Все дороги ведут к тебе Резник Юлия

- Да? Ладно... Я буду ждать.

- Заметано. Через пару часов будем.

Сашка отключился так же внезапно, как и позвонил. Лия на секунду застыла, растерянно глядя на трубку, и, в отчаянии застонав, запрокинула голову к потолку. Она же не спросила, куда они поедут! И что теперь?! Ко всем тревогам женщины добавилась еще одна - что надеть, чтобы сыну за нее не было стыдно!

Два квартала пешком до дома. Десять минут на душ. В шкафу... Ни единой приличной вещи. А потом, как озарение! Ей же Глеб привез целый гардероб! Ну и что, что она им побрезговала. Теперь выхода нет! Одно платье она позаимствует... Всего только одно! Насыщенно-зеленое, мягкое, плотной вязки. Хорошо скрывает ее худобу... Под него отлично подойдут ее замшевые сапожки и классическое кашемировое пальто. С лицом все обстояло гораздо хуже! Черные круги под глазами, запавшие щеки, острые скулы... Когда-то она была симпатичной. Сейчас - однозначно нет. Только рот на лице остался. Большой. Лягушачий... Лия тяжело вздохнула и взялась за тональный крем.

Оглядывая результаты своих трудов, женщина пришла к выводу, что сделала все, что могла. Лучше выглядеть в нынешнем состоянии было попросту невозможно. Еще бы с волосами что-то решить... Обрезать, как давно планировала!

Бросив быстрый взгляд на часы, Лия выскочила из квартиры, спустилась на этаж, постучала соседке снизу. Не так давно их затопили. Так они и познакомились...

- Анют, выручай! Очень срочно нужно отрезать волосы.

- А что за срочность? - удивилась соседка, отступая вглубь квартиры.

Лия скользнула внутрь и, уже разуваясь, пробормотала:

- Не спрашивай! У нас меньше часа! Успеешь?!

- И не жаль тебе такое богатство... - покачала головой Анечка, накидывая на Лию специальный пеньюар.

- Не жалко! Режь!

- До какой длины?

- До минимальной!

Лия смотрела на летящие на пол пряди и не чувствовала никакого сожаления. Напротив, чем короче становились волосы, тем большее облегчение она испытывала. Голова стала легкой, будто не ее... У Лии даже возникла идея и вовсе обриться наголо, но после недолгих раздумий она была вынуждена от неё отказаться. Учитывая психологическое состояние, в котором находилось женщина, вряд ли кто воспринял бы ее поступок, как обычное желание поэкспериментировать над собственной внешностью... Скорее бы ей приписали очередную психиатрическую патологию.

Радость от новой прически продлилась недолго. Уже дома, глядя на себя в зеркало, Лия едва не разрыдалась. Нет, она выглядела даже очень ничего... Просто... прихорашиваясь перед свиданием с сыном, она в очередной раз бежала от самой себя. Ну, какая, к черту, прическа?! Какое платье?! Когда она не видела собственного ребенка шесть долгих лет! Даже в летоисчислении взрослого человека шесть лет - далеко не маленький срок. А для ребенка - и вовсе вечность! Кто им ее вернет? Кто?!

Зазвонил домофон. Лия подпрыгнула. Сашкин звенящий голос оповестил, что за ней уже приехали. Он вышла за порог, усилием воли заставляя онемевшие ноги подчиниться. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в ушах пульсировало. Шаг, еще один... и еще... Саша топтался у подъезда. В ярко-красной курточке и вязаной шапке. Такой непривычно высокий...

- Привет...

- Привет! Ух, ты... ты подстриглась!

- Ага... - Лия заправила непривычно короткие волосы за ухо и робко поинтересовалась: - Тебе не нравится?

- Почему? Тебе идет! Если мне придется делать химию, я облысею... Знаешь?

Лия содрогнулась. Сердце в ужасе сжалось. До сих пор она старалась не думать о болезни Саши. Это было бы слишком для нее. Сглотнула:

- Мне очень жаль, что меня не было рядом, когда ты заболел...

Она отвела взгляд, когда говорила. Просто не смогла набраться мужества, чтобы посмотреть на сына открыто. И теперь, наверное, так будет всегда. Он чувства вины никуда ведь не деться...

- И мне жаль... Зря вы с папой не позволили мне быть рядом с тобой.

Сердце Лии пропустило удар. Она все же взглянула на сына. И хотя ее болезнь была всего лишь легендой, ее обуяла гордость. Гордость за своего ребенка.

- Все уже позади, - прошептала Лия, сглотнув.

За спиной хлопнула дверь машины. Чалый спрыгнул на землю и ворчливо поинтересовался у сына:

- Саш, ну, вы тут еще долго мерзнуть собираетесь?

- Пойдем... - Саша ухватил Лию за руку и повел к машине. А она поверить не могла в то, что это действительно он! Ее сыночек...

- Ты подстриглась!

С трудом оторвавшись от Сашки, Лия перевела недоуменный взгляд на Чалого. Моргнула.

- Что?

- Ты подстриглась! - тем же самым тоном повторил Александр.

- Ну, да... - пожала плечами женщина, не понимая неприкрытого возмущения, прозвучавшего в голосе бывшего мужа. Да, впрочем, и не особо о нем задумываясь...

- Зачем?

Что ж он к ней пристал, в самом деле?!

- Захотелось, - пожала плечами Лия.

- Па... Ну, ты чего застыл? Сам ведь говорил - холодно! Поехали уже, а?

Чалый фыркнул. Открыл перед ними дверь машины, дождался, пока Лия с Сашкой устроятся на заднем сиденье, и только тогда сам уселся за руль.

Глава 13

За шесть лет поменялось абсолютно все. Все, кроме нежной любви сына к пицце пепперони. Они сидели за столиком в пиццерии и пытались восстановить когда-то порванные связи. Сашка что-то оживленно рассказывал, и, несмотря на то, что Лия хотела узнать о сыне как можно больше - ей никак не удавалось сосредоточиться на его словах. Она просто смотрела на него и смотрела. Как зачарованная... Не мигая. Впитывая его образ в себя, вырезая на сердце... Нового, почти незнакомого, и в то же время такого родного. И больше всего ей хотелось прижать Сашку к груди и провести так остаток жизни - заслонив его собой от всех бед. Тогда никакие болезни, никакие горести и напасти не посмеют вернуться... Почему-то Лия была в этом уверена.

- Мама, ты меня слышишь?

Женщина встрепенулась и смущенно покачала головой. У нее до сих пор все внутри переворачивалось, когда он называл ее мамой. Она вообще не была уверена, что теперь хоть когда-нибудь сможет спокойно реагировать на это слово. Потому что в нем заключалось столько всего! Все ее счастье, вся ее жизнь в этом Сашкином «мама».

- Извини... я... немного задумалась...

- Я говорил о том, что на каникулах мы собирались поехать кататься на лыжах. Но теперь, наверное, останемся дома.

- Почему?

- Потому что ты вернулась, - удивляясь ее недогадливости, пояснил Сашка.

- Ох... Знаешь, наверное, из-за меня не стоило менять свои планы...

- Вот еще! - возмутился мальчик, - еще как стоило! Мы с тобой придумаем, чем заняться.

Лия покосилась на Чалого. Вроде бы он не слишком злился, что им пришлось отказаться от запланированной поездки. Хотя... Александр был игроком высшей лиги. При желании, он мог отыграть все, что угодно. Любую эмоцию. Или скрыть таковую... Он уже давно забыл о театре все то, что большинство людей о нем никогда не узнают.

- Вот, например, чем ты занималась в детстве на каникулах?

- Я? Да, ничем особенным... До того, как моим родителям дали квартиру, мы жили в частном доме с небольшим садом. Там были колодец и старая яблоня. Я до сих пор помню вкус той студеной воды... И аромат цветущих деревьев. А через дорогу от дома располагалась библиотека. Я брала там книги и просиживала за ними дни напролет.

- Что значит «дали квартиру»?

Лия невольно улыбнулась. Их с сыном разделяло всего одно поколение, двадцать лет... А на самом деле - целая эпоха.

- Раньше жилье людям «давали». От работы, или еще за какие-нибудь заслуги.

- И дедушке за заслуги дали? Да?

- Да...

- Жаль, что он умер...

- Да...

Лия отвела взгляд. Кончина отца стала для нее личной трагедией. Это случилось так внезапно, так несправедливо рано... Удар на работе - и мгновенная смерть. Сердце отца не выдержало. Не выдержало грязи, с которой его пытались смешать за компанию с Чалым. Тогда как раз случились какие-то пертурбации во власти. Полным ходом шло перераспределение сфер влияния, и еще не было понятно, кто выиграет в этой войне. В итоге Чалый всех переиграл. А отец... ушел. И даже не узнал, что те люди, которые под него копали, так ничего и не смогли нарыть. Александр не позволил. Своих он защищал. Этого у него не отнять. Вот только и виноват во всем происходящем был только он один. Это Чалый втянул ее отца в свои игры. На тот момент у Лии не было какой-то конкретной информации. Она ничего не знала об их делах... И никогда в них не лезла. Но по обрывкам фраз, услышанным ненароком разговорам, по сплетням, которые распространялись в их кругу с молниеносной скоростью, она запросто сложила в голове приблизительную картинку происходящего. Если так разобраться, Чалый лишил ее не только сына... Он отнял всех, кто был ей когда-либо дорог...

- Мам, будешь еще пиццу?

Лия покачала головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Так ведь и с ума сойти можно. Запросто.

- Нет... Нет, Саша. Я уже наелась.

- Ты съела всего полкусочка.

- Что-то нет аппетита... - вымученно улыбнулась женщина.

Саша сник.

- Ты... уже устала, наверное, да?

- Нет-нет! Что ты! Еще ведь рано... И... Я так по тебе соскучилась, Сашка. Так дико по тебе соскучилась...

Лия протянула руку и ласково провела по лицу сына. Плевать ей было на то, как на это отреагирует Чалый. Ее ребенок должен знать, как он для нее важен! Ее ребенок ни дня больше не должен сомневаться в том, что он ею любим! И Саша нисколечко не возражал против такого проявления ласки. Только смутился немного, или расчувствовался... Обнял ее быстро и тут же отстранился, затараторив:

- А хочешь, мы в аэрохоккей сыграем? Помнишь... мы всегда здесь играли...

- Да. - Лия закусила губу. Она помнила... Она все-все помнила. Как же больно-то, Господи... Есть ли предел у боли?

Сашка вскочил, взял мать за руку и повел к столу. Протянул ей биту и, угрожающе шевеля бровями, скомандовал:

- Начинай!

У нее получалось не очень хорошо. Отвратительно даже. Шайба то и дело отскакивала куда-то не туда, и вряд ли Сашке было интересно играть с таким соперником, но он мужественно терпел. В этот вечер ее сын вообще вел себя идеально. Как настоящий взрослый мужчина. Он даже не стал задавать ей вопросы, которых Лия так сильно страшилась... Саша вообще ничего у нее не спрашивал! А ведь она прекрасно понимала, что после стольких лет вопросов у ребенка накопилось великое множество... Но он молчал. Видимо, отец здорово его подготовил. И, если бы у них была другая ситуация, Лия, возможно, была бы ему за это признательна.

Чалый же участия в веселье не принимал. Он стоял в стороне, подпирая спиной колонну, и не сводил изучающего взгляда с бывшей жены. Александр не понимал, что чувствует. И если так разобраться, самокопание в принципе было чуждо его природе. Однако так уж вышло, что в последнее время подобное с ним случалось все чаще. Жизнь подкидывала мужчине массу поводов для размышлений. И крепло в нем ощущение, что это было далеко неспроста. Что, если Глеб прав? Что, если болезнь Саши послана именно ему? Чалому... Для того, чтобы он остановился. Огляделся... Пересмотрел свои взгляды и, возможно, поступки. Поступок... один. Твою мать... кого он обманывал? Он ЗНАЛ, что так оно и было. Кожей чувствовал. Бежал от этой мысли... Но она царапала его изнутри! И может быть поэтому все так и получилось... Ведь раньше как было? Прежде чем что-то начать, Чалый до мелочей продумывал свои действия. И только когда понимал, чем закончится его начинание - приступал к осуществлению плана. Но в этот раз все пошло совершенно по другому сценарию. И поначалу это сбивало с толку. Он сам себе не смог бы ответить, почему пошел у Сашки на поводу и согласился на его встречу с матерью. Более того... Александр согласился с тем, что эти встречи будут носить постоянный характер, а ведь еще месяц назад он о таком даже не помышлял! Чалый вычеркнул Лию не только из своей жизни, но и из жизни ребенка. И плевать ему было на то, что она чувствует. Плевать! Он только одного хотел - наказать. Не просто причинить боль, которая сошла бы на нет с течением времени, а превратить эту боль в агонию. И, стоит признаться, ему это удалось... А теперь он, похоже, жалел о случившемся...

Лия потянулась за шайбой, и Чалый в который раз отметил ее ненормальную худобу. Хрустнул пальцами...  Отвел взгляд. Он ведь действительно хотел ее наказать - факт. Он действовал обдуманно и целенаправленно. Холодно и расчётливо. Заперев все эмоции под замок... Да у него даже другого выхода не было! Потому что если бы Чалый этого не сделал, не взял бы под контроль клокочущую, взрывающую вены ярость... Он бы просто ее убил. За предательство. За нелюбовь... Если бы у него не было времени, чтобы остыть, подвернись она ему под руку сразу... Лия бы уже давно горела в аду. Хотя... кто сказал, что ад - это прерогатива смерти?

- Пап... Маме плохо... - подбежал взволнованный Сашка. Александр дернулся. Лия, которая медленно плелась за сыном, отчаянно затрясла головой:

- Саш... Да у меня просто голова закружилась...

Мальчик резко покачал головой и с намеком произнес:

- Она чуть не упала, пап. Я видел!

Чалый на секунду поймал взгляд бывшей жены:

- Собирайтесь... - распорядился он.

- Со мной все в порядке, и...

- Ты бледная, как смерть. Не спорь.

- Нет! - отчаянно запротестовала Лия, - мы же толком еще и не побыли с Сашей! Я не хочу!

-  Вы не в последний раз видитесь, - отрезал мужчина и направился к гардеробу.

А она чуть не расплакалась. От отчаяния... И злости на себя.

- Сашенька, сынок... Прости, я...

- Мам... Да ты что? Я же все понимаю...

Понимает... Да, что он может понять? Как? Откуда в нем это? Другой бы ребенок озлобился на мать, ожесточился, а он... Простил, наверное. Где только силы взял? Мудрость? Она, взрослый человек, себе не находила прощения, а он... Ни словом не упрекнул. Ни взглядом...

- Ты дойдешь до парковки? - сухо поинтересовался Чалый, вернувшись с их верхней одеждой.

Лия утвердительно качнула головой. Перевела взгляд на сына. И медленно-медленно протянула ему свою дрожащую руку. Он взял. Держась за руки, они дошли до машины, не размыкая рук, устроились в ней на заднем сиденье. Пока ехали, Чалый то и дело бросал взгляды в зеркало заднего вида на их с Сашкой переплетенные пальцы, но никак не комментировал происходящее. И своего недовольства по поводу их нежностей не высказывал. А ведь раньше всегда попрекал Лию за излишнюю мягкость.

- Мы ведь пацана растим, Лия... - говорил он, раздосадовано качая головой, а она лишь улыбалась и поступала так, как считала нужным.

И теперь... Она тоже будет действовать так, как ей подсказывает материнское сердце. Потому что ничего не поменялось. Ничего! Только ее любовь приобрела горькие нотки. Но, может быть, это пройдет... Лия тайком склонилась к ребенку и тихонько вдохнула в себя его аромат. Он был совсем не такой, как она запомнила. Сашка подрос и стал явно злоупотреблять парфюмом... Но это был лучший аромат на планете. Для нее - да.

- Папа, - прошептал Саша, - мама, похоже, уснула...

Чалый бросил взгляд в зеркало заднего вида и чуть сбавил скорость. Лия и правда спала, склонив голову Сашке на плечо.

- Не волнуйся. Она просто устала, - успокоил ребенка Александр. А сам еще сильнее нахмурил брови и растер рукою глаза. В отличие от сына, мужчина понимал, что психика Лии не выдерживала напряжения. Ее сон был ненормальным. Он его беспокоил.

- Что будем делать?

- Кататься... - вздохнул Чалый, мысленно помахав рукой своим планам на вечер.

- Кататься?

- Угу. Когда ты был маленький и не давал нам спать, я укладывал тебя в автокресло и колесил по городу. В машине ты засыпал без проблем. А мама... Лия... она хоть немного от тебя отдыхала...

Сашка не стал больше ничего спрашивать. Хотя Чалый видел, что сына заинтересовал его рассказ. Он редко когда позволял себе ударяться в прошлое. Наверное, поэтому воспоминания отца Саша всегда слушал с большим удовольствием. Но сейчас молчал, видимо, боялся разбудить мать.

Александр снова покосился на Лию. Знакомый профиль, капризный излом губ... Ему всегда нравился ее рот. Всегда... Он хотел его целовать, кусать, ласкать пальцами, погружаться членом в его жаркие глубины... И как же он был счастлив, когда Лия впервые к нему потянулась таким образом. Сама... Без каких-либо намеков. Смущенно, но уверенно. Когда он уже потерял всякую надежду на то, что у них все сложится и в постели! Она на коленях - самое лучше зрелище, которое он когда-либо видел. Завораживающее... Прекрасное... Сумасшедшее по степени накала эмоций. Он был у нее первым... Он был единственным... Ощущение этого кружило голову. Будило в нем первобытный собственнический инстинкт. Чалый был одержим женой. Одержим...

Его и сейчас не до конца отпустило. Не имело никакого смысла это скрывать. Совершенно однозначно, он не был равнодушен. Можно было обманывать себя... И отрицать очевидные факты. А можно было посмотреть правде в глаза и признать, что ничего и никуда не испарилось. Прошедшие годы были абсолютно над этим не властны...  Его ненависть была все такой же острой. Ревность - такой же болезненной. Любовь... Да ну, к черту! Нет ее... Нет.

Катайся - не катайся, а Сашка уже устал. Лия, хоть и ненормально худая, для него была тяжеловата. Подъехав к дому, Чалый нерешительно обернулся.

- Буди... - сказал сыну. И непонятно было, почему шептал, если хотел, чтоб она проснулась. Но Лия будто бы услышала его слова. Подняла медленно веки. Улыбнулась счастливо. Он даже растерялся от этой ее улыбки... А потом, вернувшись в себя, резко дернулась.

- Ты уснула... - затараторил Сашка, - и папа катал нас по городу. Ну, чтобы ты поспала...  А теперь мы приехали. Вот.

Она не знала, что сказать. Извиниться за то, что уснула? Сказать спасибо, что ей дали поспать?

- Ладно... Ладно. Сашенька... А можно я тебе буду звонить? Нечасто. Хоть иногда... - неуверенно спросила вместо этого.

Сашу ее слова удивили. Он растерянно пожал плечами и тут же кивнул головой:

- Конечно! И звонить, и писать... Пойдем, я тебя провожу, и заодно запишешь мой номер

Глава 14

Бессонница. В последние годы Чалый с нею почти сроднился. Она его уже даже не напрягала, как тогда... в самом начале. Но душа мужчины все равно была не на месте. И он знал, что могло быть тому причиной.

Лия... Она его беспокоила. Ее психологическое состояние вызывало тревогу. И в день их встречи с Сашкой Чалый только лишний раз убедился в том, что его опасения были не напрасны. Её удалось немного стабилизировать, но о полном выздоровлении речь даже не шла. Он своими глазами в том убедился. Нет, удачный макияж, конечно, скрывал следы усталости, но Александр знал бывшую жену слишком хорошо для того, чтобы тот мог его обмануть. То же самое касалось и платья, которое, видимо, было призвано скрыть худобу. И хотя Евгений Павлович утверждал, что Лия за время лечения набрала несколько килограммов, сам Чалый не замечал каких-либо изменений в ее теле. Она была все еще ненормально, неестественно худой. И, помимо всего прочего, ее как-то странно потряхивало...

Мужчина отошел от окна и, закинув руки за голову, улегся поперек кровати. Чалый не мог себе больше врать. Несмотря на то, что он очень хотел получить донора для Саши, состояние Лии тревожило его само по себе. Не просто тревожило. Пугало. Пугало до чертовой дрожи в коленях. Да он был в ужасе! В ужасе от того, что с ней сделал... Каждый раз, глядя в ее неживые глаза, он испытывал... что-то страшное. Будто бы смотрел в глаза всем своим демонам сразу! А те не имели пощады... Рвались из темницы памяти, вспарывали его кожу... И каждый из них пытался подчинить себе его чувства... Самый страшный, наверное - ревность. Острая, черная, ослепляющая... Она все так же вскидывала голову, стоило ему посмотреть на Лию, тянула к нему костлявые руки и рычала: «Убей!»... Зверь в нем не мог смириться с предательством. Он все еще жаждал крови... Чалый с ума сходил, стоило ему только представить свою девочку с кем-то другим. Под кем-то...

Он действительно не понимал, почему она так поступила. Не находил оправданий! Хотя, в последние дни все чаще пытался найти... Должно быть, он жалко при этом выглядел, но кого это волновало? Ему нужно было понять, почему так произошло. Теперь нужно...

Чалый растер лицо и перевернулся на бок. А потом его осенило. Реутов... Вот кто наверняка знал ответы на все его вопросы! Александр возбужденно вскочил. Коснулся прикроватной лампы. Комнату залил теплый золотистый свет. На часах было четыре утра, и ехать в клинику было еще рано. Точно так же, как и кому-то звонить, но он все же схватил телефон.

- Да... - раздался сонный голос в трубке.

- Мне нужно с вами поговорить.

- Господи боже... Это кто вообще звонит? Сейчас и четырех нет...

- А вы будьте готовы к семи. Я заеду за вами к этому времени.

- Господин Чалый? - проявил чудеса догадливости Евгений Павлович. - Вы, что же, и где я живу знаете?

- Мальчик, - с легкой усталостью в голосе парировал Александр, - я даже знаю, когда у тебя на ж*пе выскочил первый прыщ.

- Вот уж не думал, что вас интересует моя ж*па, - не спасовал Реутов.

Чалый хмыкнул. Он уважал смелых. В меру, конечно... Но уважал.

- Будьте готовы к семи, - вновь перешел он на «вы» и сбросил вызов.

Реутов жил на другом конце города. В такую рань дорожный трафик позволял набрать скорость, но поскольку Чалый выехал заблаговременно, то попросил Толика слишком не гнать. Ему нужно было подумать. Отстраниться от результата, и заново обмозговать условия задачи. Как в школе... На уроках математики. Дано: первое - он женился на молоденькой неиспорченной девочке. Второе - у них явно не заладилась сексуальна жизнь, но во всем другом ему было грех жаловаться. Третье (самое для него неприятное) - он изменил Лие первым. Тогда ему казалось, что так будет лучше для всех. Он не будет беситься от неудовлетворенности, а она... Да, черт его знает, что она! Не будет ёжиться каждый раз при одном только намеке на постель! Четвёртое - после его измены и рождения сына у них все наладилось. Однозначно. Первые три года жизни Саши они жили - душа в душу. Пятое - а потом все пошло псу под хвост. Он не знал, что стало тому причиной. Лия вновь отстранилась. Без скандалов и склок. Она просто снова ушла в себя, лишь однажды упрекнув в неверности. Но он ей не изменял! В тот год он принял предложение баллотироваться. Шла невиданная по своей грязи избирательная кампания в парламент, и он дни напролет где-то мотался. То переговоры с партнерами по будущей коалиции, то бесконечные встречи с избирателями, то бизнес - будь он неладен. Чалый и до этого не слишком много времени уделял семье - стоило признать, а после - и вовсе. Но он не изменял! Твою мать... Он ей НИКОГДА больше не изменял... Так какого же хрена, Господи?!

- Толя, есть сигареты?

Удивлённый водитель покосился на хозяина и, пошарив в бардачке, достал пачку помятого Camel. Молча протянул, следом передал зажигалку. Черт! Он четыре года уже не курил! И опять туда же... Горький дым дерет легкие, дым разъедает глаза... Заразное это, что ли? От Лии передалось? Он едва удержал челюсть на месте, когда в первый раз увидел, как она курит. Она... Курит.

- Долго там еще?

- Да нет, уже на подъезде.

Евгений Павлович жил в новой многоэтажке в одном из недавно построенных спальных районов, на шестнадцатом этаже. Чалый ненавидел эти высотки, которые, кучкуясь на слишком маленьких клочках земли, заслоняли собой все солнце. Почему-то мелькнула мысль, что и Сашке, и Лие здесь бы тоже не очень понравилось.

Чалый позвонил в домофон, и практически сразу же дверь открылась. Ну, хоть здесь ждать не пришлось. Психотерапевт Лии встречал его в джинсах, вязаном свитере и с чашкой в руках.

- Кофе? - спросил он вместо приветствия.

- Не откажусь. Черный. Без сахара.

- Так чему обязан? - спросил Евгений Павлович, когда все церемонии были соблюдены.

Чалый откинулся на спинку стула и, медля с ответом, осмотрелся. Еще в коридоре он понял, что психотерапевт Лии живет довольно неплохо, как для врача. Не настолько хорошо, чтобы купить жилье, не влезая в ипотеку, но тем не менее... В его квартире был сделан неплохой ремонт, и мебель была тоже не самой дешевой. Впрочем, неудивительно, учитывая то, сколько сам Александр платил за его услуги. Вполне себе европейские цены. В общем, деньги с людей драть по-европейски они научились, а вот научились ли также хорошо работать -  вопрос, ответ на который он получит прямо сейчас.

- Меня беспокоит Лия, - наконец выдал Чалый.

Евгений Павлович удивленно приподнял брови:

- Я говорил вам, что мне не нравится ее динамика. При выписке. Если вы помните.

- Да. Склерозом я пока еще не страдаю...

- Тогда я не понимаю.

- А что здесь понимать? Ей все хуже и хуже.

- С чего вы взяли? - насторожился врач.

- Вы ведь все знаете, так? - вопросом на вопрос ответил Александр.

- Вы это о чем? - осторожно поинтересовался Реутов.

- Только давайте не будем устраивать вот эти танцы с бубном! Вы прекрасно понимаете, о чем я спрашиваю.

- Возможно. Но не уверен. Вдруг мои догадки окажутся неправильным? Озвучьте, будьте любезны, что вы имеете в виду?

Чалый скрестил руки на груди. Его взгляд был тяжелым и немигающим, когда он, наконец, посмотрел на Евгения Павловича.

- Так, значит? Хорошо. Тебе ведь известно, почему с Лией случилось то, что случилось, - снова перешел на «ты» Александр. -  Наверное, думаешь, я чудовище? Только плевать мне на это. Плевать! Знаешь, что меня по-настоящему волнует? Не догадываешься? Я сколько денег впарил в лечение Лии? Мммм?

- Не знаю. Эти данные можно уточнить в бухгалтерии. - Евгений Павлович вальяжно откинулся на стуле, все так же сжимая чашку в руках.

- А я знаю. И это непозволительно много, учитывая полное отсутствие результата.

Невозмутимость Реутова дала трещину. Он встал со своего места, нервным жестом схватил со стола чашку, с громким стуком сунул ее в посудомойку.

- Вы думаете, это так просто? Так просто заставить человека жить?! Собрать в одно целое то, что давным-давно разрушено? - негромко спросил Евгений Павлович, не глядя на Чалого. А тот, опустив голову к плечу, сверлил взглядом его спину. В глубине души Александр не мог не понимать, что в словах психотерапевта Лии была большая доля истины. Но это не означало, что он был готов к тому, что эту истину ему в лоб озвучат.

- А не преувеличиваете ли вы, доктор?

Евгений Павлович, наконец, обернулся. И так он на Чалого посмотрел... Как на душевнобольного. Правда. Чалый стиснул челюсти. Ладони, спрятанные в подмышках, сжались в кулаки.

- Она сломлена. Полностью сломлена. Мы стараемся. Оба. И, поверьте, прикладываем максимум усилий. Лия не просто пациент... Она достойная женщина, которой я всей душой хочу помочь.

Пальцы в кулаках хрустнули:

- Ах, значит, достойная женщина? - ласково уточил Чалый.

Реутов вскинул голову:

- Не понимаю, почему вас это удивляет. Вы, как никто, должны ее знать.

- Я-то знаю... А вот ты, Евгений Павлович, губу закатай.

- Да, как вы смеете? Она мой пациент...

- Ты меня понял! - не дал договорить Реутову Александр, и себе вскакивая на ноги. От одной только мысли, что этот... приблизится к Лие... От одной только чертовой мысли... Свет мерк перед глазами. Свет... мерк. - Даже думать о ней не смей. Даже взглядом не задерживайся.

- Я не верю своим ушам! Вы... Вы искалечили ее! Разобрали на атомы, и даже их отравили! Как мы можем говорить о выздоровлении Лии, если вы все так же держите ее на коротком поводке? Манипулируете ею?! Она для вас вообще - человек? Или бесправное домашнее животное?! Поймите же вы! Лия никогда не поправится под вашим колпаком. Знаете, как она вас называет? Знаете?! Своим главным травмирующим фактором!

- Замолчи...

- А разве вы не за этим приехали? Вы ведь хотели обсудить состояние здоровья вашей БЫВШЕЙ жены?!

- Я хочу ей помочь! - проорал Чалый.

- Тогда отпустите! Позвольте ей жить своей жизнью, видеться с сыном, избавьте ее от вашего присутствия. Вы делаете только хуже! Она... не переносит вас.

- Что за бред?

- Ее тошнит от вашего вида. Обычная психосоматика.

Теперь пришел черед Александра поворачиваться к собеседнику спиной. Перед глазами встала картинка из недавнего прошлого. Лия в его руках: «Меня сейчас вырвет... Уйди... Уйди. Мне нужно несколько минут... Уйди, пожалуйста...  Уйди... Меня тошнит от твоего запаха. Просто уйди... и мне станет получше». Уйди... Уйди... Уйди!

- Я прослушиваю записи наших бесед ежедневно... Ломая голову, что еще предпринять, но... Пока вы рядом - все бесполезно.

Чалый на мгновение замер. Медленно поднял руку. Растер ноющую шею, и будто бы невзначай поинтересовался:

- Какие записи?

- Конечно же, записи наших разговоров с пациентом. Да, вы не волнуйтесь. Это обычная практика. Таким образом врач страхуется на случай, если что-то упустит при разговоре. Какой-то важный момент... - пояснил Евгений Павлович и, не удержавшись, съязвил. - Я не стану вас ими шантажировать...

Но Чалый даже не отреагировал на его выпад. Он уже целиком и полностью сосредоточился на другом. На записях... На чертовых записях разговоров Лии со своим психотерапевтом.

- А встречи с сыном? Они благотворно влияют на Лию?

- Сейчас - нет. На данный момент их общение выступает как раз в роли дополнительного травмирующего фактора. К Лие Марсовне приходит горькое осознание того, как много она упустила. Ее преследует чувство вины. Но, конечно, со временем, радость от воссоединения с сыном возымеет свой эффект.

Чалый кивнул. Неспешно встал со стула, поставил свою нетронутую чашку кофе в раковину и молча прошел в коридор. Он услышал не совсем то, на что рассчитывал. Собственно, он вообще не знал, что хотел услышать, но в дальнейшем продолжении разговора Чалый смысла не видел. Сейчас момент его интересовало кое-что другое.

- Вы говорите, есть записи ваших разговоров... Я хочу их услышать.

- Никогда. Вам знакомо такое понятие, как врачебная этика? Так вот, господин Чалый... Для меня это понятие - не пустой звук.

Александр покосился из-за плеча на зарвавшегося специалиста. В который раз мелькнула мысль - обратиться к кому-то другому, и он сделал себе пометку - подумать об этом на досуге. А пока еще раз окинул того взглядом и выскользнул за дверь.

Честно сказать, он не особо доверял всяким психологам и психотерапевтам. В этой жизни он уже вообще никому не доверял... Именно поэтому Чалый решил, во что бы то ни стало, получить доступ к тем чертовым записям. Если и существует человек, способный хотя как-то помочь Лие, то это он сам.

Глава 15

По случаю Нового года Лия надела длинную юбку из черного прохладного шелка и белую блузку с красивым кружевным воротником. С минуты на минуту за ней должен был заехать Сашка, а у нее никак не получалось взять себя в руки. Ее взгляд не отрывался от входной двери, на бледном почти прозрачном лице яркими неестественными пятнами алел лихорадочный румянец. Пальцы, сцепленные в замок, одеревенели от напряжения. С трудом их разжав, Лия провела ладонями по подолу, поправила воротничок и нервно тряхнула головой. Так выглядело ее ожидание... Так выглядел ее компромисс... Ради того, чтобы встретить Новый год с сыном, она была вынуждена согласиться на встречу праздника также и с Чалым. Он шел в комплекте с Сашей...

Резко запищал домофон. Лия подпрыгнула. Рука взметнулась к горлу. Женщина шагнула к двери и толкнула ее ладонью. Она до сих пор не верила, что может в любой момент увидеть своего ребенка. Может ему позвонить... Пожелать спокойной ночи. Или спросить, как дела...

Он возник на пороге, и в который раз за эти две недели ее сердце пропустило удар. Вечно расхристанный. В распахнутой красной куртке... А на дворе такой холод! И то ли снег в окно стучит, то ли дождь... С красивыми чаловскими глазами и ее смешным лягушачьим ртом... Её сынок. Она не привыкла... Она рыдала навзрыд после каждой встречи. Один Бог знал, чего ей они стоили. Но никогда, ни за какие сокровища мира она от них бы не оказалась. Стоит... Улыбается во весь рот. И зубы белые-белые. Ровные. Идеальные. А когда она его видела в последний раз, перед разлукой, Сашка как раз потерял свой центральный резец... Лия не знала, сможет ли она когда-нибудь не думать о том, как многого она была лишена... Мысли об этом были такими болезненными! Иногда казалось, что эту боль ей уже не стерпеть.

- Ну, ты чего застыла, мам? Пойдем... Где твоя шуба?

А у нее не было шубы. Только пальто... А может быть, нужно было купить? Ну... чтобы как-то соответствовать Сашкиным представлениям о жизни? Лия растерянно осмотрелась...

- У меня только пальто... Саш, подойдет?

- Да, какая разница? Ну-ка, одевайся! - ребенок достал из шкафа ее пальто и протянул матери. - Скорее! А то попадем в пробку на кольце. Там знаешь, что творится?!

Лия послушно оделась. Вместе с сыном вышли из дома и уселись, уже привычно, на заднее сидение джипа Чалого. Она изо всех сил пыталась отстраниться от присутствия бывшего мужа. Сын... ее волновал только сын. Лия отвернулась к окну. За стеклом бушевала стихия. Ветер! Такой сильный ветер... И действительно, снег вперемешку с дождем. Лия коснулась и без того ледяными пальцами стекла. Резко отдернула руку, когда голая ветка чиркнула по окну. Этот звук больно ударил по нервам. И ее передернуло.

- Совсем не новогодняя погода... - сказала, чтобы что-то сказать.

- Ну, и ладно! Может, еще наладится, - не унывал Сашка. - И если прекратится дождь, то после боя курантов мы пойдем запускать фейерверки!

Глаза ее сына горели азартом. И Лия понимала, что, несмотря ни на что, он был счастливым ребенком. И это не она сделала его таким. Чалый... Не сдержавшись, Лия протянула руку и, обхватив Сашку за шею, прижалась лицом к его тощей груди. Вдохнула немного терпкий аромат его духов, зарылась носом в ворот теплого вязаного свитера. Грубая шерсть царапала лицо, но ей было все равно... Вот бы так было всегда!

Чалый жил в другом доме. Не том, что он построил для них... И это было хорошо. Уж слишком болезненные воспоминания были связаны с тем местом. Лия тряхнула головой, в попытке взбодриться. Странная штука - память. Все хорошее забывается очень быстро. А вот плохое... Занозой сидит внутри. И не выкорчевать эти воспоминания, как ни старайся.

Впрочем, стоило признать, что до определенного момента она была счастлива с Чалым. С годами Лия приобрела ту самую женскую мудрость, которой раньше ей так не доставало. Размышляя о своих отношениях с мужем, она поняла, что у них просто не было шансов не наломать дров. Слишком разными они были. Во всем. Но чем больше Лия узнавала любимого, тем понятнее для нее становились его мотивы и неудовлетворенность. Да, самым тяжелым было понять, почему у них все разладилось. А дальше все было просто... Просто дать мужу то, чего ему не хватало. И наслаждаться результатом.

Первые три года Сашкиной жизни она как на крыльях летала. Чалый был практически идеальным мужем. Он редко когда говорил о любви, но Лия ее чувствовала. Та витала в пространстве, горела в его невозможных глазах, сжигая их обоих в пламени страсти... Александр прекрасно справлялся с ролью отца, был заботливым и внимательным настолько, насколько это вообще было возможно с его бешеным ритмом жизни. А потом он решил выдвинуть свою кандидатуру на выборы. Порой Лие казалось, что это и стало началом конца.