Все дороги ведут к тебе Резник Юлия

План Лии был прост. Подсказка находилась на поверхности, рядом... В его голодном ищущем взгляде, который она поймала тайком... Чалый хотел ее! Все еще хотел, несмотря ни на что...

Эта жажда пугала Лию до чертиков. До серых точек перед глазами, до крупной дрожи в негнущихся коленях. До рвоты, о которой женщина успела забыть... Она подкатила к горлу и мерзким комом стояла в нем. Чалый хотел ее. Хотел... А значит, она могла его получить. В том самом смысле, который был ей так нужен ... В качестве, гхм... Донора спермы. Безумие? Чистой воды! Но что делать, если иначе никак? Лия тысячу раз пыталась поговорить с Александром, но все было безрезультатно. Он отказался от идеи ЭКО. По какой-то неведомой ей причине - отказался. И что ей оставалось? Разве был какой-то другой выход?!

Осушив до дна бокал вина, Лия затравленно осмотрелась. Сашка клевал носом, и пора было закругляться. Вообще-то женщина планировала ехать домой, но в другой раз она уже вряд ли решится! Услужливый официант снова наполнил бокал, и Лия ухватилась за него, как за спасательный круг. Может быть... если напиться, она сможет вынести это все? Ради сына ведь сможет? Должна...

- Саш... А поехали уже по домам? Поздно...

- Ладно. Только не забывай, что завтра мы едем в аквапарк!

- Не забуду... Я тут, знаешь, о чем подумала? Зачем тебе делать крюк? Если папа не против, я переночую у вас...

Зажмурившись от собственной смелости, Лия ждала ответа. Если Сашка и удивился ее предложению (в конце концов, после Нового года Лия ни разу не оставалась ночевать в доме Чалого, и уж тем более никогда не изъявляла желания это сделать), то виду не подал. И сам Александр никак не отреагировал на ее предложение. Просто пожал широкими плечами:

- Как вам будет удобнее.

Лию так сильно трясло, что дорога домой просто выпала из ее памяти. Да и как прощались с Сашкой, тоже не слишком запомнилось. Вроде бы, они еще о чем-то болтали с сыном, пока тот не уснул. В себя Лия пришла только в ванной. Смывать или не смывать макияж? Нет, лучше не надо. Так она выглядит гораздо-гораздо красивее. А ей нужно было ему понравиться... Безумие. Господи боже... Какое безумие...

Чалый сидел в гостиной, закинув ногу на ногу, и равнодушно смотрел в окно. Одной рукой мужчина сжимал бокал коньяка, пальцы второй размеренно постукивали по подлокотнику кресла. Он удивился, завидев Лию, но после быстро овладел собой. Женщина стояла, переминаясь с ноги на ногу, и не знала, с чего начать. От ужаса ее руки дрожали.

- Ты что-то хотела?

- Я нет... Нет. Не спится просто. Вот... решила посидеть у огня.

Чалый перевел взгляд на неразожженный камин, и снова покосился на бывшую жену. Ну, да... Огнем здесь и близко не пахло.

- Если хочешь, я разожгу...

- Угу... Было бы неплохо.

Чалый поднялся с кресла, потянулся, хрустнув позвонками, склонился над поленницей.

- Может быть, выпьешь чего-нибудь... Вина?

- Да, немного можно...

Какой там, немного? Она уже выпила свою годовую норму, но кого это волновало? Все, что угодно, лишь бы вытерпеть это все...

- Погоди... Я принесу нам чего-нибудь перекусить, - задумчиво поглядывая на бывшую жену, бросил Чалый. Лия, как болванчик, кивнула головой. И, вроде бы, уже была готова на решительный шаг... Но никак не могла подобрать туфли по случаю.

Чалый вернулся с двумя тарелками, полными снеди. Сыр, хамон, какие-то тарталетки... Блюдо с фруктами. Похоже, он решил закатить целый пир. Не наелся, что ли, в ресторане?

Лия опять приложилась к бокалу. Яйцеклетки созрели, и выпитый ею алкоголь уже не сможет им навредить, а вот ей... Ей понадобятся лишние градусы. Совершенно определенно понадобятся! Вот, и как его соблазнить? Она никогда раньше такого не делала... Ей вообще было чуждо такое поведение. Обычно он сам проявлял инициативу, подхватывал Лию силой своей желания... Облизнув губы, Лия закинула ногу на ногу и задрала подол платья немного повыше. Ничего другого в голову ей не пришло. Глупо, Господи... Как же глупо. Наверное, нужно что-то сказать, но что?

- Саша говорил, что вы хотите поехать на море...

- Да, на весенних каникулах. Хочешь с нами?

- Что? Нет... Нет, конечно, - возмутилась Лия и тут же прикусила язык. Для того, чтобы соблазнить Чалого, ей точно следовало быть посговорчивее. - У меня много работы. Но спасибо, что предложил...

И опять пауза. Тяжело говорить с человеком, когда для разговора нет общих тем.

- Ты думала над тем, что я тебе сказал?

- Эээ...

- О том, что у меня никого не было, кроме тебя.

- Ну... Да. Думала... Выходит, я и правда все неправильно поняла, - облизав губы, соврала Лия.

Нет, она действительно размышляла о его словах, но не была готова принять их. И, вроде бы, сейчас уже не имело значения, что тогда на самом деле случилось и почему... Но отчего-то было мучительно больно осознавать, что она могла ошибаться... Ошибаться в нём...

- Я не помню уже, как испачкалась та чертова рубашка, но не было ничего... Ни с кем. У меня ты была, Лия...

Она кивнула и отвела взгляд. Сделала очередной глоток. Алкоголь уже начал действовать. Но каким-то странным образом... ее одолела меланхолия, и почему-то захотелось плакать. Чалый тоже встал. Подошел к ней вплотную, пока еще не касаясь.

- Давай попробуем заново, девочка? Давай попробуем...

Лия как будто застыла. Сознание затуманилось. Тысячи противоречивых эмоций прошлись по душе. Ей казалось, она не выдержит этой общности. Она разорвет ее на куски... Сквозь туман она видела его смуглую руку с коротко стриженными ногтями прямоугольной формы. Рука медленно поднялась и замерла в миллиметре от ее губ. Скользнула по скуле, опустилась на шею, где в бешеном танце бился пульс. Еще секунда, и Чалый, приблизившись к ней вплотную, прижался к ее лицу. Он не шевелился. Просто дышал глубоко. Настолько глубоко, что при каждом вдохе его диафрагма касалась ее груди. Лия сглотнула, но во рту было так сухо, что это мало чем помогло.

- Девочка моя...

Она не слышала его. Оглушенная... Только видела движение тонких губ... Они приближались, и Лия судорожно втянула воздух - только бы все не испортить! Поцелуй вышел непривычно мягким и трепетным. Но женщина пребывала в такой панике, что даже не заметила этого. Ее стало тихонько потряхивать. Рот Чалого опустился вниз, оставляя влажный след на коже. Руки, которые до этого бесцельно перебирали волосы, скользнули по спине и аккуратно сжали попку. Он заворчал, прижимая Лию к себе, и медленно-медленно задрал подол платья... Или, может, ей так только казалось? Окружающая действительность стала липкой и вязкой, как кленовый сироп. Напряжение сгустилось настолько, что ощущалось физически. Покалывало кожу, холодило тело, солью оседало на онемевших губах...

Чалый осторожно подтолкнул Лию к дивану. Устроившись на коленях рядом, легонько коснулся груди... Сначала пальцами, а потом - ртом. Жарко, влажно, через одежду, которую (слава богу!) пока не снял. Она сможет, она выдержит, она все снесет! Чертыхаясь, Чалый стащил рубашку. И лучше бы она не открывала глаз, чтобы не вспоминать, насколько он сильный! Насколько она беззащитна, находясь рядом с ним... И прошедшие годы ничего не изменили... Он постарел, но не стал дряхлым. Такая же крепкая, поросшая волосами грудь... Может быть, даже чуть шире, чем она помнила. Никакого выпирающего живота. Только сила и мощь... в чистом виде. Ужас ударил в голову, Лия зажмурилась... Его руки скользнули вверх по ногам, к резинке колготок. Лия перестала дышать. Его же дыхание, напротив, ускорилось, и стало каким-то надсадным... Неужели так сильно хотел? Теплый рот коснулся ее посиневших губ, неумолимые пальцы прошлись по низу живота и осторожно погладили сердцевину. Очертили клитор. Она была сухая, как лето в пустыне... Ее конкретно трясло. И вовсе не от удовольствия. Пазлы сошлись. Чалый отскочил в сторону.

- Зачем? - вытолкнул из себя, задыхаясь.

Ошарашенная и полностью дезориентированная Лия свела разведенные в стороны ноги, неловко одернула юбку.

- Ты же не хочешь... - Не спрашивал - утверждал. И Лию так сильно разозлили его слова! Так сильно разозлили...

- А тебя это когда-нибудь останавливало?

Чалый дернулся. Укол достиг цели. Он понял, что она намекала не только на их последний раз. Но и на первый... Как оказалось, тогда он тоже порядочно облажался... Спасибо чертовым записям. Узнал!

Тряхнул головой, приходя в себя.

- Возвращайся к себе, - выдавил, отворачиваясь.

Лия поспешно вскочила и побежала к выходу. Это тоже ударило. Больно. Наотмашь... Уже у самой двери женщина остановилась. Вдохнула, собираясь с силами, и медленно-медленно, как на Голгофу, побрела назад:

- Сейчас благоприятный период для зачатия...

Чалый сцепил зубы и отвернулся. Подхватил лежащую на полу рубашку. Сунул руку в рукав.

- Ты слышал, что я сказала?

- Да. Уходи...

Она знала, что он на пределе, знала, во что это может вылиться, но, пожалуй, впервые за всю их совместную жизнь и жизнь порознь, терпению женщины пришел конец.

- Ну, уж, нет! Ты мужик, или кто?! Ты сам все это затеял! Сам! Что ж ты теперь, как последний трус...

- Уходи. Уходи сейчас, Лия...

- Да, что с тобой?! Ты хотя бы представляешь, чего мне это все стоило?! - она всхлипнула, зажала ладонью рот. - Хоть отдаленно себе представляешь?! Я решилась... Я переступила через себя... Твою мать, да ты просто мог кончить в баночку! Чертову баночку... так почему...

- Этого не будет, пока ты не поправишься. А теперь уходи.

- А Сашка? Как же Сашка? Вдруг ему станет плохо?! Я не смогу... Не перенесу... Я не понимаю, почему ты отказываешься?

- И не поймешь... - устало заметил Чалый, заправляя рубашку в штаны. - Когда ты поправишься окончательно, мы вернемся к этому вопросу.

- Я не могу ждать! Не могу! Как ты не понимаешь, что может быть поздно?! Ты забрал у меня ребенка! Ты отнял... И теперь опять отнимаешь... своим отказом! Я никогда тебе этого не прощу! Никогда не прощу, если с ним хоть что-то случится... Как ты сам будешь с этим жить?! Ты не человек... Ты - чудовище! Монстр...

Игнорируя слова Лии, Александр подошел к бару. Ему нужно выпить. Срочно.

- Ненавижу тебя... Ненавижу! - выкрикнула Лия, размазывая слезы по щекам.

Давай... Добивай. Чего, уж... - подумал Чалый, отправляя в рот порцию коньяка, и закашлялся:

- Сашка!

Глаза Лии широко распахнулись. В страхе женщина обернулась.

- Сынок...

Губы мальчика дрожали. Наполненные слезами глаза, не открываясь, следили за Чалым.

- О чем говорит мама?

- Саша...

- О... чем... говорит... мама? - на последнем слове голос ребенка сорвался.

Чалый вскинул голову к потолку и тихонько выругался.

- Ты не давал ей со мной встречаться, да? Не было никакой болезни... Ты все придумал... Придумал!

- Саша...

- Ненавижу тебя! Ненавижу! - закричал Сашка, отступая к двери. - Я знал, что она бы никогда не ушла. Это ты во всем виноват!

Ребенок развернулся на сто восемьдесят градусов и побежал. Чалый бросился за ним следом. Далеко Саша уйти не мог. У ворот его остановила охрана.

- Саша, сынок... Не дури.

- Я тебе не сынок! Не смей ко мне прикасаться! Видеть тебя не хочу!

Чалый скрипнул зубами, резким кивком головы выпроваживая ребят.

- Саша, так нельзя, сынок... нельзя так с отцом разговаривать, - перепуганная Лия робко коснулась волос сынишки и заглянула ему в глаза.

- Какой он мне отец, после этого?! Он меня даже не любит... Поехали к тебе! Я больше ни на секунду здесь не останусь...

- Как - «ко мне»? Куда? - растерялась Лия.

- Черта с два ты куда поедешь! - рявкнул Чалый.

- А ты попробуй меня остановить! Думаешь, я не найду способ сбежать?!

Два Александра (большой и маленький) стояли друг напротив друга, схлестнувшись взглядами. Это была катастрофа, масштабы которой им всем только предстояло понять. Сердце Лии колотилось, как бешеное. Она боялась за сына. У него был сложный период, а тут такое... Как бы не случилось беды.

- Собирайся, мама, мы поедем домой.

Глава 21

Лия никогда бы не подумала, что Сашка такой упертый! Он втемяшил себе в голову, что отец ему враг, и не было никакой возможности убедить ребенка в обратном. А тут еще такое искушение - подыграть! Отомстить Чалому, ударить по самому больному, раз появилась такая возможность! Заставить его прочувствовать всю ту боль, что испытывала сама. Чтобы он тонул в ней, чтобы захлебывался... Но тогда бы она оказалась ничем не лучше самого Чалого. И Лия изо всех сил боролась с соблазном...

Она знала, как это - быть вдали и ничего не знать о собственной кровинке. Положение Чалого в этом плане было намного более выгодным. Он мог заявиться без предупреждения к ней в дом или в любой момент позвонить, спрашивая, как прошел Сашкин день. В свое время она такой возможности не имела...

Было так непривычно, жить под одной крышей с кем-то. Жить с сыном. Готовить ему завтраки и ужины, наблюдать, как он делает уроки, сидя за старым столом в ее студии. Или слушать его посапывание, когда тот уснет. На старом диване в ее гостиной! Лия думала, что Сашке быстро надоест такая жизнь, ведь ее ребенок привык к совершенно другому, тому, чего она не могла ему дать, даже вывернувшись наизнанку! Но вот уже март заканчивался, а он и не думал съезжать... А Лия не знала, радоваться ли ей по этому поводу, или огорчаться. Она пребывала в полнейшей растерянности. Ей хотелось вернуть Сашке привычную жизнь, присущую только ему одному легкость, но... Все ушло безвозвратно.

Они ужинали, когда раздался звонок в дверь. Лия знала, что это мог быть только Чалый. Она открыла бывшему мужу и молча отступила в сторону, пропуская того в квартиру.

- Саша в кухне. Ест.

Чалый кивнул головой и пошел за ней следом. Устало опустился на табуретку и, подперев рукой щеку, уставился на сына.

- Что? - не выдержал Сашка, откусывая от котлеты больший, чем позволяли правила приличия, кусок.

- Ты домой собираешься возвращаться?

- А ты опять за свое?

- Да, Саша, опять. Я дал тебе время, хотя, видит Бог, что это было нелегко! Я виноват перед тобой и... мамой, я извинился...

- Перед кем? - рука Сашки застыла, и котлета с вилки упала в тарелку с пюре.

Чалый моргнул. Он выглядел настолько растерянным, что это даже было смешно.

- Перед тобой.

- Не было такого.

- Правда? - вскинул бровь мужчина, вернув себе прежнюю невозмутимость.

- Угу... - снова взялся за вилку ребенок.

Александр покосился на Лию, которая, опустив взгляд, выводила вилкой узоры в картошке. Он так долго выжидал только лишь потому, что поддался на ее уговоры. Она просила не давить на сына, дать ему время свыкнуться с тем, что он узнал. И Чалый, наступив на горло собственному «я», подчинился. Доверился. Хотя прекрасно понимал, какой безупречный инструмент для осуществления мести отдал в руки бывшей жены. Понимал... И безропотно шел на риск. Потому что чувствовал, что задолжал ей. Задолжал Сашке. Знал, что виноват перед обоими. И, чего греха таить, надеялся, что это как-то смягчит Лию... Смягчит! Позволит ему... Что позволит, он и сам не знал... Возможно, повернуть время вспять, нарушая законы физики.

Он терпел почти три недели! Три бесконечно долгие недели...

- Значит, я прошу у тебя прощения сейчас.

- А у мамы?

Лия ошарашено вскинула голову, у Александра дернулся краешек губы, будто бы он хотел что-то сказать, или улыбнуться.

- И у мамы прошу. Я был не прав.

Она открыла рот. Облизнула губы, так ничего и не сказав. Его извинения ровным счетом ничего не меняли. Она еле сдержалась, чтобы не сказать, куда он эти самые извинения может засунуть. Так что, не впечатлили его слова, абсолютно не впечатлили! А вот сам факт поразил. Извиняющийся Чалый - это что-то новенькое.

- Так, что... собирайся?

- Куда? - Саша подхватил свою пустую тарелку и пошлепал к раковине - мыть. Он сам так захотел. Помогать матери по дому. Лия понимала, что для него такое было в новинку, но он хорошо справлялся. Она восхищалась своим ребенком... Его основательностью... правильностью взглядов. И это не она таким его воспитала. Здесь Чалый постарался. И никто другой. Отрицать это она не могла...

- Как - куда, Сашка? Домой!

Саша оглянулся:

- Я уже дома. Мне нравится жить с мамой.

Чалый стиснул зубы, зыркнув на Лию. Та медленно покачала головой, давая понять, что не настраивала ребенка против отца. Он понял ее без слов. Поверил.

- Это глупо, Саша. Тебе удобнее со мной, черт... Да здесь у тебя даже комнаты нет!

- Ничего. Меня все устраивает, - буркнул Сашка, - меня другое удивляет... При разводе состояние делится пополам, ведь так? Почему же мама живет так бе... скромно?

Лия закрыла глаза. Было понятно, что Сашка хотел сказать «бедно», но вовремя удержался. И ей почему-то стало бесконечно стыдно. Стыдно за то, что она не могла дать сыну то, к чему он привык.

- Я сама так захотела, Саша... - зачем-то соврала она. А может, и не соврала, вполне возможно, что, если бы Чалый не выкинул ее из своей жизни, она и сама бы у него ничего не взяла. В их семье деньги зарабатывал Александр. Сама Лия ни дня не работала, а потому не считала для себя возможным претендовать на его капиталы. Беда в том, что он просто не оставил ей выбора. Лишний раз демонстративно указал на место. На пустое место, коим она и была в его глазах...

Чалый никак не прокомментировал ее ответ. Отвернулся только к окну, задумчиво сверля взглядом вечернюю серость. В одном из последних разговоров с психотерапевтом Лия сказала, что считает любую власть проказой, разъедающей личность. Якобы та убивает все хорошее, что есть в человеке. В одном - быстрее. В другом - медленнее. Александр хотел верить, что все еще жив внутри. Он хотел в это верить...

- Я могу купить вам новую квартиру, или дом и...

- Я не хочу! - тут же выпалила Лия, а потом подумала, что для Саши так, наверное, было бы лучше. И, скорее всего, ей следовало забыть о собственных принципах ради сына, возможно, ей стоило...

- Нам от тебя ничего не надо! - словно озвучивая ее мысли, отрезал Сашка. Хотела бы и она говорить с такой уверенностью. Вот только он и знать не знал, сколько, например, стоит его обучение в школе, которое Чалый исправно оплачивал.

- Это дурость, Саша! Ты ведешь себя, как обиженный ребенок!

Это замечание было ошибкой. Дети вообще не любят, когда их называют детьми. Парадокс. Сашка насупил брови и поплелся из кухни прочь. В глубине квартиры хлопнула дверь.

- Черте что! - вскочил Чалый.

- Не дави на него. Саше тяжело... Поставь себя на его место! У него земля ушла из-под ног... Его распрекрасный папочка оказался не таким уж прекрасным! Все, во что он верил - оказалось неправдой.

- А ты и рада, что все всплыло наружу!

Лия медленно покачала головой:

- Не суди людей по себе, Саша. Мне бы было гораздо спокойнее, если бы он перебывал в неведении. К черту правду, если она причинила ему столько боли.

- Я не хотел, чтобы все было так!

- Конечно... Ты хотел отомстить мне по-тихому.

Он ничего не ответил. Нечего было сказать. Ее слова были справедливы. Тогда... Но не сейчас. Все так изменилось. Встало с ног на голову. Вернулось с прежней силой. Или с еще большей... Чалый многое пересмотрел. И в себе, и в своем к ней отношении. Лия была твердо убеждена, что он ее не любил. И теперь он постоянно думал об этих ее словах... Подносил их к солнцу, вертел в руках, разглядывал под разными углами, но все равно не мог с ней согласиться. Возможно, его любовь и вправду была какой-то не такой... неправильной, что ли? Но откуда ему было знать, как надо любить? Чей пример он видел перед глазами? Не было... не было у него примера. И понимания, как надо правильно. Любил, как умел. Заботился. Покупал дорогие вещи, дом, машину, вкалывал, как раб на плантациях, только чтобы у них все было. У Лии и Сашки... Чтобы не так, как у него в детстве, чтобы... как надо! Чалый мало знал о тонких материях, у него была такая жизнь, что пришлось под стальную броню залезть - иначе не выжил бы. И тут уж не до сантиментов было. Но, скажем, если бы ей понадобилась почка, или сердце... Он бы отдал, не задумываясь. Он бы отдал... Это ли не любовь?

- Лия, подумай над моими словами, - вместо оправданий сказал Чалый, - я дал ему время, как ты и просила, но это не может так и дальше продолжаться. У него была налаженная жизнь, и то, что сейчас происходит - неправильно. Его дом не здесь... Помоги Саше это уяснить. Ты ведь и сама понимаешь, что так будет лучше.

- Ему хорошо со мной! - ощетинилась Лия.

- Я с этим не спорю. Слушай... Переезжай к нам. И ничего не поменяется... Только Саша будет в привычной обстановке.

Он ожидал чего угодно, но не ее звонкого смеха:

- В качестве кого? - поинтересовалась она между приступами хохота. Это надо было такое придумать. Переезжай! - Нет, ты серьезно вообще?!

Чалый нахмурился. Смех Лии резко оборвался, потому что он был серьезен, как сердечный приступ.

- Подумай над этим, - сказал он, вставая со своего места. - Сашка, я ухожу. Завтра заеду в восемь. Не опаздывай!

Чалый распрощался с сыном в тесном коридоре, кивнул напоследок бывшей жене и вышел за дверь. Ему было физически плохо.  Все эти дни в тишине опустевшего дома, все эти чертовы дни он искал выход из сложившейся ситуации. И, наверное, убегал от правды. Но она, как пуля, настигала его, и от этого было больно где-то в области сердца. Лия его не простит. Чтобы он ни сделал, как бы себя ни повел дальше - она не сможет его простить. Потому что такое простить невозможно. Он и сам себя не простил, твою ж мать... А еще перед глазами стоял их последний вечер. Лия, непривычно налегающая на вино, ее шершавые губы под его губами, тонкие линии ключиц... И понимание того, что она совершенно его не хочет. Что ТЕРПИТ его, ради сына. Осознание этого пригвоздило. Так, должно быть, чувствует себя улетевший в нокаут боксер. Ему стало противно до отвращения. От самого себя противно...

В последнее время Чалый практически не садился за руль. Он то и дело выпадала из реальности, и всерьез волновался о том, что не справится с ситуацией на дороге. Обычно путь до дома занимал около часа, но пробок не было, и в тот вечер они добрались немного быстрее. Без Сашки было непривычно пусто. Александр старался не выходить из своего кабинета, чтобы оставалась иллюзия присутствия сына... Он из последних сил сдерживался, чтобы его не вернуть. Пусть даже силой. Кто его остановит? Но понимая, что такой поступок станет последним гвоздем в крышке его же гроба, отгонял эти мысли прочь. Он учился терпению, мать его... Он учился не наседать. Лия говорила Реутову, что сила его личности так сильно над ней довлела, что в какой-то момент она потеряла себя. Чалый теперь постоянно об этом думал...

Он погрузился в свои мысли и не сразу услышал тихую телефонную трель. С удивлением бросил взгляд на часы, покосился на дисплей. Вскочил, мазнув по экрану пальцем намного сильнее, чем следовало:

- Да!

- Саша...

- Да. Это я! Что-то случилось?

Конечно же, да! Он в этом не сомневался. Ничто бы не заставило Лию позвонить ему просто так! Ничто бы ее не заставило!

- Приезжай, пожалуйста... Саша... он весь горит! А я не знаю, что делать... Вдруг его болезнь вернулась?! Приезжай, Саша, пожалуйста, приезжай...

Глава 22

Он несся, как угорелый. Мощный мотор ревел, рвал вперед по чуть подмёрзшей корке на асфальте. О том, что ему не следовало садиться за руль, Чалый уже даже не думал. Не было времени ждать, когда отпущенный до утра водитель вернется. Педаль в пол -  от скорости вжимает в сиденье... Скорее туда, к ним. Находясь в гуще событий, появляется иллюзия контроля над ситуацией. Иллюзия того, что ты хоть на что-то можешь влиять. Вдали же - невыносимо... А потому не позволит больше! Не позволит так... В стороне!

Пусть виноват. К черту! Он давно уже это признал... «Подвигов» за ним, пожалуй, больше, чем за Гераклом... Только... Ну, не может он так. Не может! Он должен быть рядом. Должен держать руку на пульсе. Чалый надеялся, что теперь Лия не станет противиться. В конце концов, она никогда не была глупой.

Откуда выскочил тот парнишка, Александр так и не понял. Он только резко выкрутил руль, в попытке избежать столкновения. Секунды... какие-то доли секунды, а впереди - отбойник. И непонятно, чем все закончится для него. Удар, скрежет, искры, вздувшиеся паруса подушек безопасности... Скорость большая, и ее не удается сразу погасить. Педаль в пол, до начала легкой вибрации, и не отпускать - пока не остановится... Вроде жив. И тот... обдолбанный, что ли? Как ни в чем не бывало, пошел... побежал дальше, и даже не оглянулся. Адреналин пульсировал вместе с бешенным ритмом сердца. Наверное, нужно было догнать урода, и навалять ему по самое не хочу... Но вместо этого Чалый опустил голову на руль, прямо поверх сдувшейся подушки безопасности и медленно-медленно выдохнул. Слишком много всего всколыхнулось в душе. Так много, что его рвало на куски. Может быть, это - инфаркт? Потирая грудь, Чалый дернул дверь. Ту заклинило. Чертыхаясь, он перелез на пассажирское сидение и выбрался наружу. Ребра болели просто адски. Кровь заливала лицо. Александр осторожно коснулся пальцами раны на брови. Красавец... Достал платок, оглядывая повреждения, полученные автомобилем. Пожалуй, можно попробовать завестись... Прижал тряпку к лицу. Вернулся в салон. Не с первой попытки (будь проклята слишком умная электроника!), но получилось... Мотор заурчал.

Доехал, с горем пополам. На чистом везении. Бросил машину во дворах, и все же позвонил Толику. Без колес сейчас точно не обойтись. Бегом по ступенькам - лифт не работал, звонок в дверь.

- Открыто... - крикнула Лия.

Сашка лежал на разобранном диване и то ли спал, то ли бодрствовал... Непонятно. Лия сидела возле него. Растрепанная со сна и совершенно невменяемая. Рядом на столике лежали градусник и обычный парацетамол в таблетках.

- Я не стала ему давать... Побоялась, - пояснила женщина, растерянно глядя на Чалого. Он думал, Лия спросит, что с ним случилось, но она не спросила. Возможно, ей было гораздо хуже, чем он изначально подумал...

- Какая температура?

- Тридцать восемь...

- До тридцати восьми температуру сбивать не нужно.

Лия кивнула головой:

- Я помню.

- Возможно, мы напрасно волнуемся. Сейчас вирус гуляет... - попытался утешить бывшую жену Александр.

Лия, казалось, очнулась:

- А вирус для него не опасен?

- Если костный мозг работает, как следует - то не больше, чем другим.

- А если нет?

Чалый пожал плечами:

- Что толку гадать? Нужно обследоваться, сдавать анализы...

- Я не хочу в больницу, - прошептал Сашка.

Значит, все же, не спал!

- Я знаю, сынок... Я знаю. - Чалый опустился на пол, подхватил горячую Сашкину ладошку, прижался к ней лбом. - Все будет хорошо, мужик. Все будет хорошо.

Лия до крови прикусила щеку. Любая физическая боль - лучше той, что свернулась в душе. Она сложила руки на коленях, закрыла глаза. В голове не было больше вопросов. И сомнений не было. Она - мать. Она сможет. Вынесет. И его вытащит из ада. Любой ценой. В какой-то момент цена вообще перестает иметь значение... К черту...

Когда она открыла глаза, Сашка уже спал. Чалый сидел над ним, уставившись в одну точку. Лия скользнула по нему взглядом, словно впервые увидев:

- Что у тебя с лицом?

Александр вздрогнул, поднес руку к ране, потер и зашипел...

- Да так, небольшая авария.

- Авария?

- Да, ничего страшного.

Лия кивнула головой. Отвернулась. Сочувствия он в ней не вызывал - это точно. Но... Если бы с ним что-то случилось...

- Пойдем... Поговорим.

Чалый кивнул, встал как-то так... осторожно. Лия покосилась на него, однако ничего не сказала. Прошла в кухню, щёлкнула кнопкой чайника.

- Расскажи мне все о его болезни... Я... многое о ней читала, но... все равно расскажи.

Александр повел широкими плечами, привалился к стенке и негромко начал:

- Ты, наверное, уже в курсе, что болезнь Саши сочетает в себе анемию и аплазию, от этого, собственно, и исходят все наши беды. Когда все только началось, у него было выявлено резкое снижение эритроцитов, лейкоцитов и тромбоцитов в крови, и никто не мог сказать, почему так происходит. Окончательный диагноз поставили в Германии, по результатам анализа образца костного мозга...

- Как... как его брали?

- Что? - Чалый моргнул. Очевидно, его приложило гораздо сильнее, чем он сначала подумал. Как-то тяжело ему было сосредоточиться на рассказе. Еще и ее присутствие рядом...

- Как был получен этот образец?

- При помощи пункции.

Лия вздрогнула. Сжала руки сильнее.

- Это исследование было необходимо для того, чтобы исключить другие возможные причины дефицита клеток... Лейкоз, там, или какие другие болячки... Это нужно было сделать. Иначе - никак.

- Я понимаю...

Чалый кивнул. Прижал руку к боку, поморщился.

- Сильно тебя ударило?

- Переживу.

- Давай хоть посмотрим... - нерешительно предложила Лия. Она не знала, зачем это сказала. Она даже не была уверена, что сможет к нему прикоснуться на трезвую голову. Просто... хотелось руки чем-то занять. Отвлечься. Не думать о самом страшном. Да, Чалый и сам удивился ее предложению...

- Рубашку... снимать... надо, - ответил Александр натужно, будто бы его слова имели не абы какой вес, и он через силу выталкивал их из себя.

- Ну, так снимай... Чего я там не видела, - шепнула Лия, отворачиваясь к окну.

На секунду в комнате воцарилась тишина, потом что-то зашуршало, и Чалый продолжил свой рассказ:

- У Саши была тяжелая форма АА. Предположительно, это заболевание имеет аутоиммунную природу. Это когда по какой-то причине иммунная система организма начинает бороться против его собственных клеток. В нашем случае - клеток костного мозга.

- Да... Ты уже говорил, и я читала об этом. Для лечения Саши применяли иммуносупрессивную терапию?

- Угу. Твою ж мать...

Лия обернулась, в панике распахнула глаза: