Железный регент Кузнецова Дарья

Глава 12

Дочерний долг

Рина Пыль Дорог

– Геш, а расскажите о битве при Тауре, – попросила я учителя. Не то чтобы не доверяла Ине, но человек, так погруженный в историю, как Железная Гора, мог знать куда больше.

– Мне бы кто о ней рассказал, – иронично улыбнулся старик.

– То есть? – опешила я.

– Вы, дитя, представляете себе, что такое штурм крепости, когда его ведут фиры? – прищурился он.

– Очень примерно, – смущенно призналась я.

– Тогда я вам сейчас объясню, идите сюда. – Геш достал из-под столешницы длинную указку и подошел к нужному краю стола. – Вот это место, где произошла битва. Видите, какой сложный рельеф? А тут вот – видите? – выполаживание, резкое расширение, отмели. Именно тут стояла та крепостишка, Таура. Поэтому альмирцы так и уперлись в нее, что обходить со всеми силами до другой подходящей переправы треть луны, да и подобного сопротивления никто не ждал. Крепость там… полдекаты солдат, три офицера, несколько фиров. В основном, молодежь необстрелянная. Стены – плевком перешибешь. Не ждали тут альмирцев. Так вот, возвращаясь к штурму, когда железные берут крепость, это обычно решается довольно быстро. Сила против силы, и камни обращаются в руины. Альмира правильно рассчитала, ну некому там было сопротивляться. Просчет нашей разведки, да, но на момент начала битвы основным силам для перегруппировки требовалось пятеро суток, а по самым оптимистичным прогнозам Таура должна была пасть через несколько часов. Тут не в доблести дело, даже не в упорстве. У альмирской армии фиров – сильных, хорошо обученных, опытных – было больше, чем людей в гарнизоне. Они имели возможность спокойно отдыхать, сменяясь, и методично долбить защиту без малейшего риска для себя. Это что мы имеем на начало битвы. Штурм начался перед рассветом. Стены пали только к закату того же дня, и это уже был удивительный подвиг, защитники уже сделали невозможное. К этому моменту они должны были если не умереть от истощения – я говорю о фирах, – то слечь без сознания в лучшем случае. А в то время, когда фиры боролись по-своему, простые солдаты тоже не сидели в ожидании: за день предприняли пять или, по другим источникам, семь попыток штурма. В общем, если на момент падения стен и оставался кто-то в живых, то лишь горстка измотанных защитников, которым уже не за что было цепляться. То есть именно в этот момент героическая – кроме шуток – оборона Тауры закончилась. А вот что случилось потом, до сих пор никто не знает. Видите, вот здесь на карте темные полосы? Знаете, что это? Это трещины в земле. Не стало удобной переправы, не стало стен. Землю тряхнуло так, что отголоски дошли до наших основных сил. И это не было землетрясением естественного происхождения. Больше того, до самого подхода авангарда толчки еще продолжались, пусть не такие сильные. Да там до сих пор потряхивает, в земле что-то такое сдвинулось необратимо.

– Это сделал Ив? – спросила я, слушавшая учителя зачарованно, едва не раскрыв рот.

– Неизвестно, – он развел руками. – В теории несколько очень сильных фиров могут устроить такое вот светопреставление. Но не горстка уставших, выложившихся в ноль людей, которым к тому же противостоят во много раз превосходящие силы. Будьте уверены, альмирцы были готовы к удару и непременно бы его предотвратили, но то, что там случилось… Многие поминают богов, потому что людям такое не под силу. Боги, правда, хранят молчание и на этот вопрос не дают ответа. Что странно: если бы они вмешались, непременно об этом сообщили бы, они никогда не делают подобного втихомолку. Но в любом случае, когда авангард наших основных сил подошел к месту битвы, увидел расколотую трещинами землю, кое-где сохранившиеся остатки построек да несколько трупов – защитников и нападающих. И единственного выжившего – фира, чуть живого от потери силы и физического истощения. Кажется, все это время, с того удара, он провел без сознания. Да и потом даны едва вытащили мальчишку с того света. Говорят, первое время он ничего не помнил, никого не узнавал и даже своего имени назвать не мог, потом только более-менее очнулся. Имя свое – Ярость Богов – он получил как раз за тот случай. И скажу я тебе по секрету, подозрения тогда высказывались самые разные, и не все тогда мальчишку считали героем.

– Почему? – нахмурилась я.

– Потому что Рив Первый Дождь такими талантами, какие открылись в нем после того боя, прежде не блистал. Не задвинули бы настолько сильного фира в заштатный гарнизон, по выпускной метрике он обладал самыми средними способностями. Поговаривали, что он каким-то образом заполучил силы своих товарищей. Потом, конечно, призвали в свидетели читающих в душах – того же Халу Пустую Клетку – и всякие подозрения сняли, хотя Ив так и не сумел объяснить, что же тогда случилось. Решили, что и сам не понял, а потом как-то замяли все это дело, живой герой стране нужнее.

– Понятно, – пробормотала я, хотя ничего мне понятно не было. Разве что исчезли всякие сомнения: надлом в душе Железного регента появился именно тогда, когда землетрясение раскололо крепость в устье Тауры. Но легче от этой убежденности не стало.

– А раз понятно и раз вы вдруг заговорили о той битве, давайте-ка мы рассмотрим Пятилетнюю войну, ее причины и последствия, – решил учитель, с удовольствием переключаясь на историю, которой сам был свидетелем.

Я уже знала, что Железная Гора в прежнее время занимал должность седьмого милора и новейшую историю Вираты знал как немногие. А теперь понимала, почему именно его пригласили сюда: учитель из него получился действительно превосходный.

После урока Геша я отправилась к себе – занятие было последним. Мелькнула мысль опять пойти на озеро, но на дворец и весь город опустилась такая жара, а солнце весь день палило так яростно, что боязно было выходить под его лучи, сам воздух казался раскаленным, и вечер пока не принес облегчения. А ну как не дойду до пруда? За толстыми стенами было все-таки прохладней, не знаю уж, как этого удавалось добиться. Может, стоило благодарить гений архитекторов, а может, снова какие-то штучки фиров, я не очень интересовалась.

Однако ополоснуться прохладной водой и предаться тихому отдыху мне было не суждено. Стоило оказаться в комнате, как тут же послышался торопливый стук в дверь, и внутрь, не дожидаясь приглашения, впорхнула Тия.

– Ага! Правильно я решила для начала проверить, не тут ли ты, – обрадованно проговорила она. – Пойдем!

– Куда? – почти простонала я.

– Знакомиться с остальными! Сейчас как раз отличный момент, – сообщила девушка и ухватила меня под локоть. – Пойдем-пойдем, нечего тут рассиживаться в такое время!

– Какой момент? Какое время? – пробормотала я, в очередной раз теряясь от ее напора. – Куда пойдем?! Я не хочу наружу!

– Не волнуйся, тут недалеко, – рассмеялась она. – И не смотри на меня так, а то складывается ощущение, что ты хочешь вытолкать меня за дверь и спрятаться под кровать, сделав вид, что тебя нет.

– Так заметно, да? – проговорила я с грустью.

– Ничего-ничего, ты мне еще спасибо скажешь! – болтала совсем не обидевшаяся Тия, продолжая тащить меня куда-то по коридорам дворца. – Ты помнишь, что завтра большой прием, и все дети кесаря должны на нем присутствовать?

– Помню, и что?

– Как – что? Сегодня Паучиха принесла одежду для вечера! Мы с девочками давно уже решили, что оденемся одинаково, очень хочется посмотреть, как это будет выглядеть со стороны. Не волнуйся, Паучиха ничего не забывает, и про тебя она тоже вспомнила.

– Обычно девушки, наоборот, стараются, чтобы их наряд был оригинальным. В высшем обществе не так? – полюбопытствовала я.

Потому что прекрасно помнила, как в прошлом году на день Первоснежия пара девиц сцепилась из-за этой ерунды. Визгу было-о! Один из ветеранов Пятилетней войны утверждал, что легендарные альмирские «Бешеные псы» в бою выглядят не так страшно.

– Что ты! Не то слово, – легко отмахнулась она. – Часто даже заранее обговаривают наряды, чтобы они ненароком не повторились. Ну согласись, это же глупо и смешно – устраивать столько проблем из-за подобной ерунды!

– Я-то согласна. Но ты не думаешь, что, оглянувшись на вас, некоторые могут впасть в другую крайность и впредь договариваться об одинаковых нарядах? – весело предположила я.

– Я уже хочу на это посмотреть, – после короткой паузы захихикала Тия. – Ну как, ты уже не сердишься, что я вытащила тебя из комнаты?

– Нет, что ты, – вполне искренне ответила я. – Наоборот. Очень приятно, что вы вспомнили про меня сегодня и вообще готовы принять в свой круг.

– У тебя не было шансов этого избежать, – со смехом отмахнулась она.

Тия не обманула, идти действительно оказалось недалеко. Целью нашей был достаточно просторный внутренний двор, укрытый от неба густыми кронами нескольких незнакомых мне деревьев с крупными плотными листьями. Сюда уже прокрался вечерний сумрак, несмотря на то что солнце еще не село, но его разгоняли огоньки светильников.

Посреди зеленого островка шелестел, даря прохладу, фонтан, еще несколько меньших располагалось в разных концах дворика. Незнакомые мне кусты, усыпанные розовыми и белыми цветами, наполняли воздух тяжелым сладким запахом, добавляя уюта и чувства уединения. Последнему помогали и несколько изящных белых скамеек и ширм, разбросанных среди зелени. Не знаю, какому делу они служили обычно, и служили ли вообще, но сейчас оказались очень кстати: на них были развешаны… наверное, те самые парадные одеяния.

Несколько девушек, уже переодетые, оживленно что-то обсуждали, разглядывая наряды. Все вместе они смотрелись… странно.

– А кто придумал именно такие цвета? – спросила я, когда мы поздоровались и моя спутница представила всех друг другу.

– Алый на белом и серебро – цвета кесаря, – ответила Тия. – Тебе не нравится?

– Издалека выглядит жутковато, – честно призналась я. – Просто какой-то пир Агоний.

– В этом и смысл сочетания, – пояснили мне, – что белые одежды кесаря обагрены кровью его подданных, и об этой крови он должен помнить всегда. А серебро символизирует железо, просто железные украшения очень непрактичны. Но согласись, красиво же!

Я согласилась, потому что это действительно было красиво. Простое длинное платье-туника со скромным вырезом-лодочкой крепилось изящными серебряными фибулами на плечах и поддерживалось на талии широким плетеным из серебреных нитей поясом. От плеч вниз спадали длинные, до коленей, рукава-крылья. Снизу вверх по подолу и этим рукавам поднимался алый рисунок – из широкой однотонной полосы вырастали диковинные стилизованные лозы; внизу более плотные, до талии и локтей соответственно они дотягивались лишь одинокими побегами. Такой же узор украшал ворот платья. Издалека создавалось полное впечатление, что белая ткань испачкана свежей кровью, а вблизи, когда это ощущение пропадало, нежной, гладкой ткани так и хотелось коснуться рукой.

Наружность дочери кесаря имели очень разную, характер, насколько я успела заметить, тоже. Но все равно они казались неуловимо похожими чем-то, кроме нарядов, и я все никак не могла уловить, чем именно. Поняла только тогда, когда небо в редких прорехах листвы уже совсем почернело и пришла пора расходиться по комнатам.

Всех их роднило противоречивое внутреннее содержание. На первый взгляд каждая действительно была молодой девушкой с понятными мыслями и устремлениями. Они с удовольствием примеряли наряды, обдумывали прически, болтали о мужчинах, пересказывали дворцовые сплетни. Но если послушать дольше и присмотреться внимательней, открывалась другая грань. Эти девушки с тем же спокойствием и пониманием, что и Тия, готовы были принять свое будущее. Они не витали в облаках и не грезили о несбыточном, они точно знали, что для них спокойное беспечное детство заканчивается, а после предстоит выполнять свой долг и служить Вирате там, куда их отправят после представления наследника.

Они походили на молодых офицеров, оканчивающих обучение и ожидающих приказа. И мне, привыкшей к совсем другой жизни, видеть подобное было дико и даже жутковато.

Несмотря ни на что, моя жизнь принадлежала мне самой, я сама принимала решения и выбирала путь. Да, имелось множество ограничений, но вот такая предопределенность никогда не нависала над головой, и я не представляла, как можно столь спокойно к ней относиться. Ведь эти девушки даже не выглядели смирившимися и подавленными, они просто так жили. Привыкли так жить и не видели в этом ничего ужасного. И это было… странно.

Впрочем, мне хватало здравого смысла не навязывать никому свое мнение. Наивно было бы считать себя умнее этих девушек, которые с раннего детства готовились – ни много ни мало – управлять страной.

Но несмотря на это открытие, знакомство стало прекрасным завершением дня. Дочери кесаря оказались очень интересной и приятной компанией. Они хоть и проявляли любопытство, но делали это так естественно и ненавязчиво, что я очень быстро к ним привыкла и без стеснения участвовала в разговорах; разумеется, в тех случаях, когда понимала, о чем вообще идет речь.

Если до этого знакомства я всерьез боялась предстоящего события, то сейчас осталось лишь легкое опасение. Я была уверена, что новые знакомые не бросят меня и не дадут в обиду. Да, конечно, был еще Ив, на которого наверняка можно положиться, но я с трудом верила, что он действительно будет неотлучно сопровождать меня весь вечер или, вернее, водить с собой. Я плохо понимала обязанности Железного регента, но сомневалась, что у него нет других дел, кроме меня. Тем более сам он ничего по этому поводу не говорил.

Будто в ответ на эти мысли за мгновение до того, как мы все собрались уходить, прихватив каждая свое платье, на краю поляны появился Ив.

– Прелестно. Весь цвет Вираты в одном месте, – проговорил он с легкой улыбкой, с интересом разглядывая девушек.

– Ив, привет! – едва не хором поздоровались дочери кесаря. Кто-то, радостно взвизгнув, бросился обниматься, кто-то возмущенно спрашивал, почему регент пропал и не заходил в гости с момента своего возвращения.

А я стояла чуть в стороне и чувствовала, что ужасно, до какой-то мутной пелены перед глазами ревную. Понимала, что этих девочек он знает всю их жизнь и в какой-то мере заменил им отца, что бы ни говорила о том Тия. Понимала, что не имею права ревновать, по сути, совершенно чужого человека. Понимала – и все равно очень хотела не то расплакаться, не то закричать, не то просто выбежать прочь.

Он сейчас выглядел таким спокойным, таким расслабленным и настоящим – совсем не так, как при посторонних. Тепло и чуть иронично улыбался, пытался ответить всем сразу и никого не забыть. И это вызывало бессильную злость и мучительную, жгучую обиду. Мне говорили, что он относится как-то по-особенному только ко мне, но почему тогда сейчас улыбается всем?

От продолжения мучительной борьбы с этими новыми чувствами меня спас сам Ив.

– Позволят ли благородные дочери кесаря похитить их новую подругу? Рина, можно тебя на несколько слов? – Мужчина вопросительно взглянул на меня.

Я вздрогнула от звука его голоса и торопливо кивнула, опустив взгляд. Казалось, что он услышал мои мысли, и от этого сделалось нестерпимо стыдно.

– Да, конечно, – пробормотала я себе под нос и приблизилась к Иву, даже оперлась о вежливо предложенный локоть.

– Ты только нам ее верни потом, железяка! – весело напутствовал кто-то из девушек, я не сумела определить по голосу, кто именно.

Появилось гадкое чувство, будто все знают, о чем я думаю, и смеются исключительно надо мной. Уговоры, что они для этого слишком хорошо воспитаны и благородны, не помогали, поэтому момент, в который мы покинули дворик, я встретила с облегчением.

– Как прошел день? – нейтрально спросил Ярость Богов, и я была ему сейчас благодарна за эту отвлеченную тему.

– Хорошо. Вот видишь, познакомилась наконец со здешними обитательницами…

– И как они тебе? – с улыбкой в голосе поинтересовался Ив.

Я пересилила вновь попытавшуюся поднять голову ревность и тихо проговорила:

– Они хорошие, очень тепло меня приняли. Как свою.

– Почему «как»? Ты и есть для них своя. Еще немного поживешь здесь и сама к этому привыкнешь.

– Но ведь через несколько дней представление наследника народу, тогда откроются все имена и многие уедут, – пробормотала я, все еще не решаясь посмотреть на спутника.

– Многие, но не все. – Он чуть пожал плечами. – А как учеба?

– Тоже хорошо. Поначалу мне было боязно, когда обнаружилось, сколько всего предстоит узнать, но сейчас вроде бы уже не так страшно. Здесь очень хорошие учителя.

А в следующее мгновение я сообразила, что ощущение неловкости, повисшее в воздухе, не только мое. Ив не пытался отвлечь меня этим странным пустым разговором, он сам не решался что-то сказать.

Впрочем, еще через секунду я догадалась, что именно мне хотят сообщить. Что в моей компании не нуждаются, и от этой мысли стало горько и обидно.

– Насколько я вижу, Айга предусмотрительно обо всем позаботилась, включая наряд для праздника? – заметил мужчина, имея в виду платье, которое я несла, аккуратно перекинув через локоть.

– Да, насчет праздника, – вздохнула я. – Не очень-то хочется оказаться в такой толпе людей, но неудобно уже отказываться, – добавила я тихо, намереваясь облегчить Иву задачу и давая понять, что не очень-то и хочу идти на прием.

– Понимаю, – негромко хмыкнул мужчинаи умолк, не воспользовавшись предоставленной возможностью.

Дальше мы двигались в молчании, и это было ужасно. За день я успела избавиться от навязчивых мыслей об Иве, отстранилась от внезапно проснувшихся чувств. А сейчас, ступая с ним рядом, ощущала, как щеки стремительно заливает краска, потому что на смену ревности пришли воспоминания о проклятом сне.

– А о чем именно ты хотел поговорить? – не выдержала я наконец.

– На самом деле я хотел взвалить на тебя тяжелую ношу, – с иронией проговорил он. – Но сейчас мне уже совестно.

– Какую? – растерянно спросила я, не ожидавшая такого ответа.

– Как первый регент я исполняю роль кесаря на таких мероприятиях, то есть должен поприветствовать гостей и исполнить прочие мелкие ритуальные действия. Не то чтобы я не мог сделать это один, но ввиду особой торжественности события и присутствия особ королевской крови желательно, чтобы у праздника была хозяйка. Всякие организационные вопросы согласилась взять на себя Паучиха, но просить ее еще и об этом я не могу. Она до сих пор носит траур по мужу, и даже этот ее поступок – уже большое одолжение. Поэтому я хотел попросить тебя. Впрочем, я понимаю, насколько тяжело находиться в центре внимания такой толпы, так что не настаиваю. Попрошу кого-нибудь из дочерей кесаря, они привычные.

– Это из-за Даора? – предположила я хмуро.

– Что? – озадаченно переспросил Ив. – При чем тут он?

– Ну, он говорил, что ты наверняка об этом попросишь. Я предположила, что должна выступить в роли приманки, и он… не подтвердил, но дал понять, что я угадала.

– Когда он только все успевает, – себе под нос заметил мужчина с легким раздражением, а в голос проговорил: – Нет, просто мне будет приятно, если компанию мне составишь именно ты. Что бы ни наговорил тебе Алый Хлыст.

– Да он почти ничего и не говорил, – честно призналась я. – Я бы и про приманку сама не догадалась, это Райд предположил сразу после нашего знакомства.

– И этот поучаствовал? – усмехнулся Ив. – С такими друзьями никакие враги не нужны.

– В любом случае я с радостью составлю тебе компанию, – решилась я, все-таки заставив себя поднять взгляд на лицо мужчины. В этот момент мы добрались до моей комнаты и остановились у двери. – Только не уверена, что справлюсь. Я же ничего не знаю и не умею, могу сказать или сделать что-то не то…

– За это можешь не беспокоиться. Спроси завтра у Эки Белой Гривы, она все тебе расскажет. Придворный этикет у нас никогда не отличался особой вычурностью, а в последние годы стал еще проще. Больше всего ограничений касается разговоров с кесарем, а сейчас ты формально одна из его дочерей, будешь одета в его цвета и занимать место его супруги. И тщательно следить за поведением придется тем, кто соберется с тобой поговорить. Ну и кроме того, женщинам прощается многое, так что о мелочах не беспокойся. Фактически от тебя требуется только украсить своим присутствием вечер, – утешил меня Ив. Он выглядел спокойным, собранным и задумчивым.

– Хорошо бы, – вздохнула я, не слишком-то успокоенная этими словами. – Но зато, наверное, в твоем обществе никто не рискнет приставать с расспросами.

– Кто-то может набраться наглости, – задумчиво обронил Ив, пристально меня разглядывая. – Не волнуйся, Рина. Я сумею тебя защитить, обещаю. От них в том числе.

– Я тебе верю, – проговорила я, чувствуя, что щеки вновь заливает краска, но в этот раз не отвела взгляда. Почему-то казалось: если отвернусь, пропущу что-то важное. И неуверенно улыбнулась: – Зайдешь в гости?

Перед глазами настойчиво вставала картинка из сна, и отчего-то казалось, что вот сейчас ей самое время воплотиться в жизнь. Вот сейчас он чуть наклонится, и…

– Я бы с удовольствием, но уже поздно, – улыбнулся он. И действительно склонился, и даже поцеловал – костяшки пальцев моей руки, аккуратно поднеся ее к губам. – Доброй ночи.

– Доброй.

Надеюсь, разочарованный вздох получился не очень громким и мужчина его не услышал…

Глава 13

Первый выход

Рина Пыль Дорог

Ночь прошла спокойно, гораздо лучше, чем я могла ожидать после такого вечера. И хоть я раз за разом прокручивала в голове последнюю встречу с Ивом, гадая, заметил он что-нибудь или нет, все равно незаметно для себя уснула, и даже чуть не проспала первое занятие. Наверное, по этой причине до урока с Белой Гривой я почти не задумывалась о том, что мне предстоит вечером. А вот после…

Нет, по поводу правил и условностей Ив не обманул, я действительно все запомнила. Собственно, все сводилось к обыкновенной вежливости и, в моем случае, осторожности в разговорах. В отличие от остальных дочерей кесаря, я была недостаточно образованна для уверенного поддержания беседы на любую заданную тему, поэтому могла продемонстрировать только собственное невежество.

Я искреннее надеялась, что возможности всё испортить мне не предоставится. Мой язык, конечно, мой злейший враг, но Ив ведь обещал, что защитит. В его присутствии вряд ли кто-то посмеет заговорить со мной, а уж тем более – сказать гадость или как-нибудь задеть. Да и сама я вряд ли решусь над кем-то пошутить и навлечь этим неприятности, как случилось с декатором Дизом.

Все эти предположения были разумными, правдоподобными и имели все шансы сбыться. Вот только совсем не успокаивали.

Сказать, что я волновалась – значит ничего не сказать. Чем ближе был вечер, тем сильнее меня трясло от беспокойства. А вдруг не справлюсь? А вдруг что-нибудь случится?

Боги с ними, с особами королевской крови и обитателями Верхнего дворца, их мнение меня не заботило, а по-настоящему разгневать или задеть кого-то вряд ли получится. Но вдруг я подведу и разочарую Ива?!

– Рина, хватит трястись! – строго проговорила Кива, в этот момент колдовавшая над моей прической. – Девочки, дайте ей кто-нибудь вина, а то она точно в обморок упадет.

Из всех девушек Кива больше всего подходила под звание «дочери кесаря». Высокая, статная, очень красивая, с длинными светлыми волосами и внимательными серыми глазами, она являла собой истинную виранку и даже как будто походила на покойного кесаря, портрет которого мне уже доводилось видеть. Кроме того, Кива была сильной фирой и имела подходящий характер: строгая, волевая, решительная и собранная.

– Не бойся, от тебя не потребуется ничего сложного, – с сочувствием проговорила Виля, обеими руками протягивая мне небольшой серебряный кубок. Вина там было немного; наверное, чтобы я не расплескала и не испачкала платье.

Виля являлась, пожалуй, полной противоположностью Кивы. Миниатюрная, пухленькая, кареглазая и темноволосая, она к тому же была чрезмерно, до суетливости энергичной и смешливой, а еще удивительно доброй и заботливой. Настолько, что мне рядом с ней порой делалось не по себе: слишком непривычным было такое отношение.

– Пей, бледно-голубой цвет кожи плохо сочетается с белым нарядом, будешь как покойница, – со смешком припугнула меня Кива.

– А если я захмелею? – пробормотала я, сделав несколько глотков. Вино было рубиново-красным, плотным, а не разбавленным, какое обычно подавали к обеду.

– Было бы неплохо, но, учитывая то, как ты трясешься, шансов на это нет, – задумчиво заметила Зара, в этот момент занимавшаяся прической еще одной из девушек.

Эта дочь кесаря настойчиво ассоциировалась у меня с Даором Алым Хлыстом. Нет, она не походила на него внешне, если не считать типично виранской наружности. С округлым безопасником ее роднила одинаковая изнеженная ухоженность и несколько манерное изящество. Зара попала сюда, как и Райд, осиротев и оставшись без опеки, и была на несколько лет старше остальных девушек. Осторожная, неторопливая, рассудительная, она была наделена острым умом, отменной интуицией и хитростью и очень походила на избалованную домашнюю кошку.

Двадцать две дочери кесаря собрались в том же внутреннем дворе, чтобы подготовиться к празднику. Со всем необходимым прекрасно управлялись без помощи слуг: помогали друг другу с прическами и другими мелочами, и даже разгладить ненужные складки на платьях легко могли фиры, которых здесь хватало.

– Рина, это в самом деле не страшно, – подбодрила Тия. – Мы лет с четырнадцати по очереди несем эту почетную обязанность. Просто украсишь собой торжественную часть, поздороваешься с высокими гостями и спокойно можешь отдыхать.

– Я закончила, – возвестила Кива. – Иди, любуйся.

К тяжелому овальному зеркалу на треноге, принесенному во двор специально для нас, я подходила с опаской. Таланты Кивы сомнений не вызывали, но прежде мне никогда не доводилось вот так… прихорашиваться. Непривычно было уже видеть на себе такой наряд, что говорить о большем!

Перед зеркалом я замерла в растерянности, вглядываясь в отражение и с трудом веря собственным глазам. Встреть я эту девушку где-нибудь в коридорах дворца, и мысли бы не допустила, что мы похожи.

Мягкие складки шелковистой ткани подчеркивали изящную фигуру. Белый и алый отлично подходили к слегка смуглой коже. Волосы были аккуратно собраны в высокую прическу, простота которой оттенялась спускающейся на лоб трокой на тонких серебряных цепочках, состоящей из трех некрупных жемчужин и хрустальной капли на конце. На щеках – благодаря вину, не иначе, – играл легкий румянец, и хотя лицо выглядело достаточно бледным, все-таки не казалось мертвенным. Оставалось надеяться, что дальше не станет хуже. Подведенные черным глаза выглядели бездонными и какими-то… чарующими, несмотря на ошеломленное и даже почти испуганное выражение лица.

– Ты хотя бы потрогай, – с ехидцей посоветовал кто-то из девушек рядом.

– Что? – Я вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Хотя серьезных споров и размолвок между обитательницами Верхнего дворца не случалось, они все равно разбивались на небольшие группки по интересам и предпочтениям. Я оказалась в той, к которой обычно примыкала Тия, и все дочери кесаря из этого небольшого кружка с интересом наблюдали сейчас за мной.

– Намия предложила тебе пощупать зеркало, чтобы удостовериться, что это именно ты, – спокойно пояснила Кива, стоявшая рядом, и окинула меня критическим взглядом. – Не обращай внимания, ей просто любопытно, а ты молчишь. И непонятно, нравится или нет.

– Конечно, нравится! – отмерла я. – Какие могут быть сомнения? Просто это… непривычно. Очень, очень непривычно, – призналась я, рассеянно огладив ладонями складки наряда. Не оттого, что их требовалось расправить, а для того, чтобы лишний раз насладиться приятным ощущением.

До начала праздника оставалось еще около часа, и это время мы заняли отвлеченными разговорами. Я была благодарна собеседницам за то, что они не пытались успокаивать меня или спешно вкладывать в мою голову какие-то новые знания. От подобного стало бы только хуже, а пустая болтовня помогала не задумываться о ближайшем будущем.

Которое настало как-то уж очень быстро, с появлением в саду нового лица.

– Привет, сестренки! – жизнерадостно поздоровался Райд, разглядывая собравшихся.

Отовсюду послышались ответные приветствия, кто-то из дочерей кесаря приблизился к нему, чтобы обнять и поцеловать в щеку, посыпались вопросы, в основном о предстоящем торжестве.

– Да я-то откуда знаю? – отмахнулся от всех разом мужчина. – Я к подготовке никакого отношения не имел. И вообще я сюда по делу, с важной миссией. Рина, пойдем.

– Куда? – растерялась я, но послушно ухватилась за протянутую руку и позволила увлечь себя прочь.

– В яму со скорпионами, – расхохотался он. – Пойдем-пойдем, мне велели доставить тебя целой и невредимой, под охраной, прямиком в кое-чью железную пасть. А если серьезно, Ив немного занят, поэтому не сумел прийти за тобой сам и отправил меня, – пояснил Райд, когда мы уже покинули внутренний двор. – Расскажи, как ты здесь? Как учеба? Не тяжело?

– Здесь очень хорошие учителя, сложно что-то не понять, – пожав плечами, ответила ему. – Да и времени прошло всего ничего, сложно судить, как мне даются науки. А юноши из числа детей кесаря тоже решили одеться одинаково? – полюбопытствовала я.

Дело в том, что одет Райд был в те же цвета, что и мы все. И мне показалось, что кое-кого из молодых людей в похожем наряде я уже встречала. На голове плетеный серебряный обруч; простая белоснежная туника до колен, украшенная по подолу, вдоль ворота и боковых разрезов несколькими алыми полосами; сандалии на длинных ремешках, обвивающих икры; у пояса – короткий прямой меч в ножнах, отделанных цветами кесаря, с другой стороны – небольшой кожаный тубус для бумаг.

– Не то чтобы решили, просто вариантов не так много, – весело усмехнулся он. – Цвета традиционные, по таким серьезным случаям желательно быть именно в них. А дальше уже сложно придумать нечто чрезмерно оригинальное.

Так мы и добрались до кабинета кесаря, разговаривая об одежде и традициях. Когда, постучав, вошли, увидели одного только Ива, который медленно ходил по кабинету туда-сюда, с сосредоточенным видом уткнувшись в какую-то бумагу.

– А вот и мы, – доложил Райд.

– Отлично, сядьте где-нибудь, – отмахнулся Ярость Богов.

– Что-то случилось? – встревоженно уточнила я.

Железный регент поднял на нас взгляд, нахмурился.

– Где?

– Ты выглядишь обеспокоенным, да и эта бумага… – неуверенно пояснила ему, следуя примеру Райда и усаживаясь в одно из кресел.

– Не обеспокоенным, а недовольным. – Ив улыбнулся уголками губ. – Не люблю произносить речи, а отказаться от этой обязанности не имею права.

И он вернулся к прерванному занятию. Правда, на этот раз я заметила, что мужчина не столько читает, сколько, полуприкрыв глаза, проговаривает себе под нос заученный текст.

Болтать между собой и тем отвлекать Ива мы с Райдом не стали, поэтому оставалось только озираться по сторонам, разглядывая кабинет, его обстановку и хозяина. По большей части, конечно, последнего. Оказалось, напрасно я думала, что Ярости Богов не подойдет традиционная южная одежда…

Одет регент был не в цвета кесаря, а в цвета Хозяина Пашни – темно-красную с черной окантовкой тунику до колен, парадное одеяние офицеров. К нему прилагались кожаные наручи и поножи с блестящими металлическими бляхами, и я готова была поручиться, что эти штуковины не только надеты для красоты, но могут служить настоящими боевыми доспехами. А меч в парадных ножнах у бедра был, похоже, тот самый, с которым Ив путешествовал: слишком потертая и лоснящаяся рукоять для простого украшения.

Такой наряд Железному регенту очень подходил. Подчеркивал статную фигуру, сильные руки… Да не только внешне, он отлично передавал и внутреннее содержание: настоящего воина, защитника. Может быть, в чем-то – или с кем-то – грубого, слишком прямолинейного, не сведущего в дворцовых интригах, но надежного и верного, готового отдать свою жизнь за долг.

Я, глядя на Ива, видела именно это. И не понимала, как можно было заподозрить этого человека в чем-то низком, недостойном. Он не мог предать своих боевых товарищей – тогда, у Тауры – и как-то воспользоваться их жизнями, чтобы выжить самому. Он просто не мог быть тем чудовищем, какое рисовала молва. Да, резкий, не умеющий играть. Да, равнодушный к женщинам, с которыми делит постель; но он никого не обманывал, не клялся в любви, не сулил того, что не собирался давать.

Разве можно тогда винить его одного? Или те, кто принимал желаемое за действительное, все же виноваты не меньше?

Мысли эти бродили в голове, пока я сидела и украдкой любовалась Ивом, благо сам он ничего вокруг не замечал, а Райд как будто вовсе дремал с открытыми глазами.

В конце концов хозяин кабинета решил, что время пришло, отдал текст речи помощнику, и мы покинули кабинет.

Торжество происходило в анфиладе из трех огромных залов, соединенных высокими арками. Несмотря на обилие светильников, своды, расписанные фресками, тонули в сумраке, и рассмотреть сюжеты не удавалось. Да и задирать голову кверху было не очень-то прилично. А жаль, потому что я с куда большим удовольствием полюбовалась бы убранством залов, отрешившись от окружения.

Ощущение было неприятное, тяжелое. Мы шли, и люди расступались, склоняли головы, но я продолжала ощущать любопытные пристальные взгляды. Голоса замолкали, окружая нас широким кругом тишины, следом за нами катился шелест негромкого перешептывания, а в отдалении разговоры возобновлялись. И я чувствовала себя отрезанной от окружающего мира. Все мои душевные силы тратились на то, чтобы не озираться испуганно по сторонам, держать спину прямо и не жаться к своему спутнику. Спокойствию и невозмутимости Ива оставалось только позавидовать.