Железный регент Кузнецова Дарья

Глава 10

Открытие

Рина Пыль Дорог

Я не думала, что сумею быстро уснуть после ухода Ива, одолеваемая вопросами и сомнениями, но провалилась в сон почти сразу.

Хотя, наверное, лучше бы помаялась от навязчивых мыслей, потому что приснился мне Железный регент. Одетый в одну легкую короткую тунику, босой, он сидел на знакомом мне пляже у Девичьего пруда, на расстеленном узорчатом покрывале, баюкая на коленях ту самую лиру. Не пел, но длинные сильные пальцы касались струн с уверенностью, выдавая немалый опыт и умение. Выражение лица его было спокойным и задумчивым, волосы рассыпались по плечам, и сейчас мужчина меньше всего напоминал грозного фира по имени Ярость Богов. Те же серые глаза, тот же чеканный профиль, те же широкие плечи – и все равно как будто не он.

А я шла к нему из озера. Солнце припекало, но легкий ветер все равно холодил мокрую кожу, заставляя ежиться. Когда я приблизилась, мужчина отложил лиру и протянул ко мне руки, в которые я без малейшего стеснения и страха вложила свои ладони.

– Замерзла? – спросил негромко, вкрадчиво. От одного этого голоса, от обжигающего тепла рук, от пристального взгляда по телу прокатилась волна тепла, да такая, что мигом стало жарко, но я все равно зачем-то кивнула.

Ив потянул меня к себе, улыбаясь уголками губ и не отпуская моего взгляда. Весь мир вокруг, за пределами его глаз, померк, потерял всякий смысл – как при знакомстве с силой Халы Пустой Клетки, но сейчас это было приятно и правильно, сейчас все остальное было не нужно.

Я осторожно опустилась на колени, и мужчина тут же выпустил мои руки. Его ладони легли мне на бедра, медленно заскользили вверх, оглаживая талию, прижимая к его сильному телу, а я в ответ обвила широкие плечи руками, с радостью поддаваясь мягкому напору. И именно я потянулась к его губам для поцелуя – легко и уверенно, как будто делала что-то знакомое и привычное.

А в следующее мгновение, вздрогнув, проснулась. Не сразу поняла, где нахожусь и что вообще происходит, где заканчивается сон и начинается реальность. Разобравшись же, несколько секунд неподвижно лежала, глядя в пространство прямо перед собой, и никак не могла поверить, что я… что он… Потом, стряхнув оцепенение, села в постели, затрясла головой, потерла ладонями лицо. И, сердясь на себя за эту растерянность и смятение, отправилась в ванну, чтобы умыться, остудить горящие щеки и хоть немного успокоиться.

Что – я и он? Это был просто сон. Да, странный. Да, неожиданный. Да, пугающе подробный и ясный, как свежее воспоминание. Что говорить, если я до сих пор отчетливо ощущала прикосновение сильных шершавых ладоней на коже, а губы ныли в предвкушении поцелуя! Я помнила теплый взгляд мужчины, нежные объятья и то ощущение уверенного спокойствия, удивительной близости, которое наполняло меня рядом с ним.

Но все равно это был просто сон, о котором, если я не захочу, никто не узнает, и для такого смущения нет повода. И не стоит гадать, к чему такое могло присниться: я просто ложилась спать, думая об Иве, и лира тоже была вчера, и пруд, вот и вылилось все в такую причудливую картину.

Уговаривая себя таким образом, я даже сумела разогнать окутавший разум сонный дурман. Вот только легче от этого не стало: стоило голове проясниться, как пришло осознание того, о чем я до сих пор не задумывалась. Колени ослабели, тело сделалось ватным, и я осела на бортик ванны, рассеянно скользя взглядом по стенам и не в силах за что-то зацепиться.

Я отчаянно и очень искренне жалела, что поцелуя не случилось. И хуже того, я жалела, что все это было лишь сном, и очень сильно и отчетливо хотела повторения подобного в реальности, несмотря на жгущее щеки смущение. Впервые в жизни я хотела поцелуев и объятий, и сразу так сильно, что делалось жутко.

Я знала, в чем состоят отношения мужчины и женщины. Наблюдала за влюбленными сверстницами и девушками постарше, наблюдала за особыми подавальщицами в гостевом доме, наблюдала за счастливыми молодоженами и в целом знала, как ведут себя и что ощущают люди, испытывающие подобные чувства. Пусть без подробностей, но представляла, что происходит между любовниками в спальне, что следует за поцелуями и объятьями и как именно женщина приносит жертву Вечному Дитя. Но знала я все это умом, потому что мне было любопытно выяснить и понять, а сердце и тело прежде оставались безучастными.

Беда в том, что нынешние мои чувства лишь отчасти походили на представление о них. Да, мне хотелось быть рядом с Ивом и именно из этого стремления хотелось узнать его получше. Его одиночество, тепло его рук и взгляда манили к себе, как маяк манит заблудившиеся корабли. За Ивом было приятно наблюдать, приятно было его слушать. От одного его присутствия мне становилось легче, уютнее, теплее и хотелось улыбаться. Но я не ощущала того щемящего восторга и трепета, о которых говорили знакомые девушки, не испытывала желания порхать бабочкой и танцевать.

А еще Железного регента я немного опасалась. Не из-за слухов и сплетен, которые ходили о нем, – тут я полностью доверяла даже не собственному чутью, а Искре, которую невозможно обмануть. И даже не из-за его положения и возможных трудностей. Я опасалась его как чужого, малознакомого человека, который к тому же гораздо старше меня и с которым у нас нет ничего общего, кроме музыки. Я не понимала, как можно дичиться человека, но при этом испытывать к нему влечение, и именно это непонимание тяготило сейчас больше всего.

Но как бы то ни было, к концу завтрака я смирилась с этими неожиданными стремлениями и симпатиями. И прежде было ясно, что Ив мне нравится, а сон просто расставил все по местам и дал понять, как именно нравится. Совсем не как друг и наставник…

Гораздо хуже было с ответом на вопрос, что теперь делать с этими знаниями и надо ли вообще что-то с ними делать.

Мысли эти не дали мне спокойно поесть, они же, как я ни старалась, лезли в голову на всех занятиях, так что была я рассеянна, погружена в себя и порой отвечала невпопад. Отдать должное учителям, они проявляли терпение, и в целом день двинулся по предсказуемой колее. До того момента, как я пришла к Ине.

– Что это с тобой, красавица? – по-мальчишески присвистнув, поинтересовалась Пастушья Свирель, окинув меня выразительным взглядом.

– А что не так? – растерялась я и мимолетно осмотрела себя. Как будто все хорошо: одежда в порядке, пояс держится, сандалии тоже завязаны.

– Ну-ка, садись и рассказывай. Ты забыла, что я настройщица душ и чувствую, когда что-то не в порядке? Правда, вот так с ходу разобрать, что именно случилось, не могу, слишком все перемешано. Ну так что, мне самой разбираться, или ты все-таки сознаешься, кто тебя обидел?

– Никто не обижал, – я со вздохом качнула головой. – Просто…

Я замялась, подбирая слова и пытаясь придумать, что именно говорить Ине, а что утаить. Воистину, нужно быть осторожнее, обращаясь к богам: я-то грезила об одном человеке, с которым можно поделиться наболевшим, а тут уже третий добровольный помощник подряд!

Если мысли о собственном будущем и месте в мире я еще могла открыть посторонним, то говорить о неожиданно возникшем чувстве с женщиной, которую знала второй день, совсем не хотелось.

Но с другой стороны, а что еще мне оставалось? Самостоятельно разобраться в этих чувствах и мыслях не получалось, а если спрашивать совета… Пожалуй, Ина подходила для этого куда лучше прочих знакомых. Она старше и опытнее Тии, вполне надежна, раз уж ей доверили детей кесаря, но главное, она дана. А кому, как не настройщице душ, понимать порывы и стремления сердца?

– Пообещай, что это останется между нами, – попросила я твердо, окончательно решившись. Ведь никто не заставлял меня называть имя, а рассказать все так, чтобы не сболтнуть лишнего о предмете своих дум, будет не так уж сложно. Наверное…

– Разумеется! – Ина нахмурилась. – Будь спокойна, я умею держать язык за зубами.

– Мне кажется, что я влюбилась, – честно призналась ей.

Собеседница удивленно вскинула брови и уточнила:

– Кажется?

– Со мной прежде ничего подобного не случалось, поэтому сложно понять, – пояснила я, отводя взгляд и ощущая, как щеки заливает краска смущения.

– Хм. Первая любовь – штука сложная, – тихо заметила Ина без малейшего признака веселья и медленно кивнула. – Но я так понимаю, это не главная проблема, верно?

– Я не знаю, как быть с этими чувствами, нужны ли они мне? – проговорила я с глубоким вздохом. – Я почти не знаю его, да и он меня явно не любит, хотя и относится хорошо…

– Действительно, проблема, – заметила Ина.

– Ты ведь сейчас сказала это без насмешки, да? – Я вскинула на учительницу настороженный испытующий взгляд.

– Рина, я настройщица душ, – терпеливо повторила она. – Я не только не имею права, но просто не могу смеяться над такими вопросами. Я чувствую, что для тебя это действительно важно, и какая разница, что это с точки зрения богов? Для них все мы – пыль под ногами. Поэтому не сомневайся, я и не думала смеяться. Позволь, я кое-что уточню. Насколько могу судить, ты очень решительная и разумная девушка, а значит, просто сидеть в стороне и вздыхать, ожидая воли богов, не станешь, верно? И ты сейчас не знаешь, стоит сбежать от этого чувства или попытаться добиться ответных чувств, так?

– Наверное, – неуверенно протянула я, а потом добавила уже тверже: – Да, пожалуй, ты права.

– Большинство мудрецов твердят, что за любовь надо бороться в любом случае, что нельзя убивать в себе это чувство, – задумчиво и все так же осторожно проговорила Ина. – Но лично я считаю, что даже в любви не стоит терять разума. Любовь оправдывает отнюдь не все и не всегда. Скажи, он ведь не женат, да? Это хорошо, – продолжила она, когда я отрицательно качнула головой. – Тогда еще один важный вопрос. Но только подумай, прежде чем отвечать, подумай без эмоций. Он хороший человек? Сразу говорю, если кажется идеальным, то это повод для беспокойства, – улыбнулась Ина.

– Хороший, – решительно сообщила я, не удержавшись от ответной улыбки. – Со своими недостатками, но хороший. Правда, я плохо его знаю, но ведь Искра не может ошибиться, да? А она к нему тянется.

– Тогда я бы на твоем месте точно попробовала, – уверенно ответила наставница. – В таких вопросах Искра достойна доверия куда большего, чем все советчики. Кроме того, учеба – это очень важно, и ты молодец, что настроена так серьезно. Но жизнь состоит не из нее одной, и когда еще любить, как не в юности? Конечно, не стоит огорошивать этого юношу немедленным признанием, но для начала неплохо бы познакомиться получше, постараться проводить с ним больше времени.

– Спасибо, – задумчиво кивнула я. – Ты очень мне помогла.

– Рада стараться, – с улыбкой проговорила Ина. – Надеюсь, все у вас сложится хорошо.

Забавно, но второй встревоживший меня серьезный вопрос решался так же, как и первый: нужно было набраться терпения и внимательно присмотреться. Наверное, я бы пришла к этому выводу и сама, но Ина подтолкнула в нужном направлении. А еще, кажется, помогла сосредоточиться и успокоиться, потому что вскоре после начала занятия я слишком уж быстро сумела окончательно взять себя в руки и настроиться на учебу.

Но закончился этот урок уже известным образом, а именно – появлением постороннего мужчины. Только на этот раз мужчина был пусть и смутно, но знакомым: нас посетил Хала Пустая Клетка. Он вошел в учебный класс, когда мы уже собирались уходить, как будто почуял наши намерения.

– Какие птички, и без железной стражи, – весело проговорил он, разглядывая меня.

Я поначалу насторожилась, готовая защищаться от нападок, но окинула барда взглядом – и совершенно растерялась. Хала, мягко говоря, не походил на себя вчерашнего. Нет, черты лица остались прежними, его сложно было не узнать, но глаза искрились смешинками, а улыбка в уголках губ была теплой и искренней. Ничего жуткого, древнего, потустороннего и опасного, обычный молодой обаятельный дан. Ладно, не совсем обычный, а очень талантливый, но – не страшный.

– Вы что-то вспомнили? – нахмурилась я, не понимая, зачем бы я могла понадобиться этому человеку сегодня.

– Я регулярно что-то вспоминаю, а потом опять забываю, – рассмеялся он, неожиданно звонко и заразительно. – Будь точнее в вопросах.

– Прекрати дразнить девочку, – с мягким укором проговорила Ина, подошла к барду и легонько ткнула его в ребра. – Не обращай внимания, Рина, он ко мне.

– Простите, – смущенно вспыхнула я и поспешила пояснить: – В последние дни почему-то всем, кто появляется рядом, что-то от меня нужно, вот я и подумала…

– Ну, если совсем честно, я решил поймать Ину именно здесь и сейчас не случайно, – признался бард, слегка приобнимая учительницу за талию. Он был на полголовы ниже, и рядом с чуть полноватой, круглолицей и фигуристой женщиной смотрелся довольно странно. – Тебе я тоже хотел кое-что сказать. Но не то, о чем ты подумала. Я просто хотел извиниться за вчерашнее, мне показалось, я тебя напугал.

– Не показалось, – призналась я, еще более озадаченная. – Это получилось случайно?

– Скорее, закономерно, – с улыбкой ответил он. – Я же говорил, мне сложно выносить Ива. Он очень плохо влияет на мое поведение, манеры и умственное здоровье.

– Из-за его безумия? – уточнила я. – То есть вы перенимаете его черты? Но почему он влияет на вас именно так? Ярость Богов не кажется опасным и угрожающим, напротив, он слишком холодный и спокойный… я что-то не так сказала? – осеклась я, потому что дан чуть склонил голову к плечу, обводя меня пристальным, изучающим взглядом.

– Ты не слышишь. Вернее, не хочешь слышать, видеть и верить, – спокойно и очень серьезно проговорил Хала. Болотно-зеленые глаза его хоть и не затягивали, как вчера, но вновь не давали отвести взгляда. – А я не вижу смысла спорить и что-то доказывать. Когда поет сердце, сложно слышать чей-то еще голос, верно?

– Хала! – одернула его Ина, вновь ткнув под ребра. – Не трогай девочку!

Наваждение спало, я вздрогнула и перевела взгляд на напряженную и хмурую учительницу.

– Да, извини. – Пустая Клетка прикрыл глаза и тряхнул головой. – Это получается непроизвольно. Что до тебя, птичка… Для тех, кто ему дорог, Железный регент может быть таким, каким нужно. Дадут боги, с тем, что внутри, ты никогда не свидишься. Я в это не верю, но кто мешает верить тебе? – Некрасивый рот мужчины скривился в ухмылке. Не мерзкой и пакостливой, какую я видела в прошлую встречу, а холодной, снисходительно-равнодушной.

Такая улыбка подошла бы кому-нибудь из богов. Например, Вечному Дитя.

– Пойдем уже, – Ина принялась выталкивать мужчину прочь из комнаты. – Тебя надо держать на поводке и в наморднике, а лучше всего – с кляпом. Язык метет, а голова не думает!

Трещала она ворчливо-насмешливо, но все мы понимали, что это игра. В учительнице чувствовалось беспокойство, она то и дело бросала на меня тревожные взгляды, а брови так и норовили нахмуриться. Кажется, Ина поняла, о какой влюбленности я говорила, и ее такое открытие не обрадовало.

К счастью, продолжать разговор оба дана не стали, распрощались и вышли, явно спеша куда-то по своим делам. А я тихонько присела на скамью, радуясь, что сейчас время дневного отдыха и можно никуда не торопиться.

Хала, конечно, очень проницательный тип и сильный читающий в душах, но кое-что он все-таки понял неправильно. Я не закрывала глаза на то, что мне говорили о Железном регенте, и не считала его идеальным. Но все это не имело никакого значения, потому что о человеке говорят поступки, а мне Ив пока не сделал ничего плохого. Я понимала, что хотел сказать Хала: в какой-то момент везение может прекратиться. И совсем не обязательно я переживу это мгновение, если, например, ярость Железного регента вдруг окажется направлена на меня. Но именно сейчас я приняла окончательное решение не сопротивляться тем чувствам, которые осознала сегодня утром.

Да, влюбилась. Он добрый, улыбчивый, заботливый, сильный, красивый, окруженный ореолом загадочности; как в такого можно не влюбиться? А что он такой не для всех – редкий человек одинаково ровно относится ко всем окружающим, так что подобная мелочь не могла смутить.

Но новая встреча с Халой заставила вспомнить подробности предыдущей, его попытку пробудить мой дар; я осознала еще одну деталь и теперь силилась понять, как к ней относиться и как с ней жить.

Тех крох дара читающей в душах, которые нашел во мне Пустая Клетка, хватило, чтобы вчера при встрече с Железным регентом почувствовать то, что выводило Халу из равновесия. Безумие; глубокий надлом, искореживший и рассекший чужую душу на части. Мне не хватало умения и способностей разобраться подробнее, заглянуть так глубоко, как видел Пустая Клетка, но не заметить эту трещину было просто невозможно. Вчера, во время разговора, Железный регент показался мне странным, не таким, как всегда, но теперь я сообразила: дело было не в Иве, а во мне. Я просто заметила то, чего не видела прежде.

Странность же заключалась в том, что такое открытие не отпугнуло меня, да и жалеть Ива толком не получалось – он казался слишком сильным для человека, нуждающегося в сочувствии. Напротив, к Железному регенту теперь влекло сильнее. Эта вопиющая неправильность, своеобразное увечье, зачаровывала. Хотелось рассматривать его внимательнее, прикасаться, чувствовать рядом и любоваться. Противоестественное стремление сродни тому, которое приводит людей в цирк уродов. Я сама у себя вызывала омерзение, но в глубине души понимала, что моего отношения к Иву это не изменит и тяги к нему не отобьет.

А может, все не столь грубо и отвратительно, и влечение это имеет совсем иную, безобидную причину? Может, все дело в Искре? Например, я правильно догадалась о скрытом даре, и именно из-за него меня так интересует болезнь Ива.

Или все-таки что-то не так со мной, и я оказалась здесь не случайно, а потому, что подобное тянется к подобному? И не только у некоторых здешних обитателей проблемы с рассудком, но и у меня тоже?

Или все это ерунда, и я просто пытаюсь найти оправдание чувствам, от которых меня сейчас предостерегал Хала?

Постепенно мне удалось более-менее успокоиться и вернуться к простым, мелким вопросам вроде того, на что потратить часы отдыха. Я сомневалась, что мне хватит сосредоточенности на книги, а вот мысль о подаренной вчера лире оказалась куда заманчивее. Так что, забрав ее из комнаты, я отправилась на Девичий пруд. С одной стороны, было неловко и тревожно, потому что он воскрешал в памяти яркие впечатления сна, но с другой, мне ведь действительно понравилось это место, а дневная жара располагала к отдыху на берегу. Да и тревога моя имела сладкий привкус и была скорее приятной…

Возле пруда стояла тишина. То место, куда приводила меня Тия, оказалось не занято, да и остальные берега были пустынны: я рассмотрела всего одну девушку, отдыхающую у озера в отдалении.

Около часа я спокойно сидела, перебирая струны лиры и прислушиваясь к окружающему миру, и его сонное умиротворение вскоре передалось мне. Тревожившие меня проблемы показались мелкими и не стоящими ржавого гвоздя, надуманными.

Наверное, они виделись мне такими огромными, потому что раньше я толком и не сталкивалась с проблемами, которые приходилось решать самой. Сначала был отец, а потом я без особых потрясений, если не считать его смерти, перешла под опеку доброго ко мне Лата Большая Крыша. А жизнь в Далене была размеренной и спокойной, она двигалась по давно заведенному кругу и не требовала от меня ни проявлений воли, ни напряжения разума.

– Привет! Не помешаю?

Когда мое уединение оказалось нарушено, я уже вполне успокоилась, поэтому тихонько подошедшей Тии вполне честно ответила:

– Нет, даже наоборот.

– Я так и знала, что найду тебя тут. Насколько понимаю, место тебе понравилось, да? – предположила она, усаживаясь рядом.

– Очень. А зачем ты меня искала?

– Я же несу за тебя ответственность, помнишь? – со странной смесью легкой иронии и вполне искренней гордости ответила Тия. – Хотела спросить, нет ли проблем с учебой и как прошел вчерашний вечер. Ну, и сообщить, что завтра большой торжественный прием в честь будущего наследника, на который прибывают члены правящих семей всех ближайших стран. Поскольку пока неизвестно, кто именно наследник, все дети кесаря отправляются туда наравне. И ты, кстати, тоже. Зная Ива, я почти уверена, что он скажет тебе об этом в лучшем случае сегодня вечером, но скорее всего – непосредственно перед самим торжеством. А потом еще будет удивляться, почему ты не готова. Так что я решила предупредить заранее.

– Спасибо, – кивнула я. В очередной раз уточнять, при чем здесь Железный регент, не стала.

– Сыграй что-нибудь и спой, хорошо? – попросила Тия. – Я совсем-совсем не буду мешать!

Спорить было глупо, тем более в одиночестве я занималась тем же, и некоторое время я выступала для единственного слушателя. К слову, очень благодарного.

Потом жара совершенно одолела, и мы отправились купаться. А освежившись в прохладной воде, я вдруг вспомнила одну деталь, смутившую меня вечером, во время посиделок с Ивом, но забытую за другими, куда более яркими переживаниями.

– Тия, а Ив умеет играть на лире? – спросила я.

– Ив? – девушка удивленно уставилась на меня. – За те годы, что я его помню, точно ни разу не видела. Не думаю, что он стал бы это скрывать, если бы умел, ничего страшного в этом нет. Алый Хлыст, например, умеет, да вообще многие дети знатных семей обучены этому искусству. А почему ты так решила?

– Эту лиру мне вчера принес Ив. Откуда она взялась, конечно, не сказал, но обмолвился, что она принадлежала дорогому ему человеку, который умер. Наверное, умер давно…

– И? – Тия удивленно вскинула брови. – По-моему, все исчерпывающе ясно. Мало ли, сколько у него за всю жизнь было друзей и знакомых!

– Нет, дело не в этом. Просто мне показалось, что лира долго лежала в сундуке.

– И? – снова не поняла девушка. – Что в этом странного?

– Струны, – пояснила я. – На ней были натянуты новые струны, и принес он ее настроенной. А еще он дал мне несколько запасных струн. Я сама о них постоянно забываю, а он вспомнил и принес. Конечно, он гораздо разумнее меня и мог просто догадаться, что они понадобятся, но ведь и лиру он как-то настроил!

– Он мог кого-нибудь попросить, – предположила Тия. – Не просто пригласить настроить, а попросить проверить инструмент, если тот долго лежал без дела. На случай, если лира вдруг испортилась от долгого хранения. Было бы неприятно принести кому-то подарок и вдруг обнаружить, что он бесполезен. А человек, который ее проверял, и про струны напомнил, и инструмент настроил.

– Да, такое могло случиться, – нехотя признала я.

– Но версия со скрытыми талантами мне тоже нравится больше, – весело озвучила мои мысли девушка.

– А из какого он рода? Может, правда дело в воспитании? – предположила я. Несмотря на убедительные, правдоподобные слова собеседницы, я чувствовала твердую убежденность, что Ив действительно знает, как обращаться с инструментом. Может, сон так повлиял, а может, мои давние переживания о том, что человек с таким прекрасным, чарующим голосом – и вдруг не поет. – Например, он умеет играть, но не любит это делать, а настроить лиру вполне способен.

– Наверное, – согласилась Тия. – На самом деле я не много знаю о его семье. Род очень старый, пару веков назад он пересекался с родом кесаря, но в последнее столетие почти угас. Насколько я знаю, роду Первого Дождя принадлежит сейчас только небольшой клочок земли далеко на востоке, на побережье. Ну и кроме того, Ив – единственный из ныне живущих его представителей, все имеющиеся родственники очень дальние и не по основной линии. У нашей железяки много тайн и загадок, и, если одна из них связана с этой лирой, я совсем не удивлюсь. Только вот… боюсь, выяснить подробности нам не удастся, – со вздохом закончила она.

– Почему? – удивилась я.

– До битвы при Тауре его в столице никто не знал, – девушка печально пожала плечами. – Он здесь и близко не появлялся. Для того чтобы что-то выяснить, нужно ехать к нему на родину, а этого мы сделать не можем.

– Здесь совсем некого расспросить? – расстроилась я.

– Расспросить можно, но вряд ли они смогут помочь. Хотя я знаю двух человек, которые точно знают все ответы.

– Один из них Ив, а второй? – я понимающе улыбнулась.

– Даор Алый Хлыст. – Тия выразительно развела руками. – Как ты понимаешь, шансов на то, что Ив сознается сам, несравнимо больше.

– Я видела этого человека всего один раз и не могу судить, – задумчиво проговорила я, – но мне показалось, что Железный регент, которым всех пугают, гораздо более… безобидный.

– Я знаю их обоих давно и совершенно в этом уверена, – отмахнулась она. – Даор умеет казаться безвредным. Всерьез обмануть кого-то у него уже не получается, он слишком широко известен, но Алый Хлыст привык и любит дурачиться.

– А почему, кстати, именно о нем так много говорят? Регентский совет вроде бы большой, но ни о ком, кроме Алого Хлыста, я до сих пор не слышала. Ну, и Ива, конечно, но о нем знают даже в той глуши, откуда я приехала. Я вообще думала, что правит именно Железный регент…

– Так думают те, кто мало интересуется политикой, – медленно, с расстановкой проговорила девушка. Умолкла, смерила меня задумчивым взглядом и добавила: – На самом деле правит именно совет, и Даор играет в нем одну из ведущих ролей. Но о нем много говорят просто потому, что он активнее всех участвует в дворцовой жизни. Вот и с тобой приходил знакомиться, а больше никто, как ты заметила, не заинтересовался.

– Было бы лучше, если бы я и его не интересовала! – вздохнула я.

– Не выйдет, он вездесущ, – рассмеялась Тия.

Глава 11

Фигуры на доске

Ив Ярость Богов

Вчерашний день, несмотря на несколько смазанное окончание, позволил сбросить тяжелый груз. На время, но насладиться передышкой это не мешало, тем более сегодня я по-прежнему чувствовал себя прекрасно.

Первую половину дня снова пришлось посвятить разбору прошений и жалоб – за время моего отсутствия их скопилось значительное количество. А за обедом компанию мне и Райду возжелал составить Даор, и я заподозрил, что спокойное течение дня можно считать нарушенным.

– Мой дорогой друг, позволь выказать восхищение: ты выглядишь заметно лучше, чем вчера, – с мягкой улыбкой проговорил он, окидывая меня выразительным взглядом.

– Внял твоему совету, – пожав плечами, сообщил то, что Алый Хлыст знал и без меня. – Чем обязан радости видеть тебя?

– Ты сам просил держать тебя в курсе, – Даор изящно развел руками. – Наш мальчик-девочка – большая умница.

– Кто? – мы с Райдом озадаченно переглянулись.

– Я имею в виду Траза. Отличная идея была взять именно его. Он прекрасно сочетает в себе выдержку и актерские таланты, и я уже всерьез расстроен его нежеланием присоединиться к моим котикам. Надежных людей так сложно найти! – посетовал он.

Котиками Даор называл особую декату стражи, именуемую ловцами, у которых на гербе красовалась шипящая кошачья морда. Номинально ловцы значились частью седьмой милии и занимались поимкой «крыс» – всевозможных вредителей вроде шпионов, – официально подчинялись только кесарю, а фактически со дня своего основания являлись любимым детищем Алого Хлыста.

– Имей снисхождение к парню. Благодаря твоим котикам он остался сиротой, – возразил я.

– Благодаря моим котикам он остался жив и вместо эшафота отправился к детям кесаря, – педантично поправил Даор. – Если бы его папаша провернул то, что хотел, кончил бы Мертвой Головой, а вся его семья оказалась бы на плахе. А благодаря расторопности моих котиков отделался виселицей и конфискацией имущества в пользу государства.

– Ты действительно полагаешь, что осиротевшему в двенадцать лет мальчишке от этого легче? – я вопросительно вскинул брови.

Соседи и прочие опасные твари быстро смекнули, что божественная защита оберегает исключительно жизнь детей кесаря, но никак не границы Вираты. Именно с подобными заговорщиками главным образом боролся Даор, а вместе с ним – и все мы.

Отец Траза был высокопоставленным аристократом, членом Совета, который оказался одним из организаторов крупного заговора. Он продался Дарке. Морские разбойники в кои-то веки попытались действовать хитростью и закрепиться на берегу при помощи местных жителей, но до вторжения дело не дошло, заговор оказался раскрыт.

– Думаю, он достаточно разумен, чтобы понимать ситуацию правильно, – ответил Алый Хлыст. – Впрочем, мы отвлеклись, я все еще не теряю надежды уговорить мальчика. Главное, я хотел сказать, что было несколько мелких покушений, и Траз вел себя весьма достойно. Одного организатора мы даже нашли. Богатый промышленник, корабел.

– И чего ему не хватало? – спросил любопытный Райд.

– Будет слишком грубо с моей стороны ответить, что не хватало ему ума? – Даор тонко улыбнулся. – Он оказался ярым сторонником этой новомодной идеи, народовластия. Эти люди утверждают, что, дескать, у кесаря и аристократии слишком много власти, и управлять должен простой народ.

– Ну, в их словах есть рациональное зерно, – пробормотал мой помощник. – Вернее, я понимаю, что нравится в этой идее простому народу: аристократия действительно зачастую ведет себя по-свински, и мысль поставить ее на место многим нравится.

– Ты путаешь. Большинству не хочется поставить на место богатых бездельников, большинству хочется самому оказаться на их месте. Еще одно доказательство того, что рационального зерна в этих словах нет, но есть очень вкусная приманка для дураков, поэтому подобные взгляды нужно травить нещадно, – небрежно отмахнулся Даор. – Запомни, мой мальчик, народ никогда не сможет управлять страной. Это слишком сложная работа, чтобы доверять ее пахарям, кузнецам и солдатам. Как и любому сложному делу, чтобы справляться с ним хорошо, управлению нужно учиться. Толкового ткача в теории можно научить управлять страной, но кто тогда будет ткать? А если доверить такое дело неучам, ничего путного не выйдет, и в итоге все равно найдется ловкий человек, который станет управлять народом. Так зачем менять осла на козла?

– Даор, уймись со своей лекцией, – со смешком оборвал я его, углядев тоску в глазах своего помощника. Райд явно сам уже был не рад, что не удержал язык за зубами. – Он прекрасно все это знает, его учил Железная Гора. Скажи лучше, это все новости?

– О нет, мой дорогой друг, это только одна мелочь. Кроме того, я хотел сказать, что сегодня к нам все же добралась делегация из Альмиры, так что на завтрашнем торжестве будут все ключевые фигуры.

– Состав подтвердился? Делегацию в самом деле возглавляет Стьёль?

– А ты сомневался в правдивости донесений? На месте Фергра я бы поступил так же. С одной стороны, правила хорошего тона соблюдены, ведь на венчание кесаря прибыл член королевской семьи, более того, старший принц. А с другой, старик со дня на день отдаст богам душу, вот и отослал калеку подальше, чтобы не мозолил глаза и не мешался наследнику. Поговаривают, единства среди знати до сих пор нет, многие по-прежнему поддерживают старшего принца, невзирая на его недостатки. Если Фергр преставится во время торжеств, в чем почти никто не сомневается, Стьёль окажется достаточно далеко от столицы Альмиры, чтобы не мешать переходу власти в другие руки.

Стьёль, старший сын короля Альмиры Фергра, должен был наследовать престол. Его воспитывали как наследника, обучали как наследника, почитали как наследника. Но несколько лет назад Стьёля на охоте заломал медведь. Мужчина выжил, порванное горло и другие раны затянулись, но даже лучшие даны не сумели излечить его полностью. Принц онемел и лишился глаза, а по законам Альмиры калека не мог править. И если окривевшего наследника еще могли принять, то не способного разговаривать – уже нет. Тем более, у Стьёля имелась в запасе пара вполне здоровых младших братьев.

– Разумно, – признал я. – А что по остальным делегациям?

– Также без сюрпризов. Ламилимал Аха Авидива прибудет собственной персоной, ему тут недалеко ехать, а претский шах молод и любит повеселиться. Стране от его отсутствия ни холодно ни жарко, все равно правят верховный визирь и остальные советники. Корабль Драма, брата короля Фрема, сына Ора, сына Драма, бросил якорь в порту еще десять дней назад, они изволят кутить в Вире, и единственная проблема, которую я вижу, это соизволит ли капитан протрезветь к завтрашнему вечеру. А посольство из Ладики гостит у нас во главе с младшей дочерью владыки уже добрую луну, и этого вполне достаточно: формально у них статус женщины и мужчины одинаков. Но подозреваю, гостит она здесь с целью охмурить наследника, как только его объявят. Хорошая девочка. Умная, хваткая. Из всего десятка сестер, по-моему, самая интересная.

– Вы, главное, ей не скажите, что она сюда за женихом приехала, – Райд недовольно поморщился.

– Хм. То есть ты полагаешь, что она не играет? – протянул Даор. Мне показалось, разочарованно.

– Играет? Да она прямолинейна, как дубина! – мой помощник снова скривился.

Я не удержался от понимающего смешка. Гроттерия ван Хам была девушкой своеобразной и в момент своего прибытия навела шороху в Нижнем дворце. Назвав это место, в мягком переводе, «рассадником разврата», потребовала поселить ее где-нибудь подальше. Бросить дочь владыки посол, конечно, не посмел, поэтому всему посольству пришлось перебраться в город, где в тихом районе для миссии арендовали большой дом. А самое смешное, что после этого Гроттерия и не подумала забыть дорогу к Нижнему дворцу, неизменно совала свой нос во все дела посольства и очень активно высказывала свою точку зрения. Даор, впрочем, не соврал, девочка была весьма умной, но уж слишком прямолинейной и грубоватой. Ходили слухи, что Гроттерия мечтала об армии и хотела стать военачальником, но на подобные сферы равноправие не распространялось даже в Ладике. Даже номинально. Видимо, отчаявшись, она и решила попробовать себя в дипломатии.

– Райд, она просто ребенок, будь снисходителен, – мягко укорил Даор.

– Она старше детей кесаря, – закономерно возразил помощник.

– Дети кесаря – это…

– А можно все же к делу? – перебил я.

– Да, разумеется, – согласился Алый Хлыст. – Что касается увеселительных мероприятий, я хочу прощупать кое-кого из членов совета. Мы распространили несколько слухов о личности наследника, и можно будет понаблюдать, до кого какими путями идет информация. Если…

– Не понимаю, – прозвучал у меня за спиной, чуть слева, до боли знакомый голос. Я вздрогнул от неожиданности, дернул головой в намерении обернуться, но оборвал движение и постарался сделать вид, что ничего не слышу. – Какое удовольствие он находит в подобных играх? Как-то все это мерзко, грязно. Не честный бой, а крысиная возня. Мне кажется, крыс нужно давить, а не разбираться с ними их же методами.

– …Я бы поставил на Тень Камня и еще кое-кого из высокопоставленных. У них есть амбиции и кровь кесаря в жилах, – продолжал тем временем Алый Хлыст. Его моя галлюцинация не беспокоила и с мысли не сбивала.

– …С другой стороны, в этом есть зерно истины. Если передушить всех крыс, почти никого и не останется. Если даже среди армейских людей единицы, то что спрашивать с этого сброда? – продолжил ворчать Рив, облокотившись на спинку моего кресла. – Надо ж было вляпаться в придворное болото, да еще в такое время!

– …Надеюсь, можно положиться? Ив! – резко окликнул Даор, хмурясь. – Ты меня вообще слышишь?

Я вздрогнул от окрика и проговорил хмуро:

– Извини, задумался. Что ты спрашивал?

– Я выражал надежду, что ты проявишь выдержку и самоконтроль, а заодно помелькаешь с этой девочкой-даной среди тех, кто еще сомневается в твоем к ней особом отношении.

– Да, конечно, – пробормотал я с кривой усмешкой. – Не волнуйся, все будет хорошо.

– Ив, ты в порядке? – переглянувшись с Алым Хлыстом, тревожно спросил Райд, внимательно меня разглядывая.

– Слушай, малыш, а хорошая идея. Может, тебе кого-нибудь пристукнуть для поддержания репутации? Представляешь, как весело будет! – продолжал глумиться Рив, склонившись ближе.

– Не хуже, чем обычно, – я отмахнулся от помощника и неторопливо поднялся с места, чтобы пройтись до окна. Я уже не просто слышал голос, но ощущал затылком дыхание и чувствовал запах, а когда видение становится настолько плотным и реалистичным, избавиться от него потом гораздо сложнее. – Даор, мне не нравится твоя идея использовать Рину в качестве наживки. От заговорщиков я ее, положим, сумею защитить, но кто защитит ее от здешних тварей?

– Это от тебя, что ли? – ехидно уточнил Рив, оставшийся у кресла. Он вообще крайне редко перемещался, и это меня несказанно радовало. Когда надоедал совершенно, можно было уйти куда-то в другую комнату, и галлюцинация исчезала.

– Ты недооцениваешь девочку, – убежденно отмахнулся Даор.

Если мои перемещения и состояние его озадачили, то виду мужчина не подал. Впрочем, я при нем творил и не такое, так что почти не сомневался: Алый Хлыст догадывается, что помимо приступов бешенства, склонности к насилию и других мелких проблем, меня сопровождают еще и галлюцинации. Первое время я весьма нервно реагировал на видения, срывался при свидетелях, кидался попадающимися под руку предметами… В общем, сложно было не догадаться. Это сейчас я почти привык и обычно сдерживаюсь, хотя не слушать получается исключительно редко.

– В каком смысле? – спросил я хмуро.

– У нее сильный характер, она не даст себя в обиду. Не думаю, что кто-то из здешних обитателей рискнет всерьез ее задеть, а мелкие шпильки… Мне кажется, она достаточно остра на язык, чтобы хорошо отвечать на них.

– Слу-ушай, – протянул Рив, – а может, у девочки и другие достоинства есть? С чего мы вообще решили, что она трепетная лань? Может, тебе все-таки попробовать ее трахнуть? Вдруг ей понравится?!

– Кстати, о девочке, – резко и, наверное, излишне громко проговорил я, пытаясь заглушить звучащий в голове голос. Кто меня только дернул за язык вспомнить Рину в присутствии этой сволочи?! Можно подумать, прошлого раза не хватило! – Выясни, пожалуйста, все, что возможно, об Айрике Пыли Дорог, это ее отец.

– Ты подозреваешь… – начал любопытный Райд, но я перебил:

– Я ничего не подозреваю, просто пообещал, что попробую узнать. Она мало что о нем помнит, он рано и внезапно умер. Это ведь возможно? – проговорил и понял, что еще мгновение, и случится что-то нехорошее, потому что одновременно со мной заговорил Рив:

– Хм. Занялся сбором родословной? Хорошая идея. Только вот смысл? Или у тебя правда на нее серьезные планы?

– Да, конечно, – медленно кивнул Даор, испытующе глядя на меня. Явно хотел что-то спросить, но я не позволил: я уже перестал понимать, кто о чем говорит и кому отвечает, и не имел сил разобраться во всем этом.

– Позже поговорим, я вернусь к бумагам и просителям. Райд, как освободишься – приходи.

На ходу бросив эти слова, я сцепил зубы, волевым усилием пытаясь задавить гнев, и под озадаченными взглядами собеседников спасся бегством, оставляя гостиную за ехидно скалящейся галлюцинацией.