовили. Новая гегемония мировой валюты должна была увенчать эту невиданную войну, в которой всякая мощь, способная сопротивляться, будет перемолота. Миллионы европейцев должны погибнуть, чтобы все страны согласились отказаться от своего национального суверенитета.
Но есть одна проблема. Преимущества стояния в сторонке и вступления в борьбу в последний момент слишком очевидны. Так же, как и минусы тяжелой изнурительной войны. Потому дураков воевать «первыми» нет. Все хотят быть «вторыми». Что же делать в такой ситуации? Помогать становиться «первыми»…
…О пакте Молотова — Риббентропа слышал практически каждый. Вы не задумывались, почему все другие договоры называются договорами, а договор о ненападении между Германией и Советским Союзом упорно называют пактом Молотова — Риббентропа? И почему западные историки и наши либералы так упорно стараются замазать этот документ и историю его подписания черной краской? Потому, что этот договор перечеркнул сценарий глобальной войны, написанный в Лондоне. События пошли в совершенно другом направлении. Англосаксонский мир практически чудом сохранил свою гегемонию над планетой. И этим чудом оказалась безудержная англофилия германского фюрера…
Но давайте перейдем к фактам. Когда в очередной раз заголосят о вине Сталина за развязывание Второй мировой — о том, что именно пакт с Гитлером помог ей начаться, — вспомните, что все это ложь.[124] А факты таковы, что, изучая их добросовестно, просто невозможно обвинить СССР в развязывании Второй мировой. Так можно утверждать либо от незнания, либо от злонамеренности.
Лишь 1 апреля 1939 года Гитлер, не имевший до этого дня никаких планов войны против Польши, отдал приказ их разработать.[125] В принятом через десять дней плане «Вайс» была указана дата удара на Польшу — 26 августа 1939 года. То есть уже в апреле, когда между СССР и Германией не было проведено еще никаких переговоров, Гитлер собирался громить поляков, и собирался делать это в августе. В тексте гитлеровского плана есть такая фраза: «Вмешательство России, если бы она была на него способна, по всей вероятности, не помогло бы Польше…».[126] То есть в апреле 1939 года Гитлер прямо считал СССР потенциальным противником. Что это значит? Назначая дату начала войны, фюрер руководствовался вовсе не подписанием пакта с русскими, о котором в апреле 1939 года еще никто в Германии не мог и мечтать. СССР подписал договор о ненападении с Германией 23 августа 1939 года. Казалось бы, вот теперь Сталин развязал руки Гитлеру и тот начнет выполнять свой план удара по Польше. Нет, не так. Через два дня после подписания договора с СССР фюрер изменил планы, поменяв сроки намеченного нападения на Польшу. 25 августа 1939 года Гитлер перенес дату удара на 1 сентября 1939 года. После подписания договора в Москве фюрер изменил дату начала войны. ПОСЛЕ! Мы видим, что в определении сроков начала войны Гитлер постоянно руководствовался не договоренностями с СССР, а совсем другими резонами.
А теперь постараемся расставить все точки над «I». Зададим себе один прямой вопрос: облегчил ли Германии договор о ненападении, который заключил с Гитлером Сталин, задачу разгрома Польши? Честный ответ таков: разумеется, да. А теперь зададим себе еще один прямой вопрос: начал бы Гитлер войну с Польшей без договора о ненападении с СССР? Факты говорят также однозначно — начал бы. Подготовка к войне шла полным ходом и не зависела от переговоров с Кремлем.[127]
Теперь еще пара вопросов. Какова главная задача государственного руководителя любой страны: благополучие собственной страны и народа или благополучие другой страны и народа? Что важнее для него: неучастие собственного народа в войне и ненападение на собственную страну или «мир во всем мире»? Честный ответ однозначен — глава государства обязан использовать все возможности, чтобы на его страну не напали. И так обязан поступать глава каждой державы.
Так о безопасности какой страны должен был думать и заботиться Иосиф Виссарионович Сталин? СССР, Польши или какой-то еще?
Сталин был обязан оберегать от нападения только СССР. Судьба Польши, которая была откровенно антирусским государством и до апреля 1939 года даже собиралась вместе с Германией воевать против России, не должна была его беспокоить. Для беспокойства о судьбе Польши у этой страны имелось собственное руководство. Которое поверило обещаниям Англии и Франции и сделало все, чтобы польско-германская война произошла.[128]
Договор о ненападении СССР и Германии стал блестящим маневром русской дипломатии, которая сумела полностью спутать карты англосаксов и отменить нападение на Россию-СССР. То, что Гитлер позже на нас напал, объясняется не ошибкой или просчетом советского руководства, а иррациональным, непросчитываемым, просто невероятно глупым поступком фюрера.[129] Война нашей страны на два фронта против Японии и Германии, как ее планировали в Лондоне, вообще не состоялась. Сталин сумел изменить написанный англосаксами сценарий будущего и не стать «первым», кто начнет воевать и истекать кровью. Это и есть главная причина того, что договор, подписанный Молотовым и Риббентропом, стал самым ненавидимым дипломатическим документом в западной историографии.
Раз уж заговорили, то за компанию разрушим пару самых зловредных мифов об этом договоре.
Миф первый: заключение договора с гитлеровской Германией было чем-то из ряда вон выходящим. Это неправда. Пакты — договоры с Гитлером — к августу 1939 года заключили Англия, Франция, Эстония, Латвия. Список этот можно продолжать и продолжать. Первой, кстати, стала… Польша. В 1934 году она подписала договор о ненападении с германским канцлером Адольфом Гитлером. Так вот, если наши польские соседи были первыми, то последней страной в этом списке стоит СССР. Ничего особенного в подписании договора с Германией не было. В 1939 году эта страна была признанным мировым сообществом государством, а ее руководитель — одним из ведущих мировых политиков. Вывод: СССР имел полное моральное и юридическое право подписывать договор о ненападении с Германией.
Миф второй: существование «секретных протоколов» к договору, которые подписали Москва и Берлин. Во-первых, наличие тайных статей договора или секретных договоров — нормальная дипломатическая практика всех времен. Их подписывали законные монархи и президенты, а не только злодеи или диктаторы. К примеру, русско-французский договор 1894 года, который подписали император Александр III и президент Франции, был полностью секретным. Его содержание было известно русским царям и президентам Франции, а парламент Франции не был знаком с его статьями. Секретным было соглашение 1905 года между США и Японией, которые по итогам Русско-японской войны поделили между собой сферы влияния в Азии. Япония отказывалась от агрессивных намерений в отношении Филиппин, а Штаты соглашались на право японцев присоединить к себе Корею.[130]
Во-вторых, секретные протоколы к договорам в 1939 году имели и другие государства, а не только СССР или Германия. Например, гарантии Польше в апреле этого года, которые дала Великобритания, сопровождались секретным протоколом.[131] Германские договоры с Эстонией и Литвой также содержали секретную статью. Она обязывала прибалтийские страны «по согласованию с Германией и в соответствии с ее советами осуществлять по отношению к Советской России все военные меры безопасности».[132]
В-третьих, до сих пор нет убедительных доказательств того, что секретные протоколы к договору о ненападении с Германией вообще существовали. СССР признал их существование на II Съезде народных депутатов СССР,[133] после доклада комиссии во главе с «прорабом перестройки» Александром Яковлевым. Так вот ни в наших, ни в зарубежных архивах нет оригиналов этих пресловутых секретных протоколов.[134] Были продемонстрированы лишь «ксерокопии с ксерокопий». Однако твердый курс на разрушение страны уже тогда был взят Горбачевым и его подручными. Уничтожение истории России, ее очернение и фальсификация — важнейший элемент разрушения страны. Поэтому не нужно удивляться тому, что, несмотря на отсутствие оригиналов, комиссия посчитала «возможным признать, что секретный протокол от 23 августа 1939 года существовал».[135]
Вывод: существование протоколов не доказано. Но даже если они реально подписывались, это было нормальным политическим и дипломатическим явлением.
Советский Союз не виновен в развязывании Второй мировой войны. В этом виновно руководство Германии, а также руководство Великобритании и США, которые на протяжении шести лет вкладывали в немецкую промышленность колоссальные суммы. Тут нужно сделать небольшое пояснение. Адольф Гитлер был поставлен во главу Германии Лондоном и Вашингтоном, иначе говоря — владельцами «печатной машинки».[136] Задача — война с СССР, покорение колоссального пространства, огромных кладовых полезных ископаемых. И ликвидация опасного альтернативного варианта развития экономики. За это Германию обещали сделать равным партнером англосаксов за большим «мировым столом». Для того чтобы фюрер мог выполнить поставленную задачу, в Германию были влиты колоссальные средства, осуществлена поставка новейшего промышленного оборудования. Запад «боялся» и «не замечал» милитаризации Германии, которая за шесть лет (1933–1939) создала армию с нуля и вооружила ее новейшими системами. Для создания большой армии Гитлеру сдали Австрию и Чехословакию, а это миллионы призывников и огромные чешские военные заводы «Шкода».[137] Даже Польша была верным союзником Гитлера и готовилась вместе с ним напасть на Россию.
И в тот момент, когда нужно было выполнять задуманное, Гитлер начал свою игру. Вместо создания конфликта с СССР по поводу Украины он его разрешил.[138] Ситуация была такова — получив все, что возможно, от Запада, Гитлер «свернул» с намеченного сценария, по которому в 1939 году обязательно должна была начаться война. Недаром американский журнал «Тайм» назвал Адольфа Гитлера человеком года в 1938 году.
Тогда Лондон решил чуть изменить стратегию. Англичане прекрасно знали, что Гитлер намеревается напасть на Польшу. И они вовсе не старались предотвратить это нападение. Идея была другая: немецкая армия, разгромив поляков, выкатывалась на границы СССР. Накал отношений, взаимная пропаганда между коммунистами и нацистами были гарантией того, что война между СССР и Германией обязательно начнется. Для того чтобы все получилось, необходимо было:
* полякам обещать помощь, чтобы они стали неуступчивыми, а потом ее не дать;
* Гитлеру дать обещания, что помощи полякам не будет, а он сможет получить «прощение», если после этого начнет воевать с русскими;
* русским морочить голову и тянуть переговоры до того дня, пока Германия не нападет на Польшу.
Вот эти три линии английская дипломатия и гнула всю весну и лето 1939 года. Была еще и четвертая задача — приглядывать, чтобы русские вдруг не договорились с немцами. Поэтому при каждом усилении контактов Берлина с Москвой британцы немедленно активизировались…
А теперь перейдем непосредственно к истории подписания договора о ненападении между СССР и Германией. Есть в ней весьма колоритные детали, о которых нечасто говорят вслух — а то и не говорят вовсе. Эти маленькие, просто крохотные подробности способны сказать о том времени и истинном накале борьбы куда больше толстых фолиантов. Для начала неопровержимый исторический факт: инициатором улучшения германо-советских отношений был не Сталин, а Гитлер. Еще 22 декабря 1938 года в торгпредство СССР в Берлине поступило предложение заключить соглашение. После нескольких зондажей и «обмена мнениями» контакты прекратились, Поскольку эта книга не об истории дипломатии, то позволим себе пропустить несколько месяцев и сразу перейдем к кульминации.
2 августа 1939 года Полпреда СССР Астахова вызвал к себе глава германского МИДа Иоахим фон Риббентроп. Главная идея его слов — нерешаемых проблем между Берлином и Москвой не существует.
5 августа 1939 года британская и французская делегации отправляются в Москву на переговоры. Англичане не спешат. Они не летят, а… плывут. И не на военном быстроходном корабле, а на тихоходном пароходе «City of Exeter». В итоге вместо нескольких часов дорога до Москвы занимает семь дней (10 августа 1939 года делегация союзников прибывает в Ленинград).
11 августа 1939 года Гитлер приглашает к себе комиссара Лиги Наций К. Буркхардта и просит его «о доброй услуге» — помочь разъяснить Западу, что все, что он делает, направлено против России. И если Запад будет слеп и глух, то ему, Гитлеру, придется сговориться с русскими.
12 августа 1939 года в Москве состоялось первое официальное заседание миссий Великобритании, Франции и СССР. Тут же выяснилось, что глава британской делегации адмирал Дрэкс не имеет никаких письменных полномочий. Глава французской делегации генерал Думенк имеет полномочия «договориться», но не полномочия подписи итоговых документов. На вопрос главы советской делегации Ворошилова, пропустит ли Польша и Румыния советские войска на свою территорию, чтобы они могли бороться против немецких агрессоров, напавших на эти страны, точного ответа не получено. Идет та самая затяжка времени. Ведь продержаться и «прозаседать» англичанам нужно недолго — до запланированного нападения Гитлера на Польшу остается всего две недели.
15 августа 1939 года посол Германии Шуленбург на встрече с Молотовым зачитал текст записки, в которой выражалась мысль о «возможности восстановления доброго взаимного сотрудничества» между двумя странами и ставился вопрос о приезде в Москву «крупного руководителя Германии». Прочитанный текст ему, кстати, нельзя было отдавать русским, чтобы не оставлять «улик».[139]
О том, что Гитлер назначил на 26 августа 1939 года удар по Польше, знают не только в Лондоне, но и в Москве. И решают потянуть время, поиграть на нервах у немцев. А заодно проверить серьезность их намерений. Поэтому в итоге приятной беседы с германским послом, понимая, что немцы оказались в цейтноте, Молотов сказал, что с визитом не надо торопиться, чтобы все не ограничилось просто беседами, проведенными в Москве, а были приняты конкретные решения.
17 августа 1939 года посол Шуленбург вновь посетил Молотова. Глава советского МИДа сказал, что Москве понятно действительное желание немцев улучшить отношения с СССР. Но дальше последовал перечень старых обид. Но «раз уж теперь германское правительство меняет свою прежнюю политику», то оно должно доказать серьезность своих намерений и заключить экономические договоры. То есть выделить СССР кредит в 200 млн марок на семь лет и на эту сумму поставить ценное оборудование. Сначала этот договор, а вот дальше уже возможен и договор о ненападении.[140]
19 августа 1939 года Гитлер и Риббентроп вновь отправляют Шуленбурга к Молотову. Он передает предложение заключить с СССР договор, состоящий из двух пунктов:
1. Германия и СССР обязываются ни при каких условиях не прибегать к насилию друг против друга.
2. Договор предлагается сроком на двадцать пять лет.
Дополнительно Германия обязалась использовать свое влияние для улучшения отношений Москвы и Токио. Последний пункт был крайне важным. Выходило, что подписание договора с Германией помогало решить и вторую проблему СССР — постоянную агрессию со стороны Японии. Это был серьезный аргумент. Япония, подстрекаемая Великобританией и США, еще в начале 30-х годов вторглась в Китай.[141] И потихоньку, «отгрызая» кусок за куском китайской территории, неуклонно приближалась к границам России. Удар по СССР по английскому сценарию должен был наноситься японцами с востока, а немцами с запада. Это была война на два фронта — для России, а не для Германии. И один фронт уже был открыт. 11 мая 1939 года регулярная японская армия напала на монгольские погранзаставы. В момент, когда германский посол предлагал Сталину заключить договор о ненападении, Токио считался союзником Берлина. А вокруг озера Халхин-Гол в Монголии шли тяжелые бои. На 24 августа 1939 года японцы планировали наступление. Вместо этого 20 августа 1939 года в наступление пошла Красная армия — то есть на следующий день после того, как немцы предложили свое посредничество в замирении с Японией. Чтобы японцы охотнее начали «переговариваться», нужно было им сначала хорошенько наподдавать.
Для правильной оценки действий советского руководства нужно понять, что переговоры с немцами и бои с японцами происходили в одно и то же время. И при этом Берлин обещал не просто свою дружбу — немцы действительно могли склонить японцев к миру. Ведь воевать против России в одиночку — задача для Японии крайне сложная и практически непосильная.[142] Договор о ненападении Берлина и Москвы — отличный повод для Токио остановиться. Тут впору задать вопрос: а можно ли было еще каким-то другим образом повлиять на Японию? Может быть, другие страны, а не Третий рейх, могли оказать на нее давление? Нет. Потому, что для этого было необходимо желание остановить войну СССР и Японии, а этого как раз и не было. Даже наоборот, англичане в то же время пытались организовать восстание в китайской провинции Синьцзянь.[143] Зачем это британцам? А затем, что именно через эту провинцию СССР отправлял помощь Китаю. Наше оружие и советники помогали усилить борьбу с японцами и тем самым ослабить японские войска, противостоящие Красной армии. Перекрывая путь доставки русского оружия и амуниции, англичане срывали борьбу китайцев и усиливали японцев, помогая им усугублять конфликт с Россией…
Надо отдать должное Сталину. Прекрасно понимая серьезность намерений немцев и причины их спешки, он решил (несмотря на проблемы с японцами) воспользоваться ситуацией с максимальной пользой для СССР. Немцы просили принять в Москве министра. Англичане присылали неизвестно кого и без полномочий. Ситуация была очень наглядной…
Во время визита в Москву посол Германии Шуленбург получил от Молотова вполне конкретный ответ. Если экономические соглашения будут подписаны сегодня, 19 августа, то Риббентроп может приезжать через неделю, 26 или 27 августа. На предложение принять Риббентропа пораньше Молотов возразил, что говорить об этом рано, пока не завершена даже первая ступень — экономические переговоры. На часах было около 15.00, 19 августа 1939 года.[144] В Берлине должны были схватиться за голову — время неумолимо истекало. Русские были любезны, но никакой ясности в ситуацию не вносили. И вдруг они прямо сказали, что без кредита в 200 млн марок никакого прогресса в отношениях быть не может. Что оставалось делать Берлину? Хотел ли Гитлер кредитовать Сталина? Конечно нет. Он сам нуждался в средствах, готовясь к войне с Польшей. Но выбора у него не было. Ведь Сталин, ведя переговоры, использовал старый добрый англосаксонский прием: создание проблемы, а потом «продажа» путей ее решения. США сегодня финансируют «международный терроризм», а потом сами с ним и борются.[145]. Кремль тянул время, потом вдруг предложил через предоставление кредита СССР до 1946 года резко ускорить переговоры. И для этого после «кнута» пустил в ход «пряник». Через полчаса после ответа, что приезжать нужно «через недельку», германского посла вновь вызвали к Молотову.
Ему вручили советский проект договора о ненападении, составленный по всем правилам. Именно этот вариант (с незначительными правками) будет потом подписан. Договор как договор — ничего в нем необычного не было. Кроме одного: в проекте договора не было указания, что документ теряет силу в случае агрессии одной из сторон против третьего государства.[146] Просто запомним этот момент и двинемся дальше. Чуть позже эта информация нам очень пригодится.
20 августа (в 2 часа ночи) срочно подписано торгово-кредитное соглашение. СССР получал кредит на 200 млн марок, на которые мог покупать германское оборудование, а долги гасить поставками сырья и продовольствия.[147]
Итак, Германия сделала то, что от нее просил Кремль, — экономическое соглашение подписано. Совершенно изможденный Гитлер рухнул спать в 7 часов утра 20 августа. Но от русских нет никакой конкретики, и пока единственная озвученная ими дата прибытия германской делегации по-прежнему 26–27 августа 1939 года. Это для Берлина слишком поздно. И тогда Адольф Гитлер решил ускорить события. Днем 20 августа 1939 года он садится и пишет личное письмо Сталину. Ранее они никогда не переписывались и не разговаривали. Но соблюдать процедуры Гитлеру уже некогда: удар по Польше запланирован на 26 августа, и время идет неумолимо. «Тем не менее я повторяю свое предложение о том, чтобы Вы приняли моего министра иностранных дел 22 или, в крайнем случае, 23 августа»,[148] — пишет Гитлер в своем письме. 21 августа 1939 года в 15:00 германский посол граф Шуленбург в Москве вручает текст послания Гитлера. Через два часа (!), в 17:00, Вячеслав Михайлович Молотов отдает немецкому послу ответ главы СССР.[149] Сталин отвечает почти мгновенно.
«21 августа 1939 г.
Рейхсканцлеру Германии господину А. Гитлеру
Благодарю за письмо.
Надеюсь, что германо-советское соглашение о ненападении создаст поворот к серьезному улучшению политических отношений между нашими странами.
Народы наших стран нуждаются в мирных отношениях между собою. Согласие германского правительства на заключение пакта ненападения создает базу для ликвидации политической напряженности " установления мира и сотрудничества между нашими странами.
Советское правительство поручило мне сообщить Вам, что оно согласно на приезд в Москву г. Риббентропа 23 августа.
И. Сталин»[150]
Нужное СССР экономическое соглашение уже подписано, кредит будет получен. Теперь можно подписать с немцами договор о ненападении, нужный СССР для предотвращения и возможной войны с Германией, и окончания идущей войны с японцами. Ответ Сталина Вячеслав Михайлович Молотов передает германскому послу и… И вот наступил момент, ради которого, уважаемые читатели, мы делали это весьма длинное вступление в жаркий август 1939 года. Теперь начинается самое любопытное и самое малоизученное в истории договора о ненападении. Начинаются настоящие чудеса…
История первая
О нерасторопных немцах и сталинском письме
Представим себе картину. Адольф Гитлер поставил на карту свой престиж — вопреки дипломатическому этикету обратился к главе другого государства, минуя своего министра иностранных дел. Такого во взаимоотношениях СССР и Германии еще не было. Написав письмо, Гитлер сделал свою позицию крайне уязвимой. Он показал, насколько важно ему договориться. Он дал козыри в руки другой стороны. Он подставился еще до начала переговоров. И он ждет ответа. Нет в Третьем рейхе 21 августа 1939 года более важной новости, нет более важной депеши, чем ответ Сталина.
Вот вам и вопрос: сколько времени заняла передача ответа руководства СССР? Как мы знаем, в 17:00 конверт с текстом попал в руки германского посла. А во сколько текст попал в руки Гитлера?
Попробуем подсчитать. Пятнадцать минут даем послу Шуленбургу на поклоны с Молотовым, проход до машины, еще минут двадцать положим на проезд до посольства. Минут десять на «снимание пиджака», минут двадцать на шифровку. Еще десять на передачу текста в Берлин — строк-то всего четырнадцать, документ крохотный. Итого получается семьдесят пять минут. Пусть будет девяносто, ведь германский посол немолодой, ходит медленно. Итого — полтора часа. Какие затраты времени на прохождение этой информации в Берлине? Дешифровка двадцать минут, доставка текста фюреру еще двадцать. Пусть час. Час в Берлине, полтора в Москве. Выходит, что передача ответа Сталина от Кремля до Адольфа Гитлера могла занять два с половиной часа максимум. И это так, не спеша, вразвалочку. А ведь Гитлер должен был дать четкое указание первоочередности этого материала. Его срочности и важности. Бегать все должны! Что же на самом деле?
Ответ Сталина был передан Гитлеру через девять часов![151]
Как могло быть, что самый ожидаемый в Германии документ оказался передан Гитлеру с таким огромным опозданием? Куда он завалился? Сравните: два с половиной и девять часов. Кто его так задержал? Согласитесь, вопросов возникает много. Должны они были возникнуть и у Гитлера, ведь он очень ждал сталинского ответа. «В крайнем беспокойстве, почти не владея своими нервами, Гитлер ждал ответа. Заснуть он не мог, поэтому посреди ночи позвонил Герингу, поделился своими тревогами и излил свое раздражение по поводу флегматичности русских».[152] А ведь обида фюрера на тугодума Сталина была напрасной, глава СССР ответил молниеносно. Куда же подевался этот ответ? Кто не давал его Гитлеру? Когда же письмо Сталина все же «пробилось» к адресату, то реакция фюрера оказалась весьма своеобразной. «За ужином Гитлеру подали какую-то записку, Он быстро пробежал ее глазами, заливаясь краской, смотрел какое-то время прямо перед собой, ударил по столу так, что зазвенели рюмки, и срывающимся голосом воскликнул: «Все в порядке! Все в порядке!»[153] Есть и еще свидетельства. Когда Гитлер получил известие, что Риббентроп может лететь в Москву 23 августа, он воскликнул: «Это стопроцентная победа! И хотя я никогда этого не делаю, теперь я выпью бутылку шампанского».[154]
Мог ли Адольф Гитлер от прилива радости, что Сталин ответил и согласился перенести переговоры на ближайшее время, не заметить странной задержки в поступлении этой важнейшей информации? Гитлер мог и не заметить. А вот руководители его спецслужб были обязаны в этой ситуации разобраться. Почему? Да потому, что когда глава государства бегает по своей резиденции в нетерпении и обрывает телефонные трубки с вопросами «Где ответ Сталина?», то задержка информации на шесть-семь часов (!) называется коротко и емко: саботаж. Или даже чуть громче — диверсия. Ведь итогом такой «задержки» могло стать иное течение мировой истории, вся она могла сложиться совсем по-другому.
Поэтому давайте подойдем к этому вопросу с другой стороны. Казалось бы, совершенно скрыть факт сталинского ответа от Гитлера невозможно. Так какая разница, через два часа его получит адресат или через девять? Разница огромная. Такая же, как между миром 10 и 11 сентября 2001 года. Зададим еще один вопрос: а кому было выгодно представить дело так, что никакого ответа Сталина не поступало? Кому было выгодно довести Гитлера до бешенства отсутствием ответа Сталина НА ЕГО ЛИЧНОЕ ПИСЬМО? Что это давало? Что мог предпринять Адольф Гитлер, не получив сталинского послания? Что получилось бы, лопни его терпение раньше?
Как ни странно, ответить на эти вопросы очень просто. Фюрер был азартным игроком. И играл он сразу на двух досках — с Западом и с Востоком. Когда шесть лет спустя Адольф Гитлер застрелится у себя в бункере, Сталин скажет об этом предельно ясно: «Доигрался, подлец!» В этих словах вся правда трагедии Второй мировой войны. Доигрался, играя со всеми сразу. Гитлер неоднократно говорил и писал, что война на два фронта для Германии гибельна и невозможна, что такой сценарий войны был главной ошибкой кайзера. И что он, Гитлер, этой роковой ошибки не повторит. Поэтому в ситуации августа 1939 года Гитлер должен был договориться либо с Западом, либо с Востоком. А еще лучше, сначала договорившись с одним, потом договориться и с другим центром силы. Если предложение англичан окажется выгоднее, то о «дружбе» с Кремлем снова можно забыть.[155]
Но вернемся к вопросу, что бы делал Гитлер, если бы сталинский ответ «запоздал» еще часиков на пять. Ответ — он бы договаривался в любом случае. Только не с русскими. А с кем? Вариант ответа есть только один — с англичанами. Исторический факт — 21 августа 1939 года глава Германии попросил Лондон принять Геринга, 23 августа и получил согласие.[156] В те судьбоносные августовские дни на берлинском аэродроме рядышком стояли два самолета. Один из них — личный «юнкере» фюрера — ждал рейхсминистра Риббентропа для полета в Москву. А вторым воздушным судном был локхид-12А британских спецслужб.[157] Герман Геринг готовился полететь на нем в Лондон. Оба полета и визита планировались на один день — 23 августа 1939 года. Организацией полета Геринга во избежание огласки лично занимался шеф британской разведки. Лететь «толстый Герман» должен был на встречу не с кем-нибудь, а с премьером Невиллом Чемберленом. Завеса секретности была полнейшей. Лететь собирались не прямо в Лондон, а сначала на небольшой аэродром у городка Бовингтона, в графстве Херефордшир. Оттуда Геринга бы доставили прямо в Чекерс, официальную резиденцию премьер-министра. Штат сотрудников Чемберлена для соблюдения секретности планировалось распустить, а заменить их должны были сотрудники британских спецслужб. Планировалось даже отключить все телефоны…[158]
И это был не первый случай, когда в ключевые политические моменты один из руководителей Третьего рейха летел «на ковер» в Лондон, чтобы договариваться в режиме реального времени и алчного присутствия. Например, в момент введения немецких войск в Австрию весной 1938 года Риббентроп находился в британской столице. А чтобы визит не был официальным, предлог придумали на ходу. Риббентроп был послом Германии в Лондоне, теперь стал главой МИДа. И в новом ранге он просто прилетел к старым друзьям устраивать что-то типа «отвальной».[159] Итогом стало признание Англией аншлюса (присоединения) Австрии к Германии, несмотря на имевшийся договор с австрийцами, в котором британцы обещали защищать их независимость.
В августе 1939 года состояться мог только один полет. Вот за то, куда полетит посланец Гитлера, с кем фюрер решит договориться, и шла борьба.[160] Отсутствие ответа Сталина должно было подтолкнуть Гитлера договариваться с англичанами. Других вариантов у главы Германии просто не было. Поэтому можно смело утверждать, что мнимое отсутствие сталинского письма могло направить историю Европы по совершенно другому сценарию. Куда более трагическому для России — потому что после разгрома Польши немецкие войска выкатились бы на наши границы. И воевать с вермахтом Красной армии пришлось бы в одиночку, на два года раньше. А Франция и Англия не имели бы никаких обязательств по оказанию России помощи.
Кому было выгодно, чтобы вместо германо-русского мира в сентябре 1939 года началась германо-русская война? Англии. Кому было выгодно стравить между собой два народа, чтобы потом вступить в схватку «вторыми», когда соперники будут взаимно обескровлены? Англии. Да и девятичасовая задержка передачи срочнейшего и важнейшего письма — это исторический факт, от которого никуда не деться. Так кто мог попытаться сорвать договоренности между Германией и Россией путем задержки послания главы одной страны главе другой? Ответ очевиден. Одного не понимаю: почему никто не пытался до сих пор разобраться в этом интереснейшем вопросе? Ведь тогда многое становится понятным. И даже — чересчур понятным. Ведь это была задача государственной важности, и Великобритания помимо всех дипломатических и околодипломатических источников пустила в ход спецслужбы…
Кто мог обеспечить «лишние» шесть часов прохождения сталинского письма? Английские агенты в немецких службах. В каких конкретно — для нас неважно. МИД, разведка, шифровальщики, заместители Риббентропа. Хотите знать, кто персонально, — поднимите немецкие архивы, там должен быть ответ. Такая оплошность не могла остаться безнаказанной. Ни германские спецслужбы, ни министр Риббентроп не могли не отреагировать на такую явную диверсию. Реакция обязана была быть — жесткая, но скрытая. В течение месяца кто-то должен был утонуть, разбиться в автокатастрофе или умереть от внезапной остановки сердца. Без лишнего шума. Без огласки. Портрет на работе с черной ленточкой. Плачущие товарищи. Истинный ариец. Слепая смерть вырвала его из наших рядов. Пенсия безутешной вдове.
Я не знаю, что случилось с тем британским агентом, что рискнул всем по заданию своих лондонских шефов, потому мне неведомы его имя и фамилия. Но я знаю фамилии и имена других реальных иностранных агентов, находившихся в Германии.
История вторая
О русском агенте
Этот человек считался не просто агентом, а самым ценным агентом СССР в фашистской Германии. Рассказывающая о нем книга так и называется: «Его Величество Агент».[161] С прописной буквы, как пишут о королевских особах. И это не просто так: Вилли Леман действительно был ценнейшим агентом. Под псевдонимом «Брайтенбах» он целых двенадцать лет снабжал Москву секретной информацией. При этом работая не где-нибудь, а в гестапо. «Вилли Леман был инициативщик и сам предложил свои услуги… Леман двенадцать лет работал на советскую разведку. За это время он не сделал ни одной профессиональной ошибки, ничего, что могло навести на него хоть какое-то подозрение»,[162] — рассказывает автор книги Теодор Гладков об этом агенте. Начав сотрудничать с советской разведкой еще до прихода нацистов к власти, последнюю ценную информацию он передал 19 июня 1941 года. В этот день Леман совершенно верно назвал дату германского нападения на СССР.[163] После чего связь с ним прервалась.
Получилась странная ситуация: ценнейший агент есть, а связи с ним нет: «К весне 1942 года Центр так и не сумел восстановить связь ни с одним своим агентом в Берлине».[164] То есть физически просто некому было выйти на связь с Леманом. Тогда было принято решение перебросить связных через линию фронта. Два агента были переправлены в Берлин, и оба были арестованы «коллегами» Вилли Лемана из гестапо. Один держался до конца и погиб в застенках, второй пошел на сотрудничество с нацистами. Началась радиоигра. Позднее арестованный советский агент утверждал, что подал кодовый знак, что работает под контролем, но его якобы не заметили радисты Центра. 4 декабря 1941 года на передатчик, работающий под контролем гестапо, были высланы пароль и условия связи с Брайтенбахом…
«…В декабре, после 11-го числа, в квартире Лемана раздался телефонный звонок. Поздней ночью. Ничего необычного для сотрудника спецслужб. Срочный вызов. За многие годы такое случалось не раз… Его уже поджидал служебный "Хорьх" Распахнул дверцу, нырнул в кабину, и тут же на запястьях щелкнули наручники… Ордера на арест не было. Доставили, и все… О деле Лемана кроме самого шефа гестапо Мюллера могли знать всего несколько человек. Леман был обречен. Ему было заведомо отказано даже в фарсе суда, пусть и с предрешенным смертным приговором…И было только коротенькое сообщение в закрытом нацистском "Бюллетене" от 29 января 1943 года, в котором сообщалось, что "Вилли Леман отдал жизнь за фюрера и рейх". Истинным в этом сообщении, похоже, был лишь месяц смерти — декабрь 1942 года…».[165]
Все тихо, мирно, по-семейному. Отдал жизнь за фюрера и рейх. А зачем будоражить общественность? Вносить смущение и беспокойство. Ничего не случилось и с женой Лемана. А как же иначе — ведь ее муж погиб за Великую Германию: «Маргарет Леман никаким репрессиям и притеснениям не подвергалась. Отнюдь не из соображений гуманности, но лишь для сохранения тайны. Поначалу ей сообщили, что Вилли погиб в "секретной" командировке».[166]
Правда редко, крайне редко всплывает на поверхность. Разведки и контрразведки свято берегут свои тайны.
История треть
Об английском агенте
Особенный интерес данная история вызывает потому, что ее герой был кадровым немецким дипломатом, что, однако, не помешало ему работать на английскую разведку. Звали нашего героя Вольфганг фон Путлиц. Выходец из древнего знатного рода, он служил в кайзеровской гвардии, а после поражения Германии в Первой мировой пошел в дипломаты. Громкая фамилия и связи помогли ему занять в 1936 году пост заведующего консульским отделом в немецком посольстве в Лондоне.[167] И, видимо, гам он и был завербован. Почему «видимо»? Потому что в своих мемуарах фон Путлиц, как разумный человек, ничего прямо не пишет о своих связях с английской разведкой.[168] Он рассказывает читателю о «дружбе» с англичанами. Однако результаты этой «дружбы» столь красноречивы, что сомнений о характере взаимоотношений нет никаких.
Много интересного пишет немецкий дипломат. Например, накануне начала Второй мировой он работает в германском представительстве в Голландии. Он (как немецкий дипломат) получает задачу… протолкнуть в Рейх большую партию нефти и другого стратегического сырья. Оно не успело проскочить после начала нападения Гитлера на Польшу через германо-голландскую границу и блокировано. Откуда сырье? Из Англии.[169]. Как английский разведчик, Путлиц, наоборот, старается поставить дело так, чтобы ни одна капля нефти не попала нацистам. И он пишет письмо… в английский разведывательный центр (в книге ведь он не признается, что был агентом, и поэтому просто пишет туда письмо!) Откуда знает адрес? «В Гааге каждый знал, что английский разведывательный центр находился в паспортном бюро британского консульства а Шевенингене и что его руководителем являлся некий капитан Стивенс»,[170] — пишет мемуарист Путлиц.
Правда, прелестно? Каждый знал. Все мальчишки, любая старушка. Вон он, там, — английский разведывательный центр. Может, еще и вывеска была? Для удобства. Но шутки в сторону. Как вы уже догадались, итогом этой истории стало благополучное прохождение груза нефти на территорию Германии — с помощью сотрудников компании «Шелл». А самого фон Путлица, чтобы не мешал снабжать немцев стратегическим сырьем, англичане «вдруг» решают вывезти в Британию. При том что, по словам Путлица, он никакой не агент, а просто «друг» некоторых англичан. Обратите внимание и на то, как собираются вывезти. «Друг» Путлица лорд Ванситтарт говорит:[171] «Если это будет совсем необходимо, то я пошлю в Шевенинген британский миноносец, чтобы забрать Путлица. Но было бы лучше, если бы Стивенс смог раздобыть в Голландии самолет».[172]
Началась Вторая мировая война. Британский флот приведен в боевую готовность и вот-вот начнет боевые действия. А лорд Ванситтарт готов отправить миноносец за своим другом. Неужели боевым кораблям нечего делать? Неужели так много у англичан миноносцев, что всякий лорд может отправить таковой во время войны куда ему угодно «за своим другом»? Да и у руководителя английского разведывательного центра Стивенса нет никаких других дел, чтобы искать самолет для человека, просто написавшего ему записку?
Все вопросы отпадут, когда мы прочитаем сцену встречи Путлица в Англии. Более того, появляется стойкое убеждение, что фон Путлиц давал англичанам весьма ценную информацию. Какую — мы не знаем, но определенно ценную. Судите сами. Путлиц прилетает в Британию на самолете, который подыскала английская разведка в Голландии. Встречающий господин жмет ему руку и говорит: «Ваше прибытие является пока что наиболее обнадеживающим фактом во всей войне». Высокая оценка, что сказать. «Никаких таможенных формальностей не соблюдалось; у нас даже не посмотрели паспорта»,[173] — рассказывает о встрече фон Путлиц. И действительно, зачем какие-то формальности, пустое это дело. Зачем вообще проверять паспорта у пассажиров, прилетевших из Голландии на самолете? Что с того, что Великобритания вступила в мировую войну? Что с того, что Голландия граничит с Германией? Что с того, что страна тюльпанов нейтральна и немцы свободно по ней перемещаются?
После распивания шампанского за благополучное прибытие англичане предлагают беглому германскому дипломату… получить британское подданство.[174] А ведь, согласно законам военного времени, каждый гражданин воюющей с Британией страны должен быть интернирован до окончания войны. Проще говоря — граждан противника сажают на всю войну в концлагерь.[175] Это неприятно, но необходимо, чтобы предотвратить шпионаж и диверсии. А тут немцу предлагаю стать англичанином. Разумеется, из чисто человеческой доброты, по дружбе. Но благородный фон Путлиц отказывается стать гражданином Великобритании. После этого его опять-таки никуда не сажают, и он свободно перемещается внутри Англии. Лорд Ванситтарт даже приглашает его на свою виллу.
Потом Путлиц покидает Великобританию и отправляется в США. Когда через четыре с половиной года, 6 января 1945 года (вероятно, выполнив очередное задание английской разведки) фон Путлиц будет сходить с корабля в Ливерпуле, все окажется еще смешнее. И нагляднее. Снова встречающий. Снова тот же самый, что и в 1939 году. Снова рукопожатие. И редкостное «разгильдяйство»: «У него были документы, позволявшие мне сойти на берег без досмотра».[176] Реакция простого английского таможенника на все эти «чудеса» является лучшей иллюстрацией ко всему вышеуказанному: «Недоверчиво посмотрев на меня, иммиграционный чиновник пробормотал:
— А я-то думал, что у нас война с немцами!»[177]…В 1948 году Вольфганг фон Путлиц все же решил принять британское подданство и получил британский паспорт в течение трех недель. Что он все-таки сделал для Британии, я не знаю, но его история ярко иллюстрирует факт наличия в немецком МИДе английских агентов, которые работали весьма плодотворно. И весьма активно вознаграждались за свои труды, если оставались в живых. Тут, разумеется, возникает вопрос: откуда же они там берутся, эти агенты? Что сказать на это? Деньги всегда были очень хорошей отмычкой к человеческим сердцам. Неужели вы думаете, что все эти «прогрессивные журналисты», все эти полузащитники прав человека, все эти «несогласные» искренне верят в демократию и в Вашингтон с Лондоном ПРОСТО ТАК?
…Германия рухнула в голод и нищету в ноябре 1918 года. Мрак и ужас окутали страну. До 1939 года еще двадцать один год, долгий двадцать один год. Агента вели по карьерной лестнице (благо Запад полностью контролировал «демократию» в Веймарской республике), ему помогали, давали деньги. И. этот агент, возможно, до августа 1939 года ничего важного и нужного Лондону не сделавший, мог полностью изменить историю. Полети посланец фюрера в августе 1939 года не в Москву, а в Лондон — агент окупает разом все многолетние затраты и терпение своих патронов. Чем черт не шутит, может быть, это и был фон Путлиц Попытался, не получилось, и остался жив?
Однако история «странностей» и «удивительностей», приключившихся во время подписания столь немилого англосаксонскому сердцу договора о ненападении, на этом не заканчивается. Англичане бы никогда не стали великой нацией, если бы сдавались после первой неудачи. Да, Гитлер получил письмо Сталина и отменил полет Геринга в Лондон.[178] Все, проиграли? Нет. Поборемся еще. А что, если самолет Риббентропа до Москвы не долетит?
История четвертая
О разгильдяях в ПВО и жестком товарище Сталине
Обстановка в конце августа 1939 года была тревожной и нервной. К примеру, Польша за неделю до того, как ей пришлось стать «невинной жертвой гитлеровской агрессии»… обстреливала немецкие рейсовые самолеты (!), которые пролетали над ее территорией. Не нарушали ее воздушное пространство, а просто его пролетали, следуя в другие страны. Об этом можно совершенно открыто прочитать в книге переводчика фюрера Пауля Шмидта, который отправился в Москву вместе с Риббентропом. Эта книга не раз издавалась в Англии и США, и никто этот рассказ никогда не оспаривал: «Во время краткого визита в ресторан при аэродроме я узнал, что оба "кондора"[179] имели боевую броню. За последние несколько дней напряженность между Германией и Польшей настолько усилилась, что машины "Люфтганзы" часто попадали под обстрел польских зенитных батарей».[180]
Представьте себе такую картину: самолет с немецким министром иностранных дел летит в СССР. Подписывать столь вредный для Великобритании договор между Берлином и Москвой. И его сбивает польская ПВО. Что это? Для Германии — повод для войны с Польшей. И отсутствие договора с СССР. Какого числа летел Риббентроп в Москву? «23 августа во второй половине дня, между 4 и 5 часами, мы в самолете фюрера прибыли в московский аэропорт», — написал сам министр иностранных дел Германии.[181] А на 26 августа, напомню, назначен удар немецкой армии по полякам. Гитлер ведь может и не успеть послать еще одного министра в Кремль — а может, и посылать не будет. Ведь контакты Германии с Западом не прекращаются. Не долетит Риббентроп, так фюрер-фаталист сразу направит Геринга в Лондон.
А что будет, если самолет Риббентропа, летящий в Москву, собьет советская ПВО? Случайно собьет. По ошибке. Договор о ненападении в такой ситуации будет невозможен. Фантастика? Нет. При пролете нашей территории самолет рейхсминистра Иоахима Риббентропа был обстрелян советской ПВО под Великими Луками.[182] Посмотрите на карту. Великие Луки — это город в Псковской области. Как такое могло случиться — чтобы по самому важному в тот день для СССР самолету стреляли не в меру ретивые зенитчики глубоко в тылу, а не на границе? Вам это не напоминает ситуацию с «затяжкой» доставки сталинского письма Гитлеру?
«Средства ПВО Советского Союза не были предупреждены об этом полете, ведь он готовился в обстановке строгой секретности», — это наиболее распространенное объяснение происшедшего. Вячеслав Дашичев, профессор, доктор исторических наук, участник Великой Отечественной войны, в своей статье дает нам ценное свидетельство: «23 августа 1939 г. мне довелось быть свидетелем необычайного события, которое могло резко изменить ход истории в Европе… Дело было в Великих Луках, где я жил в то время с родителями. Отец командовал там стрелковым корпусом.[183] Утром в этот день я направился в школу, где собирались ученики накануне нового учебного года. По дороге я вдруг услышал пушечную канонаду. Посмотрев вверх, увидел в небе самолет с необычными очертаниями. Он летел довольно низко. Мне показалось, что на его крыльях были кресты. Вокруг самолета хорошо виднелись облачка от разрывавшихся снарядов. Самолет взревел, резко пошел в сторону и вскоре исчез из виду. Когда вечером отец вернулся из штаба, я рассказал ему о случившемся м спросил, что бы это значило. Он тяжело вздохнул и сказал: "Наши зенитчики по ошибке обстреляли самолет Риббентропа, направлявшегося в Москву. Их не предупредили о маршруте полета, они были застигнуты врасплох и стреляли даже без прицелов. Не знаю, как еще закончится для меня эта история". Но все обошлось».[184]
И при этом накануне: «22 августа советское агентство ТАСС сообщило, что Риббентроп летит в Москву для подписания пакта о ненападении с Советским Союзом».[185] Но почему такая странная секретность? Печатают, что самолет летит, а ПВО свою об этом не предупреждают?! Почему бы руководству СССР не открыть воздушный коридор? Ведь не первый же иностранный самолет в истории СССР перелетал через нашу границу. И никого не обстреливали. В СССР прилетали делегации, руководители. В государстве процесс «открытия-закрытия» воздушного пространства — это вопрос рабочий и технический. А тут Сталин молчит, никому из собственных подчиненных военных ничего точного и конкретного не говорит? Почему?
Да потому, что именно тогда именно этот самолет и могут «случайно» сбить. Зенитчики СССР, зенитчики Польши, зенитчики «независимых» прибалтийских государств. Где полетит Риббентроп, там и помогут ему «упасть» с радостью те, для кого его прибытие в Москву — крушение многолетней игры. «Неизвестные самолеты» могут атаковать этот важнейший «юнкерсе» где угодно. Великобритания сделает все, чтобы герр Риббентроп не долетел до Москвы. Но наилучший вариант для Лондона — это советские зенитчики. Это красота и изящество в одном флаконе. Не забывайте, что в атмосфере строгой секретности в СССР летит личный самолет Гитлера, в котором сидит его министр. Вместо мира сразу может начаться война. Особенно если Би-би-си растрезвонит на весь мир, как большевики поиздевались над недотепой Гитлером, показательно сбив его персональный самолет. Дилемма перед Сталиным стоит сложная: предупреждать ПВО плохо, не предупреждать тоже плохо. Только вот вопрос: а почему именно в этом месте обстреляли наши зенитки германский самолет? Почему только в одном этом месте? И почему только этот самолет?
И кстати, возвращаясь к рассказу Дашичева, — не обошлось. Имя И. Ф. Дашичева вы найдете в Интернете, на странице с говорящим названием «Репрессии в Красной армии».[186] 21 января 1942 года он был арестован, будучи командиром 9-го стрелкового корпуса 44-й армии, участвуя в боях в Крыму. В приговоре военной коллегии Верховного Суда СССР отмечалось: «…В январе 1942 года не обеспечил в соответствии с приказом командования планомерный отход войск 44-й армии, в результате чего в соединениях армии возникла паника и бегство с поля боя, приведшие к большим потерям личного состава и материальной части».[187]
2 марта 1942 года И. Ф. Дашичев пишет письмо лично Сталину: «Полтора суток я временно командовал 44-й армией. Вступил в командование после почти двухдневного отхода армии из-под Феодосии под натиском превосходящих сил противника (в силу тяжелого ранения командарма)… За это меня лишают звания генерал-майора и трех орденов Красного Знамени и медали "XX лет РККА"».[188] За это ли?
Дашичев был лишен наград, понижен в воинском звании и отправлен в распоряжение Главного управления кадров НКО СССР. А уже в июле 1942 года прямо «со скамейки запасных» отправился на скамью подсудимых. Арестован он по обвинению в антисоветской агитации. Получил срок и более десяти лет находился в заключении! Досидел «за антисоветскую агитацию» до времен Хрущева, не будучи ни реабилитирован, ни освобожден, пока был жив Иосиф Виссарионович Сталин. Какую такую «антисоветскую агитацию» вел бывший командир стрелкового корпуса, находясь в распоряжении Главного управления кадров НКО СССР?[189] Странная история. Не за те ли пробоины в корпусе личного самолета Гитлера сидел Дашичев? Ведь, как известно, товарищ Сталин обладал очень хорошей памятью. А основания для «галочки» у него были. Можете вы лично со стопроцентной уверенностью заявить, что обстрел самолета Риббентропа действительно был только случайностью? А не попыткой эту «случайность» инсценировать? Эта темная история еще ждет своего исследователя. Как и история с еще одним, «вторым», германским самолетом, прилетевшим к Сталину от Гитлера.
История пятая
О разгильдяях в ПВО и добром и мягком товарище Сталине
Адольф Гитлер использовал один и тот же прием несколько раз. Весной 1941 года он полностью повторил ситуацию августа 1939 года. Снова два самолета. Первым, 10 мая 1941 года, в Аондон улетел Рудольф Гесс. Цель (по заданию фюрера) — договоренность с англичанами о совместном ударе по СССР или, как минимум, об их нейтралитете во время похода в Россию. Почему к бриттам полетел именно Гесс, а не Геринг? Чтобы показать искренность намерений, Гитлер отправил к британцам своего самого большого и самого искреннего англофила: «Главная цель Гесса во внешней политике, от начала до конца совпадавшая со стратегией Гитлера, состояла в установлении дружбы с Британией»,[190] — пишет лучший биограф Гесса, англичанин Питер Пэдфилд.
Однако по сравнению с августом 1939 года весной 1941 фюрер несколько изменил сценарий. На этот раз полетел не один, а действительно два самолета. Один в Аондон, второй в Москву. Через пять дней после вылета Гесса неизвестный переговорщик прилетел от фюрера и к Сталину. А вот как он прилетел — это достойно отдельного рассказа.
«Факт, о котором пойдет речь, кажется невероятным. Настолько скандальным для своего времени, что первые лица Красной армии — нарком обороны Тимошенко и начальник Генерального штаба Жуков — побоялись доложить о происшедшем Сталину. Во всяком случае, об этом свидетельствует "разверстка" рассылки копий Приказа № 0035 от 10 июня 1941 года по адресам. Приказ получили командующие округами и еще небольшой круг высших военных чинов. Но Сталин в этом списке отсутствует».[191]
Прочитали объяснение ничего не понимающего журналиста? А теперь поясню суть происшедшего: германский самолет пролетел через всю страну, миновал всю ПВО и сел в Москве. В июне 1941 года. Согласитесь, это не просто ЧП, это что-то невероятное. И реакция руководства советских Вооруженных сил должна быть соответствующей. Почитаем же, что Народный комиссар обороны СССР, маршал Советского Союза Тимошенко и начальник Генерального штаба Красной армии, генерал армии Жуков написали в своем приказе № 0035 от 10 июня 1941 года.[192] И только после этого постараемся во всем разобраться.
«15 мая 1941 г. германский внерейсовый самолет Ю-52 совершенно беспрепятственно был пропущен через государственную границу и совершил перелет по советской территории через Белосток, Минск, Смоленск в Москву. Никаких мер к прекращению его полета со стороны органов ПВО принято не было».[193]
Два года — с момента полета самолета Риббентропа — даром не прошли. Никто уже не стреляет по самолетам без команды. Порядок наведен — именно порядок, а не редкий бардак. И вы поймете, почему можно так утверждать.
«…Вследствие плохой организации службы ВНОС обнаружили нарушивший границу самолет лишь тогда, когда он углубился на советскую территорию на 29 км, но, не зная силуэтов германских самолетов, приняли его за рейсовый самолет ДС-3 и никого о появлении внерейсового Ю-52 не оповестили… В результате командир западной зоны ПВО генерал-майор артиллерии Сазонов и начальник штаба 4-й отд. бригады ПВО майор Автономов никаких данных о полете Ю-52 до извещения из Москвы не имели…».[194]
Вот те раз! А что ПВО Москвы? Ведь означенный самолет приземлился не где-нибудь, а в Москве. Оказывается, ПВО столицы тоже ничего не знала: «В свою очередь вследствие плохой организации службы в штабе 1-го корпуса ПВО г. Москвы командир 1-го корпуса ПВО генерал-майор артиллерии Тихонов и замначальника Главного управления ПВО генерал-майор артиллерии Осипов до 17 мая ничего не знали о самовольном перелете границы самолетом Ю-52».[195]
Подумаешь, летит самолет. Летит себе и летит. Чего беспокоиться?
«Никаких мер к прекращению полета внерейсового самолета Ю-52 не было принято и по линии Главного управления ВВС К А. Более того, начальник штаба ВВС КА генерал-майор авиации Володин и заместитель начальника 1-го отдела штаба ВВС генерал-майор авиации Грендаль, зная о том, что самолет Ю-52 самовольно перелетел границу, не только не приняли мер к задержанию его, но и содействовали его полету в Москву разрешением посадки на Московском аэродроме и дачей указания службе ПВО обеспечить перелет».[196]
Где это видано, чтобы ПВО в сталинском СССР «содействовала» полету нарушителя в столицу? За месяц до войны? И об этом писалось в приказе высших военных руководителей СССР. Давайте сыграем в интересную игру. Называется она — «угадай срок». Срок заключения, который получат разгильдяи, предатели и преступники. А как еще назвать людей, сажающих неизвестные самолеты в собственной столице? Какова ваша версия? Время действия не забыли учесть? Приказ, напомню, вышел 10 июня 1941 года. Десять лет? расстрел?
Вот теперь читаем документ.
«4. За плохую организацию службы ВНОС, отсутствие должного воинского порядка в частях ПВО и слабую подготовку личного состава постов ВНОС командующему Западной зоной ПВО генерал-майору артиллерии Сазонову, начальнику штаба 4-й бригады ПВО майору Автономову объявить выговор.
5. За самовольное разрешение пролета и посадки Ю-52 на московском аэродроме без поверки прав на полет в Москву начальнику штаба ВВС генерал-майору авиации Володину и заместителю начальника 1-го отдела штаба ВВС генерал-майору авиации Грендалю объявить замечание».[197]
Выговор, замечание. И это при Сталине? Где вы видели такие мягкие наказания за столь тяжкие преступления? Когда Матиас Руст 28 мая 1987 года прилетел на Красную площадь, погоны с плеч полетели у многих высокопоставленных военных.[198] Михаил Сергеевич использовал это как повод для отправки в отставку всех людей с погонами, кто был недоволен его курсом.[199] А что сделал мягкий и добрый Сталин? Замечание. Чудеса? Нет, чудес не бывает. Теперь самое время все прояснить. Помните? «Побоялись доложить о происшедшем Сталину», и поэтому его фамилии нет среди получателей копии приказа № 0035. Нет, не побоялись. Просто Сталин все знал, причем раньше остальных. Именно по его приказу был организован «коридор» для таинственного «юнкерса» из Германии, минуя высшее военное руководство СССР.
Напомню: 10 мая 1941 года Гитлер отправил Гесса к англичанам. А 15 мая 1941 года посланец фюрера прилетел к Сталину. Самолет следовал по специально предоставленному коридору. Вез важнейшее письмо Гитлера Сталину.[200] Кто вез — неизвестно.[201] Но если понимать, что руководители ПВО и ВВС выполняли секретный приказ вождя, то все их «разгильдяйские» поступки с «юнкерсом» обретают смысл. Поэтому они и «содействовали его полету в Москву разрешением посадки на московском аэродроме и дачей указания службе ПВО обеспечить перелет». Этот приказ был настолько секретным, что даже руководство армии о нем не знало. И оказалось в поистине дурацком положении, узнав обо всем уже после. Л Сталин наверняка дал им понять, что все сделано с его санкции. В этой ситуации Тимошенко и Жукову не позавидуешь. Никак не отреагировать на возникшую ситуацию нельзя, но нельзя и наказывать. Отсюда и грозный приказ со смешными наказаниями. А Сталину его отсылать не надо. Зачем ему его отсылать, если смехотворные наказания с ним же и согласованы? Иначе и быть не могло.[202]
Вот такие вот «летные истории». Они многое дают для понимания тогдашней ситуации. А если правильно понимаешь ситуацию, то достаточно легко совершать маленькие исторические открытия. Мы ведь об агентах говорим в этой главе. Не о самолетах. Крылатые машины — лишь способ, возможно — цель. Но главные игроки — это всегда люди…
История шестая
О главном английском агенте
Возвращаемся в жаркий август 1939 года. Сорвать полет Риббентропа в Москву, сорвать возможные договоренности Москвы и Берлина — вот главная задача английской разведки. В бой брошены все силы. Момент критический. Что должна делать вся без исключения остальная английская агентура в Германии? Точно то же — делать все возможное для срыва полета Риббентропа. Кто решает в Рейхе все вопросы политики? Кто скажет, что не нужно лететь к этим «страшным большевикам», а требуется лететь к «цивилизованным британцам»? Фюрер. Значит, нужно говорить Гитлеру исключительно антирусские вещи. Пытаться влиять на него.[203] Так что же, значит, любой, кто ругал в период 15–23 августа 1939 года Россию, был английским агентом? Разумеется, нет. Но агент должен был так поступать ОБЯЗАТЕЛЬНО! Рискуя положением, свободой, жизнью. Потому что на кону стояла без малого дальнейшая судьба «печатной машинки». Так все и было. В дело компрометации России включился даже глава абвера — германской военной разведки — адмирал Канарис.[204] Этот верный слуга фюрера был в апреле 1945 года казнен… как английский шпион. Это точно такой же исторический факт, как и многочасовая задержка текста сталинского письма. Как обстрел самолета Риббентропа и пролет другого германского «юнкерса» 15 мая 1941 года с посадкой в Москве.
Канарис стал работать на англичан не в 1945 году. Все началось гораздо раньше. Он стал руководителем германской разведки потому, что был английским агентом, а не стал английским агентом, потому что возглавлял абвер. Не верите — просто возьмите доклады немецкой разведки в 1941 году о состоянии советской армии. Помните? Немцы не знали, что у нас есть Т-34. Что у нас есть танк КВ. Количество и качество этих танков стало для Германии шоком. И это при том, что KB был захвачен финнами во время русско-финской войны. Еще вспомните слова Гитлера, что он никогда не начал бы войну с Советами, если бы знал, что у СССР так много танков и столько дивизий. Задача английского агента Канариса в 1940–1941 году совсем не поменялась. Он должен был делать все для начала войны между Германией и СССР, потому что только это могло спасти Британию от катастрофы. А вместе с Альбионом на дно отправлялся и план по созданию после Второй мировой войны нового глобального эмиссионного центра ничем не обеспеченной валюты. Ведь военное поражение англичан, даже имевших «в тылу» США, и усиление русских и немцев приводило к тому, что за столом переговоров сидели бы равные партнеры. Это значит — терялся весь замысел. Ведь резервная валюта должна была быть одной,[205] и принадлежать ей следовало владельцам «печатной машинки».
И поэтому в 1941 году адмирал Канарис невероятно занижал военный потенциал России, представляя сталинскую армию для Гитлера чисто опереточной. Если вы поймете, что глава немецкой разведки работал на англичан, то все ее «провалы» станут понятными. Точно так же и в августе 1939 года — в решающей ситуации, когда Гитлер решает, кто и куда полетит — Канарис должен был всячески доносить до фюрера мысль о невозможности договориться с русскими.
Это наше предположение. А теперь читаем документы. Генерал Гальдер, начальник германского Генштаба, оставил изумительные дневники. Удивляют они своей сухостью и педантизмом, порой они просто похожи на стенограмму. В записи от 21 августа 1939 года он пишет (курсив мой. — Н. С.): «Канарис. А) Пакт о безопасности в существующем виде не соответствует желаниям русских. Программа. Фон Риббентроп может отправиться (в Москву) через восемь дней после того, как будет подписано и опубликовано торговое соглашение (20 августа). Ему придется захватить с собой новый проект пакта, в котором затрагивались бы все темы, представляющие взаимный интерес для Германии и России. В проекте русских содержатся пункты о недопущении использования силы против третьей стороны, а также предоставления поддержки агрессорам».[206]
Согласно дневнику Гальдера, адмирал Канарис заявляет, что Сталин мирного договора с Германией не хочет. Давайте не забывать, что это не просто мнение офицера, а слова начальника германской разведки. И тогда эти слова выглядят совсем по-другому. А ведь адмирал Канарис… банально врет. Врет, чтобы доказать невозможность договориться с Кремлем. Иначе мы должны признать, что некомпетентность Канариса просто не имеет границ. Разберем слова адмирала.
Пакт о безопасности в существующем виде не соответствует желаниям русских. Это ложь. Чего мог желать Сталин в августе 1939 года? Только мира. О том, что Москва хотела войны с Германией летом 1939 года, до сегодняшнего дня не додумались самые отпетые русофобы. СССР хотел предотвратить войну с немцами и прекратить войну с японцами. Пакт давал эту возможность, а значит, полностью соответствовал желаниям России.
Лететь можно только через 8 дней. В реальности полет состоится через два дня.
В своем проекте[207] Москва хочет запретить использовать силу против третьих стран. Снова ложь. Несколькими страницами ранее я специально заострял на этом внимание. В проекте договора не было указания, что документ теряет силу в случае агрессии одной из сторон против третьего государства.[208] Канарис же хотел создать видимость того, что русские хотят запретить Гитлеру разобраться с поляками. В таком случае заключать договор с Россией и вправду глупо, потому что через три дня он разом (после удара по Польше) потеряет силу. Однако именно советский проект и стал договором о ненападении, будучи подписанным на самом деле не 23-го, а 24-го августа около двух часов ночи.[209] И все в нем немцев устроило.
Какие мысли приходят после чтения таких вот заявлений руководителя германской разведки? Одно из двух: либо Канарис полный кретин, сообщающий своему руководству выдумки и сказки, либо он преследует своими докладами вполне конкретные интересы. Только интересы не своей страны. Вторая гипотеза, в отличие от первой, подтверждается фактами. Работа Канариса на англичан — это не догадка. Это факт. Вот цитата из книги известного английского историка: «Сейчас остается только гадать, что заставило его пойти на предательство своей страны… Бесспорно, что для связи с. Великобританией он пользовался многочисленными каналами; один из тех, что известны, вел в Ватикан и служил для переговоров с лордом Галифаксом, другой был установлен через британского посла в Мадриде сэра Сэмюэля Хора;[210] еще один через мадам Синанску, жену бывшего польского военного атташе в Берлине… Он время от времени навещал ее; часто говорят, что она была его любовницей, но она отрицает это. После ухода Канариса к ней приходил начальник местного отдела СИС,[211] и она передавала содержание разговора с Канарисом. Информация кодировалась и телеграфом передавалась в Лондон».[212]
И этот человек оставался на своем посту до февраля 1944 года. По приказу фюрера адмирал был отставлен с должности и заключен в замок Лауэнштейн. Он мог свободно перемещаться внутри, не считаясь арестованным, но за пределы выходить не мог. Были запрещены всяческие контакты с посторонними лицами. Странно, правда? Но далее странностей стало еще больше: 10 июня 1944 года Гитлер уволил Канариса в запас. А через несколько дней его вновь призвали на действительную военную службу. Он стал «адмиралом для особых поручений».[213] После июльского покушения на Гитлера Канарис был арестован. Арестовывал его бригадефюрер СС Шелленберг, руководитель конкурирующей с абвером эсесовской разведки, с которым адмирал частенько катался по утрам на лошадях. Он решил дать возможность Канарису бежать: «Я буду ждать в этой комнате в течение часа. В это время вы можете делать все, что заблагорассудится. В своем рапорте я укажу, что вы пошли в спальню переодеться».[214] Ответ адмирала поразителен: «Нет, о бегстве я и не помышляю, с собой тоже не покончу. Я уверен, что со мной ничего не будет».[215]
Откуда такая уверенность? Важнейший агент союзников может стать предметом торга и хитрой дипломатической игры,[216] Далее было следствие. Фактов предательства оказалось масса, тем не менее адмирала держали живым до самого конца Третьего рейха. Хотя доказательств его вины хватило бы на десяток смертных приговоров. Почему тянули? Живым он был нужен до тех пор, пока оставалась надежда договориться с Западом. И лишь когда стало ясно, что с Гитлером никто из Англии договариваться не собирается, он отдал приказ казнить британского шпиона. 8 апреля 1945 года адмирал Канарис был повешен за государственную измену.[217]
Один агент может изменить ход событий. По крайней мере — попытаться это сделать. Чтобы запланированное на конец большой войны тотальное доминирование продукции «печатной машинки» стало состоявшимся фактом…
Глава 5
Почему Сталин не подписал Бреттон-Вудское соглашение
Всем нравится красивая лошадь, но почему-то совершенно нет желающих ею стать.
Блаженный Августин
Процесс создания того мира, который мы сегодня знаем, был сильно растянут во времени. Но точную дату «сотворения» этого мира можно с легкостью назвать. А вернее говоря — период. Если Господь сотворил землю за шесть дней, то творцы финансового мира управились за три недели: с 1 по 22 июля 1944 года. В этот период в курортном городке Бреттон-Вудс в американском штате Нью-Хэмпшир прошла международная конференция со сложным названием «Реформирование традиционной системы золотых стандартов национальных валют». Именно здесь был решен вопрос, каким будет устройство мировой экономики в послевоенный период. Итогом конференции стало подписание соглашения, которое вошло в историю под названием Бреттон-Вудского. Официальной целью было провозглашено создание мировой финансовой системы, которая позволяла бы избавиться от экономического «национализма» и «эгоизма» и привела бы к стабильной работе человечества ради всеобщего блага. На самом деле цель была совершенно иной.
Запомните это сложное для русского языка сочетание — Бреттон-Вудс. И дату — июль 1944 года. Когда-то в советских учебниках истории развитие человечества делили на два, мягко говоря, неравноценных этапа — до октября 1917 года и после него. Потому что с точки зрения пришедших к власти в России большевиков в истории человечества действительно началась новая эра. Так вот, причин считать, что конференция в Бреттон-Вудсе стала важнейшей точкой мировой истории, сегодня куда больше, чем у историков советской школы, рассказывавших нам о всемирной роли Октября. Вековая мечта человечества о полете в космос реализовалась улыбчивым Юрием Гагариным и менее улыбчивым конструктором Королевым. Точно так же вековая мечта отдельной группы людей осуществилась в июле 1944 года — мечта о создании вечного двигателя, двигателя особого рода. Вырабатываемая им энергия должна двигать его создателей к мировому господству. Вечный денежный двигатель. Вечен он потому, что сам создает деньги. Создает их из ниоткуда, а значит, никто и ничто не сможет в итоге противостоять той силе, что имеет на вооружении бесконечный источник создания финансовых благ. Только в отличие от изобретателей ракеты, лампы накаливания или радио мы не знаем и вряд ли когда-нибудь узнаем имена всех тех, кто несколько веков назад придумал, как получать деньги из ничего.[218]
Именно здесь банкиры англосаксонского мира окончательно отстроили очень странную и противоречащую здравому смыслу финансовую систему, неизбежный закат которой мы сегодня наблюдаем. Почему неизбежный? Потому что система, придуманная банкирами, противоречит законам природы. В мире ничто не исчезает в никуда и не появляется из ничего. В природе действует закон сохранения энергии. А банкиры решили нарушить фундаментальные основы бытия. Деньги из воздуха, богатство из ничего, без труда — это скорейший путь к деградации и вырождению. Именно это мы сегодня и наблюдаем.
Великобритания и США активно направляли события в нужное им русло. Ведь новый мир можно было построить только… на костях старого. А для этого и была нужна мировая война. По ее итогам доллар должен был стать мировой резервной валютой. Эта задача была Решена путем Второй мировой войны и десятков миллионов смертей. Только так европейцы согласились расстаться со своим суверенитетом, неотъемлемым признаком которого является выпуск собственной валюты. Только так европейские и другие страны согласились на создание в каждой из них маленькой копии Федеральной резервной системы США — независимого от правительства центрального банка. Казалось бы — мелочь, пустяк. Но именно это незаметно и неотвратимо связало весь мир с долларом и лишило все без исключения государства суверенитета.
Но не все прошло так, как ожидалось. Сценарий оказался совсем не таким, каким его писали авторы. СССР не только не был уничтожен в результате невиданной войны, но, напротив, к концу Второй мировой стал сильнее, чем был в ее начале. Огромные человеческие жертвы, разрушенная экономика — и все же к лету 1944 года Советский Союз сумел в одиночку разгромить нацистскую Германию. Именно поэтому пресловутый Второй фронт был открыт именно летом 1944 года, хотя неоднократные просьбы о его открытии Сталин направлял англичанам и американцам начиная с осени 1941 года. Но Запад медлил. Ждал, когда русские и немцы взаимно обескровят друг друга. И лишь когда поражение Третьего рейха стало неизбежным, США и Великобритания высадились на Европейском континенте.
Исторический контекст очень важен для понимания решений, принятых в Бреттон-Вудсе. Посмотрите на дату проведения конференции: 3-22 июля 1944 года. Что в это время происходит? б июня 1944 года англосаксы высадились во Франции и начали медленно продвигаться вперед (Париж освободят лишь 31 августа). Почти в то же самое время Советский Союз проводит операцию «Багратион» (23 июня — 29 августа 1944 года), в результате которой была практически уничтожена группа армий «Центр». Вермахт был выметен из Белоруссии, фронт отодвинулся на 550–600 км западнее.[219]
Вот в таких условиях и началась Бреттон-Вудская конференция. Первый вопрос, который напрашивается: а зачем СССР вообще в ней участвовал? А почему бы нашей стране в ней и не поучаствовать? Ведь участие и подписание всех документов — это вовсе не одно и то же. Исход войны был уже ясен. Шла торговля за будущее устройство мира, и отказываться от участия в конференциях было бы глупо. СССР собирался становиться не «государством-изгоем», как сегодня высокомерный Запад называет некоторые страны, а равноправным участником мировой политики. К тому же США и Англия могли совершить любой финт, вплоть до сепаратного мира с Германией, с целью не пустить русских в Европу. Необходимо было не дать для этого повода и внимательно следить за действиями «союзников», участвуя во всех их «проектах». Советский Союз был равноправным партнером антигитлеровской коалиции, аналогичное положение Сталин собирался сохранить и на послевоенный период. Думаю, что он намеревался поделить с англосаксами сферу влияния не только в Европе и Азии, но и в экономике. Зона рубля — зона доллара и фунта. За такое предположение говорят и даты.
* с 3 по 22 июля 1944 года — конференция в Бреттон-Вудсе. Представлены 44 государства. Делегация СССР участвует в выработке итоговых документов;
* май 1945 года — капитуляция Германии;
* с 17 июля по 2 августа 1945 года — конференция в Потсдаме, где державы-победительницы решали вопросы послевоенного мироустройства. Именно здесь президент Трумэн как бы между прочим сообщил Сталину о наличии у США ядерного оружия;
* 6 августа 1945 года — ядерный удар США по городу Хиросима, а через несколько дней — по городу Нагасаки;[220]
* 8 августа 1945 года — СССР объявляет войну Японии с 9 августа 1945 года;[221]
* 3 сентября 1945 года — окончание Второй мировой войны, капитуляция Японии.
Читать бесплатно другие книги:
