Железный регент Кузнецова Дарья
Но дан вдруг отступил на шаг, снял с лица омерзительную гримасу и проговорил буднично:
– Эй, не сердись, железяка, это только ты умеешь мгновенно менять маски, остальным требуется время!
Не знаю, как это получилось, но сейчас дан стал казаться гораздо более приятным. Красивым не стал, но и неприязни уже не вызывал.
То есть он всего-то перестал ухмыляться, но трудно было поверить, что такое незначительное действие способно так преобразить человеческое лицо.
– Что ты можешь сказать про Рину? – проигнорировав и обращение, и восклицание, спросил Ив.
– Потенциал хороший, а вот к чему – это надо разбираться, что-то неочевидное. Поэтому для начала сядь где-нибудь и не дави на меня, сам ведь знаешь, насколько мне «приятно» твое общество, – дан выразительно скривился. – Лучше бы тебе вообще погулять где-нибудь подальше, но понимаю, что девочку мне на съедение ты не оставишь.
Против ожидания, Ив не стал возражать и устроился в кресле в отдалении. Выпускать его руку очень не хотелось, но цепляться было глупо. Не думаю, что этот собрат по силе мне навредит, особенно при таком свидетеле, но он все равно вызывал опасение куда большее, нежели Железный регент даже в первые минуты нашего знакомства. Искра не реагировала на него вовсе, но это не успокаивало.
Чем-то очень нехорошим, неприятным, опасным веяло от этого маленького человечка с некрасивым лицом.
– Рина-ласточка, птичка певчая, – проворковал дан, обходя меня по кругу. – А ласточки не поют, деточка…
Я бросила беспомощный взгляд на регента, но тот оставался невозмутимым, с каменным лицом наблюдая за происходящим. Пришлось и мне брать себя в руки и спешно вспоминать, что в предыдущие годы я как-то обходилась без мужской помощи, обойдусь и сейчас.
– Вы мое имя знаете, назовитесь и сами, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, но вежливо.
Боги, в этом месте вообще есть нормальные люди?!
– Храбрая маленькая птичка, – ухмыльнувшись, бард окатил меня пристальным, липким взглядом и пошел на второй круг. – Хала Пустая Клетка к твоим услугам, – он низко поклонился, отставив ногу для устойчивости и сделав какой-то замысловатый жест рукой. Больше всего это походило на движение из странного танца.
Потом дан резко распрямился, и я инстинктивно отпрянула. Почему-то чудилось, что спина его, разгибаясь, непременно должна была издать скрип, треск или иной подобный звук, но двигался этот странный человек очень проворно и бесшумно.
– Пос-смотрим… – прошипел он, поймал мой взгляд – и уже не позволил его отвести.
Все вокруг закружилось, завертелось, поплыло цветными пятнами. Только два мутно-зеленых озера с черными омутами зрачков оставались неподвижными, но они приближались и разрастались, постепенно заполняя весь мир, затягивая в себя.
Я в панике забилась, пытаясь вырваться из этого болота, сбросить наваждение, и казалось, что это понемногу удается. Но потом мир вспыхнул яркой зеленью, опалил жаром, и две черные дыры махом поглотили меня, кажется, разорвав на тысячу частей.
Очнулась я на чем-то мягком, от осторожного прикосновения к лицу твердых пальцев и неразличимого шепота. Нечто тяжелое давило на плечо и грудь, мешая свободно дышать. Открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на одном из диванчиков все в той же комнате, а слева от себя – Ива в очень странной позе. Мужчина стоял рядом с диваном на коленях, согнувшись и уткнувшись лбом мне в плечо, левый его локоть давил мне на грудь, а пальцы поглаживали щеку и висок.
– Что случилось? – тихо спросила я. Голос звучал странно сипло, перед глазами все слегка расплывалось, мысли путались, но по крайней мере ничего не болело.
От моего голоса регент дернулся, вскинул голову – и вздрогнула уже я. Зрачки, сжавшиеся до размеров просяного зернышка, смотрелись откровенно жутко на фоне заполнившего глаза уже знакомого серебристого металла. Да и выражение лица… я толком не поняла эмоций Ива, но по спине будто мокрым пером провели. Регент пару мгновений сверлил меня взглядом, потом отстранился, шумно вздохнул, зажмурился на мгновение, тряхнул головой и осторожно перехватил мою ладонь.
– Ты… упала, – медленно проговорил он и вновь пристально посмотрел на меня. Но теперь глаза Ива были нормальными, если не считать тонкой красной сеточки полопавшихся сосудов, отчетливо заметной вблизи, и углубившихся теней вокруг.
– А потом? – спросила я осторожно, поскольку регент умолк.
– А потом я не помню, – он неопределенно пожал плечами и, хмурясь, огляделся. Тихо проговорил себе под нос: – Надеюсь, я его не убил… Как ты себя чувствуешь?
– Сносно, – проговорила я, вновь прислушавшись к себе, и осторожно села.
Голова не кружилась, да и в остальном ощущения были гораздо лучше, чем я могла ожидать. Кроме того, я с некоторой растерянностью обнаружила, что это не у меня проблемы со зрением, а стены, пол и все предметы в комнате покрывает какая-то мутная полупрозрачная пленка.
– Что это? – спросила я отчего-то шепотом.
– Где? А, это… – Ив, оглядевшись, недовольно скривился. – Просто защита. Сейчас пройдет.
Пленка действительно истаивала на глазах. А еще я вновь заметила, что правая рука мужчины приобрела такой же странный вид, как тогда, во время нападения на дороге.
– Почему, когда ты обращаешься к силе, это так странно проявляется внешне? – рискнула я проявить любопытство. – Или это нормально для фиров?
– Это… почти нормально, – осторожно ответил регент. – Когда поток силы большой, но нет полного контроля над ним, получается вот такое.
– И у тебя его нет? – проговорила озадаченно.
Он качнул головой, неопределенно передернул плечами.
– Ее слишком много. Силы. В некоторых ситуациях это полезно, но не всегда. На самом деле я умею очень мало: убивать и защищать. Ну, и некоторые фокусы вроде дороги по облакам.
Такого подробного ответа я не ожидала, но похоже было, что звук собственного голоса и отвлеченные разговоры помогали Иву успокоиться. Он поднялся с пола, сел рядом со мной, вторая рука его наконец приобрела человеческий вид.
Ладони моей он по-прежнему не отпускал.
Да я и не настаивала: было не по себе, и меня почему-то тоже успокаивало присутствие регента.
Наверное, дело в том, что из множества людей, находящихся сейчас в обоих дворцах, только Ива я хоть немного знала и доверяла ему, несмотря ни на что. Искра доверяла, а мне не оставалось ничего иного, как следовать ее воле.
Странная пленка, названная Ивом «защитой», окончательно истаяла довольно быстро, но мы долго продолжали сидеть в тишине. Нарушил ее слабый скрип открывающейся двери, и в проеме показалась взлохмаченная голова дана. Окинув нас взглядом, он просочился внутрь полностью, аккуратно прикрыл за собой дверь и очень спокойно, серьезно проговорил:
– Знаешь, железяка припадочная, я больше никогда не соглашусь хоть что-то делать в твоем присутствии. Я люблю свое призвание и уважаю твои проблемы, но жизнь свою я люблю и уважаю несравнимо больше.
– Прости. Сегодня выдался тяжелый день, – виновато проговорил регент. – Ты успел что-нибудь узнать?
– Тяжелый – это ты верно подметил. Я-то успел, но это вряд ли порадует кого-то из вас, – пожав плечами, Хала уселся в кресло напротив, болтая в воздухе ногами – до пола они не доставали. На лице барда виднелось несколько ссадин, одежда была в прорехах, но в остальном он, кажется, сумел избежать гнева Железного регента.
– Что случилось? – насторожилась я.
– Ничего нового. Дар у тебя действительно есть, и он весьма многогранен. Небольшие способности к указанию пути, целительству, чтению душ.
– Но почему такая яркая Искра? – нахмурился Ив.
– Потому что есть еще одна грань, именно она дает такое сияние, но грань эта скрыта.
– В каком смысле? – опешила я.
– Такое нередко случается, – Хала рассеянно потер лоб ладонью. Сейчас дан казался заметно старше, и назвать его мальчишкой я бы не смогла при всем желании. Видимо, непросто ему дался своевременный побег из комнаты… – Грань спрятана от посторонних глаз, Искра мешает ее рассмотреть. Чаще всего удается эту грань разбудить, что я и попытался сделать, но попытки такие иногда проваливаются, что мы также могли наблюдать.
– И? – подбодрил его Ив.
– И снова пытаться бесполезно, результат будет такой же.
– Значит, об этой грани можно забыть? – спросила я.
Не могу сказать, что подобное меня всерьез разочаровало. Когда регент говорил про высокую ступень и силу дара, я ни в коем случае не думала, что он лжет. Но до нынешнего момента я толком не задумывалась об этом и не рассчитывала на что-то серьезное, поэтому проще оказалось принять такое известие, чем обнаружить что-то большое.
– Нет, почему же? Просто обстоятельства должны сложиться определенным образом, чтобы дар проснулся сам.
– Проще говоря, проснется дар или нет – зависит от богов, – подвел итог Ив.
– Да. А теперь, сделайте одолжение, проваливайте отсюда! К девушке у меня претензий нет, а вот тебя я дольше терпеть не собираюсь.
– Хорошо. Спасибо за разъяснения, – кивнул Ив, и мы, распрощавшись, вышли.
Я почти не удивилась, обнаружив в коридоре небольшую толпу. Нас провожали жадными, любопытными и настороженными взглядами, внимательно изучая одежду, лица, волосы… Что они искали, я так и не поняла: раны, следы какого-то непристойного времяпрепровождения или нечто еще, неподвластное моей фантазии.
– Этот Хала очень странный тип, – проговорила я, когда мы выбрались в пустой коридор. – Мне кажется, он совершенно ненормальный.
– Он нормальный, просто он читает в душах, и делает это слишком хорошо, – качнул головой Ив. – В некоторые души лучше не заглядывать, но не всегда это получается. Со мной вот фокус не проходит.
– Не скажи, – с сомнением проговорила я. – Когда мы вошли, он с первого взгляда таким показался…
Ив неопределенно хмыкнул, а потом неуверенно проговорил:
– Всякое может быть. Хала старый, очень старый. Первый раз я его видел в детстве, и уже тогда он был старым.
– Старый? Этот мальчишка? – опешила я. – Даны и фиры, конечно, порой живут долго, но… – я растерянно качнула головой. – А откуда у него такое имя, Пустая Клетка, ты тоже не знаешь? Из-за его любви к птичкам?
– Есть много версий, – протянул Ив задумчиво. – Мне наиболее правдоподобной кажется та, которая говорит о другой клетке, – он выразительно похлопал себя по ребрам.
В молчании мы покинули дворец и двинулись через сад, освещенный редкими неяркими огоньками. Регент действительно выбрал сейчас другую дорогу, которая вела в обход больших скоплений людей, и обратный путь оказался значительно приятней и спокойней. Но в саду все равно тут и там из темноты доносились шорохи, смешки, тихие голоса, какие-то совсем невнятные звуки. Если по дороге в Нижний дворец нам попадались все больше гуляющие люди, то теперь казалось, будто ожил сам сад.
– Странные люди, – задумчиво заметила я. – Что интересного в том, чтобы бродить в темноте среди кустов?
– Бродим тут только мы, – усмехнулся мужчина. – Большинство использует это место для долгих и приятных свиданий.
Я растерянно хмыкнула и хотела уточнить, что хорошего может быть в долгом свидании в кромешной темноте, а потом вдруг поняла намек Ива. И порадовалась, что едва рассеянный фонарями мрак надежно скрывает то, как пылают мои щеки.
Пожалуй, слуга, который провожал меня в Верхний дворец, был прав: лучше сюда не приходить без надежного сопровождения.
Ив проводил меня до комнаты, пообещал, что завтра ко мне зайдет учитель, и пожелал доброй ночи. Я в ответ тоже вполне искренне пожелала ему хорошо выспаться, но регент к этому пожеланию отнесся как-то скептически.
Глава 6
Ночные визиты
Ив Ярость Богов
Неприятно в очередной раз признавать себя идиотом, но Рина была совершенно права: мне стоило не заниматься бумагами после возвращения, а отдыхать, как я велел Райду. Или плюнуть на бессмысленный малый совет и, опять же, дать отдых уставшему телу, а главное, измученному разуму.
Я наивно рассчитывал быстро закончить разговор с Халой и после спокойно отдохнуть, проспать столько, сколько влезет. Не только Пустой Клетке не нравилось находиться со мной в одной комнате; мне его общество также не доставляло удовольствия: я чувствую, когда он влезает в мою многострадальную голову, и это отвратительное ощущение.
Но Смотрящий-за-Дорогами решил пошутить, и произошел второй срыв подряд. Я знал себя достаточно давно и хорошо, чтобы понимать: заснуть после этого не получится. Правда, все равно попробовал улечься в кровать и ворочался там до полуночи, одолеваемый сумбурными пустыми мыслями. До тех пор, пока не признался самому себе в полном поражении и не принялся за поиски выхода из ситуации.
Способов борьбы с этим мерзким состоянием я знал несколько и принялся методично отбрасывать их один за одним.
Самый приятный отпадал сразу. Мало того, что постельных утех и женского общества сейчас совершенно не хотелось, так на сегодня уже было достаточно низменных порывов и примитивных стремлений. После двух вспышек ярости от этого стало бы только хуже.
Самый эффективный, увы, тоже пришлось пока отмести. История о том, как я едва не убил Халу, уже наверняка разошлась по дворцу, и любой его собрат по силе, к которому я приду за помощью, не удержится от нотаций. Не все даны настолько ворчливы, но я невысоко оценивал свое сегодняшнее везение. Скорее всего, наткнусь я именно на того, чья компания мне совершенно противопоказана. Чего доброго, сорвусь снова, и только богам ведомо, к чему это приведет. Одно знаю точно: ни к чему хорошему.
Самый глупый, но не менее результативный способ, а именно напиться до потери сознания, я тоже решительно отверг. Сейчас совершенно не стоило ослаблять контроль, притупляя и без того уставший разум. В одиночестве-то я ничего не натворю, но где гарантии, что меня никто не навестит? Я знаю по меньшей мере двоих, способных заявиться в любое время суток, с натягом к ним можно прибавить еще парочку, добавить какое-то неожиданное из ряда вон выходящее событие… в общем, не стоит сегодня так рисковать.
Самый безвредный способ – расслабиться в горячей воде и позвать массажиста – я отринул с большим сожалением. Приятно и безопасно, но, скорее всего, сейчас мне это не поможет.
В итоге оставался всего один вариант, ненадежный и спорный, но способный помочь как раз в такой ситуации: изматывающая тренировка для тела. А если она не поможет, тогда я все же рискну и попробую найти кого-то из данов.
У жизни во дворце есть свои неоспоримые плюсы, и самый главный из них – здесь есть все, что может понадобиться человеку, включая прекрасно оборудованные тренировочные залы. Сражаться с живыми противниками ради тренировки я уже давно не рисковал, потому что вид и запах крови действовали на меня не лучшим образом, но здесь имелись великолепные болваны – «оживленные» фирами деревянные куклы, которые могли не только безропотно принимать удары, но и парировать их, и уворачиваться, и даже бить в ответ. Очень сложная, очень дорогая игрушка, которую могли позволить себе немногие.
Разминка не заняла много времени, и уже на ней я понял, что решение прийти сюда было правильным. Может быть, это не поможет нормально выспаться, но зато тело, за время путешествия соскучившееся по нормальной нагрузке, буквально звенело от наслаждения.
Потом я взял клинок, запустил болвана и тренировка началась.
Тело двигалось как заведенное, привычно и уверенно, а вот мысли в этот момент были далеко. Впрочем, относительно: всего-навсего в Верхнем дворце.
Рина, улыбчивая девочка-бард. Когда забирал ее из того гостевого дома, я думал, что это отличная идея, но тогда даже Райд не особенно возражал. Ворчал, да, но ему она тоже понравилась.
А сейчас я и сам признавал, насколько глупо и опасно мне с ней общаться. Не для меня опасно и даже не для наследника, а в первую очередь для самой девушки. Мало того, что опасность ей грозила со стороны противников кесаря – та, о которой говорил Райд, – и прочих обитателей Нижнего дворца, так еще и мое общество не шло на пользу.
Ей не стоило обманываться, не стоило привязываться и привыкать ко мне, не стоило видеть во мне то, что я всеми силами старался ей показать. По-хорошему, Рине следовало бежать без оглядки, вот только шансов у нее не было. Потому что одновременно с пониманием всей неправильности своего поведения я сознавал, что никуда ее не отпущу. Даже если это в конечном итоге ее убьет.
Эгоистично и лицемерно? Более чем. Но стремление видеть эту девочку рядом не поддавалось логике и не слушало голоса рассудка. Долг, совесть, честь, ответственность – все эти понятия и чувства, которые я старательно взращивал в себе последние годы, чтобы не скатиться в пропасть, меркли перед этим единственным сокрушительным желанием.
Наверное, если бы в припадках я осознавал себя и потом мог вспомнить свои мысли и поступки, та бесконтрольная ярость очень походила бы на это стремление.
Манию.
Стоит называть вещи своими именами, а другого имени у подобного навязчивого желания не было. Новый симптом? Спрашивать у данов-целителей я не спешил, вряд ли они сумеют с уверенностью ответить на этот вопрос. Они никогда ни на что не могут ответить. А боги… да плевать им на такие мелочи!
Я совершенно точно знал, что не оставлю этой девочке шансов. Она наивна, она уже мне верит, а много ли надо, чтобы удержать? Оберегать, поддерживать, быть ласковым и заботливым… Это совсем не сложно, особенно тогда, когда подобные действия доставляют удовольствие и можно совсем не бояться случайного срыва. А самое главное, это очень просто, если конкретное ее отношение ко мне совершенно не интересует, важно только, чтобы оно было хорошим.
Влюбится в меня? Я смогу сделать так, чтобы безответное чувство не переросло в неприязнь.
Посчитает другом? Опекуном? Да хоть домашним животным! Мне просто нужно было видеть ее, знать, что она недалеко, и иметь возможность греться ее Искрой. Все.
Вдруг влюбится в кого-то еще и захочет выйти замуж? Благословлю, лишь бы согласилась не уезжать далеко. Она не откажет, она добрая девочка, а я ради этого готов на все. Рассказать жалостливую историю своей жизни, упрашивать на коленях хоть перед всем дворцом – плевать.
Эта девочка должна быть рядом, потому что я так хочу. Не на цепи и не в клетке, потому что в неволе такая птичка петь не станет, а по собственному желанию.
И если кто-то посмеет забрать ее силой, я найду способ уничтожить его, сохранив при этом Вирату и жизнь наследника.
Эти мысли рождали смутное отвращение, желание дать себе самому в морду, но это противоречие не играло никакой роли, без труда задавленное фанатичным «хочу».
– А я, между прочим, соскучилась, – прозвучал в полумраке звонкий девичий голос, когда я, окончив очередной поединок, решил, что согнал с себя достаточно пота, и отправил болвана на заслуженный отдых.
– Хочешь, я задам один-единственный вопрос, и ты поймешь, как рада была моему отсутствию? – со смешком поинтересовался я в ответ, утираясь специально для этой цели прихваченным из комнаты полотенцем.
– Я догадываюсь, о чем ты, но продолжай.
– Ты определилась с кандидатурой? – послушно продолжил я, находя взглядом собеседницу.
Тия сидела в углу зала на скамейке, скрючившись и зажав между коленями сложенные ладони.
– Не сутулься, – велел я, надевая короткую тунику, до этого лежавшую на скамейке. Узкие штаны для тренировок позволяли соблюдать некоторое подобие приличий в обществе девушки, и я порадовался, что не пренебрег ими. Но одеться до конца все равно следовало.
Не обязательно было смотреть в сторону Тии, чтобы увидеть, как она скривилась, показывая язык, но потом все же разогнулась.
Она всегда так делает.
– Не определилась, – проворчала она недовольно. – Почему я должна выбирать именно из этого списка?
– Назови того, кто в него не входит, и мы подумаем, возможно ли подобное, – спокойно отозвался я. Этот вопрос тоже обсуждался неоднократно.
– А ты не подходишь? – вздохнула она тоскливо.
Я замер в растерянности и вопросительно уставился на собеседницу.
– Это что-то новенькое. Чем обязан такой чести? Только не говори, что это результат большого и светлого чувства, успевшего родиться в мое отсутствие!
– Ну… нет, – нехотя признала она. – А все-таки, чем плоха идея? И род хоть малоизвестный, но вполне себе старый, и опыт, и…
– Тия, – резко окликнул, обрывая эти глупости. – Прекрати.
Она осеклась и, кажется, слегка обиделась, а я тяжело опустился рядом на скамью.
– Ты сама понимаешь, насколько глупа эта идея. И, пожалуйста, впредь постарайся…
– Извини, – тихо перебила девушка, осторожно коснувшись кончиками пальцев моего локтя. – Я просто хотела пошутить, но получилось неудачно. На самом деле… – она осеклась, видимо, подбирая слова или не решаясь сказать то, что собиралась, а потом все же продолжила: – На самом деле я просто ревную. К этой девушке, Рине.
– В столице что, других новостей не осталось? – я насмешливо покосился на Тию. – Грядущее представление и необходимость до него определиться с будущим мужем тебя больше не заботят? Гораздо важнее дана, которую я привез?
– Важнее? Нет. А вот про новости ты зря. Я уже несколько лет знаю то, о чем ты говоришь, и только тем и занимаюсь, что подготовкой к этому светлому событию и дальнейшей самостоятельной жизни. А эта дана появилась здесь внезапно и только сегодня. Зачем она тебе?
– Ты не находишь, что я имею право на небольшие слабости? – огрызнулся я резко. Наверное, излишне резко, но обсуждать этот вопрос не хотелось. Достаточно того, что Рина стала навязчивой идеей для меня, а теперь, выходит, и для всех окружающих.
– Не имеешь, ты железный, – тихо хмыкнула девушка. – Не сердись, я правда немного ревную. Это очень по-женски, недостойно и все такое, но я привыкла, что мир кружится вокруг меня, что я для тебя и остальных самая особенная, а тут появляется невесть кто, над кем ты трясешься намного сильнее. Логично ведь, что мне хочется узнать о ней побольше.
– Логично, узнавай, – согласился я с Тией. – Только сделай одолжение, не причиняй ей вреда и не обижай из своей ревности.
– Ничего не обещаю, это от нее зависит, – задиристо возразила девушка, и я не стал настаивать.
Пусть практикуется в интригах, в чтении людей, в сборе информации и умении предсказывать последствия своих поступков. Ничего по-настоящему плохого она Рине не сделает, на это нет причин, а со всем остальным они разберутся сами.
– Кстати, у нас сейчас будут гости, – предупредила Тия через несколько мгновений.
– Я так понимаю, это свои?
– Даор, – коротко сообщила наследница. – Спорим, он тоже желает спросить о твоей Рине?
– И не подумаю. Он уже грозился обсудить этот вопрос наедине. Вот только, в отличие от тебя, Алый Хлыст не станет разыскивать меня по дворцу среди ночи ради такой ерунды. Полагаю, у него есть еще какие-то новости.
Появления Даора мы дожидались в молчании. Мне совсем не хотелось с ним разговаривать, сейчас было самое время вернуться в постель: я чувствовал, что начинает накатывать дремота, и этой удачей стоило воспользоваться. Но спрятаться от Алого Хлыста, когда ему от тебя что-то нужно, еще никому не удавалось. Он при желании умудряется отыскать во дворце даже Тию.
Изначально никто не планировал предупреждать наследницу о ее роли так рано. Она умная и одаренная девушка, но мы сомневались, что она сумеет принять правду и не выдать себя поведением. Ожидали, пока подрастет, и намеревались открыть ей всё где-то за год до совершеннолетия. Но этот план не учитывал особенностей дворца.
Я не знаю, кто именно и когда построил это сооружение. Нижний дворец очень стар, он ровесник Вираты и даже, может быть, всего мира. В книгах написано, что создатель его – первый из кесарей, и он же положил основу той защите, которая окутывает сейчас дворцовую территорию. Однако ни в одной книге нет ни слова о том, когда и почему этот дворец вдруг обрел свою волю, да и о самом наличии этой воли не знал никто, кроме кесарей и наследников, которые все как один были сильными фирами. Их сила поколение за поколением питала защиту.
Алий, умирая, вынужден был нарушить правило и посвятить в тайну нескольких человек, на чьи плечи ложилось сохранение Вираты. Младенец не сможет удержать такие чары, даже если его одаренность очевидна с самого рождения, и тут очень кстати под руку подвернулся я. В тот момент мне особенно отчетливо вспомнилась первая встреча с Идущей-с-Облаками, когда богиня сообщила, что данная мне сила еще пригодится на благое дело. Вот оно, это дело.
Дворец принял меня по просьбе кесаря. Неохотно, но принял. Однако, когда наследница подросла, сам свел с ней знакомство. А Тия никогда не была дурой и быстро догадалась, что ее выбрали не просто так. Тогда ей было тринадцать, и с тех пор она доказала, что полностью достойна доверия: о ней не догадывался никто, включая прочих «детей кесаря». Ну, или догадывался, но мысли свои держал при себе – они очень умные, эти дети.
Что касается дворца, я не верил, будто создать подобное мог человек, да и в самозарождение этой личности тоже совсем не верилось. Здесь ощущались рука и воля богов, а эти существа никогда и ничего не делают зря. Если же разум – их творение, можно предположить, что и вместилище для оного создали не люди. Да и помощь Идущей-с-Облаками, которая вдруг согласилась взять под крыло наследницу, отлично сочетается с этой теорией. Зачем-то нужны богам Нижний дворец и местность вокруг него, причем именно в том виде, к которому все привыкли.
Во всяком случае, в этом был уверен Даор, втайне мечтающий раскрыть тайну дворца кесаря, а я предпочитал с ним не спорить: себе дороже. Хотя до сих пор изучение архивов и другие методы никакого результата не принесли, Алый Хлыст не оставлял надежды. Такое упорство, не подкрепленное никакими доказательствами, было странным для него, но он слишком редко ошибался, чтобы не придавать его поискам значения.
– Драгоценная, по какой причине вы нарушаете распорядок дня? – вместо приветствия проговорил Даор, наткнувшись взглядом на сидящую рядом со мной девушку.
– Потому что днем вы все заняты, и просто так подойти поговорить по душам не получится, – совершенно не смутилась наследница.
– Любопытство – полезное качество, но только тогда, когда оно сочетается с осторожностью, – назидательно проговорил Алый Хлыст. – Тия, проводи нас в покои Ива коротким путем. Что за странная идея сидеть в темноте на жесткой скамье?
– Почему в мои? – мрачно поинтересовался я.
– Пока ты будешь избавляться от последствий своей тренировки, я поговорю с этой очаровательной девой о прекрасном и возвышенном, потом она даст мне ответ на один очень важный и срочный вопрос и отправится почивать. Потом я обговорю с тобой еще пару вопросов, на всякий случай помогу с твоей небольшой проблемой, и ты тоже отдохнешь, пока в самом деле кого-нибудь не убил. А когда вы оба будете сладко спать и хотя бы на короткое время прекратите умножать мою головную боль, я сумею вернуться к своим прямым обязанностям.
Мы с Тией переглянулись с, подозреваю, одинаковыми выражениями лиц. Надо было убегать, пока имелась такая возможность, когда девушка только почувствовала приближение Даора, а теперь оставалось лишь подчиниться деятельному дану.
Я постоянно забывал, что у этого человека тоже есть Искра. Лично у меня она всегда ассоциировалась с искусством и исцелением, с чем-то прекрасным и возвышенным, вроде Рины Пыль Дорог. А Алый Хлыст был бесконечно далек от этих понятий, и его манеры, обаяние и любовь к красоте не могли ввести меня в заблуждение. Наверное, потому, что я точно знал натуру этого безобидного на вид человека, не зря получившего свое прозвище. Даор с одинаковым удовлетворенным спокойствием слушал и талантливых певцов, и людей, воющих от боли в руках палача.
Дворец свою будущую хозяйку послушался беспрекословно, и через несколько мгновений мы, миновав затянутую темной непрозрачной пеленой дверь, возникшую посреди ровной стены, оказались в моих покоях. Оставив Даора читать насупившейся наследнице нотации, я ушел в ванную, где с наслаждением сбросил пропитавшуюся потом одежду.
С мытьем я управился достаточно быстро, но к тому моменту, как вышел в гостиную, Даор все же успел выслать наследницу прочь.
– Может, мы поговорим завтра? – спросил я, окинув взглядом удобно и основательно устроившегося на диване мужчину. Спать мне хотелось еще до тренировки, сейчас мысли и вовсе путались.
– О, завтра мы тоже непременно поговорим, мой дорогой друг. Но сегодня я все же хотел обсудить пару вопросов.
– Есть какие-то новости по нападениям?
– Кое-кого взяли, но это шушера, – Даор пренебрежительно повел рукой. Жест был красивый, выверенный и нежно им любимый. – Как я и думал, все серьезные игроки готовятся сделать ход, когда появится наследник.
– А мы?
– И мы тоже готовимся. Там такой длинный и такой изумительный список торжеств! – он даже прижмурился от удовольствия, но я не обратил на это внимания. Алый Хлыст слишком привык играть на публику и ради меня никогда не утруждался сменой маски.
– Если ты не ожидал ничего серьезного, зачем отправил меня бродить по лесам?
– Я мог ошибаться, – предположил Даор. Выдержал паузу, а потом продолжил: – Но это не единственная причина; еще ты развеялся и немного размялся. Признаться, я ожидал, что ты появишься отдохнувшим и довольным, а не станешь сразу по приезде крушить мебель и покушаться на жизнь дана с редким и ценным даром. Стой, не надо ничего объяснять, твое поведение я обсуждать точно не намерен! – он предупреждающе поднял ладонь и даже на полтона повысил голос. – А самое главное, ты не мешался мне здесь больше луны, и я сумел спокойно подготовить ряд провокаций и других увеселительных мероприятий.
– И чем я тебе мешал? – искренне опешил я. – Не припомню, чтобы я хоть когда-то совал нос в твои дела.
– Ты, мой дорогой друг, недооцениваешь сокрушительную силу собственного обаяния, – он тонко улыбнулся.
– Ржа тебя побери, Даор! Изъясняйся проще.
– Я имею в виду, что ты одним своим присутствием поблизости парализуешь во многих людях тот орган, который отвечает за стремление к необдуманным поступкам. Тебя боятся, так понятнее? А в твое отсутствие здесь такой изумительный бардак и атмосфера вседозволенности…
– Не паясничай, – скривился я.
– Извини, но я абсолютно серьезен, – с улыбкой развел руками Алый Хлыст. – Не веришь мне, я могу предоставить десяток людей, которые со всем этим работали.
– И каковы результаты провокаций?
– Их пока не было, этих провокаций, – разъяснил Даор. – Мы только подготовили некоторые шаги, вычислили нужных людей… Схема простая. Пока ты здесь, некоторые мятущиеся души не решаются сунуть нос в серьезное дело и согласиться на заманчивое предложение некоей темной личности, а когда тебя нет, они – при должной настройке – склоняются в нужную нам сторону. Сейчас, незадолго до представления, идет активная борьба за каждую душу, и таким образом можно выйти на интересные компании… Но я обещал короткий разговор, а ты опять вынуждаешь меня к пространным рассказам. На самом деле обсудить я хотел этот алмаз неграненый, девочку-барда.
– Избавь меня от нотаций! – проворчал я.
– Нотаций? Боги с тобой! – он с искренним изумлением уставился на меня, а потом сотворил охранное знамение. – Я хотел сказать, что это прекрасно! Надеюсь, ты сохранишь особое отношение к этой дане еще хотя бы десяток дней, чтобы все уверились в серьезности твоей симпатии?
– Что?! – переспросил я потрясенно.
Он совершенно спокойно повторил, глядя на меня чуть насмешливо и удовлетворенно.
– Нет, погоди, это я понял, – сказал я. – Имею в виду, ты не будешь ворчать и ругаться за приобретенную в ее лице слабость?
– Конечно нет. Это прекрасно, что теперь у тебя есть… слабость и при этом я точно знаю, как она выглядит и чего от нее можно ожидать. Когда начнется самое интересное, станут бить именно по слабым местам и эта девочка сослужит нам прекрасную службу.
– Ты хочешь использовать ее в качестве живца? – сообразил я наконец.
Странно, но злости и раздражения не почувствовал. Наверное, с самого начала понимал, что именно так все и будет.
– Не только ее. Не смотри на меня так, неужели ты сомневаешься в своей способности ее защитить? Я лично – ни капли.
Улыбка у Алого Хлыста вышла хитрая и проказливая, а оттого почти жуткая. Когда он вот так гримасничает, все заканчивается серьезными потрясениями если не для страны, то для отдельно взятого дворца точно.
– Это все, о чем ты хотел сказать? – вздохнул я, не вдаваясь в подробности.
– В общем, да. Постарайся продержаться на том же уровне интереса еще хотя бы несколько дней, сходи с ней куда-то в людное место, но не очень демонстративно… В общем, продолжай вести себя так, как сегодня, и все будет прекрасно. Иди, ложись. Я посижу здесь, помогу тебе уснуть, на это моих способностей должно хватить, – закончил он миролюбиво и, кажется, с искренней заботой.
– Спасибо.
Спорить я не стал, отказываться от помощи – тоже. Только остановился, опомнившись, на пороге спальни и, обернувшись, уточнил:
– А что тебя привело среди ночи? Неужели это не могло подождать до утра?
Алый Хлыст окинул меня странным, чуть рассеянным взглядом и ответил ровно:
– Я не оставляю надежды, что когда-нибудь ты начнешь самостоятельно заботиться о здоровье своего тела, а не только ума. Но пока этого не произошло, приходится полагаться на осведомителей и следить за этим самому. Поэтому, мой дорогой друг, прошу тебя все же лечь в постель, у меня еще масса важных дел. Да, и завтра постарайся выкроить время, чтобы прогуляться и развеяться. Бессонница – нехороший знак.
Даор… своеобразный человек. У него манеры и облик изнеженного существа, не мыслящего себя без роскоши, расчетливый ум непревзойденного стратега и какой-то очень странный кодекс чести и правил поведения с массой уточнений, допущений и исключений. Мне кажется, этот тип ко всему прочему никогда не спит и ничего не забывает.
Я за без малого двадцать лет нашего знакомства так и не научился его понимать; наверное, банально не хватило ума. Даора иногда получается предсказать, часто удается понять логику его поступков, если он соизволяет ее объяснить, вот как сейчас, но чаще он с большим удовольствием загоняет окружающих в тупик.
А все самое интересное происходит у него в голове и никогда не показывается на поверхности. Наверное, тот философ, который сказал: «Человеческий разум – это целый мир, огромный и непостижимый», – вдохновлялся кем-то вроде Алого Хлыста.
Пожалуй, именно он все эти годы управляет страной. Да, официально-то регентский совет, и у каждого из его членов есть реальная власть, но каждый из них, осознанно или нет, делает то, что нужно Даору. А если вдруг не делает… не знаю, как Алый Хлыст решает эти вопросы, но серьезных споров и конфликтов в совете я не припомню за все время его существования.
Более того, Даор с самого начала демонстрирует такую уверенность и знание дела, что волей-неволей закрадываются подозрения: а сам ли Алий правил, или тоже под умелым и тактично-незаметным руководством Даора, седьмого милора Вираты? Кесарь был умным человеком, но я бы все-таки поставил не на него.
Ко мне Алый Хлыст относится странно: слишком хорошо, слишком по-человечески. Странно для циничного всегда невозмутимого Даора с одной стороны и для опасного безумца – с другой. Участливо, с легким, но не унизительным сочувствием, иронией, заботой и даже как будто пониманием. По-дружески.
Иногда кажется, что историю мою он знает от самого рождения, включая те события, которым не было свидетелей, и видит меня насквозь, а потому – относится именно так.
Впрочем, в случае с Даором я бы не поручился, что это именно кажется.
Глава 7
Первый день
Рина Пыль Дорог
С учителем своим – а вернее, учительницей – я действительно познакомилась утром, за завтраком. После Халы Пустой Клетки ожидала подвоха, но нет, этот странный тип, очевидно, был единственным в своем роде.
Ина Пастушья Свирель оказалась во всех отношениях приятной особой и совершенно нормальной даной. Лет тридцати на вид, энергичная, пухленькая, достаточно высокая, светловолосая, кареглазая, с типичными для виранки крупными чертами лица, очень обаятельная и улыбчивая – в ее компании я очень быстро расслабилась и успокоилась, а где-то через полчаса чувствовала себя так, будто знакомы мы уже несколько лет. То есть она показала себя обычным человеком Искры, и от этого стало легче.
Дар настройщика душ, каким обладала Ина, среди прочего позволяет прекращать размолвки, а вернее, помогает в споре не выходить за рамки спокойного разговора, поэтому такие даны часто состоят на службе в суде и других похожих местах, где такой дар необходим. Кроме того, настройщики душ помогают успокоиться, если человека терзают какие-то мучительные воспоминания, если он пережил тяжелую потерю или иное потрясение. Дар этот достаточно широко распространен, но Ина являлась одной из лучших во всей Вирате.
В Верхнем дворце, который Пастушья Свирель по собственному утверждению почти не покидала, женщина помогала следить за порядком, поддерживала спокойную и доброжелательную атмосферу. Поскольку людей тут, в отличие от Нижнего дворца, проживало совсем немного, справлялась она без труда. А еще Ина исподволь помогала настраиваться на учебу, никогда не отказывала в помощи, если кто-то искал душевного равновесия, скажем, после ссоры с возлюбленным. Ну и конечно, помогала молодым данам найти общий язык со своей Искрой.
За то недолгое время, что мы общались, Ина легко вызнала у меня подробности моей жизни, начиная чуть ли не с первых осознанных воспоминаний. И рассказывать дане обо всем, включая самые неприятные и тяжелые моменты, было совсем не больно и даже почти не грустно. Более того, эти воспоминания как будто немного сгладились, перестали давить и лежать тяжелыми камнями на дне души.
Похоже, сейчас я испытала на себе дар Пастушьей Свирели и была благодарна ей за такую поддержку.
– Ина, а господин регент не обращался к тебе за помощью? – спросила я, пока мы шли из моей комнаты в класс для занятий.
– Ив? Нет, тут я бессильна, – она качнула головой. – Я могу изменить настроение, утешить, развеселить… много что могу, но совсем не то, что нужно ему. Железный регент болен, ему нужен лекарь душ.
– И что, за столько лет не нашелся? – удивилась я. – Во всей Вирате?
– Раньше он пытался излечиться, лекарей приглашали. Только никто не смог ничего изменить, – мрачно вздохнула она. – Обычно сила никак не связана со здоровьем, даже если это здоровье разума, но у Ива они странным образом переплелись. Вполне возможно, что он такой сильный, потому что безумен, или наоборот, потому что сила сводит с ума, никто, по-моему, так толком и не разобрался. Был бы он не так силен, имелся бы шанс найти достаточно опытного и одаренного лекаря душ. А так… говорят, он самый сильный из когда-либо живших смертных, и найти кого-то, превосходящего его, невозможно. Проще уговорить богов помочь!
– Он всегда такой был? С юности? – спросила я негромко.
– Я не могу сказать наверняка, потому что знаю его всего несколько лет, которые живу здесь, – Ина пожала плечами. – Говорят, раньше, до войны, он был совершенно нормальным, некоторые даже называют точную дату перелома – битва при Тауре. И, честно говоря, я не удивлюсь, если это правда. Война многих калечит.
Читать бесплатно другие книги:
