Связанные судьбой Дэр Тесса

Действительно, какая?

– Безнравственный мужчина мог бы принять это как предложение, чтобы продемонстрировать разницу.

– К счастью, вы мужчина нравственный.

Она не могла быть более не права в этом вопросе.

– Достаточно сказать, что свидание, при котором мы присутствовали, относилось к категории случек. В нем не было… изящества, что ли.

– Возможно, вам не хватает воображения.

Забавно! Пирс покачал головой. Как раз с воображением у него все в порядке.

Именно в этот момент ему живо представилось, как он прижимает Шарлотту к зеркальной стене. И наблюдает, как свет падает на ее ресницы, играет у нее на губах. Пирс не торопясь целует ее, погружая в туман страсти. А потом – только после того, как она начнет умолять о чем-то большем! – поднимает муслиновые юбки и опускается перед ней на колени, чтобы насладиться ее сладостью. Медленно, не обращая внимания на время. Доставляя ей наслаждение еще и еще, раз за разом.

И потом снова.

Вот что значит заниматься любовью, хотел он сказать ей.

Пирс мысленно встряхнулся: «Достаточно! Подождем до свадьбы». В его поместье найдется зеркало или два, а может, и несколько сотен.

Его поместье – вот самое подходящее место для нее. Как только они поженятся, он уложит Шарлотту в постель, а потом увезет из города; лишь после этого ему удастся взять себя в руки.

– Можете называть их как вам угодно, – заявила она. – Я предпочитаю считать их любовниками. И собираюсь найти.

– Вы ведь не можете бродить по всему Ноттингемширу и с умным видом разгадывать загадки. Это не только неприлично, но и поздно. Мы обо всем договорились.

– Мы, может быть, и достигли договоренности, но время пока есть. Еще не поздно найти любовников, и для нас пока ничего не потеряно. – Во взгляде ее голубых глаз было столько искренности. – Я хочу выйти замуж по любви. И, смею надеяться, вам хочется того же самого. Вы ведь человек добрый, благородный.

Очаровательное невинное создание! Она не понимает, что говорит. У нее, конечно, острый ум, но он никогда не позволит ей узнать правду о нем. Добрый? Благородный? Вовсе нет. Скорее жестокий, дорогуша. Лживый, хладнокровный, бессердечный. Даже хуже того!

– Шарлотта, я…

– Вы отказываетесь любить, я знаю. Вы думаете, что любовь каким-то образом сделает вас слабее, но это не так. Совсем не так! Любовь к хорошему человеку делает людей сильнее. Это лучше, чем если бы они существовали порознь. Я видела такое своими глазами. Именно поэтому я хочу разгадать загадку. Мы оба заслуживаем большего, чем вынужденная любовная афера, основанная на полуправде.

– Наш брак не будет основан на полуправде, – возразил Пирс. – Мы женимся потому, что я тайком завлек вас в объятия на диванчике под окном. Уже одно это бесчестно само по себе.

– Только если придираться к словам.

– Увы, только это и имеет значение.

Ему очень не понравилась идея Шарлотты ходить повсюду, принюхиваясь к дамам и оценивая размеры их бедер, однако у этого имелся свой плюс. Занявшись поисками, она не станет задавать ему ненужных вопросов о нем самом.

И все равно это был безрассудный план, который в любой момент мог обернуться какой-нибудь неприятностью.

– Я не могу поддержать ваш план, – признался Пирс. – И уж конечно, не ждите от меня помощи.

– Никогда на это не рассчитывала. – Шарлотта бросила на него кокетливый взгляд. – Осмелюсь заметить, вы много потеряете. Мне кажется, пережить небольшое приключение вам совсем не помешало бы.

«О, Шарлотта! Ты даже не понимаешь…»

– Ответьте мне на такой вопрос, – обратился к ней Гренвилл. – Когда вы не найдете их…

Она обиженно посмотрела на него.

Пирс поправился:

– Если вам вдруг не удастся найти эту таинственную пару до конца пребывания здесь, что тогда?

Ее взгляд устремился в пространство.

– Я совсем не глупа.

Нет, конечно, подумал он. Она не глупа. Далеко не глупа, это факт. Шарлотта Хайвуд умная, упрямая и – что ему все больше и больше нравилось – обладает опасной проницательностью.

Но в то же время это качество и беспокоило Пирса сильнее всего.

Сразу после ленча миссис Хайвуд вызвала дочь к себе. Шарлотта отложила визит к ней сначала на час. Потом на два. А затем, поняв, что все равно никуда не деться, решила покончить с этим.

В коридоре на пути к материнским комнатам ее остановила Френсис Паркхерст.

– Можно вас на одно слово, мисс Хайвуд?

Отказаться не было возможности.

Френсис заговорила, понизив голос:

– Мне нужно, чтобы вы уяснили: я забочусь исключительно о своей сестре.

– Я тоже забочусь о Делии. Она моя самая близкая подруга.

Френсис подозрительно посмотрела на нее.

– Правда? Сегодня утром я подумала, что вашим ближайшим другом стал лорд Гренвилл. В музыкальном салоне.

– Вы за нами шпионили?

– Мне это было ни к чему. Двери в салон оставались открытыми.

– В таком случае вам должно быть известно, что мы просто разговаривали.

«Мы просто разговаривали». Сколько раз она повторяла эти слова за последние дни? Шарлотта забеспокоилась: не оттого, что часто повторяла их, а оттого, что ей никто не верил.

– Вы не получите его, – продолжала Френсис. – Вы лишь поставите маркиза и себя в неловкое положение, если так и будете гоняться за ним.

Какая наглость! Шарлотта стиснула кулаки.

«Она думает, что этим защищает Делию, – напомнила себе Шарлотта. – Ее нельзя винить. О тебе ей известно лишь из бульварных журналов».

– Я не гоняюсь за лордом Гренвиллом, – заметила она.

– Ох, ради бога! Вы считаете, я не понимаю, что на уме у вас и вашей загребущей матушки? Должна сказать, что ваши надежды на выгодную партию смехотворны. Вы бездарны. В родословной нет ничего, чем можно гордиться. И в довершение ко всему, в вас нет ни капельки стыда. Как только Лондон увидел ваше настоящее лицо, вы прилипли к моей сестре.

– Вы остановили меня, чтобы оскорбить? – холодно осведомилась Шарлотта. – Знаете, как бы это ни было мило с вашей стороны, у меня все-таки есть другие дела.

– Я остановила вас, чтобы предупредить: я не позволю вам пользоваться добротой Делии и ее отчаянным положением.

– Отчаянным положением? – Теперь Шарлотта разозлилась по-настоящему. – Делия не отчаивается ни по какому поводу. За исключением, возможно, одного: не может держать вас на расстоянии.

– Она беззащитна и слишком доверчива.

– Делия взрослый человек и в состоянии самостоятельно выбирать подруг. Надеюсь, она никогда не узнает, насколько низко вы оцениваете ее умственные способности.

Черные глаза Френсис прищурились.

– Попробуйте обидеть мою сестру, и увидите: я уничтожу вас. Не только в Лондоне, но и по всей Англии каждая приличная семья узнает, кто вы такая на самом деле.

После этих слов она развернулась и удалилась, оставив Шарлотту кипеть от злости.

Ничто другое не могло более красноречиво рассказать о Френсис Паркхерст, чем то, что после нескольких минут общения с ней Шарлотте безумно захотелось увидеть мать.

Она постучала в дверь ее комнаты.

– Ты просила зайти, мама?

– Да, проходи. И сядь рядом.

Миссис Хайвуд заговорила нехарактерным для нее ласковым тоном. Шарлотта была озадачена, но не стала возражать. Сейчас ей необходимо было немного душевного тепла.

Она подошла к кровати и села рядом с матерью.

– Моя дорогая девочка, настал момент, когда нам следует поговорить о смысле брака.

– Мы уже обсуждали смысл брака. Я не помню ни единого дня, после того как мне исполнилось тринадцать, чтобы ты не говорила о важности этого общественного института.

– Тогда сегодня ничего нового ты не услышишь. – Миссис Хайвуд подняла брови. – Удачное замужество – самая главная цель в жизни женщины. Выбор мужа определяет ее будущее счастье.

Шарлотта решила промолчать. Она в это не верила. Наверняка какие-то женщины живут полной жизнью, вообще не выходя замуж. А среди замужних счастье было драгоценностью с множеством граней. Кому-то оно могло принести радость всей жизни, но для кого-то неменьшим счастьем становилась дружба, приключения, интеллектуальные занятия.

Мать вышла замуж в семнадцать. В двадцать четыре стала вдовой, и больше ничего в жизни не видела. Ощущение безопасности и домашнего уюта умерло для нее вместе с мужем. В результате она превратилась в человека беспокойного и рассеянного. А теперь еще стала предметом насмешек.

Шарлотта решила для себя, что никогда не будет такой. И не важно, что мать говорит про замужество, она никогда не решится на него, пока не созреет для этого. А главное, будет следовать только велению своего сердца.

– Муж и жена должны полностью подходить друг другу, – тем временем продолжала миссис Хайвуд.

– Мамочка, я полностью с тобой согласна. Не трать время на пустые разговоры.

– Это не пустые разговоры, дорогая. Я говорю о замужестве и что оно означает по сути. Это союз, и не только сердец и разума, но и… – Ее губы изогнулись. – Но и тел.

– О!

Так значит, речь пойдет об этом. А она-то подумала, что ничего более тоскливого, чем рассуждения Френсис, не существует.

– Ты можешь заметить, – продолжала мать, глядя куда угодно, только не на Шарлотту, – что в животном мире разница между женским и мужским полом определяется различиями в их детородных органах.

«Нет-нет-нет!»

Этого нельзя допустить. Шарлотта в отчаянии оглядела комнату – куда бы спрятаться?

– Мама, давай не будем говорить на эту тему.

– Это мой материнский долг.

– Согласна, но только не сейчас.

– Более удобного времени может не представиться.

– Я читала об этом в книгах. У меня замужние сестры. Мне уже кое-что известно о сно…

– Шарлотта! – Миссис Хайвуд остановила ее, выставив ладонь. – Придержи язык, и давай сразу покончим с этим.

Шарлотта, расстроившись, сложила руки на коленях и приготовилась слушать, что последует дальше.

– Видишь ли, у мужчин… как это там… весьма отличается от женского… – Мать помахала рукой, помогая себе. – … Этого самого. И в супружеской постели ему захочется поместить это… – Она опять помахала рукой. – … В твою.

– То есть «как это там» войдет в «это самое».

– В общем, да. А потом…

– А потом исполнение супружеского долга, небольшое неудобство. Ляг на спину и думай об Англии. Я все поняла. Спасибо, мамочка.

Она попыталась встать с кровати и уйти, но миссис Хайвуд снова усадила ее.

– Сиди спокойно!

Шарлотта затихла. Несчастная и молчаливая.

– Я подумала, что обсуждать эту тему будет нелегко, поэтому подобрала кое-какие предметы для иллюстрации. – Мать взяла в руки корзинку, накрытую салфеткой. – Так вот. Ты, наверное, принимая ванну, случайно обратила внимание, что у тебя между ног есть что-то вроде расщелины.

Шарлотта прикусила язык.

Да неужели? И как ей только удалось за двадцать лет существования обратить внимание на такую незначительную особенность?

Впрочем, где-нибудь, может, и есть такая особа, которая не удосужилась познакомиться со своей анатомией ниже пупка. Но кем бы ни была эта бедняжка, Шарлотте вряд ли захотелось бы, чтобы она стала ее подругой.

– Примерно вот такое. – Мать достала из корзинки округлый предмет.

Шарлотта удивилась.

– Это же персик.

– Да. Женские интимные части напоминают персик.

– Почему персик? Почему не орхидея, или роза, или какой-нибудь другой цветок?

Мать неожиданно ощетинилась.

– У персика есть похожая складка. И он того же цвета. И… покрыт пушком.

– Но сходство же неполное, разве не так? В смысле, это просто поэтическое сравнение, потому что, если разрезать кочан капусты пополам, то и там можно найти подходящее…

– Шарлотта, пожалуйста, позволь мне продолжить!

Ей меньше всего хотелось, чтобы мать продолжала. Меньше всего в мире! Вне всякого сомнения, лучше быть выпоротой на деревенской площади, чем выслушивать все это.

Лучше смерть!

Она обхватила себя за плечи, а миссис Хайвуд опять полезла в корзинку.

– Теперь про джентльмена. Очень важно, чтобы ты не испугалась, когда наступит определенный момент. В спокойном положении мужской…

– «Как это там», – подсказала Шарлотта.

– … имеет невзрачный вид, – не останавливалась мать. – Однако в возбужденном состоянии он может выглядеть примерно вот так.

Из-под квадратной полотняной салфетки она достала овощ. Длинный, слегка изогнутый, покрытый глянцевой темно-фиолетовой кожицей.

Шарлотта в ужасе открыла рот.

Не может быть!

Нет, может!

– Баклажан?

– Огурец подошел бы больше, но на кухне его не оказалось.

– Понятно, – ошеломленно произнесла она.

– Вот и хорошо. – Миссис Хайвуд положила свое наглядное пособие на одеяло. – Теперь можешь задавать вопросы.

Вопросы? Ей еще полагается задавать вопросы? На языке вертелся только один: «Что такого я натворила в жизни, раз заслужила это, и не слишком ли поздно для раскаяния?»

Шарлотта закрыла лицо руками. Ей показалось, что она попала в ночной кошмар. Или на отвратительный спектакль. На трагикомедию под названием «Персик и баклажан», которая состояла из одного, но бесконечного действия.

К счастью, у нее было достаточно подруг, Шарлотта прочитала множество романов и обладала здравым смыслом, чтобы уже несколько лет назад понять, что мужчин и женщин соединяет еще и постель. Но если она будет вынуждена выслушивать все это…

Пришлось заключить с собой сделку. Если мать заставляет ее слушать все эти бредни, ей за это придется расплатиться. Существовал единственный способ отомстить. Отнестись к этому серьезно.

Шарлотта подняла голову, приняла торжественный вид и, широко открыв невинные глаза, пальчиком дотронулась до баклажана.

– Это реальный размер?

– Не у каждого джентльмена. У некоторых – меньше. Вообще-то иногда бывает и больше.

– Но, надеюсь, не такие фиолетовые? – Она взяла в руки оба предмета и попыталась соединить их, потом недоуменно нахмурилась. – Каким же образом баклажан окажется внутри персика?

Лицо матери искривилось.

– Персик выделяет нектар, чтобы облегчить баклажану доступ.

– Нектар? Какая прелесть!

– Если джентльмен умело обращается со своим баклажаном, все пройдет не очень болезненно.

– А умелая леди? Разве жене не нужно знать, как сделать приятное владельцу баклажана?

Несколько мгновений миссис Хайвуд не знала, что сказать.

– Джентльменам… Некоторые джентльмены хотят, чтобы… э… им погладили баклажан.

– Погладили? Как погладили? Как котенка? – Положив овощ на ладонь, она кончиком пальца осторожно провела по глянцевой кожице. – Или как приглаживают волосы щеткой. – Резко усилила движение.

Миссис Хайвуд едва не вскрикнула.

– Возьми. – Шарлотта вложила баклажан в руки матери. – Почему бы тебе самой не показать, как это делается?

Лицо миссис Хайвуд побагровело, она запаниковала, и Шарлотта, не удержавшись, звонко расхохоталась, рухнув на кровать. Потом натянула на себя покрывало, чтобы уберечься от ударов баклажаном по голове, которыми награждала ее мать.

– Шарлотта! – Миссис Хайвуд запустила в нее персиком, когда дочь уже подскочила к двери. – И что мне с тобой делать?

– Просто больше никогда не заводи со мной разговор о баклажанах и персиках.

Глава 6

Оглядев себя в зеркале, Пирс промыл бритву в раковине и вытер остатки пены с подбородка.

При необходимости Ридли мог прийти, чтобы помочь ему одеться к ужину. В конце концов, тот числился у него камердинером, и Пирсу, возможно, имело смысл намного чаще использовать его в этом качестве. Хотя бы для вида. Однако за первые годы службы он уже привык бриться самостоятельно. Ему совсем не нравилась мысль, что кто-то посторонний подступится к его горлу с лезвием.

Даже сейчас, будучи опытным агентом, Пирс предпочитал бриться сам. И дело не в том, что он не мог доверить Ридли свою жизнь. Просто ему казалось, что тот не способен побрить его со всей тщательностью.

Когда Гренвилл надел сорочку и принялся застегивать манжеты, какое-то движение привлекло его внимание. Он замер, вглядываясь в отражение окна в зеркале.

Там что-то было. Или кто-то.

Это ветка, сказал себе Пирс. Возможно, вспорхнула какая-нибудь птица или летучая мышь.

На всякий случай Гренвилл постарался ни единым движением не выдать своего беспокойства: продолжая застегивать манжеты, не спускал глаз с отражения в зеркале.

Послышался тихий звук, как будто кто-то скребся.

Дыхание у него оставалось ровным. Между вдохом и выдохом Пирс успел прикинуть, какие предметы в комнате можно использовать в качестве оружия. Во-первых, бритву, которая все еще лежала на стойке умывальника. Затем каминная кочерга – чертовски хороша в качестве дубинки. В крайнем случае можно воспользоваться галстуком как удавкой. Он научился этому одним жарким вечером в Риме.

Но сегодня можно особо не ломать голову. В верхнем ящике умывального шкафчика его ожидал заряженный пистолет. Пусть не так романтично, зато эффективно.

Скребущийся звук сменился царапаньем. Потом скрипом. Незваный визитер приоткрыл окно.

Пирс сохранял спокойствие, заставив кровь в жилах оставаться такой же холодной, как речной поток в феврале. Быстрым движением выдвинув ящик и откинув в сторону стопку сложенных носовых платков, он вытащил небольшой бронзовый пистолет.

Потом подождал еще. Если он обернется слишком быстро, то испугает нападавшего. Тот сбежит и позже предпримет еще одну попытку напасть.

«Терпение! Не сейчас».

Волна холодного воздуха прошлась по волосам у него на затылке.

«Сейчас!»

Пирс резко развернулся, одновременно поднял пистолет и направил на непрошеного гостя.

В открытом окне замахали рукой.

– Не пугайтесь. Это всего лишь я.

– Шарлотта?

Гренвилл тут же опустил пистолет.

Через подоконник свесилась стройная нога в чулке, а потом и вся мисс Хайвуд. В пышном муслиновом платье зеленого цвета, в заляпанных грязью полусапожках и с растрепанными золотистыми волосами она с тихим стуком шлепнулась на пол.

– Какого черта вы здесь делаете? – Он подал ей руку, помогая подняться. – Откуда вас принесло?

– Простите за вторжение. – Она отметила про себя расстегнутый ворот его не заправленной в брюки сорочки.

При виде задыхавшейся, с румянцем на щеках и смеющейся Шарлотты его заледенелая кровь моментально превратилась в кипящую лаву. Пирс испытал немыслимое облегчение. Одновременно им овладел гнев. И, как ни странно, радость. В общем, множество эмоций, кроме холодности и бесстрастия.

– Вы должны находиться в своей комнате.

– Рада бы, да не могу. – Она опустила взгляд. – О, ведь это пистолет Финча?

Шарлотта дотронулась до пистолета, который все еще был у него в правой руке. Пирс отдал ей оружие. Она, удерживая пистолет в двух руках, направила его в открытое окно и, зажмурив один глаз, выбрала цель.

У нее чертовски хорошая стойка, вынужден был признать он.

– Как вы узнали, что это пистолет Финча?

Опустив оружие, Шарлотта принялась осматривать его.

– Дочь сэра Льюиса Финча – моя ближайшая подруга. Я несколько лет провела в Спиндл-Коув.

Спиндл-Коув…

Гренвилл вспомнил доклад Ридли об этом месте.

«По понедельникам прогулки на природе. По вторникам – морские купания. По средам они работают в саду, а по четвергам…»

– Вы стреляли по четвергам.

– Значит, вы слышали об этом. – Она улыбнулась. – Я была в оружейной комнате сэра Льюиса, но никогда не видела такой отличный экземпляр. Он довольно легкий и аккуратный, так ведь?

– Специальный выпуск, – сообщил Пирс. – Таких всего несколько штук.

– Поразительная вещь. – Она вернула пистолет хозяину. – Как вам удалось заполучить его?

– Мне кажется, сейчас задавать вопросы должен я. – Сунув оружие в ящик, он обернулся к ней. – Объясните, что вы вытворяете и почему влезли в мое окно.

– Хорошо. Дело вот в чем. Видите ли, сегодня мистер Фэрчайлд… Это викарий, если вы помните.

– Я помню.

– Он приехал с визитом к леди Паркхерст. Насчет праздничной программы в приходе. Подобрать музыку или что-то в этом роде. Их беседа, по моим расчетам, должна была затянуться на несколько часов, поэтому я решила, что это мой шанс.

– Какой шанс?

– Нанести визит мисс Кэролайн Фэрчайлд. Она занесена в мой список подозреваемых. Помните, я вчера утром рассказывала?

Пирс потер висок.

– Да, помню.

– Так вот: у меня пять подозреваемых. Тех, чьи имена начинаются на «эс». Надо было начать с кого-то. Если у мисс Фэрчайлд тайный роман и она узнала, что отец будет отсутствовать несколько часов, для нее это стало прекрасной возможностью назначить свидание. Я не права?

Гренвилл не знал, каким образом можно оспорить такую логику. Надо признаться, весьма раздражающую логику!

– Поэтому я сказалась больной, сослалась на мигрень и отправилась к себе в комнату. Затем приказала горничной меня не беспокоить, заперла дверь и сбежала через окно.