Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу Пан Джессика
Эбигейл отвечает, обещая то же самое. Она говорит, что хотела бы встретиться снова, но в течение следующих нескольких месяцев очень занята редактурой текста. Мы договорились связаться примерно через месяц.
Моя встреча с Эбигейл прошла так хорошо, что я уверена: к концу эксперимента у меня будет около 10 новых лучших друзей. Мы вместе поедем на Тенерифе и будем пить беллини на пляже.
Мое второе дружеское свидание — с Джейд, она работает в благотворительном фонде искусств. Мы договариваемся посмотреть комедийное шоу возле Кингс-Кросс в душный жаркий день. У нее рыжие волосы, а рубашка с цветочным принтом создает художественный образ. Она покупает нам коктейли Апероль Шприц[40], которые мы пьем, пока я обильно потею на протяжении всей комедии. На полпути я замечаю, что женщина, сидящая прямо передо мной, одета в точно такое же платье из H&M. И мы оба пропотели насквозь. Я хочу поделиться этим с Джейд, но стесняюсь.
После шоу мы с Джейд возвращаемся на Кингс-Кросс. И вот тогда я сталкиваюсь с дилеммой. Что теперь? Сказать ей, что я хорошо провела время? Попросить об еще одной встрече? Поцеловать в щеку? Из-за того что мы вместе смотрели пьесу, нам не удалось поговорить, за исключением короткого разговора во время перерыва, когда мы вышли проветриться на улицу. Она мне очень понравилась в те мимолетные 15 минут, пока мы болтали о нашей работе и комиках, но почему-то прощаться так неловко. Джейд начинает обниматься и говорит, что мы должны как-нибудь повторить. Урок усвоен: не выбирайте места для первого дружеского свидания, где два часа будете сидеть в тишине рядом друг с другом.
«Непрошеные дикпики — вещь очень распространенная», — рассказывает Эбигейл.
Третье свидание — с Зарой. Мы встречаемся возле Британского музея и выпиваем в подвале книжного магазина. Она очаровательна — выросла во Франции, но говорит с шотландским акцентом, а ее родители из Бахрейна. Но это не похоже на разговор, а больше напоминает шоу о феминизме, мультикультурности и расистской семье ее бойфренда. Я очарована ею, но не чувствую никакой связи. Послушаю ли я ее подкаст? Да. Возьму ли у нее интервью? Да. Стану ли ее новой лучшей подругой? Не уверена.
Затем идет Люси, бухгалтер. Хотя она очень милая, у нас нет ничего общего. Я ловлю себя на том, что ищу предлог, чтобы уйти с нашего свидания пораньше. Позже я ужинаю с организатором мероприятий, которая разглагольствует о своей работе в течение 40 минут; я быстро съедаю свою пиццу, чтобы как можно скорее убежать домой.
Я понимаю, что во всех них нет искры.
Должна ли быть искра в дружбе? Я всегда думала, что между вами и тем, кто помогает вам спрятать мертвое тело, должна быть химия, иначе это будет очень-очень плохая ночь для вас обоих.
И хотя лояльность и поддержка важны для меня в долгосрочной перспективе, я хочу смеяться и веселиться с новыми подругами.
Это довольно очевидно — я анализирую свои дружеские свидания. Я обхаживаю женщин со скоростью одинокого Джона Майера[41] со свежей стрижкой в турне по 32 городам.
Когда я смотрю на свои сообщения разным женщинам, меня осеняет. В приложении для поиска друзей я похожа на бабника: серийный свиданщик. Эгоистичный мудак.
Но в отличие от самовлюбленного бабника, я ищу эту невыразимую искру.
А не просто быстрый секс.
Видите ли, не считая Эбигейл, каждая из этих женщин была очень милой, но мои чувства к ним прохладны. И я могу сказать, что это взаимно. Или, может быть, мы просто не преодолели барьер неловкости, чтобы добраться до лучших моментов.
И тут меня осеняет. Никто из девушек с дружеских свиданий не спрашивал о встрече со мной снова. Ну и кто в этой ситуации эгоистичный мудак, а?
Ладно, я все еще думаю, что это я.
Хватило ли вопросов? Достаточно ли я раскрыла себя? Или слишком сильно? Я думала, что смогу легко завести друзей, если захочу, — теперь я понимаю, что ничего не знаю. Какие друзья? Кому я могу доверять? Неприятные люди не знают, что они неприятны, не так ли?
У меня нет другого выбора, кроме как упорствовать.
Все в Лондоне так заняты и устали от работы, семьи, свиданий и отправки/получения фотографий членов. Я начинаю испытывать ностальгию по маленькому Техасу. Если ничего больше не происходит, за 10 минут вы можете пригласить 20 человек на автостоянку, чтобы поджечь баллончик спрея для тела.
И как другие встречаются с несколькими одновременно? Как вы можете оставаться мотивированным? Зачем вы этого хотите? Обсуждение ужасного начальства. Легкая беседа. Зубрежка жизненных историй. В приложении так много Сар, Кэти и Самант, что я не могу за ними угнаться. Я очень устала. Надо найти другой способ.
Несколько дней спустя я прочитала в новостях статью о женщине из Нью-Йорка по имени Наташа, которая вслепую отправила сотне мужчин на Tinder одно и то же сообщение: приглашение на первое свидание возле сцены на Юнион-сквер. Когда десятки мужчин начали собираться вокруг сцены в поисках ее, она появилась с микрофоном и объявила, что пригласила их всех туда одновременно, чтобы сэкономить время и исключить неподходящих парней.
Короче говоря, они должны были бороться за ее внимание.
Как в «Гладиаторе», она попросила мужчин, которые состояли в отношениях, уйти, а мужчин выше 177 см — остаться, а затем добавила:
— Мне не нравится имя Джимми — не могли бы все Джимми, пожалуйста, уйти?
Многие мужчины сбежали, как только поняли, что происходит, но многие остались и соревновались в спринте и отжиманиях, чтобы попытаться выиграть ее время и любовь.
Наташа — гений. У нас нет времени встречаться с каждым человеком по отдельности; лучше собрать их и исключить всех Джимми как можно скорее. Мне нужно было отыскать в себе Наташу и собрать все свои совпадения в одном месте, чтобы мы могли встретиться в одно и то же время, найти потенциальных друзей за одну ночь и двигаться дальше с нашей занятой жизнью, бранчами и йогой.
Я все делала неправильно. Только интроверт назначает свидания с глазу на глаз. Экстраверт свел бы их всех вместе — и успех! Так ведь? Точно я не знаю, но это мои случайные догадки, как бы он поступил.
Я составляю сообщение, которое могу отправить сразу нескольким людям. Обычно на такое унижение у меня уходили недели, но я изменилась. Я стала экстравертной (секс) — машиной для знакомств с друзьями.
— Эй, я встречаюсь с друзьями из этого приложения, чтобы выпить в баре Simmons в Кларкенуэлле, следующая среда в 18:30! Было бы здорово, если бы ты смогла присоединиться!
А потом я посылаю этот текст 30 женщинам. Как крутая. Беззаботный экстраверт. Моя нерешительность в том, чтобы пригласить кого-то на встречу, исчезла.
Я жду, затаив дыхание.
Затем в течение недели приходят отказы: трое работают допоздна, у одной турнир по нетболу, у двоих уже есть планы, трое уехали из города, а двое отравились. Два случая пищевого отравления? Взрослые играют в нетбол? Это так нелепо.
Я ложусь на диван.
Спонтанность — отстой. Свидания с друзьями — это тяжело. Гигиена питания в Великобритании — дрянь.
В день встречи я прихожу рано. Некоторые сказали, что они постараются приехать, поэтому я не могу позволить себе опоздать на собственное организованное массовое свидание с подругами.
На мне джинсы. Клетчатая рубашка. Вещи, которые говорят: «Привет, это я, возможно, твоя новая лучшая подруга». Я репетировала рассказы историй. Я веду себя дружелюбно. Я расслабляю лицо. Посмотрите, я веселая, покладистая и чертовски хладнокровная.
А потом я жду.
И жду.
Делаю глоток сидра.
И жду.
Добродушный экстраверт внутри меня начинает слегка нервничать. И с каждым мимолетным взглядом бармена я становлюсь настороженным интровертом.
Приходит только один человек. Амелия.
Мне вдруг кажется, что я развожу ее на что-то.
Сказать ей правду? Что я пригласила 30 женщин, но 29 из которых не откликнулись и бросили меня? То есть она единственная, кто сказал «да»?
— Должны были приехать еще две женщины, но они написали, что не смогут, в последнюю минуту! — говорю я.
Я изменилась — стала экстравертной (секс) — машиной для дружеских знакомств.
Амелия переваривает эту информацию с достоинством и изяществом. Затем она заказывает большой бокал красного вина. Она работает в консалтинге и носит деловой костюм. Я чувствую себя нелепо в своих старых джинсах. Рядом с ее пиджаком и шикарными балетками я выгляжу как подросток, которого она наставляет, чтобы получить первую работу.
Я спрашиваю Амелию, что привело ее в приложение Bumble BFF.
— Я не замужем и искала других незамужних женщин, с которыми могла бы видеться время от времени, — говорит она. — Именно поэтому я и пришла на эту встречу.
— Да, жаль, что… — отвечаю я.
— Ты ведь замужем, верно? Если встретишь незамужних женщин, которые тебе понравятся, не могла бы ты познакомить меня с ними? — спрашивает Амелия.
Что, тебя нужно сватать подругам, которые тебе понравятся больше, чем я?
Круто, круто.
— Конечно, — говорю я.
После двух бокалов красного вина Амелия смягчается. Она откровенно рассказывает о своей личной жизни. Она встречалась со «многими неудачниками», но хочет выйти замуж и завести детей. У нее успешная карьера, есть квартира, и она из Эссекса, поэтому у нее много друзей в Лондоне. Она говорит, что восхищается моей инициативностью и стремлением познакомиться с большим количеством людей.
— У меня очень тесная группа друзей с тех пор, как я была подростком, — говорит Амелия. — И я очень, очень предана им. Я горжусь этим. Но я думаю, что мы переросли друг друга. Когда мы тусуемся, мне кажется, что я ношу одежду, которая мне больше не подходит.
Я слышала подобное как от мужчин, так и от женщин в возрасте 30 лет. В этом возрасте жизнь и карьера расходятся: рождаются дети, люди переезжают в другие города, меняют работу. Друг, с которым вы были неразлучны 20 лет назад, теперь, возможно, не имеет с вами ничего общего.
Кто не воссоединялся с кем-то из своего прошлого, только чтобы понять, что лучшие моменты в разговоре — когда вы вспоминаете прошлое? Ты уходишь разочарованный и печальный, зная, что они чувствуют то же самое.
Многое из этого сводится к тому, как сильно меняются обстоятельства с годами. Одна подруга постоянно убеждала меня забеременеть. Я знаю, что она делает это, потому что хочет, чтобы мы были связаны материнством и наши очень разные жизни снова стали похожи.
В Нью-Йорке я недавно встретила старого приятеля из университета, Тедди. Он не может поверить, что я замужем. Это его шокирует.
— Но почему? — спрашиваю я.
— Потому что ты никогда ни с кем не встречалась в университете. Никогда.
Глядя на растерянное лицо Тедди, я поняла, что он видит только то, кем я была раньше. Для него я застыла во времени, 19-летняя девушка со слишком яркой подводкой и стопкой книг в руках, вечно безответно влюбленная в нашем заснеженном кампусе. Он не видел во мне человека, способного измениться, или, возможно, не хотел признавать, что я изменилась.
Это трудно принять, учитывая, что он стремился стать главным Казановой кампуса, а я только что узнала, что он стал буддийским монахом. (Не в той ветви буддизма, которая требует целибата. Да, я проверила. Каждая женщина — и мужчина — в моем выпускном классе бы проверили.)
Но эй. Люди меняются. В тот день в Нью-Йорке Тедди не видел во мне того, кем я была сейчас. Или кем, как мне казалось, я стала. Быть понятым — это то, чего мы жаждем в дружбе, чувство «Этот человек понимает меня лучше, чем я сам». Когда мы теряем это со старыми друзьями, магия исчезает.
В автобусе до дома я плюхаюсь на сиденье в изнеможении. Найду ли я новых друзей, которые действительно хорошо узнают меня? Кто меня поймет? Я не знаю. На данный момент я в замешательстве, как мне удалось пригласить только одну женщину прийти на групповое свидание.
Как Наташа смогла заставить сотни мужчин приехать к ней в Нью-Йорк? Я гуглю ее и обнаруживаю, что она Instagram-модель с накачанными губами, которая родилась, чтобы носить бикини. О. Вот как.
Если я отправляю сообщение 30 женщинам и появляется только одна, то мне нужно отправить 900 сообщений, чтобы пришли 30 женщин. А это значит, что мне придется получить совпадение с еще девятью сотнями женщин. Что означает 900 сообщений в духе «Как твоя неделя? Да, я тоже рада, что сегодня выходные».
Боже правый! У меня нет на это времени. За это время я могла бы стать поэтом в Instagram. Или покрыть мою задолженность по налогам (хотя я бы этого не сделала). Я могла бы открыть кейтеринговый бизнес или начать тренироваться, чтобы затем выбыть из марафона.
Мой университетский приятель Тедди не может поверить, что я замужем, — потому что ни с кем не встречалась во время учебы.
Я знаю, что настоящие свидания гораздо более жестокие, чем это. Я это понимаю. Но я замужем, так что это не обсуждается. Поиск настоящей связи на дружеских свиданиях стал моим личным вызовом. И у меня это не очень хорошо получалось.
В автобусе я рассеянно смотрю на людей в приложении. Я останавливаюсь на дружелюбно выглядящей женщине, которая стоит перед озером. Одна из ее любимых исполнительниц — St. Vincent, которую я слушала почти постоянно прошлой зимой. И один из ее любимых эмодзи — дамплинг. Это что, знак?
Нет, нет, нет. Смысл не в том, чтобы сходить на 100 свиданий с сотней женщин. А чтобы выбрать несколько, с которыми я действительно найду общий язык, и стать хорошими подругами.
Дома я говорю Сэму, что завязала с дружескими свиданиями после моего винного свидания с Амелией. Мне не везет на дружеские встречи, вот и все.
— Сколько раз ты ходила на дружеские свидания? — спрашивает Сэм.
— Шесть.
(Была еще неудачная встреча на викторине в пабе: я много кричала, мы проиграли, и теперь она слишком много знает о том, как мало я знаю о европейской истории.)
— Сходи на еще одно, — говорит Сэм.
— Ладно. Я пойду с ней, — говорю я, глядя на профиль на экране. Это девочка-эмодзи с дамплингами.
— Как ее зовут? — спрашивает Сэм. Я снова смотрю на экран.
— Лаки. Ее зовут Лаки, — говорю я.
— Лаки — седьмая счастливица![42] — говорит он. — Ты должна это сделать.
Я смахиваю вправо ее фотографию. Дзинь — у нас совпадение.
Мы с Лаки договариваемся встретиться за дамплингами в кафе Ping Pong, а потом посмотреть комедийное шоу в театре Сохо. Если я иду на свидание с подругой, которое может не принести плодов, то, по крайней мере, поем.
Лаки подхватывает грипп. Наше свидание отменяется.
Это напоминает мне о том, что нужно сделать прививку от гриппа, и, возможно, спасает от заражения, то есть в целом идет на пользу. Но не нашей дружбе.
И потом случается следующее. Эбигейл, моя первая подруга из приложения, выходит на связь и хочет встретиться.
Мы решаем поплавать в прудах Хампстед-Хит. Вот поэтому я и пошла делать депиляцию зоны бикини. Для Эбигейл. Потому что она того стоит.
Через неделю мы обе в черных купальниках, я с идеальной зоной бикини, стоим на пирсе. Эбигейл никогда раньше здесь не плавала. Поскольку я уже была здесь с Джессикой, которая уговорила меня в первый раз залезть в холодную воду, я даю Эбигейл тот же совет: не прыгай в воду, потому что можешь захлебнуться. Двигайся медленно, дыши размеренно и ровно. Но продолжай плыть.
Эбигейл заходит в воду и начинает плыть по периметру пруда. Я медленно следую за ней, а затем переворачиваюсь и плыву на спине. Потом мы гуляем по парку, и она приглашает меня к себе домой в Белсайз-парк, чтобы одолжить книгу. Несколько месяцев назад эта женщина была совершенной незнакомкой; теперь я сижу у нее дома, читаю ее книгу и обсуждаю ее творчество.
Я знаю, что увижу Эбигейл снова. В поисках легкой близости юношеской дружбы я нашла более зрелую версию. Мы вряд ли не будем спать всю ночь, болтая и наряжаясь, или проводить вместе все выходные, потому что на этом этапе нашей жизни мы слишком заняты. Но знать, что в большом одиноком городе есть еще один человек, даже один, к которому можно протянуть руку и сказать: «Хочешь перекусить?» — и он придет, заставит тебя смеяться и выслушает, дорогого стоит.
К тому же у Эбигейл все схвачено. Эбигейл знает, как избавиться от трупа.
Ученые пришли к выводу, что людям требуется от шести до восьми встреч{18}, чтобы понять, что кто-то ваш друг. Когда вы в последний раз видели кого-то нового шесть-восемь раз в год, если не считать коллег? Если вы не встречаетесь в спортивной команде или не соседи по квартире, ваш ответ — никогда.
Но тогда получается, что мой лучший друг — водитель автобуса № 19. А согласно другим исследованиям, в среднем нам требуется провести 50 часов с кем-то, прежде чем вы начнете считать его знакомым, и 90 часов — чтобы назвать его другом{19}.
Сколько часов? Я в этом не уверена. Добавьте немного легкой травмы, и вы сможете достичь цели в 10 раз быстрее. В школе журналистики я работала в паре над телевизионным репортажем. Несколько часов рыданий в монтажной сделали нас неразлучными друзьями. То же самое относится к выживанию в турбулентности, учителям-садистам и безумно долгим джазовым концертам. Если вы выберетесь оттуда живыми, то будете вместе всю жизнь.
Если я иду на свидание, которое может не выгореть, то хотя бы поем.
Лично я думаю, что двух встреч с кем-то, с кем вы действительно общаетесь несколько часов и затем обмениваетесь большими эмоциональными сообщениями, достаточно, чтобы почувствовать себя друзьями. И я думаю, мы с Эбигейл ими уже стали.
Иногда дружба может не состояться. Вы никогда не знаете, что именно происходит в чужой жизни: кто-то в семье может быть болен, кто-то может проходить через нечто важное, на чем нужно сосредоточить всю энергию, кто-то может переживать расставание. Но этого мы никогда не узнаем.
Как говорит моя наставница Рэйчел: «Нельзя ожидать, что кто-то будет вести себя как твой друг, прежде чем вы станете настоящими друзьями. Я не говорю, что люди злые, но они вам ничего не должны. Поэтому постарайтесь не слишком обижаться, если они не позвонят или не ответят».
В то время как свидания с друзьями могут щекотать нервы, я была потрясена, насколько незнакомцы более приятные и нормальные, чем я ожидала. Никто не посылал меня, когда я «предлагала увидеться». Я не «встретила кучу чудаков». Ни одного. Не было ничего подлого. Не было фотографий членов. Или вагин.
Сделать первый шаг может быть неловко, но ничего в жизни не произойдет, если никто его не сделает. Вы ничего не теряете, предлагая выпить вместе кофе. Переход от приложения к текстовым сообщениям делает все легче. Если они скажут «нет», это нормально. По крайней мере вы будете знать.
И я тоже знаю. Ведь меня кинули 29 женщин в один вечер.
Но я выжила.
Однажды ночью я позвонила своей лучшей подруге детства, Джори, которая живет в Хьюстоне со своими двумя детьми. В Лондоне было 3 часа ночи.
— Не понимаю, почему это так трудно, — говорю я ей.
— Это потому, что тебе нужна совместная история с ними, — отвечает она.
Она права. Я судила об этих совершенно новых людях по той химии и теплоте, которые были у меня со старыми лучшими друзьями. Судила по тем, кто знал меня давно, но принимал и взрослой тоже. То, что я действительно искала, состояло из шуток и общих историй, на создание которых уходят годы.
Но иногда дружба похожа на любовь. Вы не можете этого планировать. Она находит вас в самых неожиданных местах. Или, наоборот, в самом очевидном месте, какое только можно вообразить.
Однажды вечером я возвращалась с пробежки и стояла, согнувшись пополам, приходя в себя и тяжело дыша, перед своим домом. Дверь открывается, и оттуда выходит женщина, чтобы вынести мусор.
— Я не бродяжничаю, — говорю я ей, когда она странно на меня смотрит.
— О, я и не думала, что ты бродяжничаешь, — отвечает она. — Я думала, ты здесь живешь.
— Это так. Я действительно живу здесь. На третьем этаже.
Мы представились друг другу. Ее зовут Ханна, и она из Нидерландов. Когда она поворачивается, чтобы вернуться в дом, я говорю:
— Эй, хочешь обменяться номерами? На всякий случай… вдруг пожар или что-то еще?
Я могу сказать, что этот год уже меняет меня. Разговоры с незнакомцами сделали меня менее застенчивой, а мой опыт в приложениях для поиска друзей показывает, что я готова сделать первый шаг, хотя мне все еще приходится искать ту искру в каждой девушке. Несколько недель спустя Ханна и ее муж пригласили нас с Сэмом на ужин в свою квартиру, потому что мы получили посылку за них, пока они были в отпуске. У Ханны сотни интересных книг, я одалживаю несколько и ухожу из ее квартиры с целой охапкой.
Бывает, что дружба похожа на любовь. Она находит вас в самом неожиданном — или очевидном — месте.
Несколько месяцев спустя Ханна ни с того ни с сего пишет: «Хочешь выпить со мной кофе прямо сейчас?» И да, я хочу.
Дружеское свидание проходит отлично: оно спонтанное, с хорошим кофе, отличной беседой и без длительных поездок куда-либо. У нас была искра, мы прочитали несколько одинаковых книг, одного возраста и обе боремся с похожими вещами.
Все это время она жила внизу. Но, если бы у меня не было так много свиданий с друзьями и попыток завести знакомства, я знаю, что не попросила бы ее номер телефона при встрече. Учитывая, как обычно я общалась со своими соседями в Лондоне и насколько замкнутой была до всего этого, я, вероятно, просто притворилась бы, что бродяжничаю.
Ханна и Эбигейл — это только начало. Это уже что-что. Не целый девичий отряд, но какая-никакая социальная жизнь, как и хотела А. Н. Деверс. И мне не нужно становиться поставщиком редких книг. В таком большом и одиноком городе, как Лондон, застенчивому интроверту, как я, кажется, что этого уже достаточно.
Управление толпой, или Нетворкинг
ИНТ. БАР. НОЧЬ.
ЖЕНЩИНА стоит у стойки бара, держа в руке бокал. Она поворачивается к МУЖЧИНЕ рядом, который смотрит ей в глаза. Она натянуто улыбается.
МУЖЧИНА: Привет.
ЖЕНЩИНА: Привет.
МУЖЧИНА: Ты здесь кого-нибудь знаешь?
ЖЕНЩИНА: Я знаю парнишку, который помогает проводить это мероприятие. Роберт?
МУЖЧИНА: (неразборчиво).
ЖЕНЩИНА: Прости, что ты сказал?
МУЖЧИНА: О, так ты лесбиянка? Знаешь, я так и думал!
ЖЕНЩИНА: Что?
МУЖЧИНА: Ты только что сказала, что знаешь крошку. Так ты лесбиянка?
ЖЕНЩИНА: Нет-нет, я этого не говорила. Я… Я не лесбиянка.
Пауза
МУЖЧИНА: Итак, что привело тебя в Лондон?
ЖЕНЩИНА: Это длинная история, но я вышла замуж за британского парня.
МУЖЧИНА: О. Правда?
ЖЕНЩИНА: Хм… да. Вышла замуж.
МУЖЧИНА: Ого. ОГО.
(тихий свист)
МУЖЧИНА (продолжает): Значит, ты одна из тех самых.
ЖЕНЩИНА: Что? Каких?
Подходит друг мужчины.
МУЖЧИНА (обращаясь к другу): Эта девушка только что сказала мне, что приехала в Лондон, потому что вышла замуж за богатого парня!
ЖЕНЩИНА: Что? Богатый парень? Нет! Британский парень! Не богатый. Он британец! БРИТАНЕЦ.
УХОД В ЧЕРНЫЙ.
Вариации подобных случаев, до бесконечности, составляют большую часть моего опыта на мероприятиях по нетворкингу. Что я хотела сделать после этого разговора, так это сказать: «Я оставила свой утюг включенным — ПОКА!» — и немедленно сбежать с места событий.
Я приехала на это мероприятие, чтобы попробовать наладить профессиональные отношения. Я старалась изо всех сил. Но иногда ничего не получается, даже если мы стараемся изо всех сил. Так зачем вообще беспокоиться?
Потому что, даже если мы умны и трудолюбивы, большое значение для профессионального успеха имеют хорошие связи. Доказано, что именно наш внешний круг знакомств, также известный как «слабые связи», вызывает наибольшие изменения в нашей жизни{20}. «Сильная связь» — это наши близкие друзья и семья, которые, вероятно, имеют такие же связи и знания, что и мы. Именно слабые связи — люди, с которыми мы только слабо связаны — на самом деле оказывают большее влияние на нашу жизнь. Они приносят новую информацию, советы и перспективы: новую работу, заказы, вдохновение или сотрудничества, которые мы в противном случае никогда бы не нашли.
По своей природе интроверты и застенчивые люди, как правило, имеют небольшой социальный круг. Что и приводит нас к нетворкингу и моей явной потребности попробовать себя в этом. Я разговаривала с незнакомыми людьми. Но как насчет того, чтобы войти в целую комнату, полную их? Приведут ли меня эти связи к большей, более полной жизни?
Нетворкинг — это знакомство и установление отношений с новыми людьми, с которыми мы можем обмениваться идеями или карьерными возможностями. Ну, это официальное определение. В жизни это больше похоже на Голодные игры[43] в переполненном конференц-зале: прохладное просекко, бейджики с именами и неловкие разговоры с совершенно незнакомыми людьми. Все это оживляется скрытым подтекстом: «Как я могу использовать вас в своих интересах?»
Лично я предпочла бы стать трибутом в Голодных играх, существуй они в реальности. Вместо того чтобы торговать визитными карточками, вы могли бы торговать ядовитыми ягодами. Вместо непринужденных разговоров вы бы натравили на своих врагов рой ос-убийц. И то и другое гораздо интереснее, чем «счастливый час»[44] фрилансера.
Но я часто подписываюсь на мероприятия по нетворкингу, потому что хочу верить, что будет вечер, который изменит мою жизнь. Я могу встретиться с кем-то, кто посмотрит мне в глаза, увидит весь мой дикий, истощенный потенциал, возьмет меня под свое крыло и скажет, что я — новый руководитель Netflix.
Я также убеждаю себя, что к тому времени, как все это произойдет, я буду кем-то другим. Кем-то уверенным в себе, общительным и компанейским. Кем-то, кто может надеть сетчатые чулки. Кем-то смелым.
Но потом, когда наступает этот день, я не появляюсь. Пропуск мероприятий — одно из пяти моих любимых занятий, расположенное чуть ниже просмотра видео с собаками, прыгающими в груды листьев.
Скорее всего, независимо от того, кто вы, вы так же ужасны, когда дело доходит до выполнения планов. Великобритания — это страна отмен, а опрос двух тысяч британцев показал, что в среднем за год мы все приглашены на 104 мероприятия, но не приходим на половину из них. (Только на половину? Я впечатлена.)
Но не более того. После сложных времен моих дружеских свиданий, когда я получала множество отмен (так много соревнований по нетболу, так много пищевых отравлений, так много мигреней), я поклялась появляться на мероприятиях чаще. Прошлой зимой моя подруга отменила давние планы на ужин, потому что «боялась простудиться». Она даже не простудилась. Неужели она не могла собраться с силами, чтобы хотя бы выдумать настоящую простуду? Насколько сложно отправить чихающий смайлик? Отсутствие усилий было гораздо более оскорбительным, чем ее отмена в последнюю минуту.
Мероприятия по нетворкингу больше напоминают «Голодные игры» в конференц-зале: вместо ядовитых ягод визитки, а деловых разговоров — осы-убийцы.
Я в отпуске, мне приходится работать допоздна, мой брат в городе, моя команда по нетболу добралась до Олимпийских игр, меня мутит, в метро забастовка, по телевизору идет шоу «Лучший пекарь Британии», у меня болит нога, Меркурий ретроградный, у моей подруги есть билеты на сегодняшний концерт Бейонсе, и нет, она не пригласила меня, но это заставляет меня ревновать. Все это к чему: сейчас я просто хочу сидеть на моем верном диване, есть еду навынос и чувствовать себя в порядке, никогда больше не встречая незнакомцев и оставаясь на своей дерьмовой работе, но мне нужно надеть черные колготки и каблуки, сесть на метро и поехать, обдумывая связные предложения.
Я использовала все эти отговорки и еще несколько.
Но я должна быть тем изменением, которое хочу увидеть в мире. Очевидно, именно об этом говорил Ганди[45]. Я собиралась на нетворкинг.
Проблема в том, что в 10 % случаев, когда я действительно посещаю мероприятия по нетворкингу, на которые записалась, всегда происходит одно и то же: я подхожу к двери, слышу шум разговоров и стою там с пальто в руке и комом в горле. Затем дверь открывается, я вижу полную комнату с небольшими группами людей, уже собравшихся в кружок и разговаривающих, и замираю. Я не знаю, как войти в комнату и присоединиться к группе. И если кто-то заговаривает со мной, необъяснимым образом я либо начинаю слишком много и бессвязно говорить, либо становлюсь совершенно немой. Через 15 минут я выбираюсь оттуда, чувствуя жар и волнение, и возвращаюсь домой. Хотя теперь я и могла заговорить с незнакомцами один на один на улице, в напряженной социальной атмосфере последствия гораздо серьезнее. Одно неловкое недоразумение или оплошность на мероприятии может навсегда разрушить вашу жизнь, после чего вы приобретете репутацию «той странной, которая топчется на месте».
Ричард рассказывает, что визуальный контакт при рукопожатии — один из верных способов произвести положительное первое впечатление. Я не могу вспомнить, смотрела ли ему в глаза мгновения назад, и у меня кружится голова.
Большинство моих страхов происходит от чувства социальной неловкости, особенно на мероприятии, где нужно произвести впечатление. Есть ли способ научиться быть более искусной в таких ситуациях? После нескольких запросов в Google — «как быть интересной», «как не быть неудачницей на публике» — и быстрого очищения истории поиска от стыда я нахожу того, о чьем существовании даже не подозревала — тренера по харизме. Того, кто знает секреты непринужденного разговора и обаяния в профессиональной обстановке. И готов поделиться этим с вами за определенную плату. Кто этот хранитель магических тайн?
Тренер по харизме — Ричард Рид, психотерапевт, который тренирует бизнес-лидеров. Он цитирует исследования, утверждающие, что магнетизм на 50 % врожденный и на 50 % — приобретенный{21}. Согласно Ричарду, харизма — это набор моделей поведения, которые каждый может интегрировать в свою личность.
Это мы еще посмотрим.
Я сажусь на зеленую кушетку. Ричард сидит напротив меня, скрестив ноги. Он рассказывает, почему поддержание зрительного контакта при рукопожатии с кем-то новым является одним из способов произвести положительное впечатление. У меня голова идет кругом, потому что мы пожали друг другу руки 30 секунд назад и я не могу вспомнить, смотрела ли при этом ему в глаза.
Он уверяет меня, что так оно и было. Я откидываюсь назад, одновременно радуясь и испытывая острое сомнение, не лжет ли он, чтобы казаться мне харизматичным. Потому что это работает.
Ричард поддерживает зрительный контакт, его голос ровен, он улыбается и жестикулирует, у него открытый язык тела. Харизма: 10/10. Даже больше.
Ричард говорит, что многие элементы обучения, которые затрагиваются в его курсе по харизме, пересекаются с его психотерапевтической практикой: уверенность, самооценка, производительность, язык тела, синдром самозванца[46]. Его курс популярен среди мужчин — тех, кто ассоциирует психотерапию со стигмой и потому не ходит на нее. Но они готовы узнать, как стать более обаятельными или успешными на работе.
Я говорю Ричарду, что волнуюсь, когда встречаю новых людей. Я чувствую себя нормально, если общаюсь с кем-то один на один. Но в группах людей впадаю в панику. Они будто вращаются вокруг меня, но никогда не дотрагиваются, словно я Солнце, но вместо Солнца я — изгой. Ричард понимающе кивает: легкая вызывающая улыбка и едва заметная морщинка на лбу говорят о том, что он сочувствует и понимает, как это трудно, но существует выход. Боже, как же он хорош!
— Та часть мозга, которая оценивает ситуацию, очень, очень примитивна, — говорит он. — Мы называем ее рептильным мозгом. Человеческий мозг предрасположен думать о безопасности — мы не всегда считаем социальные ситуации опасными, но мозг может воспринимать их так же, как физическую угрозу.
Я мгновенно вспоминаю момент, когда вошла в комнату, полную сотен привлекательных женщин на каблуках и аккуратных мужчин в деловых костюмах, где проходила встреча, которую я нашла в интернете. Я нечаянно очень громко хлопнула дверью, и все они одновременно повернулись и уставились на меня. Сначала я растерялась: в воздухе было так много парфюма и ухоженных женщин на шпильках, что мне показалось, будто я случайно попала на мероприятие по поиску пары. Почувствовав на себе бесконечное количество взглядов, я ощутила, как румянец покрывает меня от шеи и выше. Я медленно попятилась назад, как турист, пытающийся успокоить медведя, и тихо закрыла за собой дверь.
Я выкидываю эту мысль из головы.
— Значит, нас окружает слишком много стимулов, на которые мы должны реагировать сразу? — спрашиваю я.
— Именно.
Как правило, интроверты взвешивают решения тщательнее экстравертов. Мы лучше справляемся с ситуациями один на один, потому что так легче судить, как люди настроены по отношению к вам и что они могут сделать дальше. Ричард говорит, что взаимодействие с 10 и более людьми заставляет нас нервничать, потому что появляется слишком много вещей, которые нужно контролировать.
Я рассказываю Ричарду: когда я вхожу в комнату, полную незнакомцев, мне кажется невозможным установить контакт с людьми, которые уже беседуют с кем-то.
Я вижу, что Ричард заметил мой настороженный взгляд и то, как я ерзаю на диване.
— Не торопитесь, — говорит он. — Не размахивайте руками и не говорите «Привет! Я Джесс» еще до того, как они вас увидели. Не стоит тревожить их рептильный мозг.
Как-то я смотрела документальный фильм о природе, где из глаз загнанной в угол ящерицы хлестала кровь. Нет. Я этого не хочу. Я точно пас.
Он советует мне смотреть людям в глаза, улыбаться и присоединяться к ним, когда будет пауза в разговоре. Киваю в соответствующее время. Затем жду, пока появится возможность присоединиться к ним, и представляюсь. Это похоже на руководство по поведению, но мне оно явно нужно.
Обычно мои действия на этих мероприятиях: взять выпивку, а затем сесть в самом дальнем, самом темном углу, который только удастся найти, и любоваться беззаботными гуляками, прежде чем превратиться обратно в летучую мышь и исчезнуть в ночи. Я пытаюсь описать это Ричарду так, чтобы звучало адекватно.
— Даже не осознавая этого, вы постоянно репетируете, как вас исключают из разговоров, — говорит Ричард. Он указывает, что я всегда предпочитаю быть с краю в качестве меры предосторожности, потому что руководствуюсь реакцией моей рептильной зоной мозга, которая всегда пытается быстро сбежать.
В этом есть смысл. Когда я волнуюсь, мой разум становится пустым, как грифельная доска, и я действительно похожа на рептилию: изворотливая и неспособная контролировать температуру собственного тела. Это же я испытываю, когда нахожусь в центре внимания толпы.
Ричард советует мне переосмыслить сценарий: будто я устроила вечеринку, а все присутствующие — мои гости. Он говорит, что это хороший способ отвлечься от чувства неловкости: предложить людям выпить, спросить, как они добрались и знают ли кого-нибудь еще. Познакомить их с другими людьми. Заставить их снять обувь и поиграть в бридж?
Я киваю. Я не говорю: «Я никогда в жизни не устраивала вечеринок, Ричард». Мне нравится мысль находиться в помещении на правах хозяйки.
Когда я думаю о понятии «харизма» и тех, кто ее ищет, на ум приходят мужчины, произносящие безвкусные однобокие фразы в попытке быть очаровательными. Подражатели альфа-самцам, они громко смеются и хлопают себя по бедрам. С напрягающим зрительным контактом. С волосами на груди. С уложенной гелем прической. Смазливо ухмыляющиеся. Многозначительно подмигивающие. С курительной трубкой. С золотой цепочкой. Кажется, я думаю о пиратах.
Размышляя о харизме, я представляю себе холеных мужчин с их однобокими фразочками. Возможно, я думаю о пиратах.
Ричард соглашается, что отрепетированное поведение — это пресмыкательство, а харизма — это энергия, которую мы привносим в ситуацию. Речь идет о том, чтобы войти в комнату, задать правильные вопросы и получить правильные ответы. Соответствуя энергии человека, с которым мы разговариваем.
Я смотрю на свои ноги, лежащие на зеленой кушетке. Потом на Ричарда. К черту — это самое лучшее, что я когда-либо получу от бесплатной психотерапии.
— Так… что бы вы сказали о моей энергии? — спрашиваю я.
Ричард задумывается.
— Самое большое, что вы привносите, — это тепло. Его трудно добыть в другом месте. Вы кажетесь очень теплым человеком. Это ваша самая большая сила, — говорит он. Прежде чем я успеваю отреагировать, он продолжает: — Ваша уверенность — вот над чем нужно работать. Вы слишком много извиняетесь.
Ладно, Ричард, это был всего лишь вопрос.
— Вы колеблетесь задавать вопросы. Вы говорите быстро.
Я же сказала, ла-а-адно!
Я прокашливаюсь и спрашиваю его, как можно стать более харизматичной.
По словам Ричарда, уровень харизмы легко можно повысить несколькими простыми шагами: задайте вопрос с открытым ответом (не такой, на который можно ответить «да» или «нет»), выслушайте ответ, а затем покажите, насколько для вас важно их мнение, задав им значимый вопрос: «Как вы к этому отнеслись? На что это было похоже? Что вам понравилось?»
Читать бесплатно другие книги:
