Искра соблазна Маш Диана

Стойчев поднялся с дивана и утянул меня за собой.

– Нет, я уже забронировал билеты на самолет. Сегодня вечером мы летим домой.

– А как же Ратмир? – удивленно охнула я, – он же обещал приехать к нам сюда? Надо его предупредить.

– Предупредим, когда вернемся в Зарград… – договорить он не успел, так как распахнулась входная дверь, и в кабинет влетел мой огромный братец, который в данный момент мало чем напоминал себя прежнего: обычно бритую голову покрывал ежик темных волос, двухнедельная щетина, переросла в бороду, черная кожаная куртка поверх покрытой бурыми пятнами когда-то белой футболки.

Медвежьего в нем сейчас было больше, чем человеческого.

– Стойчев, мать твою, где моя сестра? – сотрясая стены прорычал он.

Никита, действуя на голых инстинктах, резко задвинул меня на спину, и ощерившись уставился на разъярённого приятеля.

– Ратмир, в чем дело? Почему ты орешь? – возмутилась я, ни капли не испугавшись свирепого «гризли».

Заметив меня, Ратко выдохнул от облегчения, и привалился к стене.

– Мне сообщили, что на тебя напали, никто не знал где ты и что с тобой, я решил, что…

– С ней все в порядке, – бросил Никита, – я бы ее в обиду не дал.

– Отлично, собирайся Искра, едем домой. Родители тебя ждут.

Стойчев, услышав его заявление, нахмурился, продолжая удерживать меня за руку.

Понимая, что, если Никита откроет рот и расскажет брату все, как есть, эти двое могут сцепиться не на жизнь, а на смерть, я почувствовала, как по спине пробежал озноб.

– Искра вернется со мной.

– Это почему же? – настороженные нотки в голосе брата мне совершенно не понравились.

Но Никита, похоже, был из отряда самоубийц.

– Потому что она моя истинная суженая, и в ближайшее время станет женой, – выложил все как на духу, даже не задержав дыхание, только пронзил Ратко внимательным взглядом своих волчьих желтых глаз, будто спрашивая «и что ты мне сделаешь»?

Признаюсь честно, я ожидала чего угодно, но только не громкого смеха, отразившегося от стен кабинета.

Ратмир хлопнул друга по плечу и под удивленные взгляды Ивана Михайловича, его жены и нас с Никитой уселся на диван.

– А я уже думал, этого никогда не случился, а ты наконец-то открыл глаза на очевидное.

– Ты знал? – удивленно охнула я, – откуда?

– Да у этого дурака все на лбу написано было. Потребовалось всего лишь время, одна общая операция, и квартира с единственной спальней, чтобы подтолкнуть его в нужном направлении.

– Я убью тебя, вербер! – прозвучало это грозно, но губы Никиты разъехались в кривой усмешке.

***

Месяц спустя

– Признайся, ты испугался моих родителей, и заранее решил выкрасть меня за три недели до свадьбы, чтобы расписаться по-быстрому и махнуть на остров, отмечать в одиночестве? – лукаво поинтересовалась я, лежа сверху на абсолютно голом Стойчиве в шикарном номере отеля, что он снял специально для нашего свадебного путешествия.

– Ты почти меня раскусила, – лениво хмыкнул мой новоиспеченный муж, – только я не испугался, а избавил нас обоих от лишних неприятностей, связанных с подготовкой, нервотрепкой и прочим.

– Нам все равно придется через это пройти, не забывай про узы единения!

– Это ты не забывай, что вышла замуж за настоящего оракула, – подхватив меня под попку, Никита поднял меня выше так, что наши лица поравнялись, а его губы отделяло от моих всего парочка миллиметров, и начал произносить слова ритуала.

– …под солнцем, под луной, и под звездами, богов решение осуществим, две души, два сердца, станут одним… Истинным светом благословенны, путь их неразделим, – закончил он и набросился на мой рот, сминая губы в неистовом поцелуе, жар от которого слился с разгорающимся в груди пламенем, что привязывал меня навеки к этому мужчине.

– На самом деле, я даже этому рада, – прошептала я, как только Никита оторвался от меня, собираясь подмять про себя, чтобы продолжить то, с чего начался этот вечер.

– Чему?

– Тому, что мне не придется стоять перед старейшинами и всей общиной, мучаясь от токсикоза, – открыла я тайну, которую собиралась преподнести ему только утром.

Жаль фотоаппарата с собой не было, и не вышло запечатлеть лицо будущего папаши.

Никита вытаращил на меня глаза, около минуты осмысливал сказанное, а затем вскочил на кровати и подхватил меня, голую, на руки.

– Я, мать твою, самый счастливый на свете! И все благодаря тебе, детка!

– И я тоже тебя люблю! – шепнула я, увидев в родных волчьих глазах отражение того счастья, что до самых краев наполняло меня саму рядом с ним.

***

Конец книги, но не истории.