Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу Пан Джессика
И затем — самое главное — покажите, что разделяете их чувства:
— Я профессионально выгуливаю собак и провожу с ними весь день.
— Каково это?
— Это потрясающе, мне очень нравится. Собаки — самые лучшие животные.
— Точно. Эта работа кажется очень интересной. Мне бы тоже понравилось! У тебя отлично получается!
И это все? В этом и есть вся суть харизмы?
Я вспоминаю самого харизматичного человека, которого знаю. Он похож на актера Джуда Лоу, он кинопродюсер, и он… ходит в костюме-тройке. Это его фирменный стиль! Каждый раз после встречи вы думаете: «Боже, Олли такой хороший, добрый, заботливый парень. И такой красивый!» Но по факту он только и делает, что говорит: «И что ты об этом думаешь?» — в самый подходящий момент, выслушивая ваше мнение, делая комплимент и обольстительно улыбаясь. Ах, этот симпатичный маленький засранец. Этот умный, хитрый, красивый человек-змей.
Как раз в тот момент, когда я чувствую себя слегка обманутой Олли, Ричард снова вмешивается.
— Искренность тоже важна, — напоминает он мне. — Вы должны быть искренне заинтересованы в ком-то и общении с ними, иначе они почувствуют обман.
Это основное, но необходимое руководство. Большинство взаимодействий на этих мероприятиях — это поверхностный разговор о себе: «Чем вы занимаетесь?», «Над чем сейчас работаете?» Он редко переходит в глубокий разговор о себе: «Хорошо, но как часто вы плачете в офисе?», «Над вами издеваются на работе?», «Вы никогда не думали, что это собачники, кто всего добился в жизни?»
Ричард говорит мне, что большинство людей зациклено на своей работе и у них нет времени подумать, что они испытывают по этому поводу, или они считают, что им запрещено говорить об этом с другими. На мероприятиях по нетворкингу люди, как правило, насторожены или чрезмерно стремятся угодить друг другу. Если вы позволите им выразить свои чувства и проявите сочувствие и сострадание, то сможете создать реальную связь. Но думать нужно быстро, потому что эти разговоры, как правило, недолги. По сути, это обобщение того, что я узнала о разговорах с незнакомцами, но с максимальной скоростью.
Собирая свои вещи, я спрашиваю Ричарда, интроверт он или экстраверт.
— Я огромный интроверт, — говорит он.
— Что? Нет, это не так, — возражаю я.
Ричард выглядит удивленным.
— Вы же ведете большие конференции! Вы активно работаете в медиа и проводите с людьми весь день, — добавляю я.
— Я научился играть на стороне экстравертов: не секрет, что экстраверты обладают огромными преимуществами, поэтому я самоучка, — говорит он.
Ах, мой мастер.
— А вы могли бы поехать на Glastonbury один и завести там друзей? — спрашиваю я Ричарда, надевая пальто. Мне нравится спрашивать других, как они справятся с нашим девятым кругом ада.
— Да, мог бы.
— А хотели бы? — уточняю я. Просто чтобы убедиться, что мы на одной волне.
— Думаю, это последнее место, где я хотел бы быть, — говорит он.
— И я тоже! — восклицаю я. — Вы всегда были таким?
— Даже моложе я никогда, никогда не хотел туда поехать.
— Понимаю. Я тоже. Очень рада не быть там, — выпаливаю я.
Он улыбается, впервые за сеанс.
— Я тоже, — говорит он.
В лифте я вспоминаю последнюю часть разговора и понимаю, что задала Ричарду искренний вопрос, заставила его признаться в своих чувствах, а затем подтвердила их собственными.
И кто тут сейчас мастер?
Не я. Я держала неуловимый секрет харизмы в своей липкой ладони, но, как заметил Ричард, мне не хватает уверенности. Пытаясь подготовиться к большему количеству событий, я начинаю говорить «да» большему количеству вещей. Моя подруга Сара (мы познакомились через общего друга, который переехал, но знал, что я ищу новых друзей) приглашает меня на презентацию книги.
Там Сара знакомит меня со своей подругой Дэйзи Бьюкенен. Она — редактор колонки советов журнала Grazia, написала книгу под названием «How to be a Grown-Up»{22}[47]. В ней она рассказывает, как социализировалась для своей работы. Кроме того, она привыкла к тому, что к ней обращаются женщины в слезах с просьбами о помощи. Если кто-то и может помочь мне преодолеть себя и штурмом взять лондонскую сцену нетворкинга, то это она.
Мне интересно, что, по ее мнению, поможет кому-то обрести уверенность или стать лучше в нетворкинге.
Неуловимый секрет харизмы уже был в моих потных ладошках, но Ричард правильно заметил: мне не хватает уверенности.
Дэйзи только «за». Она зарабатывает на жизнь советами, и это доказывает, что она проницательна, вдумчива и тонка. Когда я спрашиваю, стоит ли нетворкинг всех мучений застенчивого интроверта, она отвечает:
— Ты никогда не знаешь, когда эти люди снова появятся в твоей жизни. Тебе нечего терять, а получить ты можешь многое. Ты могла бы найти друзей, обнаружить карьерные возможности и приятно провести вечер.
Когда речь заходит о постоянной отмене встреч и требуемом этикетом предупреждении, Дэйзи рассказывает, что у нее случались панические атаки[48] и она отменяла мероприятия из-за тревожности.
— Теперь я знаю разницу между волнением и болезнью, — говорит она, объясняя, что это совершенно уважительная причина для отмены. — Если я просто чувствую себя немного разбитой и прячусь за «заботой о себе», то понимаю, что все же должна появиться там для своих целей.
Хорошо, но что, если я действительно очень хочу остаться на своем диване дома?
— Иногда лучшее для нашего психического здоровья — это Netflix и еда навынос, а иногда гораздо полезнее выйти из дома, увидеть людей и испытать что-то новое.
В ней проснулся редактор колонки советов.
— И любой застенчивый интроверт всегда должен идти на вечеринку с готовым путем отступления.
Я киваю и запоминаю ее совет, чувствуя себя приободренной. А затем извиняюсь и ухожу с вечеринки, потому что магазин Planet Organic по соседству скоро закрывается, а мне нужно рисовое молоко.
В этом году я была на множестве мероприятий по нетворкингу и везде встречала три типа людей. Вы тоже их встретите.
Это люди, с которыми вы очень мило пообщаетесь, но у вас не будет абсолютно ничего общего. Вы обменяетесь номерами, по которым точно не собираетесь звонить, а затем они скажут что-то вроде «Уверена, вам хочется пообщаться и с другими гостями!» и уйдут. Вы подумаете: «Ладно, но это же строчка из „Дневника Бриджит Джонс“[49]!» — и одновременно почувствуете облегчение и небольшую обиду. Вы никогда больше их не увидите и не вспомните о них.
Далее, это люди, которые будут вам интересны и с которыми вы найдете общий язык из-за неловкости события. У таких обычно безупречно нанесена помада, поэтому вы и уважаете, и боитесь их. Вы спросите, чем они занимаются, они сделают то же самое, и вы оба искренне увлечетесь разговором. Затем они скажут: «Я уезжаю в другую страну на три месяца, но свяжусь с тобой, когда вернусь». Есть вероятность в 50 %, что они действительно это сделают. Вы подпишетесь друг на друга в Twitter. (Или они напишут вам на электронную почту, но ваши графики не совпадут следующую пару месяцев. В любом случае, пройдет три месяца, прежде чем вы снова увидитесь.) В конце концов вы вместе выпьете кофе. Вы можете стать лучшими друзьями или друзьями по социальной сети, которые никогда больше не увидятся. Но в один прекрасный день вам могут прислать предложение о работе.
Последний тип людей вы встретите, когда ослабите бдительность после пары часов и нескольких напитков. Вы немного пьяны (от алкоголя или от того, насколько вы общительны — боже, вы так хорошо справляетесь!), а потому много болтаете.
Может быть, вы признаетесь в том, в чем на самом деле не хотели признаваться («Я была влюблена в своего бывшего босса!»), и обязательно пожалеете об этом утром. Но не успеете оглянуться, как они заденут вас чем-то вроде: «Мне нравится твой образ мыслей для приезжей из такого маленького городка. Это очаровательно». Вы почувствуете себя неважно, заберете пальто и в автобусе по дороге домой будете слать сообщения своей лучшей подруге, которая живет за границей, спрашивая: «У меня правда провинциальный ход мыслей???»
Самое трудное и неудобное во всем этом процессе — это вклинивание в разговор. Думайте об этом как о погружении в холодную воду (аналогия, предложенная Дэйзи). После прыжка вы рано или поздно согреетесь, а остальное, как правило, относительно легко.
Одно из первых мероприятий, куда я иду после бесед с Ричардом и Дэйзи, называется «Счастливый час». Я нашла его в Twitter — оно для людей, заинтересованных в обсуждении фильмов. Я хочу узнать больше об этой отрасли, поэтому решаю, что это может быть отличным местом, куда можно сходить.
Как только я вхожу, узнаю парня, которого я уже встречала раньше, блондина-актера. Он увлечен разговором с темноволосым мужчиной. Я решаю поздороваться и вспоминаю совет Ричарда: не торопиться. Размеренной походкой, контролируя ситуацию, я иду через комнату, держа их обоих в поле зрения.
Это похоже на охоту. Сиди тихо, жди подходящего момента и не спугни добычу.
Наконец я с ними поравнялась. Я останавливаюсь неподалеку как раз в тот момент, когда темноволосый мужчина говорит:
— Я приехал с северной части страны.
Они замолкают, когда понимают, что я рядом.
— Привет! — говорю я. Я улыбаюсь. Как нормальный человек.
— Привет, — отвечает светловолосый актер.
Затем он извиняется, потому что хочет взять напиток. Я остаюсь с темноволосым мужчиной.
— Я Джесс, — говорю я ему.
— А я Пол, — представляется он. Мы смотрим друг на друга и молчим. Кажется, что время течет очень медленно. Я где-то читала, что на создание неловкого молчания требуется четыре секунды{23}. У нас скоро будет восемь.
«ЗАДАЙ ЕМУ ВОПРОС», — командует мой рептильный мозг.
— Из какого ты северного города? — спрашиваю я.
— Всего лишь маленький городок в Ланкашире, — говорит он небрежным тоном, подразумевающим «Да ты все равно его не знаешь».
Я была на севере. Я могу говорить о севере. Я вышла замуж на севере. (За кого? Просто за какого-то богатого парня.)
— А откуда именно? — уточняю я.
— Клайтеро, — отвечает он.
— О! Я была в Клайтеро. Я охотилась там на ведьм, — говорю я.
— Что?
— Ну, ребята, вы же убивали там ведьм? Во время суда над ведьмами в 1612 году? Я ездила в Пендл Хилл искать их призраков на Хэллоуин, чтобы написать об этом очерк.
Глядя на лицо Пола, я понимаю, что страсть к поиску призраков мертвых ведьм на Хэллоуин — возможно, не самый лучший лакомый кусочек, которым можно поделиться о себе на мероприятиях по нетворкингу.
Я просто так волновалась, что не могла ничего сказать о Клайтеро. Но не зашла ли я слишком далеко? Хотя…
— Пендл Хилл? Это… это совсем рядом с моим городом! — говорит Пол.
— Я знаю! Я останавливалась в отеле с привидениями в Клайтеро, — делюсь я.
— Серьезно? — спрашивает он.
— Да. Как… как тебе такое совпадение? — спрашиваю я. Мне дали свод правил, и я его придерживаюсь.
— Я думаю… это странно, что ты туда поехала, но это забавно! — говорит Пол.
— Это странно и забавно, — соглашаюсь я, подтверждая его чувства и мнение. — Ты веришь в призраков?
Пол делает паузу, а затем с энтузиазмом начинает историю о том, как он видел призрак 12-летней девочки, стоящей перед его домом. У меня так много вопросов к нему, что оставшийся вечер и разговор протекают легко.
Перенесемся на несколько месяцев вперед: мы с Полом теперь настоящие друзья. Да-да, я знаю!
Из всех людей, с которыми я встречалась во время нетворкинга, Пол — моя первая настоящая история успеха, тот, кто грациозно вышел за рамки трех описанных выше сценариев. Он писатель-путешественник, и мы оба фрилансеры, так что у нас есть много общего, не связанного с призраками. Мы читаем работы друг друга, общаемся по WhatsApp, делимся советами по путешествиям и написанию книг.
Нетворкинг похож на охоту: веди себя тихо, жди подходящего момента и не спугни добычу.
Теперь я знаю, что единственный способ установить настоящие личные связи — это пойти на мероприятие и сделать все возможное, чтобы советы Ричарда всегда были в памяти (задавать вопросы, давать осмысленные ответы, усиливать эмоции). Харизма продвигает вас через неловкие начала, позволяя добраться до реальной связи и достичь важных вопросов:
— Знаешь ли ты каких-нибудь призраков? Сколько им лет? Они были добры к тебе?
Встреча с Полом была лучиком света среди обычных мероприятий по нетворкингу. Видите ли, как бы я ни старалась, мне еще не удалось по-настоящему насладиться нетворкингом. Возможно, мне уже лучше даются разговоры с незнакомцами, но взаимодействие с целой кучей их в переполненном помещении изматывает.
Есть ли способ лучше заводить деловые контакты? Буду ли я всегда яростно ненавидеть эту важную часть профессиональной жизни, даже если стану справляться с ней?
Эмма Гэннон — писатель и подкастер — часто фигурирует в списках вроде «30 до 30». Она написала знаменитую книгу «The Multi-Hyphen Method»{24}[50], принимала участие в громких мероприятиях и встречалась с королевой в Букингемском дворце. Ее книга подчеркивает важность установления личных, значимых связей, которые могут дать толчок вашей карьере. В чем секрет ее успеха? Она просто перепрыгивает с мероприятия по нетворкингу на профессиональный вечер и обратно? Как ей при этом удается держаться и не плакать?
Я пишу Эмме по электронной почте и спрашиваю, как она поступает в таких ситуациях. Ее ответ переворачивает мою жизнь с ног на голову: «Честно, я избегаю подобных ситуаций. У меня никогда не было значимого взаимодействия на мероприятиях по нетворкингу, где люди носят огромные бейджики с именами. Ужин или пара напитков с небольшой группой новых знакомых, с другой стороны, удивительно хороши для нетворкинга. Фишка в том, чтобы создать атмосферу, в которой вы не чувствуете, что должны достичь именно этой цели».
Мне не нужно очаровывать своей харизмой половину Лондона.
Эмма только что, как в игре «Монополия», вручила мне карточку «Выйдите из тюрьмы».
Я решила посещать только профессиональные мероприятия, которые кажутся интересными. Я точно знаю, чего ищу на них: вдохновения, знаний, знакомств, новых друзей, профессиональных советов.
Я перестаю подписываться на крупные мероприятия по нетворкингу и вместо этого ищу вечера веселее. В Instagram я натыкаюсь на один из таких: он называется «Ужин с хорошими девочками» и описывается как «самый интересный ужин, который вы когда-либо посещали». В программу вечера входят мини-лекции женщин из различных творческих отраслей и ужин из трех блюд. Так, я сижу рядом с бывшим издателем журнала, и мы обе называем себя интровертами, которые скоро вернутся в свои тихие дома. Сейчас она работает коучем по образу жизни: она дает мне свою визитку, а потом знакомит с редактором. Мне становится понятно, что нетворкинг — это на самом деле отдача, а не получение. Делитесь тем, что знаете. Мы хотим помочь другим людям, с которыми находим что-то общее. Ужин — это успех, но лучше всего то, что он намного приятнее, чем обычные встречи: в основном потому, что мы сидим и едим пиццу.
Позже на той же неделе я посещаю встречу, которую нашла на Facebook: несколько писателей собирается в кафе вместе за кофе и беседой. В итоге это всего лишь я и две другие женщины, но интровертам, конечно же, это нравится: мы действительно узнаем друг друга и обмениваемся профессиональными советами, попивая кофе и поедая булочки.
После месяца посещения мероприятий с хорошей едой или отличными докладчиками план, кажется, работает. Я побывала на небольших, интимных собраниях, полных интересных незнакомцев. Возможно, я даже получаю от этого удовольствие.
Был только один неудачный случай, когда на благотворительном мероприятии я сказала глубоко беременной женщине, которая отчаянно не хочет ехать на девичник на Ибице в следующем году, что ей стоит пригрозить взять с собой малыша — тогда ее не пригласят.
— Я ВОЗЬМУ с собой малыша! — восклицает она, обхватив руками живот, словно я только что сказала, что брошу его в море.
— О, это замечательно! — отвечаю я, завершая обмен репликами, который буду прокручивать в голове каждую ночь в постели в течение недели.
Я устанавливаю несколько правил перед каждым событием. Нужно идти туда с намерением. Нужно поговорить с тремя людьми, не забывая советы Ричарда, и постараться сблизиться или установить дружелюбные отношения с одним человеком. Психологи говорят, что застенчивым людям требуется время, чтобы привыкнуть: если вы всегда уходите через 10 минут, то не даете себе шанса на успех. Оставайтесь как минимум на час.
Эмма рассказывает, что традиционные мероприятия по нетворкингу бесполезны. Фух, мне не нужно очаровывать половину Лондона.
Кроме того, не опаздывайте. Очень трудно преуспеть на мероприятии, на которое вы тащите себя через силу, отвлекаясь по каждой возможности: когда вы приезжаете уже в середине события, толпа кажется непроницаемой. Прибытие на пять минут раньше дает вам время, чтобы успокоить нервы и установить контакт с людьми, пока они собираются.
Скорее всего, ни один из этих вечеров не изменит вашу жизнь моментально. Но Ричард, Дэйзи и Эмма говорили одно и то же: это долгая игра. Все происходит постепенно. Это больше похоже даже не на охоту, а на посев семян.
В наши дни очень много отношений зарождается в интернете, и Эмма является большим сторонником того, чтобы переносить знакомства в реальную жизнь. По крайней мере, один раз, чтобы укрепить эту связь. Вот почему несколько месяцев спустя я ем домашний банановый хлеб и сижу перед камином с Кейт — женщиной, с которой я познакомилась в Twitter. Она написала, что недавно переехала в новый город и у нее возникли проблемы с друзьями — может, кто-то испытывает то же самое?
Испытывает. Я ответила, и теперь два ее черных котенка бегают вокруг наших ног, пока мы пьем чай в гостиной. Это поиск друга, нетворкинг с другим писателем или просто самый уютный день в моей жизни? Разве это имеет значение?
В следующие месяцы я больше общаюсь с разными людьми, задаю вопросы и рассказываю о себе. А люди, в свою очередь, начинают приближаться ко мне. Как будто я изменилась на каком-то молекулярном уровне: люди заходят и направляются прямо ко мне. Ко мне.
Я думаю, что могу быть харизматичной.
Харизма проникает во все аспекты моей жизни. Пока я работаю фрилансером в редакции журнала, редактор заводит со мной разговор о моей работе. Затем я задаю ей вопрос по статье о донорах спермы, которую она редактировала, и мы начинаем обсуждать эту тему подробно. (Знаете ли вы, что в Великобритании был дефицит спермы, поэтому нам пришлось импортировать огромное ее количество из Скандинавии? И не знала!)
Мы с ней добрых 20 минут беседуем о сперме (поистине великолепная тема), потом о сухом шампуне, затем о книгах. Мы так долго говорим, что отвлекаемся от работы. И тут меня осеняет. У меня было столько дружеских свиданий и тусклых бесед на нетворкинге, что теперь я легко вижу химию, когда она появляется. Я делаю решительный шаг и спрашиваю ее номер телефона.
Она приглашает меня в свой книжный клуб. На этот раз мне не нужно идти в чужую квартиру, полную незнакомых людей, в одиночку — я иду с ней, моей новой подругой, которая знакомит меня со всеми.
Маленький книжный клуб в чьем-то доме и поедание домашнего пирога — вот где я хочу быть. Это почему-то одна из самых общительных вещей, которые я когда-либо делала, и это кажется нормальным. Все здесь работают в одной сфере, но мы говорим не о работе. Мы пьем вино и обсуждаем книгу за ужином. Непринужденно. Душевно. Это и имела в виду Эмма. А ведь все началось с одного-единственного вопроса: так что там со всей этой спермой Дании в нулевые годы?
В момент, когда я печатаю это, я на самом деле должна готовиться к мероприятию по нетворкингу. И я очень хочу слиться. Очень сильно. Я хочу этот сладкий, приторный вкус отмены чего-то, что может принести плоды в долгосрочной перспективе. Я не выросла из этой зависимости: я всегда буду хотеть еще одну дозу.
Бывают дни, особенно зимой, когда солнце садится в 15:45 и я знаю: сразу после работы мне нужно идти домой, принять ванну, надеть пижаму, съесть тарелку пасты и посмотреть повторы сериала «Офис». Или я хочу испечь морковный торт с кремом из сливочного сыра, слушая певицу Ани Дифранко в одиночестве на кухне, а затем съесть столько торта, сколько пожелаю, выпить чашку чая и читать роман, в котором нет убийств. (Хотя это стереотип, что интроверты любят сидеть дома и печь. Один знакомый как-то сказал мне: «Слушай, некоторые интроверты любят посмотреть жестокий фильм, пока едят салат».) Бывают вечера, когда я бы заплатила большие деньги, чтобы заниматься именно этим, а не выходить из дома. Плата за то, чтобы остаться дома. И это никогда не изменится.
Но каким-то образом, выйдя из своей зоны комфорта, встречаясь с людьми и упорно занимаясь экстраверсией, я стала ненавидеть кидать людей. Это останавливает развитие отношений. Это мешает многим начинаниям превратиться в нечто реальное. Если это не одна из тех тревожных ночей, когда я действительно на грани, я решаю, что не позволю себе сбежать. Я надену туфли, возьму пальто и сумку, прежде чем успею подумать: «Оу, да у меня же есть замороженная пицца…»
Эмма считает, что это нормально — говорить «нет» событиям. Но мы должны посещать те, которым сказали да.
— Я ненавижу расплывчатость и виню кнопку «Возможно пойду»[51] в Facebook, — говорит она мне. — Нехорошо говорить «Возможно пойду» и ждать, не подвернется ли что-нибудь получше. Я верю в твердое «да» или «нет», потому что это вежливо. Сказать «нет» трудно, но в конечном счете это делает вас лучше. Например, меня приглашали на множество вечеринок (что очень приятно!), но я отказывалась от многих, потому что у меня просто нет времени. Это не грубо, это честно.
Я могу быть харизматичной. Поэтому в редакции журнала мы с коллегой 20 минут обсуждаем сперму.
Пол (тот, который видел призраков, из Клайтеро) говорит мне, что, когда боится войти в комнату, полную незнакомых людей, он идет на мероприятие с другом или коллегой и проводит порознь первый час (это отличная идея, которая не приходила мне в голову до сих пор). Я поняла, что на самом деле необязательно болтать без умолку. Вы можете пойти на мероприятие в формате «Вопрос — Ответ» или гостевую лекцию, а затем просто поболтать с людьми рядом с вами в течение 15 минут. Задайте кому-нибудь несколько вопросов, выслушайте его ответы, узнайте подробности, если вы хотите встретиться с ними снова. Продолжать общение с людьми, с которыми я действительно чувствую связь, — вот ключ. Иначе я могла бы с таким же успехом остаться дома с той пиццей.
И, конечно, всегда имейте план побега.
Свадьба в Германии: интерлюдия из реальной жизни
Два дня назад, в разгар лета, мы с Сэмом прилетели в Германию на свадьбу его друга. Сэм — шафер. Официальная церемония бракосочетания состоялась вчера в замке в немецкой деревушке; сегодня, на второй день свадебных торжеств, пара забронировала пивную.
Жених надел немецкие кожаные штаны ледерхозен. Невеста — в платье дирндль (как первоклассная немецкая крестьянка). Она стоит на столе и обращается к гостям. Уверенная, громкая, веселая.
На большинстве свадеб, на которых я была, включая эту, я не знала никого из других гостей, потому что я, очевидно, пара Сэма, а у него больше друзей, чем у меня. Окруженная незнакомыми лицами и вынужденными танцами, я провожу большую часть дня в поисках предлогов, чтобы выскочить на улицу, пью воду, чтобы убежать в туалет, и принимаю воображаемые телефонные звонки в пустых коридорах. Это не имеет никакого отношения ни к свадьбе, ни к женитьбе, но через несколько часов (обычно в том мучительно долгом перерыве между церемонией и ужином) у меня просто заканчиваются слова. Моя энергия истощена.
Самое печальное, что я люблю свадьбы. Настроение людей, отдающихся той легкомысленной радости, которую мы редко видим в нашей повседневной жизни, наполняет меня счастьем.
Но после посещенной мной 20-й свадьбы я начала втайне думать, что, может быть, свадьбы — это немного… затянуто. Как марафон общения, для которого я никогда не буду достаточно натренированной.
Разве не было бы прекрасно, если бы празднование длилось менее двух часов? Поход невесты к алтарю, эмоциональные клятвы, тосты с шампанским, слойки с лососем, первый танец, разрезание торта, его поедание, две быстрые песни Бейонсе, одна медленная песня Адель, одна песня Уитни Хьюстон и все.
Однако в Германии, после практики на нетворкинге, я чувствовала себя как никогда готовой к марафону общения. Интересно, проведу ли я этот день не так, как на прошлой свадьбе, где я бродила одна и смотрела на море?
В первый день празднования я с удивлением поняла, что веду очень приятную беседу с нидерландцем и он рассказывает мне о своей работе в армии. Затем я спросила другого гостя о том, как лучше всего завести друзей в новом городе (присоединиться к команде по фрисби). Немного потанцевала под Queen. Я даже до поздней ночи обсуждала со своими соседями по столу многочисленные преимущества сырной тарелки.
Многие люди волнуются перед большими вечеринками. Я знала одну девушку в университете, которая однажды совершенно справедливо сказала мне:
— Просто делай то, что мы все делаем перед большим светским событием, — нанеси сухой шампунь на волосы и быстро выпей две бутылки теплого белого вина по прибытии.
К сожалению, генетика твердо стоит на моем пути. Поскольку я наполовину китаянка, я страдаю от врожденной непереносимости алкоголя, что совсем не похоже на беременность, хотя и то и другое связано с чрезмерной рвотой. Мой организм не может правильно обрабатывать алкоголь — моя кожа краснеет, а глаза наполняются кровью в течение часа после выпивки.
Когда я напиваюсь, быстро превращаюсь в того, кто тихо рыдает за занавесками, бегает кругами по танцполу, играя в салочки с самим собой, или срывает с себя колготки и спит под столом с десертами. И я не могу выбирать, что именно буду делать.
Таким образом, мои запасы харизмы и общения ограничены одним бокалом шампанского. Мы легли спать в 3 часа ночи и собрались в 9 утра на групповой завтрак, чтобы приступить к следующему дню празднования. У меня не было возможности перезарядиться, и ничего не осталось.
Теперь, сидя в пивной, я направляла то немногое, что осталось от моей энергии, на притворство, что люблю пиво. Я держусь ради наших новобрачных друзей, ради Сэма… но еще я очень хочу найти мягкий альпийский луг, чтобы прилечь там на несколько часов вздремнуть.
Если быть честной до конца, единственное, что меня действительно поддерживает в настроении, — это взрослые мужчины в штанах ледерхозен, наблюдать за которыми одновременно неловко и приятно, а сегодня они повсюду. Я измучена, но в то же время очарована.
Тогда Аня, невеста, хлопает в ладоши и взбирается на стол. Гости вокруг меня замирают, их огромные кружки падают обратно на столы — невозможно долго держать их на полпути ко рту.
Моя самая любимая часть любой свадьбы — это речи. Да, они вполне могут быть ужасными, но я нахожу их чаще трогательными. Я люблю, когда люди плачут, просто говоря о том, как много значат для них их партнер, друзья и семья. Я люблю больше узнавать о женихе и невесте, а также слушать анекдоты и истории о них. Но сегодня я в особенном восторге.
К 20-й посещенной свадьбе я понимаю, что они немного затянуты. Церемония, тосты, фуршет, первый танец, торт, две быстрые песни и одна медленная — разве этого не достаточно?
Аня произносит речь на своей собственной свадьбе. Это то, на что я никогда бы не осмелилась.
Мы с Сэмом поженились в сарае национального парка Лейк-Дистрикт. Наш список приглашенных был минимальным (см.: зинтроверт) и состоял из 20 гостей на ужине. Я знала, что не хочу большой свадьбы. А учитывая, что большинство моих друзей и родственников жило на других континентах, я не хотела просить их проехать тысячи миль, чтобы пообедать и прогуляться под моросящим дождем. (Кроме того, какая-то часть меня боялась, что я приглашу их, а они не приедут, и тогда я буду обижена навсегда. Так что у меня была крошечная свадьба, и я надеялась, что мне удалось перехитрить систему, но вместо этого я оскорбила целую кучу людей.)
Моя свадьба была хорошим днем, это очень счастливое воспоминание. Но даже тогда я проснулась на следующее утро с чувством — прежде всего — облегчения. Закончился день, полный напряжения из-за попыток координировать зал, полный пьяных друзей и семьи, и накала эмоций до невозможного уровня. Лучший день в моей жизни? Возможно. Но лично я предпочла бы есть остатки еды в спортивном костюме вместе с мужем, чем переживать этот процесс заново.
На английских свадьбах, по традиции, тосты произносят только мужчины: отец невесты, затем жених и, наконец, шафер. Не могу сказать, что я обычно соблюдаю традиции (к тому же я считаю себя феминисткой), но, черт возьми, это было то правило, которому я была очень рада следовать.
В то время я не могла понять, как можно манипулировать нервами и эмоциями публики, но теперь, наблюдая, как Аня говорит — благодарит свою лучшую подругу и рассказывает историю о своей матери, — я вспоминаю, как я чувствовала себя на выступлении в Union Chapel — такой живой, такой энергичной. Что-то начинает просыпаться во мне.
В США подружка невесты обычно произносит речь на репетиции свадебного ужина. Когда мне было 25, я была ею на свадьбе Джори в Техасе. Подружек невесты было 12. Гостей сотни. Репетиция ужина проходила на ранчо ее семьи. Мне пришлось надеть ковбойские сапоги и замшевый жилет, потому что дресс-код был «официальный стиль ранчо». Как ни странно, я думаю, что это помогло: я чувствовала себя скорее хозяйкой скотного двора, чем уязвимой личностью, плачущей на публике, боясь потерять лучшую подругу детства. Я встала, тихо заговорила, громко заплакала и снова села. Нервный момент, великолепное воспоминание.
В другой раз я была подружкой невесты в китайском городе Чэнду несколько лет назад. Первоначальная подружка невесты должна была родить в любой момент и застряла в Пекине, поэтому меня назначили ее дублершей. Она тоже была американкой китайского происхождения, и ее тоже звали Джессика, так что это было легко.
Свадьба проходила в китайском ресторане с импровизированной сценой. В целом это не особо отличалось от моей практики на телевидении: визажист бегала за мной по комнате, очень разочарованная как в моем макияже, так и в том, как быстро я потела.
У шафера из Ирландии, Шеймуса, тоже была боязнь сцены. У нас была безумная истерика о том, что мы умрем. Шеймус справился с этим, напившись до чертиков, а я, сидя рядом с ним, запихивала еду в рот и игнорировала предупреждения о безумно острых домашних китайских красных перцах чили. Обеспокоенный гость сказал мне, что на следующий день у меня в животе будет твориться хаос. Можно подумать, я переживала о своих внутренностях. Можно подумать, я беспокоилась о завтрашнем дне. Через час я обращалась к сотням людей. К черту завтрашний день, передайте мне острую говядину.
На свадьбе Джори в Техасе я произносила речь, одетая в ковбойские сапоги и замшевый жилет. И это помогло.
Как раз перед моей речью координатор свадьбы схватил меня, чтобы сказать, что я также отвечаю за чайную церемонию. Как подружка невесты, я должна была подавать чай родителям невесты, а затем родителям жениха, на сцене перед всеми. Мне приходилось делать все это, стоя на коленях, чтобы выказать уважение. Если я расставлю чайные чашки в неправильном порядке, координатор намекнул, что мои китайские предки, вероятно, побьют меня. Затем я должна была сказать каждому из них по-китайски: «Пожалуйста, пейте чай». Я так боялась все испортить, что, когда наступило время моей речи, говорила около 27 секунд.
Испытывала ли я стресс, выступая публично на этих свадьбах? Еще как. Но я чувствовала себя иначе, потому что делала это для своих друзей. Я никогда не уклонялась от того, о чем просили меня друзья. Особенно в такой важный день. Конечно, я сделаю это для них. Но для самой себя? Боже, нет.
На моей собственной свадьбе я с облегчением сидела на стуле. Я очень переживала из-за того, что моя британская свекровь впервые встречала моих родителей, из-за того, что шла к алтарю в длинном облегающем платье, из-за того, что надела туфли на каблуках, из-за того, что моя тушь текла, из-за того, что я заикалась в своей клятве, из-за того, что кто-то может не поладить, из-за того, что фотограф может опоздать. Я была так взволнована, что у меня не было возможности вдобавок ко всему этому еще и волноваться о речи.
Но я бы хотела быть такой же храброй, как Аня. Может, на ней и дирндль, но она улыбается, счастлива и потягивает пиво из своего стакана. Я поражена тем, как произнесенные вслух речи, обращенные к людям, кажутся еще более реальными. Как эти раз-в-жизни-события приходят, а потом уходят. Как же я не хочу больше жалеть о том, что не сделала чего-то.
Когда я добираюсь до нашего гостиничного номера после свадьбы, я сплю одиннадцать часов. Но не из-за последствий дикой, пьяной ночи. Мне просто нужно время, чтобы мой мозг восстановился после всех эмоций, различных стимулов и новых людей, с которыми он столкнулся в эти выходные. Виной не свадьба — это была великолепная свадьба, одна из самых любимых у Сэма. Это моя вина. И так будет всегда. После трех часов я становлюсь асоциальна в любом месте и словно превращаюсь в пыль. Ворчливую пыль. Я признаю, что не могу отучиться от этого — независимо от того, сколько мероприятий по нетворкингу я посещаю.
Я никогда не стану самым популярным свадебным гостем. Скорее всего, меня запомнят за то, что я болталась возле ванной с телефоном.
Когда мы с Сэмом возвращаемся в Лондон, мы ужинаем с его друзьями Микко и Кэсси. Несколько лет назад мы тоже были на их свадьбе (но тогда я рассматривала садовую мебель, а не море). Я спрашиваю, интроверты они или экстраверты, потому что это мой новый любимый вопрос, особенно для пар.
Прежде чем они ответят, я рискну предположить, что Микко (а он из Финляндии) — интроверт.
— Это способ стереотипизировать меня и моих соотечественников, — говорит он.
— Да, но так ли это? — спрашиваю я его.
— Я бы с удовольствием провел неделю на острове один, — кивает он. — Это было бы блаженством.
— Я бы там покончила с собой, — вставляет Кэсси, англичанка. — Я так и дня не протяну.
— Ты и пяти минут не протянешь, — говорит Микко.
Глядя на них, я понимаю, что была только еще на одной свадьбе, где говорила невеста. Это была их свадьба. Кэсси встала и произнесла блестящую, смешную, трогательную речь — возможно, лучшую речь за весь вечер. Кэсси была естественной. Она одна из самых экстравертных людей, которых я когда-либо встречала: она любит фестивали и, я уверена, смогла бы подружиться с кем-нибудь в метро.
Но в тот вечер она призналась, что никогда не выступала с презентациями на работе, а в школе так заикалась, что до свадьбы ни разу не выступала публично.
Это поразительно.
— А ты нервничала? — спрашиваю я ее.
— Ну, я просто говорила людям, что люблю их. Я не сказала ничего революционного или интересного. Я просто болтала обо всех этих людях, которых люблю. Вот и все.
— Одна только мысль о том, чтобы показать свои эмоции группе людей, заставляет меня сжиматься, — говорю я. — Ты не чувствовала такого?
Она делает паузу, размышляя, а затем качает головой.
— Если тебе повезло и у тебя есть люди, которые любят тебя и которых любишь ты, то это же замечательно, что ты им об этом рассказываешь? — говорит она. — Я просто хотела сказать им, как много они для меня значат.
«Это прекрасно — признаться в своих чувствах людям, которых любишь ты и которые любят тебя».
Ну, когда она так выразилась, я почувствовала себя эгоистичной задницей.
Исследователь и общественный деятель Брене Браун говорит, что связь — это то, почему мы здесь. Это то, для чего люди нейробиологически созданы{25}. Единственный способ, которым мы когда-либо установим связи, — позволим себе быть замеченными, действительно замеченными.
Очевидно, мы не созданы для того, чтобы смотреть телевизор, сидеть за отдельными столами и пялиться в экраны телефонов. Мы запрограммированы на связь с другими. И самый быстрый способ установить контакт с другим человеком — показать свою уязвимость. Но когда я представляю себе, что делаю что-то на публике, у меня…
Сухость во рту. Одышка. Рвота. Показывать свою уязвимость перед аудиторией — это чертовски страшно. Хотя не думаю, что я в этом одинока.
В книге «How to Own the Room»[52] Вив Гроскоп пишет: «Некоторым женщинам нужна помощь не столько с публичными выступлениями, сколько с неуверенностью в себе и ненавистью к себе, которые удерживают их от участия в них»{26}.
Если бы я произносила речь на своей свадьбе, это было бы ужасно. Я бы забыла ее, взглянула на маму и зарыдала. Отвратительный плач был бы навечно запечатлен на камеру. Я была бы зареванной. Заикалась бы. Рассказала бы анекдот, который никто бы не понял. Расстроила бы свою бабушку. Продемонстрировала бы свою нерабочую сторону лица. Расхохоталась бы так, что неловкость этого момента преследовала меня вечно.
Это было бы ужасно.
Это могло бы быть удивительно.
Это была бы возможность публично рассказать, как я была тронута тем, что родители для меня сделали, и поблагодарить их за то, что они так легко приняли Сэма в семью. Как я была благодарна моим 85-летним бабушке и дедушке за то, что они прилетели из Лос-Анджелеса в Лондон, а потом перенесли адскую 10-часовую поездку в фургоне под проливным дождем в парк Лейк-Дистрикт. Моим братьям за то, что они затащили их в этот фургон. Моим родственникам за то, что были так добры. Моей подружке невесты Джори за то, что она шла по проходу через несколько минут после того, как случайно врезалась лицом в шкаф, поставив себе синяк под глазом, из-за чего она выглядела очень самоотверженной рядом со мной. И много-много за что еще, конечно.
Каждый раз, когда я думаю об этих вещах, мне становится грустно. Немалая часть меня печалится, что такая возможность потеряна навсегда. Я ведь говорила им все это один на один, верно? А может, нет, и они не знают.
Если бы мне снова представилась такая возможность, я бы запаниковала, почувствовала тошноту, а затем пошла бы в крошечный гостиничный туалет и делала бы глубокие вдохи, как учила меня Элис, пока не почувствовала бы себя достаточно уверенной, чтобы выйти ко всем, постучать ложкой по бокалу и побыть в центре внимания.
Тогда я еще не знала Элис, но теперь чувствую себя совсем по-другому. Теперь я знаю, как произнесение слов вслух может придать вес моменту и показать, насколько серьезно я отношусь к своим словам и истории. Сейчас я могу испугаться, но я соберусь с силами и все равно смогу это сделать.
Честно говоря, было чудесно наблюдать за тем, как Аня произносит речь на собственной свадьбе — не в последнюю очередь потому, что мужчины заслуживали услышать, как красиво они выглядят в своих штанах ледерхозен.
Свободное падение, или Импровизация
— Представьте, что вы в фильме «Индиана Джонс и Храм судьбы»[53], — говорит мужчина. — Я хочу, чтобы друг за другом каждый из вас вошел в центр «храма» и «умер» воображаемой смертью, пока вы не создадите кучу из тел. Как вы умрете, зависит от вас. И помните, вы мертвы, так что оставайтесь в образе после того, как сделаете это.
Я оглядываюсь на остальных присутствующих. Они улыбаются и прыгают вокруг в восторге от первого упражнения. Ненавижу этих веселых ублюдков.
Преподаватель начинает напевать мотив фильма. Он жестом приглашает остальных присоединиться к нему.
— Дун-дун-дун-дун, дун-дун-да.
Для меня это может быть конец. У меня аллергия на все это: искренний энтузиазм, продуманное исполнение и импровизацию перед незнакомыми людьми.
Я шаркаю назад, чтобы не идти первой. Первый человек входит в «храм». Он искусно изображает, как пригибается, чтобы избежать низко раскачивающегося маятника, затем спотыкается, падает и спиной натыкается на меч, который проходит прямо через него. Девушка следует за ним, изображая, как в нее стреляет из лука невидимый противник, и она падает рядом с мужчиной.
Затем выходит еще один человек и быстро умирает. И еще один.
И еще. Моя очередь все ближе и ближе.
— Дун-дун-дун-да. Дун-да. Дун-дун-да…
Я нахожусь в своем собственном Храме судьбы. Теперь моя очередь. Я иду очень быстро, потому что нервничаю, но, уклоняясь от тел, я в конечном итоге спотыкаюсь и падаю ладонями на землю. Моя правая рука скользит по полу так быстро, что я получаю ожог от ковра. Я падаю на 50-летнего канадца так точно, что мы теперь женаты в глазах Господа.
Он скидывает меня, явно не желая идти на верную смерть, и я сдерживаю вопль.
Я лежу на земле, чужие ноги в моих волосах, мой нос прислонен к полу, моя рука болит и начинает кровоточить. Напевание мелодии продолжается.
Нет. Я не могу этого сделать.
«Как лучше всего знакомиться с другими людьми?»
Я опубликовала этот вопрос в Facebook, пообещав, что сделаю все, что люди предложат. Ну, знаете. Краудсорсинг[54]. Коллективный разум. Племя. Народ. Мое сообщество дало бы мне блестящие идеи, которые изменили бы мою жизнь.
Я падаю прямо на канадца средних лет. В глазах Господа мы теперь женаты.
И вот какой-то умник в моем племени предложил:
— Импровизационная комедия.
Есть ли фраза, которая пугает больше, чем «импровизационная комедия»? Она гарантированно заставит людей кричать от ужаса, когда вы упомянете об этом на вечеринках. Лишь «нефритовые яйца Гвинет»[55] или «оплата только наличными» могут конкурировать с этим.
Когда я спрашиваю своих экстравертов, что они думают об импровизации, одна из них отвечает:
Читать бесплатно другие книги:
