Национализация рубля – путь к свободе России Стариков Николай

Есть в истории нашей страны люди, о которых все знают, пока они живы, но о которых очень быстро забывают после их смерти. Происходит это потому, что их роль настолько своеобразна, что лучше об этих персонах промолчать. Чтобы не наговорить лишнего. Между тем изучение биографий подобных персонажей может нам много рассказать о сегодняшней политике. Ведь на самом деле в любом веке политика одинакова. Главное — заставить других делать то, что нужно вам. И революционеры в этом деле просто незаменимы. Сначала они могут опрокинуть державу-соперника, а потом, возглавив новый режим в разрушенной стране, делать то, что выгодно тем, кто спонсировал их деятельность по разрушению страны-конкурента. Ведь не каждый раз так крупно везет, что в стране, мешающей «печатной машинке» двигаться к мировому господству, к власти приходит какой-нибудь Горбачев. И разрушает свою страну сам, без активной посторонней помощи. Вот Ельцину уже потребовались правильно воспитанные и образованные «советники». Чтобы в нужный момент сунуть на подпись закон о Центральном банке России, который для потери суверенитета Россией сделал ничуть не меньше целой армии захватчиков.

Поймем прошлое — понятнее станет настоящее. Кто из сегодняшних деятелей России является наиболее противоречивой фигурой? Без сомнения, Анатолий Борисович Чубайс. Его фигуру, его масштаб очень сложно осознать, оперируя цифрами окладов, процентами прибыли или мегаваттами электроэнергии. Тут нужна другая мерка — поистине исторического масштаба. Все станет понятнее и нагляднее, если в недрах нашей истории удастся отыскать подходящую для сравнения фигуру.

И такая фигура есть, и я уже даже писал о ней. Но поскольку вопросы про Чубайса продолжают возникать и сыпаться, словно из рога изобилия, я решил вернуться к описанию его предшественника в российской истории. Расширить это описание, дополнить его. Чтобы каждый гражданин России мог самостоятельно понять, почему Анатолий Борисович Чубайс получает очередное важнейшее назначение и очередное награждение к юбилею. Без всякой причинно-следственной связи с результатами его деятельности…

В литературе существует целый жанр, посвященный жизнеописанию известных людей. Это мемуаристика. Либо сам «персонаж» пишет воспоминания, либо кто-то о нем повествует. Обычно люди, занимающие важные посты в государстве, оставляют после себя мемуары. Они стараются это сделать, чтобы важные детали эпохи не Ускользнули вместе с ними в небытие. Чтобы будущие историки и исследователи имели материал для анализа и выводов. Существуют ли профессии, которые «не дают» людям писать мемуары или рассказывать о своей деятельности? Писатели и поэты пишут про себя и своих Известных знакомых. Простые граждане, пережившие удивительные Истории, стараются доверить их бумаге и перу. Полки книжных магазинов буквально завалены мемуарами маршалов и генералов разных стран. Не отстают от бравых вояк и политики. При этом высшего поста государства не достигают, но это не мешает им откровенничать большим тиражом с потенциальными избирателями. Руководители стран пишут мемуары — разумеется, не рассказывая государственных тайн и выставляя себя голубями мира. Делятся мыслями и воспоминаниями революционеры и контрреволюционеры. Строчат книги работники следствия и руководители правоохранительных структур. Пишут мемуары и разведчики. Правда, при одном условии — либо они провалились, либо перешли на сторону противника. При этом, опять таки, часть информации в книгу не входит.

Честное слово, не знаю я профессии, представители которой точно не могли бы внести свою лепту в мемуарную литературу. Пишут мемуары и дипломаты. А вот видный советский государственный деятель, дипломат и революционер Максим Максимович Литвинов мемуаров не оставил.[389] Более того — он и не хотел их писать. Говорил он по этому поводу весьма странные вещи: «Коллонтай часто упрекала Литвинова за то, что он не пишет мемуаров. Считала, что история революционной и дипломатической деятельности Литвинова будет очень важна для будущих поколений, для их воспитания на традициях ленинской партии. С просьбой засесть за мемуары к Литвинову обращались и многие другие товарищи. Максим Максимович либо отмалчивался, либо отвечал односложно: не привык писать».[390] Это говорит дипломат, выступавший десятки раз с трибун международных конференций, один из самых ярких ораторов тогдашней ООН — Лиги Наций. Писавший и диктовавший свои речи неоднократно…

«Летом 1950 года из Лондона в Москву приехал давний знакомый Литвинова Эндрю Ротштейн…

— Почему не пишете мемуары? — спросил Ротштейн.

И снова Литвинов ответил кратко:

— Не время писать воспоминания».[391]

Конечно, не время писать мемуары. Рановато. В 1950 году Литвинову всего семьдесят четыре года. Он в отставке, на пенсии. Через полтора года уйдет из жизни. А когда наступит «то самое» время писать? После восьмидесяти? В девяносто один год? Понимая, что ценнейший свидетель эпохи может уйти в любой момент, неугомонная мадам Коллонтай вновь настаивает и просит «все же взяться за мемуары». Вежливый Литвинов отвечает ей: «…Писать я, увы» разучился (физически), ибо за все время после революции я ничего от руки не писал и привык диктовать стенографистке. Теперь же диктовать некому. Так что следовать Вашему совету уже по этой причине не могу, не говоря о более серьезных причинах…»[392]

Так значит, есть и более серьезные причины, почему Максим Максимович Литвинов не хотел писать воспоминания и поделиться перевитым? Одному очень близкому другу Литвинов так и сказал: «Утром лишу, вечером рву». А «разучился писать» и «не время» — всего лишь отговорки. За полгода до смерти его вновь спросили: «Вы, Максим Максимович, конечно, мемуары пишете?» Литвинов саркастически улыбнулся, ответил: «Я не сумасшедший, чтобы писать мемуары».[393] Ведь у него были дети, у которых потом родятся свои наследники…

Товарищ Литвинов начал бороться с властями России совсем молодым человеком. В двадцать пять лет, в конце апреля 1901 года, он был арестован вместе с остальными членами Киевского комитета РСДРП и оказался за решеткой Лукьяновской тюрьмы. Революционер без ареста, без срока на каторге или в тюрьме — это как хоккейный вратарь, всю свою карьеру просидевший в запасе. Революционеру нужен ореол мученика, страдальца за веру. Правда, когда читаешь, как жили в России политические арестанты в местах заключения, то ореол этот тает, словно туман. Зато причины будущего падения Российской империи становятся очевидными. Это не тюрьма — это санаторий. «В тюрьме мы получали разными способами газеты и даже заграничную нелегальную литературу»,[394] — позднее рассказывал Максим Максимович. Сами революционеры, придя к власти, наведут в тюрьмах и зонах такой порядок, какой царским сатрапам и не снился. Можете себе представить, чтобы при Сталине или Брежневе зэк получал в тюрьме «заграничную нелегальную литературу»? Как пересылали нелегальщину в тюрьму, авторы книг о революционерах обычно умалчивают. Потому что иначе мы с вами будем смеяться, а весь ореол их нечеловеческих страданий окончательно улетучится. Быть революционером было интересно, романтично, денежно и вовсе не так опасно. Равно как сегодняшние задержанные участники всевозможных протестных акций улыбаются счастливыми лицами из милицейских автобусов. Они знают, что ничего серьезного им не грозит. Им весело, ручками машут друзьям, песни поют, задорно скандируют и смеются.

Как борцы с царской Россией пересылали друг другу запрещенные материалы, даже находясь в ссылке и в местах заключения? Они переписывали статьи нелегальных изданий и отправляли адресату заказным письмом по почте. В то время за недоставленное заказное письмо почта платила штраф в размере десяти рублей — очень большие деньги.[395] И поэтому даже вскрытые цензурой или жандармами письма доставлялись адресатам.[396] Даже в ссылку или в тюрьму! И ведь никому не приходило в голову изменить пункт правил о доставке писем, чтобы в случае вложения внутрь крамолы ничего отправителю не платить.

Посидев годик в тюрьме, Литвинов бежит. Происходит это весьма показательно. Группа арестантов обращается с ходатайством разрешить им гулять не по тюремному двору, а по больничному. Или же продлить время прогулок до вечерних сумерек. Причина ходатайства — по тюремному двору провозят нечистоты, что претит их революционным носам. Вы будете смеяться, но начальник тюрьмы действительно разрешил политзаключенным гулять по больничному двору до сумерек. А фокус заключался в том, что стена в этом месте напрямую граничила с улицей. В том бардаке, что творился в тюрьме, революционерам передали железный крюк. В один прекрасный день, когда стемнело, гуляющие арестанты нападают на единственного (!) часового и валят его на землю, закрывая голову одеялом. Те, кто не бежит, держат солдата, а остальные набрасывают крюк с веревочной лестницей на стену. Перелезают. Держащие часового отпускают его и спокойно расходятся по камерам. На дворе — 1902 год…

Но вернемся к рассказу о чудесном большевике-ленинце Максиме Максимовиче Литвинове. Какова главная проблема революционеров всех времен? Отсутствие денег. Именно это больше всего мешает делать им революции. И наоборот, появление шуршащей или звенящей наличности очень ускоряет и упрощает процесс движения к «светлому будущему». В 1903 году денежное довольствие, получаемое от иностранных разведок, у русских революционеров весьма скудно. Но оно есть. Иначе совсем засохнет революционное болото — без живительной влаги финансовых вливаний. Будучи взрослым человеком, достаточно легко ответить на вопрос, как нужно организовывать эти самые вливания. Каждому отдельному товарищу-борцу за народное счастье давать деньги лично или выбрать одного «кассира» и только с ним вести дело? Очевидно, что хранить тайну, откуда течет живительный денежный ручеек, лучше и надежнее смогут один-два революционера, нежели двести-триста. Да и найти одного ответственного всегда легче и проще. Никто же из владельцев предприятия не пытается раздавать зарплату всем рабочим самостоятельно, для этого есть финансовый директор. Вот таким финансовым директором был у большевиков Максим Литвинов. Причем, судя по всему, его на этот пост вовсе не ЦК партии назначил, а поставили те силы, что передавали большевикам деньги. Снабжать будем, но финансовый поток пойдет через нашего человека. Он надежен, и мы ему вполне доверяем. Все вопросы о деньгах теперь к нему. Он свяжется с нами и все решит. Ясно? Отлично, товарищ Ленин (Каменев, Мартов, Дзержинский и так далее). Давайте знакомиться — это ваш новый подчиненный, новый член ЦК. Он у вас теперь будет заведовать финансами…

Пройдут годы. Мутные потоки денег на революцию схлынут в небытие. Сколько их было, таких потоков, в истории нашей страны? А в истории других стран? Но источники финансирования, каналы осуществления и фамилии «казначеев» по-прежнему находятся за семью печатями. Ведь главная тайна всякой революции — это деньги, на которые она совершилась. Максим Максимович Литвинов всю свою трудовую жизнь будет не просто заниматься политикой. Он будет посвящен в эту святая святых — деньги революции. Поэтому и писать мемуары он сочтет невозможным. У него ведь жена, дети и внуки…

В 1903 году денег на борьбу с Россией выделяют не много. И они идут на пропаганду. Нужно готовить почву, работать и работать для "того, чтобы русские рабочие возненавидели свою страну. Пропаганда — важнейшее, прямо-таки ключевое направление революционной деятельности в начале XX века. И едва сбежавший из российской тюрьмы Литвинов, до этого ничем себя вроде особенно не зарекомендовавший, разом возглавляет сразу два важнейших дела. Вернее, две составные части одного дела — в его руках оказываются деньги на печать газеты РСДРП «Искра» и ответственность за ее доставку в Россию.

Где печатают газету? Осенью 1902 года это происходило в Лондоне.[397] Финансирование скупое. Вал денег пойдет позже, в 1905 году, когда революционеры «вдруг» смогут покупать оружие для отправки в Россию пароходами. А пока дело кисло: «Денег у искровцев не было. Российские рабочие присылали трудовые медяки на свою газету. Иногда помогали немецкие социал-демократы. Изредка в партийную кассу поступали средства от других зарубежных друзей, стремящихся помочь русскому революционному движению».[398]

Как трогательно — «зарубежные друзья»! Прямо как у Муссолини. Ему тоже помогали добрые друзья из английской разведки. Между прочим, и сегодня ничего не изменилось. Те же «зарубежные друзья» снова дают деньги на подрывную деятельность внутри России. И неважно, под каким флагом эта борьба ведется. Сойдет все: национализм, религиозный экстремизм, сепаратизм, противодействие произволу ментов-коррупционеров, недоверие «продажной власти», борьба с засильем приезжих эмигрантов. Суть одна — дестабилизация, создание сложностей внутри России. Парадокс: лозунги «Россия для русских» и «Долой русских» оплачиваются из одного источника. И преследуют одну и ту же цель…

Вот этот источник финансирования и назначает Литвинова в «Искру», а вовсе не Ленин. Об это мы можем совершенно открыто прочитать в биографии Литвинова: «В. И. Лениным был разработан проект транспортной организации "Искры" По плану Владимира Ильича эта транспортная организация должна была ведать не только переброской в Россию "Искры" и искровской литературы, но и деятельностью партийных работников. Вскоре за границей (есть все основания полагать, что это было в Женеве) собралось совещание агентов "Искры" По единодушному решению совещания секретарем Заграничных Транспортных групп был избран Максим Максимович Литвинов. Об этом решении сообщили Владимиру Ильичу».[399]

Обратите внимание: Ленин разработал проект, составил все планы. А потом некое «совещание агентов "Искры"», собравшееся неизвестно где, назначило руководить процессом Литвинова. И уже об этом состоявшемся решении сообщили вождю мирового пролетариата. И он не возражал. Почему? Вдруг у него были другие мысли на этот счет? Ленин обладал очень склочным характером, скандалить умел и любил и по менее важным поводам. А тут промолчал. Почему? Потому что для осуществления проекта «Газета "Искра"» нужны деньги. И тот, кто выделяет деньги, тот и заказывает музыку, то есть назначает человека, через которого пойдут средства. И спорить тут не о чем. С тех пор вся деятельность Максима Максимовича будет связана с двумя аспектами: самые важные на тот момент дела революционеров и деньги, выделяемые на это важное дело. Максим Литвинов становится казначеем партии. Это реальный вес, это реальная власть. Возьмите российское правительство образца нашего времени. Можете вы назвать фамилию и имя министра транспорта? А министра связи? А того, кто ответствен за сельское хозяйство? Возможно, и назовете. А вот имя министра финансов каждый вспомнит сразу. Поэтому вроде бы министры все равны между собой, но министр финансов всегда равнее всех.

Следующим этапом славной революционной деятельности Максима Максимовича станет работа агентом ЦК. Что это такое — объяснить трудно, вероятно, фраза «профессиональный революционер» подходит к описанию этой работы как нельзя лучше. Профессиональный борец с Российской империей на средства «зарубежных друзей» Литвинов — делегат III съезда РСДРП. Где проходит съезд? А где он может проходить? Кто приютит у себя группу людей, отчаянно борющихся с Русским государством? Только другое государство, которое является противником России. Поэтому вам не надо знать, где проходят съезды Революционеров, вам надо знать столицу главного противника России. И ваш ответ практически всегда будет правильным — в Лондоне.

«III съезд РСДРП признает, что задача организовать пролетариат Аля непосредственной борьбы с самодержавием путем вооруженного восстания является одной из самых главных и неотложных задач партии в настоящий революционный момент»,[400] — гласит резолюция съезда. Для таких ребят никаких денег не жалко. Они же готовы устроить вооруженный мятеж внутри своей страны. И тут же, словно по волшебству, финансовые проблемы революционеров и вправду уходят в прошлое. Если раньше Литвинов считал каждый гульден и франк, то теперь у него новое задание: он покупает оружие для восставшего пролетариата. Покупает целыми партиями, потом начнет покупать пароходами, что явно говорит об отсутствии материальных затруднений.

А откуда деньги на оружие? Рабочие заплатили побольше взносов? Так значит, у них увеличилась зарплата, раз они могут больше отдавать родной партии? Чем же они тогда недовольны, если у них растет зарплата и на нее можно не только кормить детей и родителей, но еще и зарубежных бездельников-революционеров? Если на свои взносы рабочие могут покупать целые пароходы, набитые оружием? Нет логики, она отсутствует, если считать, что революционеры и террористы живут на взносы своих членов. Но источник их финансирования всегда находится за рубежом. И этот источник не просто дает деньги, он еще и направляет деятельность финансируемой организации в нужное для себя русло. Поэтому еще ДО III съезда, который примет резолюцию начать вооруженную борьбу в России, большевики УЖЕ получили порцию денег. И заказали ДО съезда партию оружия. Заказали тут же, где получили средства, — в Лондоне. Как все удобно — тут и съезд, тут и оружие. И на острие событий — Литвинов. Именно ему ЦК поручил купить груз и отправить его в Россию. Только у Литвинова есть связи, необходимые для покупки столь специфического товара. Не верите? Тогда поезжайте в Лондон и попробуйте купить самую минимальную партию винтовок. Или хотя бы пару сотен.

А ведь купить оружие — это не самое сложное. Самое сложное — его доставка в Россию. А мастером по доставке как раз и был Максим Максимович. Правда, не оружия, а газеты «Искра». Есть все-таки разница. Но Ленин высоко ценил Литвинова. Так пишут мемуаристы. И цитируют Ильича: «Транспорт будет, пока есть Папаша», — пишет Владимир Ильич в одном из писем.[401] Правильно говорит Ленин. Литвинов — это связь с британскими спецслужбами. Через него шли деньги. Теперь он закупает оружие. И может достать транспорт. Поставишь другого человека — транспорта не будет. А пока есть Папаша, все у революционеров будет получаться. При одном условии — если они борются против России…

Размах деятельности Литвинова поражает. В начале 1906 года в Париже открылась контора, под прикрытием которой Максим Максимович начал размещать заказы на оружие на европейских заводах. «Он решил заказать несколько тысяч винтовок системы Маузера и Манлихера, соответствующее количество патронов, а также пулеметы и различное мелкое оружие».[402] Для перевозки оружия Литвинов купил яхту. И тут, как пишет его биограф, «произошла заминка финансового характера». Донесение секретного агента русской полиции говорит нам, как решительно действовал Макс Баллах, когда дело того требовало: «Литвинов сейчас тут. У него вышло с ЦК недоразумение. ЦК растратил 40 ООО рублей и не хочет отдать. Поэтому Литвинов послал двух грузин в ЦК с требованием вернуть деньги, или грузины укокошат кого-нибудь из ЦК. Сами грузины рвут и мечут. Вероятно, что деньги они получат, но пока задержка».[403]

Литвинов готов товарищей из ЦК укокошить, чтобы выполнить… задание ЦК. Странно как-то. Да нет, просто ЦК партии ему не указ. Другая сила дала задание своему человеку в партии большевиков, и ей дела нет до того, что нерадивые товарищи социал-демократы не справляются с возложенной на них великой миссией разрушения Российской империи. Запомним — Литвинов никого не боится. Но вовсе не из-за своей сверхпринципиальности. А потому, что «большевизм» для него только камуфляж, помогающий выполнять задание хозяев. В этой большой игре порезать парочку ленивых товарищей можно с легкостью. Руководство партии на все закроет глаза. Ведь Ленин знает: «Транспорт будет, пока есть Папаша»…[404]

После окончания первой русской революции Литвинов вновь выполняет щекотливое поручение, связанное с финансами. Он должен разменять деньги, которые Камо украл при нападении на карету инкассаторов в Тифлисе. Проблема была в том, что взяли там пятисотрублевые банкноты, а их номера были записаны и сообщены во все банки. Внутри России разменять банкноты невозможно. Что делает Ленин? Поручает решить проблему тому, кто имеет специфические связи и «сидит» у него на деньгах, то есть Литвинову. При проведении разработанной им лично операции Максим Максимович был арестован во Франции 4 января 1908 года. Дело чисто уголовное. Россия настаивала на выдаче преступника на родину. Но то, что произошло дальше, настолько изумительно, что требует отдельного рассказа, Французы решили выслать Литвинова… в Великобританию! Но даже не это удивляет сильнее всего. Приговоренный к депортации Литвинов отказался ехать в Лондон. В качестве причины, почему он не может этого сделать, он назвал французским властям «очень серьезную» причину: «У меня нет ни сантима. Я должен заработать на поездку через Ла-Манш».[405] Вы только представьте себе эту наглость! Вместо того чтобы сказать спасибо, что его не в Россию высылают, Литвинов еще и условия ставит. Сегодня не могу ехать. У меня денег на билет нет. Мне это очень напоминает жегловское: «Вы нам не контрамарку дадите, а билет, да еще в тот ряд, куда мы вам покажем!» Вспомнили, как в кинофильме «Место встречи изменить нельзя», Жеглов и Шарапов брали уголовника Ручечника в театре? И как нагло Глеб разговаривал с администратором театра? Он так себя вел, потому что знал, что на его стороне вся мощь органов и необходимость поймать преступника. И ему точно ничего не будет, даже если пожалуется администратор. Так себя ведет и Литвинов. Он уверен, что его наглая просьба будет выполнена. Но что за сила за его спиной? Чью поддержку он чувствует? Вряд ли партия большевиков может надавить на французскую Фемиду. И вообще — какова нормальная реакция французского суда на такое заявление? Вероятно, напомнить, что выслать сердечного можно и в Россию. И тут уж никакие деньги не понадобятся. Все будет бесплатно. И конвой, и транспорт. А потому лучше быстренько садиться на паром и немедленно плыть в Лондон по-хорошему. Я уж не говорю, что для высылки нежелательных лиц государство всегда покупает ему билет за свой счет.

Что же произошло на самом деле? Французские власти дали Литвинову разрешение задержаться в Париже! Зачем ему это было нужно — неизвестно. Но уж точно не для зарабатывания денег, как нас хочет убедить не в меру честный биограф: «Литвинов устроился на работу в сапожную мастерскую, две недели чинил туфли и ботинки парижанам, заработал кое-какую сумму».[406]. Мы с вами взрослые люди и понимаем, что человек, пытавшийся разменять в банке огромную сумму денег, а пару лет назад покупавший оружие вагонами, деньги на билет наверняка найдет. Ведь его товарищи на свободе и уж могут дать Литвинову десяток франков. Нам же рассказывают, что Литвинов Устроился на работу в сапожную мастерскую. Чинил туфли, чтобы заработать себе на билет в Лондон. Такую вот пастораль рисует нам книга о Максиме Максимовиче. Но тут же, через строку, автор проговаривается: Литвинов успел сделать себе и Париже в частной кличке небольшую хирургическую операцию. Что сказать — заработки у сапожников в Париже очень большие. Даже на операцию хватает…[407]

В Лондоне Максим Максимович будет жить целых десять лет: 1908–1918 годы.[408] Чем он живет? Ответ вполне прогнозируем: «Помогли английские друзья».[409] Сначала Литвинов преподает русский язык, потом становится сотрудником издательства «Уильямс энд Норгейт» (Williams and Norgate), затем работает в турбюро, позже продает сельхозмашины. Я убежден, что все это не более чем прикрытия. Литвинов продолжал сидеть на деньгах, все так же оставался казначеем партии.

Чем отличается честный исследователь? Он прямо рассказывает все, что узнал, даже если и не понимает, что на самом деле раскопал. Биограф Литвинова — Зиновий Шейнис — именно такой. Ну кто, скажите, тянул его за язык написать следующее: «Финансовые дела партии в Лондоне и небольшие средства Ленина и Крупской, полученные за литературные труды, также находились в ведении Литвинова, и он ими распоряжался по личному указанию Ленина».[410] Поясняю: Ленин живет в Швейцарии, до этого жил в Австро-Венгрии. Зачем ему давать свои личные финансовые средства Литвинову, живущему в Лондоне? Если денег у Ильича мало, то и прибыли никакой не будет. Только проблемы одни из-за расстояния. А если у Ленина много денег, то почему он их именно Литвинову дает в управление? Да и вообще — откуда у вождя пролетариата может быть в эмиграции много денег? Зачем, спрашивается, нужно было писать такое в 1968 году? Этот вопрос не дискутировался, этой проблемой никто не задавался. Но честный автор все выложил как на духу. Одно спасало — никто в СССР книжек о пламенных революционерах не читал. Ведь написал Зиновий Шейнис то, что ему какой-нибудь ветеран рассказал. Честно написал, как услышал. Мол, Литвинов распоряжался деньгами самого Ленина. Вот какой товарищ был! Сам Ильич ему доверял и ценил. На самом же деле нам неосторожно приоткрыли занавес и показали, от кого в реальности Ленин получал деньги. Это не Владимир Ильич давал свои деньги Литвинову, а Литвинов осуществлял финансирование и партии в целом, и ее вождя персонально.

Вот за этот факт мы должны сказать спасибо биографу Литвинова. Он, сам того не ведая, написал ни много ни мало, а закулисную историю нашей революции. Я настоятельно рекомендую прочитать ее всем, кто интересуется Анатолием Борисовичем Чубайсом.[411] Вы получите четкое понимание происходившего тогда и, возможно, понимание происходящего сейчас. Мы же вернемся в Лондон, где на целых десять лет пустил корни наш герой. Никакие осложнения международной обстановки не нарушат планомерности и частоты «чудес» со стороны британского государства в отношении Максима Максимовича Литвинова. Истории, которые с ним приключались в Лондоне, можно рассказывать как анекдоты. Если, конечно, не понимать их истинной подоплеки. Но сначала вопрос.

Кого Великобритания должна больше ценить и любить: революционеров из России, которые на ее территории прячутся, или саму Россию, которая вместе с Британией воюет в Первой мировой против Германии?

Ответ очевиден. Но только не в политике.

Исторический анекдот номер один

После начала Первой мировой войны русское правительство на правах союзника потребовало от Англии, чтобы она отправила на родину российских подданных, находящихся на ее территории, для призыва в армию. Военные власти Великобритании приказали явиться на призывные пункты всем русским эмигрантам. «Вызвали и Литвинова. Английский офицер долго расспрашивал о жизни и прочих делах. Хотел было завести на него учетную карточку для отправки в Россию, но поняв, чем это грозит Литвинову, отпустил его на все четыре стороны».[412] Нас хотят убедить, что человеколюбивый британский офицер не отправил революционера в Россию потому, что там его ждала страшная участь: отправиться защищать родину. И вместо этого эмигранта на полях сражений должен умирать английский солдат? Такова, что ли, логика английского офицера? Да что там Литвинов! Ни один эмигрант не был отправлен из Англии в Россию, чтобы пойти в армию.[413] Вам непонятна логика действий англичан? А она проста: кто же будет делать революцию, если вся эта революционная когорта пойдет на фронт? Ведь их тренировали и пестовали десятилетиями. Кадры ценные — их надо беречь. Один русский революционер для Великобритании куда полезнее одного британского солдата. И если приходится выбирать, то пусть живет именно русский революционер.

Почему правительство России терпело такие действия англичан? Потому что во главе страны не было достойных политиков. Проблему можно было решить очень просто. Написать царю телеграмму в Лондон, своему двоюродному брату, королю Великобритании, и пояснить одну очень важную вещь. Сейчас русская армия готовится к наступлению. И по планам в первых шеренгах наступающей армии должны находиться пятьсот лондонских сидельцев. Без них никак нельзя идти вперед, уж очень они пассионарны и активны. Таким место впереди, именно им надо вести в атаку русские стрелковые цепи. Вторые шеренги русской армии полностью укомплектованы, в третьих полный порядок, а в первых недостает ровно пятьсот человек. Поэтому пока ребята из Лондона на родину не прибудут, наступать русская армия не сможет. И в конце: целую, обнимаю, Николай, волею Божьей… и так далее.

Анекдот номер два

Большевик Чичерин также во время войны находился в Лондоне. Потом именно он станет наркомом иностранных дел молодой Советской России, а его замом будет Литвинов. По просьбе представителя Временного правительства он был арестован в Лондоне.[414] За пропаганду пораженчества. Но как арестован! Агент британской секретной службы пришел к Чичерину домой и сообщил… что тот арестован. Но с собой арестанта не забрал. «Событие это произошло в пятницу. Секретная служба, прекрасно понимая, что Чичерин никуда не денется, поступила вполне "по-джентльменски". Чичерину не хотели "портить" уик-энд, дали ему три дня для завершения дел и в понедельник приказали явиться в тюрьму».[415] Помните, как Вальтер Шелленберг арестовывал английского агента, главу немецкой разведки адмирала Канариса? Сказал, что на полчаса выйдет и подождет. Только полчаса, Когда же арест откладывают на два дня, когда уходят, сообщив, что он неизбежен, то дают не полчаса, чтобы скрыться, а целых двое суток, чтобы замести следы. Потакают. Помогают. Содействуют. Как иначе трактовать поведение спецслужб Туманного Альбиона во время мировой войны на своей территории в отношении подозрительных личностей? И главное спросите себя: ЗАЧЕМ? Так кого больше любили и ценили власти Великобритании? Свою союзницу Россию или тех, кто хотел ее расколоть, ослабить и уничтожить? Но ведь спецслужбы — это всего лишь руки. И они делают только то, что говорит им руководство страны, то есть мозг. А этот мозг ведет дело к затягиванию мировой войны, чтобы усилить трудности в России и Германии и вызвать Революцию в этих странах. Но все это не касается сорокалетнего Максима Литвинова. Он на фронт не идет, от обстрелов и голодовок не мучается.

Анекдот номер три

В жизни Литвинова в 1916 году наступает радостная перемена. В Лондоне он женится на Айви Лоу — молодой английской писательнице. Забегая вперед, скажем, что супруга Литвинова никогда от английского подданства не отказывалась. Что это значит? Это значит, что…

С 1930 по 1939 год министром иностранных дел Иосифа Виссарионовича Сталина был Максим Литвинов, женатый на англичанке. Одно из двух — либо Литвинов был на каком-то очень особом положении у Сталина, либо никаких репрессий в сталинском СССР не происходило. Не было ни 1937 года, ни двух последующих, когда маршалов и членов ЦК расстреливали как иностранных шпионов и заговорщиков. Но мы знаем, что репрессии были. Это факт. Почему, как и зачем — это отдельный разговор, находящийся за рамками данной книги. А вот тот факт, что Литвинов, имея жену англичанку и нелюбовь к себе Сталина, от репрессий никак не пострадал — очень примечателен.

Но к взаимоотношениям Сталина и Литвинова мы обратимся чуть позже. Сейчас же вернемся в Лондон. Так и жил себе Максим Максимович в британской столице, когда 3 января 1918 года узнал из передачи Петроградского радио, что он назначен полномочным представителем Советской России в Англии. Это был прекрасный и умный ход Ленина. Помните, как писал вождь пролетарской революции: «Транспорт будет, пока есть Папаша»? Владимир Ильич назначил послом в Лондон того, кто прожил здесь десять лет. Кто имел связи во властных структурах и спецслужбах. Кому есть о чем поговорить с «английскими друзьями». Литвинов назначен послом. Но кто его назначил? Узурпатор власти Ленин, который расстрелял демократически избранное Учредительное собрание в том же январе 1918 года. Если Англия дорожит принципами свободы и демократии, она не должна признавать ленинское правительство, а посла-самозванца просто обязана выслать из Великобритании. Ведь в Лондоне есть законный посол России — тот самый «жалобщик», кадет Набоков. Что же делают британцы? Принимают ноту о назначении Литвинова, но министр иностранных дел его самого не принимает. Для связи с ним назначают специального дипломата. В Лондоне получается как бы два русских посольства. Нет, даже три. Есть еще царский генеральный консул и царская военно-закупочная комиссия. Так вот, Литвинов пишет в Банк Англии и требует ареста денег, лежащих там и принадлежащих царскому посольству и миссии. Знающие, кто такой Литвинов и что такое Банк Англии, удивляться не будут: на деньги накладывается арест, А самого Литвинова приглашают на официальные приемы. Вместо изоляции или высылки происходит следующее: газеты наперебой печатают с ним интервью. Но 30 августа 1918 года медовый месяц Ленина и англичан заканчивается. Эсеры стреляют в Ильича и убивают в Петрограде главу ЧК Соломона Урицкого.[416] В ответ большевики врываются в британское консульство в Петрограде с обыском. Раскрыт заговор.[417] В истории его назовут «Заговор послов». А посол Британии Брюс Локкарт 1 сентября 1918 года арестован. В ответ англичане сажают в тюрьму советского посла, На камере, где сидит Литвинов, висит весьма примечательная табличка: «Гость Его Величества».[418]

Но сидит наш герой недолго — через десять дней его выпускают. Лондон и Москва соглашаются обменять арестованных дипломатов. Максим Максимович оказывается в России. Но отдыхать ему некогда — его ждут важнейшие дела. Это опять деньги. И еще бриллианты. Большевики начинают отдавать банкирскому закулисью деньги, полученные на революцию в России. Путь отдачи лежит через Скандинавию.[419] Вот Литвинов и едет в Копенгаген. Его задача — обеспечить быстрый вывоз из России массы золота и драгоценностей. Предлогом для вывода средств является покупка Москвой тысячи паровозов в Швеции. Денег вывезли в несколько раз больше, чем стоила купленная техника. По сути, большевики отправили в Швецию четверть золотого запаса страны![420]

«Паровозы нужны были как воздух. И за них надо было заплатить золотом. Переправку этого золота в Швецию и должен был организовать Литвинов. Вся операция проходила в строжайшей тайне. О ней не знал никто, кроме узкого круга людей, которым верил Литвинов, как самому себе. И когда все было подсчитано, пересчитано и еще раз проверено, в назначенный день золото в ящиках было погружено на пароход и отправлено в Швецию. А потом Литвинов отправлял золото во Францию, Швейцарию и другие страны».[421]

Справедливости ради скажем, что не один Литвинов вывозил русское золото за рубеж. Не один только посланец английских спецслужб и банкирского закулисья появился в новой Советской России. Их было много. Работа и впрямь предстояла гигантская — быстро и эффективно вывезти из России ценности и прибрать к рукам все ее природные ресурсы. К большевистскому руководству «вдрут» зачастили странные визитеры. Расскажем лишь об одном. Его имя — Себальд Рутгерс. Социал-демократ, инженер, работал в голландской Ост-Индии (Индонезии) директором управления строительства дорог и мостов. В 1915–1918 годах работал в Нью-Йорке представителем Голландско-Индийской железнодорожной компании. 23 сентября 1918 года этот голландец неожиданно пришел «в гости» к Якову Свердлову. Не сиделось Себальду Рутгерсу в Нью-Йорке. Решил он ехать строить новое общество. Во время Гражданской и Первой мировой войны. Через всю Сибирь и всю Россию, охваченную смутой, приехал голландец в Москву. Вы в это верите? «Рутгерса и его спутников задерживают как подозрительных людей то мятежные чехословаки, то самарские учредиловцы, то красногвардейские отряды… И вот Рутгерс в кабинете председателя ВЦИКа… просит только об одном — пусть Советская республика использует его опыт гидростроителя».[422]

Представьте себе — Гражданская война, Красный террор объявили три недели назад, Ленин еще в бинтах после покушения «Фанни Каплан».[423] А к вам через всю Сибирь приехал товарищ Себальд Рутгерс. В кармане у него письма от американских и японских социал-демократов. Просит использовать его опыт. Что вы на месте Свердлова сделаете? А вот Яков Михайлович Свердлов с ходу назначил «пришельца» первым советским Генеральным инспектором водных путей. Мелочь? Водные пути — это мосты и плотины. Стратегическая инфраструктура. «Направляю к вам т. Рутгерса, нашего хорошего товарища, — пишет в сопроводительной записке Свердлов. — Предоставьте ему полную возможность подробно ознакомиться с деятельностью Комитета государственных сооружений».[424] Не будем считать Свердлова, имевшего связи с мировым закулисьем, недоумком. Он прекрасно понимал, кто к нему пришел. В нацистской Германии любой разведчик будет ярым нацистом, в Советской России наденет личину коммуниста — это всего лишь мимикрия и дань обстоятельствам. Способ выполнить свое задание. Об этом говорит вся дальнейшая судьба Себальда Рутгерса. Этот «инженер» совсем недолго занимался сбором стратегической информации и «инспекцией» водных путей России.

Но правила игры соблюдаются, он вступает в большевистскую партию.[425] И отправляется в Европу. «В октябре 1919 года Коминтерн создал в Западной Европе две секретные организации для того, чтобы способствовать распространению революции: Западноевропейский Секретариат (ЗЕС) в Берлине и Западное Бюро (принятого сокращения нет) в Амстердаме. Во главе берлинской организации стоял Яков Райх (псевдоним — товарищ Томас), а Западное Бюро в Амстердаме возглавил Себальд Рутгерс. Ленин лично выбрал эти кандидатуры, Предпочтя их более известным немецким и голландским коммунистам… Он встретился с каждым из них лично и проинструктировал относительно их секретного задания, финансов и контактов на первое время».[426] Всего через год после приезда наш «инженер» оказался во главе шпионской сети. Кто об этом нам рассказал? Перебежчик из КГБ Олег Гордиевский. Он предал свою Родину и убежал к англичанам. А потом написал книгу и издал ее на Западе. И его информацию никто не опровергал. Наоборот — британская королева лично вручила ему награду.

Дальнейшая судьба Рутгерса не менее интересна. В мае 1921 года он совершил поездку на Урал и в Сибирь, чтобы выяснить возможности использования богатств Кузнецкого угольного бассейна «для развития промышленности Урала». На самом деле эмиссары «печатной машинки» объезжают страну и смотрят, как ее лучше эксплуатировать. 22 июня 1921 года Совет Труда и Обороны (СТО), высший государственный орган Советской России, издал постановление об американской промышленной эмиграции, пункт 1-й которого гласил: «Признать желательным развитие отдельных промышленных предприятий или групп предприятий путем сдачи их группам американских рабочих и индустриально развитым крестьянам на договорных условиях, обеспечивающих им определенную степень хозяйственной автономии».[427] В декабре 1921 года подписывает контракт с Советской властью и Себальд Рутгерс. Создается Американская индустриальная колония «Кузбасс», которая с течением времени (опять же, для мимикрии) станет называться Автономной индустриальной колонией «Кузбасс».[428] Или коротко — АПК «Кузбасс». Председатель правления — наш добрый заокеанский друг.

Обратите внимание на дату создания АИК — декабрь 1921 года. Сейчас поймете почему. Обычно необходимость концессий и передачи части промышленности в руки иностранцев объясняется тем, что именно этой передачей промышленность и восстанавливается. В реальности все было наоборот. Сначала восстановили с большими усилиями и только потом торжественно передали в иностранные руки.

«В мае 1921 года Совет Труда и Обороны за подписью В. И. Ленина принял постановление, в котором Прокопьевский и Киселевский рудники, железная дорога Кольчугино — Прокопьевск, а также Кемеровский и Гурьевский заводы объявлялись ударными стройками… На эти предприятия в срочном порядке из разных городов страны направлялось оборудование… Пять месяцев продолжался упорный труд на строительстве железной дороги Кольчугино — Прокопьевск… В. И. Ленин внимательно следил за строительством дороги… Хозяйство края стало налаживаться. Восстанавливались и реконструировались шахты».[429]

Май — это пятый месяц года. Плюс еще пять месяцев ударного труда — получаем октябрь. Итак, в октябре 1921 года хозяйство в целом наладилось. И Ленин лично в декабре 1921 года «вдруг» все отдал в руки товарища Себальда Рутгерса. Отдал все то, что с таким трудом было восстановлено: «В АИК входили Кемеровский, Прокопьевский, Киселевский и Кольчугинский рудники, строящийся коксохимзавод в Кемерове, Гурьевский металлургический завод и участок земли в 10 тысяч гектаров. Колония подчинялась Совету Труда и Обороны».[430] 10 тысяч гектаров, заводы, рудники.[431] И при этом АИК «Кузбасс» не подчинялась, как обычные советские тресты, ВСНХ (Высшему совету народного хозяйства), не подчинялась местным властям. Контролирующие инстанции не допускались в епархию Себальда Рутгерса под предлогом дарованной Кремлем «автономии». Зачем это было нужно? Чтобы удобнее вывозить золото из России. Миллионы золотых рублей утекали за кордон беспошлинно, якобы в виде процентов на вложенный европейскими банкирами капитал. Хотя вложения их были не бог весть какими — основное оборудование заводов и шахт, Как мы видим, уже в основном имелось и работало. Не надо думать, что до революции в России не было ни шахт, ни заводов. Да и знаменитым кемеровский инженер И. Лоханский заявлял, что приносимая АИК польза была не адекватна вложенным в нее средствам.[432]

Все это безобразие продолжалось пять лет. Лишь 22 декабря 1926 года СТО СССР в одностороннем порядке объявил договор с АИК «Кузбасс» расторгнутым.[433] Сталин все больше забирал власть в стране. Начиналась индустриализация. Настоящая, а не липовая, и поэтому кузбасский «офшорчик» прикрыли. А что наш герой? Остался не у дел. В 1930–1938 (с перерывами) Себальд Рутгерс работал консультантом по экспертизе крупных строительных проектов в СССР, в Аграрном институте, был членом коллегии по делам иностранных специалистов при РКИ.[434] Являлся членом редколлегии советской англоязычной газеты «Moscow news». Такая кипучая, многосторонняя деятельность. Но в 1938 году Себальд Рутгерс вернулся в Голландию. И, вероятно, сделал это в нужный момент. Во время чистки десятки таких вот «пламенных друзей» советской власти отправились отбывать сроки за шпионаж. Ну а в городе Кемерово до сих пор есть мемориальная выставка Себальда Рутгерса, рядом улица, носящая его имя…[435]

Но Максим Максимович Литвинов был несравненно более крупной фигурой, чем все остальные пламенные революционеры. Он верно служил не мировому пролетариату, а мировому банкирскому закулисью, обеспечивая после крушения России перемещения золота в правильном направлении. Сомневаетесь? Тогда послушайте, что об этом сказал сам Максим Максимович Литвинов. «21 апреля 1928 года, выступая с докладом на сессии Центрального Исполнительного Комитета, Литвинов сказал: "В 1921 году я состоял главным уполномоченным СНК по валютным операциям и по реализаций нашего золота за границей… через мои руки прошло несколько сот миллионов [рублей] нашего золота, проданного мною за границу. Большая часть этого золота была продана мною непосредственно или через разных посредников крупным французским фирмам, которые это золото переплавляли не то во Франции, не то в Швейцарии, откуда это золото находило свое последнее убежище в кладовых американского резервного банка».[436]

Литвинов с честью выполнял все задания. Печатал газету, доставлял оружие. Когда было нужно — «не доставлял». Помогал большевикам, снабжая их деньгами, и при этом не брал себе ни копейки.[437] Его карьера шла полным ходом. Через некоторое время Литвинов станет «полномочным представителем банкиров — владельцев ФРС и Банка Англии в Советской России».[438] Можете сказать — агентом влияния Великобритании, масоном, можете придумать другое название. Сути дела это не меняет. Знал ли об этом Сталин? Разумеется, он знал, кто такой Литвинов и какие силы он представляет. И это Сталина устраивало. Литвинов был работающим каналом связи с сильными мира сего. А связь эта очень была нужна. Поэтому славного большевика Папашу, в соответствии со всеми канонами жанра, награждали и чествовали. Он был награжден орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Это хорошо бы знать и понимать всем тем, кто негодует по поводу награждения Анатолия Борисовича Чубайса. Для индустриализации помощь Запада была незаменима. Все основные промышленные гиганты первых пятилеток были построены в СССР при помощи западных инженеров и западных технологий. Это позже наша промышленность научится все делать самостоятельно. Но базис был заложен именно таким способом. Равно как и базис под научные изыскания. К концу 30-х ученые СССР воплотят в жизнь массу замыслов. Появятся лучшие в мире танки, хорошие самолеты, орудия, минометы, автоматы и другое вооружение. Начнется производство автомобилей. Но в 1929–1930 годах всего этого еще не было. СССР не производил танков, самолетов и другой техники. И помогал Сталину налаживать связи «телефон» связи с банкирами-владельцами ФРС и Банка Англии. Этим «телефоном» и был Литвинов. Сегодня эту роль играет Анатолий Борисович Чубайс.

Только понимая, кем был Литвинов на самом деле, можно понять взаимоотношения Литвинова со Сталиным. А они были весьма своеобразными. Для Максима Максимовича Сталин был не руководителем, не начальником, а просто товарищем Сталиным. Коллегой по работе. Равным. Тем, кто не может сделать Литвинову ровным счетом ничего. Даже когда Литвинов станет вести себя со Сталиным как настоящий хам, Иосиф Виссарионович всегда будет проявлять по отношению к этому человеку просто ангельское терпение. Совершенно непонятное, если забыть, кем на самом деле был Литвинов.

Вот несколько ситуаций, описанных биографом Максима Максимовича.

1. «Вспоминаю такой случай — это было в 1935 году. Вместе с Максимом Максимовичем я шел по Кремлю, направляясь в правительственное здание. Неожиданно на дорожке показался Сталин, направлявшийся в нашу сторону. Литвинов не проявил ни малейшего волнения, ни на йоту не изменилась его походка, скупые жесты. Подошел Сталин. Они поздоровались».[439] Литвинов представил Сталину того, кто вспомнил этот эпизод и сохранил его для истории. Еще пара слов — Сталин и Литвинов распрощались и пошли в разные стороны. Ни малейшего волнения, скупые жесты. Это ведь просто Сталин — подумаешь, экая важность…

2. «В 1937–1938 годах были арестованы почти все заместители Литвинова. Первый заместитель наркома Крестинский прошел по процессу так называемого «правотроцкистского блока» и был расстрелян. Такая же судьба постигла Карахана. Был арестован один из самых близких Литвинову товарищей — Борис Спиридонович Стомоняков».[440] Литвинов как раз вернулся из-за границы и, позвонив Сталину, отправился к нему на разговор. «Товарищ Сталин, я ручаюсь за Стомонякова, — сказал Максим Максимович. — Я знаю его с начала века и вместе с ним выполнял сложнейшие поручения Ленина и ЦК». Сталин остановился возле Литвинова, посмотрел прямо в глаза, потом сказал: «Товарищ Литвинов, вы можете ручаться только за себя…»

Вы поняли, что имел в виду Сталин? Вы у нас один такой… особенный, товарищ Литвинов.

3. «Незадолго до конца войны на прием в английское посольство прибыл Сталин. На этом приеме присутствовали многие советские дипломаты, в том числе и Литвинов. Неожиданно Сталин подошел к Литвинову, приветливо поздоровался и предложил выпить на брудершафт. Все вокруг замерли. Литвинов ответил;

— Товарищ Сталин, я не пью, врачи запретили.

— Ну ничего, — сказал Сталин, — считайте, что мы выпили на брудершафт».[441]

Представьте себе, что к вам подошел товарищ Сталин и предложил выпить на брудершафт. А вам действительно пить нельзя. На самом деле врачи запретили. Скажете вы это так по-хамски, как это сделал Литвинов? Или пригубите и ответите, что вообще-то вам пить нельзя, но с вами, Иосиф Виссарионович, глоток сделаю с удовольствием? Мало ли существует форм вежливого отказа?

Во главе дипломатии Советского союза Литвинов стоял без малого девять лет. И его кураторы и хозяева могли спокойно спать. Без их санкции СССР не мог заключить никаких договоров. Его политика на международной арене была полностью подконтрольна англосаксам. Занимал Литвинов этот пост и в ключевой период 1939 года, когда Адольф Гитлер начал делать еще первые робкие шаги в сторону улучшения отношений с СССР. Дружба России и Германии во все времена, при любом политическом режиме — кошмар англосаксов. Ясное дело, что когда во главе советского МИДа находится ставленник «печатной машинки», можно сказать — полномочный представитель англосаксов в Советской России, то никаких договоренностей в такой ситуации достигнуть не удастся. Надо отдать должное Сталину — он убрал Максима Максимовича только тогда, когда окончательно убедился, что Англия ведет мировую политику к стравливанию между собой Германии и России. А Литвинов, словно весенний воробей, все еще чирикает про мир во всем мире. И так и будет чирикать о возможности совместными усилиями остановить агрессора. Сталин решает «оборвать телефон». Убрать Литвинова из МИДа. Это происходит 3 мая 1939 года. Наркомом иностранных дел становится Молотов. Именно с этого дня начнется движение, которое приведет к подписанию договора о ненападении с Германией в августе 1939 года.

Нужно ли было убирать Литвинова? Обязательно. Надо понимать, что это был сигнал. Сигнал не Гитлеру, как об этом пишут историки, имея в виду еврейское происхождение снятого наркома. Это был сигнал Великобритании, сигнал сильным мира сего. Ваш представитель снят. С нами нужно вести переговоры на равных, Бараном на заклание у Запада Россия не станет. Обращение Сталина к Лондону было вполне конкретным и ясным. Точно так же, как и его ответ на Фултонскую речь Черчилля, когда глава СССР говорил об ультиматуме, о котором сэр Уинстон в своем выступлении не сказал ни слова. В тексте же указа об освобождении М. М. Литвинова от обязанностей народного комиссара иностранных дел было черным по белому написано, что он занял «ошибочную позицию, в особенности в оценке политики Англии и Франции».

Дата отправки Литвинова в отставку важна и с другой точки зрения. Это рубеж. Сталин окончательно взял под контроль свою собственную страну лишь 3 мая 1939 года. Не в 1929–1930 годах, когда сначала сослал, а потом вышвырнул Троцкого. Не в 1937-м, когда начал уничтожать агентов влияния и заговорщиков. А лишь в мае 1939 года, когда убрал с поста наркома ставленника банкирского закулисья. Когда у вас возникнут вопросы, почему кто-то что-то не делает, просто вспомните эту дату. Вспомните, что Иосиф Сталин взял Россию под контроль лишь спустя пятнадцать лет после начала борьбы за этот контроль. Причем борьбы вроде как с единомышленниками, с пламенными революционерами, с ленинской гвардией…

Снятие Литвинова — это настоящий детектив. В ночь с 3 на 4 мая 1939 года здание МИДа было оцеплено войсками НКВД. Зачем? Ведь снимают наркома, чьи сотрудники не имеют оружия. Что они могут сделать? Папками побить нового наркома иностранных дел Молотова? Но Сталин прекрасно понимает важность того, что он делает. И посылает в «гнездо» не одного Молотова, а еще и Берию с Маленковым. Утром все трое сообщили Литвинову о его отставке. После чего Максим Максимович был отправлен на дачу. А там уже находился взвод охраны из НКВД.[442] Правительственный телефон был отключен. Тихий переворот. Затем Молотов и Берия «знакомятся с коллективом наркомата». Большая часть заместителей Литвинова и начальников отделов наркомата, группа его ближайших сотрудников была арестована тут же.[443] Обратите внимание — Сталин арестовал замов, но не тронул Литвинова. Он экстерриториален. Его трогать нельзя. Таковы правила закулисных игр. Теперь понимаете, почему Анатолий Борисович Чубайс вне критики, «вне пространства и времени»? Но у снятого наркома есть помощники, замы, третьи секретари, водители и прочий персонал. Именно под такими личинами всегда скрываются разведчики и нелегалы. Ну а в том, что вокруг Максима Максимовича должен был виться целый хоровод темных и неприметных личностей, надеюсь, сомнений у вас не осталось.

3 мая 1939 года СССР возвращает себе дипломатический суверенитет. Но с головы Литвинова не должен упасть ни один волос. Он на даче. Отдыхает. «Телефон», то есть сам Литвинов, не сломан. Он просто отключен. И куда бы ни пошел Максим Максимович, за ним повсюду следуют люди в штатском.[444] Охрана? Нет, не охрана, а конвой. Почетный такой конвой, который выглядит, как охрана. Только тебя не слушается…

Могло ли снятие с должности как-то изменить отношение Литвинова к Сталину? Могло ли оно изменить его взгляды? Нет. Сталин его переиграл, но Сталин — это всего лишь Сталин. И наглое поведение Литвинова не только не прекратилось, но даже усилилось.

4. В 1940 году Литвинов выступил на Пленуме ЦК.[445] Говорил о своем взгляде на политику. То есть что дружить надо с Англией, а не с Германией: «Речь Литвинова длилась десять минут в полной тишине. Лишь Молотов бросал реплики, пытался прервать Литвинова. Сталин, попыхивая трубкой, медленно прохаживался вдоль стола президиума. Как только Литвинов умолк, начал говорить Сталин. Он резко отмел все, что сказал Литвинов. Когда Сталин закончил свою речь, Литвинов прямо спросил у него:

— Так что же, вы считаете меня врагом народа?

Сталин остановился. Медленно, растягивая слова, сказал:

— Врагом народа не считаем, Папашу считаем честным революционером…»[446]

5. Июнь 1941 года. 22 июня, сразу после нападения Германии, Литвинов написал Молотову. Попросил предоставить работу. Хочет помочь стране в сложную минуту. Как настоящий коммунист и патриот — именно так трактуют его поступок биографы. Молотов, занимающий, я напомню, кресло Литвинова, откликнулся — через несколько дней Максим Максимович был у него. Что должен сказать настоящий патриот и коммунист в конце июня 1941 года? Готов служить Родине и партии на любом посту в этот сложный для страны период. Так или примерно так. Что сказал Литвинов? Молотов спросил его, на какую должность он претендует. Литвинов ответил: «Только на вашу».[447]

Разговор не получился. А как он мог получиться? Молотов что, должен был уйти с поста наркома и посадить вместо себя несгибаемого ленинца? На мой взгляд — такое поведение вовсе не независимость, а грубость в самой высокой степени.

6. Июнь 1941 года. Через несколько дней после разговора с Молотовым Литвинова вызвал Сталин — для участия во встрече с приехавшими англичанами: «Вскоре позвонили из Кремля. Сталин просил приехать, будет беседа с иностранными дипломатами. Литвинов прибыл в своей обычной толстовке, которую носил эти последние годы… Прием дипломатов начался сразу же. Сталин поздоровался с Литвиновым, покосился на толстовку, спросил:

— Почему не в черном костюме? Литвинов флегматично ответил:

— Моль съела».[448]

Ангельское терпение было у Сталина, ангельское. Но не потому, что вождь был мягким и бесхарактерным, а потому, что Литвинов был ему нужен. Когда СССР стало совсем тяжело, Максим Максимович был назначен послом в США. Представитель банкиров в России, агент влияния англосаксов был устроен вполне «по профилю». Повторялась ленинская идея 1918 года, когда Ильич назначил Литвинова полпредом Советской России в Лондоне. Но в 1941 году помощь реально могла идти не из Лондона, а из Вашингтона. Туда Литвинова и отправили.[449] Сталин не ошибся. Приезд Литвинова резко ускорил переговоры с англосаксами. «Американцы не брали на себя никаких обязательств и, не отказывая в поставках, ограничивались обещаниями. После прибытия М. М. Литвинова в США дела поим и лучше. Вскоре мы получили миллиард долларов кредита»,[450] — это слова Анастаса Микояна.

Использовав Литвинова как «сильнодействующее лекарство», Сталин прекратил его «прием», когда стало ясно, что СССР выиграет войну. Летом 194-3 года под предлогом «солидного возраста» шестидесятисемилетнего дипломата отозвали из Вашингтона. На смену ему в американскую столицу прилетел молодой Андрей Громыко. Во многих статьях, посвященных Литвинову, которых много в Интернете, вы прочитаете, что Сталин и Молотов своего посла в Америке не ценили, а вот президент США Рузвельт его очень ценил. Такого мировая дипломатия не знает. Чтобы принимающая сторона любила посла больше, чем отправившая!? Попробуйте найти хоть один подобный пример — не выйдет. А вот в книге Зиновия Шейниса прочитаете: «Часто Рузвельт приглашал советского дипломата зайти к нему вечером. Литвинов приходил. И они беседовали в кабинете Рузвельта. Вдвоем. Без посторонних. Без советника. Без переводчика».[451]

Что между ними общего? Капиталист-президент и «пламенный» революционер. Так ведь одно дело делали. Одному хозяину служили верой и правдой. Один выкачивал золото для банкиров из России, другой выкачивал золото для владельцев ФРС из населения США.[452] Голос Литвинова можно услышать и сегодня.[453] Просто послушайте и решите сами: таким ли «блестящим оратором и изумительным дипломатом» был Макс Баллах по кличке Папаша или у его успехов на переговорах были совсем другие корни? «В любой момент советский посол мог позвонить в Белый дом, и президент сразу же принимал его».[454]

Так кем же все-таки был Максим Литвинов на самом деле, если президент Рузвельт немедленно бросал все свои дела и принимал его в своей резиденции? Стоило лишь Максиму Максимовичу позвонить. Это и вправду АВТОРИТЕТ…

…Когда СССР начал терять свой суверенитет? Когда начал свой путь в бездну? Ответить на этот вопрос сложно. Но одну веху на пути в небытие можно указать наверняка: 22 декабря 1987 года в Москве на доме № 2/6 по Хоромному тупику, где в небольшой квартире жил народный комиссар иностранных дел М. М. Литвинов, была установлена мемориальная доска.

Если слуги чужой «печатной машинки» становятся героями — со страной ничего хорошего произойти не может.

Даже если они искренне заблуждаются и лишь невольно служат разрушению собственной страны…