Парящая для дракона. Обрести крылья Эльденберт Марина

– Пусть войдет.

Роудхорн шагнул в кабинет: военную выправку ни с чем не спутаешь, подтянутый, как всегда, но уголки губ опущены, а лоб прорезали глубокие не по возрасту морщины.

– Никаких новостей о Солливер, – понимаю я.

– Она исчезла в слепой зоне. Ее флайс вышел из видимости камер, а в новую зону вошел уже без нее.

– Где он теперь?

– Сам флайс нашли на парковке супермаркета. На камерах дальше видно, что водитель перестал справляться с управлением и быстро снижался. До парковки он дотянул, где у него и случилось кровоизлияние в мозг.

Я перевел взгляд на ночной Хайрмарг.

Требовать что-то от Роудхорна – как я всегда требовал в таких обстоятельствах, выжимая из своих подчиненных максимум, смысла не было. Глядя на него, я понимал, что он и так сделает максимум. Но вряд ли из-за меня, из чувства долга или из-за военных привычек – приказ превыше всего, а ради нее. Если бы у меня было время, я бы с удовольствием задал ему вопрос, какого набла он сразу не рассказал мне, какая она. Лаура Хэдфенгер, которую он знал.

Хотя сдается мне, в тот момент я бы его не послушал.

– Хорошо. Держи меня в курсе.

– Это еще не все.

Последний раз, когда мергхандар в резиденции произнес: «Это еще не все», ничего хорошего за этими словами не последовало. Тем не менее сейчас я молча посмотрел на Роудхорна.

– Я нашел следы тех исследований, точнее, следы корпорации, проводившей клинические испытания препарата, в которых принимала участие мать Лауры. В Рагране.

– Каким образом?

Сэфл Роудхорн приближается и садится.

– Двадцать два года назад Оррис Хэдфенгер впервые пришла на консультацию по поводу участия в клинических испытаниях. Они с мужем ознакомились с договором, какое-то время она находилась под наблюдением врачей центра, только после этого ее допустили к первой фазе. У нее взяли все анализы, и она не была беременна. Впоследствии, когда начались испытания, они даже не сразу выяснили, что она в положении. Но вот что интересно: именно после этого начинаются странности. Спонсирование исследований с офшорных счетов и прочие незаконные действия. В частности, только начинающее набирать обороты исследование быстро сворачивает программу, выплачивая участникам полную стоимость, чтобы не было никаких претензий. У Оррис Хэдфенгер проявляются побочные эффекты, но никто из участвующих в программе больше не обращается к врачам с какими-либо симптомами недомогания.

– Ты хочешь сказать, что дело было именно в беременности?

– Я хочу сказать, что ее беременность кого-то очень сильно заинтересовала. У Оррис Хэдфенгер стояла спираль, потому что во время клинических испытаний она не могла принимать гормональные – это могло повлиять на результаты, исказить их. Тем не менее она забеременела.

– И она была единственной, у кого был побочный эффект.

– Это не самое странное. Тот, кто вышел на Хэдфенгера, чтобы забрать Оррис в коме и «помочь» ей, официально не существует. Какое-то время они действительно содержали ее в Ферверне, а потом… Вот здесь начинается самое интересное. Все исчезают: и Оррис, и представитель компании, якобы проводившей клинические исследования, и весь персонал. Официально их всех переводят в другой город, а на деле все люди стираются и растворяются, как будто их и не было.

– Это очень похоже не теорию заговора.

– Но это и есть заговор. Оррис забрал кто-то, кому она была нужна, точнее, кому нужна была ее кровь. Для чего-то. После этого все данные исчезли, я бы не нашел выход на Рагран, если бы не Эстфардхар.

Вот теперь меня обжигает яростью.

Настолько сильной, что, как мне кажется, я давно бы должен был уже с нею справиться, но нет. Имя Эстфардхара по-прежнему действует на меня как раннарская трава на драконов.

– Что, прости? – уточняю я.

Вместо ответа Сэфл подает мне планшет. На нем – платежные документы за закрытый ВИП-телепорт для медицинской транспортировки: женщина в коме, сопровождающий ее якобы супруг, медицинский персонал и оборудование. Оплата с офшорного счета. С того же самого (рядом представлены документы по финансированию), с которого переводили гонорар за участие в исследованиях.

– Это Оррис Хэдфенгер?

– Это наверняка Оррис Хэдфенгер. Я провел все проверки: записи с камер уничтожены, они точно так же растворились в Рагране, как до этого в Хайрмарге.

– Странно, что записей с отправляющей стороны тоже нет, – говорю я.

Хотя в целом не странно. Если принимать во внимание тот факт, что кто-то очень близкий к власти все подчищал. Например, находясь под влиянием Гранхарсена. Эту мысль перебивает Роудхорн своим комментарием:

– Этой информации тоже не должно было быть. Сделка, разумеется, была незаконной и осуществлялась вне официального графика отправки и работы телепорта. В этом оказались замешаны ведущий техник ВИП-зала, два портпроводника и дежурный администратор. Между ними и должны были поделить эту сумму.

– Но воспользоваться ею они не успели.

– Совершенно верно.

– Тогда каким образом вы ее вытащили?

– Это инициатива Эстфардхара. Он искал все, что так или иначе покажется странным в период, когда предположительно исчезла мать Лауры. Окно достаточно небольшое, если учесть, что они заметали следы и вряд ли оставили бы ее надолго в Ферверне. Смерть сразу нескольких сотрудников телепорта показалась ему подозрительной. Особенно смерть тех, кто выходил в одну смену.

– И он решил посмотреть в этом направлении?

– Да. У техника осталась дочь, которая предоставила ему доступ к старым вещам отца. На его ноутбуке обнаружилась локальная копия этой оплаты. Он смотрел именно Рагран, потому что приказ отчима по поводу устранения Лауры показался ему…

– Как ты вышел на Эстфардхара? – перебил его я. – И зачем?

– Он сам на меня вышел. Я посчитал, что мне нужна информация, – не моргнув, произнес Роудхорн. – Что источник, в котором я уверен, вполне подойдет.

– Ты считаешь Эстфардхара надежным источником? После всего, что он сделал? После исчезновения того, кто его воспитал?

– При всем уважении, ферн Ландерстерг, он не сделал ничего, что могло бы навредить Лауре. Я дружил с ним какое-то время, но ничего личного в этом нет. Если бы меня попросили дать ему краткую характеристику, я бы сказал так: характер – отстой, но это самый большой его недостаток.

Мне было плевать на характеристики Роудхорна. Было бы. Если бы не сложившиеся обстоятельства. Если этот выродок может помочь, пусть помогает.

– Вся ответственность за этот канал на тебе. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

Роудхорн кивнул.

– Хорошо. У меня, – я глянул на часы, – через десять минут пресс-конференция.

– Да, Одер держит меня в курсе. Все готово.

Он поднялся и вышел, оставив меня наедине с тишиной и собственными мыслями. Если Гранхарсен действительно имел какое-то отношение к исчезновению Оррис… точнее, к тому, чтобы скрыть ее исчезновение, значит, отсюда и надо начинать искать. Это уже гораздо проще, чем копать в Рагране с миллионами бюрократических проволочек, особенно после того, как авторитет Бермайера в глазах Мирового сообщества слегка пошатнулся. Теперь он будет всеми силами цепляться за Халлорана и заглядывать ему в рот, чтобы не упасть еще ниже, поэтому вряд ли можно рассчитывать на тайну результатов расследования. С другой стороны, если Эстфардхару удалось вытащить эту информацию, если ему разрешили работать в Мериуже, значит, у него свои инструменты взаимодействия с главой Раграна. Что тоже можно вполне успешно использовать.

– Одер, свяжись, пожалуйста с Бермайером, – говорю, коснувшись коммуникатора. – По возможности. Договорись о видеоконференции.

У нас разница во времени, но, учитывая, что сейчас уже поздний вечер, а у них раннее утро, как раз к завершению пытки журналистами я смогу с ним переговорить. Я надеюсь.

– Хорошо, ферн Ландерстерг. – Она неожиданно улыбается, я чувствую это по голосу. – Удачи.

Несколькими минутами позже я понимаю, почему Одер сказала это сразу: в приемной, несмотря на позднее время, стоит начальник юридического отдела, его ассистент, наш главный по маркетингу и его секретарь, несколько ребят из отдела пресс-службы. Они оборачиваются на меня, но тут же возвращаются к Одер – она комментирует им ситуацию, и я невольно улыбаюсь.

А потом мой смартфон едва слышно вибрирует.

«Привет, Дракон номер один. Возможно, мне не стоило этого писать, но злодей на связь не выходит, и мне скучно. Приходится писать сценарий, который не пишется, пока не прошла твоя пресс-конференция. Поэтому заканчивай быстрее с любопытными и возвращайся ко мне».

Это сообщение почему-то бьет в самое сердце.

Я же делаю то, чего в принципе никогда не делал: на ходу пишу ей ответ.

«Не уверен, что закончить получится быстро, будущая жена Дракона номер один. Но я тоже очень скучаю».

Не представляю, с чего меня пробило на такое хулиганство, но очень хорошо представляю ее лицо в этот момент. В конце концов, не все же Лауре меня дразнить. Когда в ответ приходят три восклицательных знака, снова улыбаюсь, убираю смартфон.

Из лифта сначала шагаю в коридор, а спустя несколько поворотов – в распахнутые двери конференц-зала.

Микас Лодингер

Он еще не до конца определился, что делать с этой шлюхой, Солливер Ригхарн. Впрочем, он еще не до конца определился, что делать со всеми ними.

Иртханы. Сильные мира сего. Считающие, что вся власть сосредоточена в их руках исключительно потому, что они вливали себе кровь драконов, но на самом деле… на самом деле они просто ничтожные, зажравшиеся вершители судеб. Один из них валялся в отключке после ментальной беседы, второй пока относительно держался. Но все в мире относительно.

Точно так же и с этой шлюхой. Она не была иртханессой, но была шлюхой. Потому что с ними спала. Впрочем, она со всеми спала. Танни Ладэ тоже не была иртханессой до определенного времени, но она тоже была шлюхой.

Все женщины – шлюхи. В этом он был солидарен с отцом, но отец, к слову, никогда никому ничего не спускал. Он сказал, что мать поплатится за то, что связалась с любовником, и спустя пару дней ее нашли в Гельерском заливе. Отец, конечно, горевал для вида. Но все, чего заслуживала эта шлюха, она получила.

Получат все остальные.

Леона Халлоран.

Танни Гранхарсен.

Лаура Хэдфенгер.

Хотя, по-хорошему, Лауру Хэдфенгер стоило бы оставить для экспериментов, потому что в ее крови сложилась интересная комбинация, способная дать начало абсолютной сверхсиле. Отчасти то, что было и в его крови. То, что было губительно для всех, а его, напротив, спасло. Отец увез его из Аронгары в состоянии овоща, и он бы пускал слюни в подушку до конца дней своих, если бы Баррет Лодингер не нашел выходы на нужных людей. Или иртханов, не суть важно.

Опыты, которые проводились под эгидой спасения человечества (читай: разработки какой-то чешуйни для регенерации), на самом деле оказались экспериментами по изучению ДНК глубоководного фервернского дракона. Того, который считался самым непобедимым благодаря своей особенности к почти мгновенной регенерации, невосприимчивости к ментальным приказам и к смертоносному черному пламени, больше напоминающему воздействие на что бы то ни было кислоты, чем огня.

Правда, было еще кое-что. Именно это кое-что, попавшее к нему в руки не так давно, впервые заставило его задуматься о возможности построения нейросети, над которой работал Гранхарсен и которая способна поднять всех драконов по всему миру, как по сигналу. Не просто поднять, а проникнуть в их мысли, отдать им приказ – разрушать, жечь, замораживать, отравлять ядом, такой приказ, остановить который не сможет никто. Разумеется, ему не нужен был мир в руинах, руинами неудобно править, но после случившегося власть иртханов существенно пошатнется. Да что там, она развалится, как его жизнь из-за набловых сестриц Ладэ и Рэйнара Халлорана.

Ничего, скоро они все будут мертвы.

Как ни печально это признавать, Лаура Хэдфенгер тоже. Вряд ли она переживет силу такой трансляции.

На многочисленных мониторах отображалось происходящее в каждой камере. Пока что были заняты только три, но очень скоро их станет значительно больше. Просто убить Халлорана, его жену, их детей, а особенно – Танни Ладэ с ее набловым мужем и сыном – нет, это слишком просто. Туда же Торнгера Ландерстерга. После прихода к власти этого выродка его чуть не арестовали, и тогда бы все, что сделал отец, могло просто-напросто пойти насмарку.

Ему вернула разум сила глубоководного дракона. То, что у так называемых сильных мира сего его отнимало. Тем не менее его старик связался с теми, кто все это проворачивал, рискнул, и теперь он, Мик, способен не просто самостоятельно есть и ходить в туалет, но и уничтожить весь режим, который иртханы старательно выстраивали тысячелетиями. Хотя бы за то, во что они его превратили. За то, что они творили с людьми.

Можно сказать, отец дал ему жизнь дважды. Очень жаль, что он не дожил до этого дня.

В одной из камер глаза уловили движение: шлюха пришла в себя. Мик подхватил планшет, чтобы отслеживать данные по нему, и направился к двери. Нужно поговорить с ней и решить, что делать дальше. С ней, разумеется. Потому что до того мгновения, когда мир изменится навсегда, остались считаные часы.

Солливер Ригхарн

Голова болела, как от сильного удара, хотя Солливер не могла припомнить, что она падала. Только что она села в машину к водителю – и вот уже оказалась здесь, в мрачной и сырой камере, напоминающей пещеру. Если бы это случилось не с ней, она бы здорово посмеялась: это казалось чересчур клишированным. Очнуться в камере, где воняет сыростью, на драном матрасе не первой свежести, чувствуя, как в тебя вползает холод от ледяных стен.

Льда здесь не было, но камень буквально источал стужу, и она невольно обхватила себя руками. Садиться не стала: из-за этого вполне можно отключиться повторно, а это не входило в ее планы. В ее планы входило как можно скорее узнать, где она оказалась и что с этим делать.

Какая-то часть внутри ее билась в ужасе, но с этой частью Солливер предпочитала не иметь дела. Маленькая напуганная девочка, которая однажды допустила, чтобы с ней случилось то дерьмо, которое случилось, не могла дать толкового совета. А вот взрослая женщина, которая умела за себя постоять и которая легко избавлялась от всех препятствий на своем пути, – вполне.

Раздался звук открывшейся двери.

Шаги.

По шагам можно многое сказать о том, кто приближается. Это были шаги неровные и, пожалуй, чересчур тяжелые. Что говорило либо о приличном возрасте, либо о психической неуравновешенности. Возможно, о первом и втором вместе, но когда перед ней появилось это существо – за врезавшейся в землю металлической решеткой, Солливер, несмотря на всю свою выдержку, чуть не завизжала от ужаса.

Глаза стоявшего перед ней были абсолютно черными, как глубокая ночь. По шее ползла черная чешуя, уходящая под рубашку, в остальном оно отдаленно напоминало человека. Весьма отдаленно, потому что искаженное застывшей маской ненависти лицо сложно было назвать человеческим. Или даже лицом иртхана.

– Что? – Стоящий за решеткой хрипло рассмеялся. – Не нравится? А ведь ты так искала встречи со мной, Солливер Ригхарн.

Он приблизился, коснулся стены, и над ним полыхнул свет, заставив ее зажмуриться.

– Так просила Крейда, чтобы он нас познакомил. Скажи, ты рада знакомству?

На этот раз глаза она открыла очень осторожно и так же осторожно, держась за стену, поднялась.

– Ты иртхан? – поинтересовалась она.

Четко и по делу, нужно бить сразу, пока страх не сковал по рукам и ногам, а главное – пока он его не почувствовал достаточно остро. Любому зверю страх – как сигнал к прыжку.

– Нет, – произнес он. Будто выплюнул.

– Хорошо. Ненавижу их.

В глаза зверю тоже смотреть не рекомендуется, поэтому Солливер наклонила голову, изучая его. То, как двигались его ноздри, явно выдавало раздражение, а еще то, что он тоже ее изучал. Это нечто определенно ее не любило. По какой-то причине.

– Думаешь, это тебя спасет? – Это он тоже выплюнул, на сей раз поймав ее взгляд.

– От кого?

– От меня. – Он коснулся ладонями стальных прутьев, обхватил их. – Думаешь, решетка здесь, чтобы ты не сбежала? Нет, милая. Это чтобы я к тебе не вошел.

Что может быть хуже, чем свихнувшийся недоиртхан? Или человек с очень большой силой, с ней переборщивший?

– Я тебя не боюсь. – Солливер шагнула вперед, в одно мгновение оказавшись лицом к лицу с ним.

По его лицу прошла судорога изумления, и Солливер не дала ему опомниться.

– Надеюсь, ты убьешь Лауру Хэдфенгер, милый? – Последнее слово она особо выделила. – Потому что она здорово испортила мне жизнь. Она и Торн Ландерстерг. Его тоже собираешься убить?

Чернота сильнее полыхнула в глазах.

– Считаешь, что можешь меня заинтересовать? – усмехнулся он, а потом одним движением приложил ее лицом к прутьям. От удара голова взорвалась невыносимой болью, чувство было такое, что в кожу впечатали раскаленный металл. Перед глазами заплясали искры, но Солливер даже не попыталась дернуться. Даже когда пальцы, царапающие кожу чешуей, сжались на шее так, что могли бы ее сломать.

Справиться с безумцем с такой силой способен только еще больший безумец. Никак не нормальный человек, и Солливер в упор смотрела на него. Теперь она понимала, что рядом с ним никакие правила не подействуют, в том числе и правила поведения со зверем. Рядом с такими правила нужно задавать самой, и только так можно выжить.

К счастью, ей встречались самые разные мужчины.

Не всегда адекватные.

Разбитая губа кровила, и она медленно ее облизала, не отводя глаз. Он ненавидит иртханов, это стало очевидно, когда Солливер задала первый вопрос. Сейчас, в такой непосредственной близости от него, она уловила аромат дорогой мужской туалетной воды. Очень дорогой.

Он явно привык следить за собой.

– Мне нравится твой запах, – сказала она хрипло, чуть понизив голос. – Так что? Расскажешь, как ты собираешься уничтожить Лауру Хэдфенгер?

В том, что он собирается ее уничтожить, тоже сомнений не было. Иначе зачем ему нужен был этот спектакль.

Какое-то время он молчал, и, хотя хватка на шее не становилась более жесткой, Солливер начала думать, что он не ответит никогда. Тем не менее он ответил:

– Нейросеть. Ретранслятор имеет свойство перегреваться.

– Нейросеть?

– Именно так. – Рука разжалась.

Солливер чуть подалась назад, но не отступила. Даже когда металлические прутья решетки втянулись в потолок.

– Очень интересно, – сказала она.

– Ты даже не представляешь насколько.

Покрытые чешуей пальцы вплелись в ее волосы так быстро, что она не успела сказать ни слова. Вздохнуть она тоже не успела, особенно когда в ее рот ворвались грубым, злым поцелуем, и в тот же миг рванулась вперед, так же яростно отвечая. Кусаясь и проглатывая ругательства, которые он выдал прямо ей в губы перед тем, как резко развернуть и толкнуть к стене.

– Мило у тебя тут, – сказала Солливер, поправляя юбку.

Монстр, находящийся перед ней, был не в себе настолько, что с ним каждое мгновение приходилось подстраиваться под обстоятельства. В том, что он не раздумывая свернет ей шею, если захочет, она даже не сомневалась, поэтому все, на чем оставалось держаться, – импровизация, интерес и выдержка.

– У меня. Ты правильно заметила. – Черные глаза прищурились, делая его лицо еще больше похожим на маску. Только сейчас она поняла, в чем дело: его мышцы почти не двигались, как после уколов молодости, а когда двигались, это точно было не похоже на человеческое лицо. Черный взгляд стек по ее груди, животу и ногам вниз, а потом метнулся в камеру. – Тебе туда.

– Что, даже экскурсию не проведешь?

– Нарываешься? – Металл в его голосе сочился ядом злобы.

– Нет, просто я предпочту сдохнуть, чем вернуться туда. Хочешь меня убить? Давай.

Он хотел. Солливер видела это по глазам, его жажда убийства горела в каждом движении. Уж кто-кто, а она достаточно изучила эту тему, чтобы владеть ею в полном объеме.

Мужчина застегнул брюки, а после положил ладонь ей на шею.

– Как скажешь.

Солливер не пошевелилась.

Когда она говорила с Крейдом, когда договаривалась о том, чтобы встретиться с тем, кто всем заправляет, она представляла себе опытного кукловода, умело дергающего за ниточки. Никак не психопата, который думает только о том, как бы убить всех с помощью Лауры Хэдфенгер, – или о чем он там себе думает.

Она не имела ни малейшего представления, о чем он говорит, что такое нейросеть, но собиралась это выяснить. Даже сейчас, когда ладонь сжималась на ее шее все сильнее.

Когда тебе страшно, говорил один из ее учителей, сосредоточься на дыхании. Если не можешь сосредоточиться на дыхании, включай логический анализ. Мозг в таких обстоятельствах перестает вырабатывать волны, способствующие усилению стресса, и включается в работу.

Поэтому сейчас Солливер думала о том, кто на самом деле за всем этим стоит. Не может психопат провернуть такое, даже если он гениальный. Этот… на гениального не тянул. Зато идеально подходил как оружие массового поражения.

– Ты совсем не боишься? – Он нахмурился.

Совершенно неинтересно душить жертву, которая спокойно стоит и смотрит тебе в глаза.

Солливер промолчала, и он разжал пальцы.

– Нет. – Ответ получился хриплым. Она закашлялась.

А он улыбнулся:

– Пойдем. У меня для тебя есть кое-кто.

Она приподняла брови, но все-таки последовала за ним. Долго идти не пришлось, буквально через две пустующие дыры камер они остановились перед зарешеченной. На полу валялся иртхан, в котором Солливер даже не сразу признала Крейда: лицо его было настолько залито кровью – из носа, из ушей, из рассеченной ударами кожи, разбитых губ, что вряд ли он сейчас узнал бы себя сам. Похоже, его использовали как грушу для битья. Во всех смыслах.

– Твой дружок, – прокомментировал монстр. – Не выдержал ментальной беседы.

– У меня нет друзей. – Солливер не изменилась в лице.

Ему, похоже, ответ понравился.

– Значит, ты захочешь помочь мне избавить от него этот мир?

Она повернулась к нему, но монстр смотрел только на валяющегося на холодном полу Крейда.

– Какая моя выгода? – спросила Солливер.

– Поживешь подольше.

– Я хочу кое-чего еще.

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

– Никаких условий. Я хочу помочь тебе, но для этого мне нужно понимать, как работает ретранслятор.

Хищная улыбка, неестественная, как и предыдущая, – как будто кто-то тянул зафиксированную кожу за нити, обнажила зубы.

– Посмотрим. Для начала…

Монстр открыл вмонтированную в стену панель.

– Знаешь, что это за место? Проект первой тюрьмы Ферверна, семидесятилетней давности. Здесь что-то не так с породами, сейсмоактивность, поэтому строительство приостановили. Но это место просто идеально для того, чтобы отсюда начать трансляцию.

Да, ему определенно кто-то сливает информацию. Не считая Крейда… и даже не считая информации, здесь же надо было все оборудовать. Заставить этот старый камень с заброшенными коммуникациями функционировать, заставить заработать электронику. Вряд ли этот ходячий мешок безумной ненависти на такое способен.

– Так что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Это. – Он вытащил пластинку лазерного ножа из кармана и вложил в ее руку. А после ввел код на старинной версии электронной панели, и решетка взметнулась вверх.

Не дожидаясь ее ответа, мужчина шагнул в камеру, рывком вздернул Крейда на ноги и отвесил ему оплеуху. Тот застонал, слипшиеся губы с трудом разомкнулись:

– Пожалуйста… хватит…

– Ну, что ты там стоишь? Иди сюда.

Солливер никогда не убивала. Своими руками.

Поэтому в камеру шагнула на негнущихся ногах и остановилась перед Крейдом, больше напоминавшим кусок мяса, чем человека или иртхана. На миг мелькнула мысль всадить лазерный нож прямо в сердце монстра, но только на миг. Сознание отрезало это сразу же: мыслью о том, что только этого он и ждет. Он ждет, чтобы она на него напала, зверь ждет и жаждет крови. У нее не хватит реакции, чтобы ударить. А вот у него – чтобы вывернуть ее руку и всадить этот нож прямо в нее – вполне.

– Не умеешь пользоваться этой штукой? – Черная тварь явно издевалась.

Солливер вдавила палец в кнопку включения и шагнула вперед.

– Хочешь проверить?

Растянутая улыбка сбежала с его лица, а она одним движением ударила прямо в сердце Крейду. Глаза иртхана широко распахнулись, словно он не мог поверить в случившееся. Сверкнули болью, непониманием, страхом и… узнаванием за миг до того, как потускнеть навсегда. Солливер выдернула нож и швырнула его на пол.

– Теперь ты готов вести диалог, или продолжим экзамены?

Монстр больше не улыбался. Он отшвырнул Крейда, тело грузным мешком упало прямо на погасшее оружие, и шагнул к ней.

– Расскажи мне про нейросеть.

– Не слишком ли многого ты хочешь?

– А ты? Хочешь сделать жизнь Торнгера Ландерстерга невыносимой? – Она хищно улыбнулась. – Насколько? Насколько невыносимой ты хочешь ее сделать и насколько ты вообще этого хочешь?

Черные глаза снова сощурились.

– О чем ты?

– Только после тебя. Я знаю, как заставить Ландерстерга страдать, и страдать очень сильно. Но для этого мне нужно понимать, как работает ретранслятор.

– Как приемник, – хмыкнул мужчина. – Мне нужно будет войти в ее сознание и через нее приказать драконам напасть. На все мегаполисы Ферверна. Всего мира.

– Чудесно. То есть ты будешь ею управлять?

– Да. И недавно я это проверил… – Он усмехнулся. – Все работает. Она сама должна была меня найти, и она это сделала. Теперь мне остается только включить нашу связь. Больше я тебе ничего не скажу, а вот ты…

– Хватит угроз, – перебила Солливер. – Если ты войдешь в ее сознание и Хэдфенгер выпустит драконов, они уничтожат города.

– Я остановлю это раньше, чем они их уничтожат. Мне нужно, чтобы весь мир увидел бессилие иртханов.

Ну да, я тебе больше ничего не скажу. Дебил.

– Когда ты это остановишь, Лаура Хэдфенгер уже перегорит?

– Да.

– Но ты все еще сможешь ею управлять?

Он прищурился:

– Зачем это?

– Затем, что именно Торну придется ее убить. Своими руками. Нужно, чтобы он лично всадил ей в сердце нож, луч, пулю, превратил в ледяную статую. Или каким-либо другим способом прервал биение ее сердца. Он убьет ее, и это убьет его. Морально. Страдать он будет до конца своей жизни – такой, какую ты ему позволишь.

Улыбка вернулась.

– Тебе-то с этого какая радость?

– Они меня использовали. Оба. Хочу, чтобы они страдали. Или тебе нужны высокие причины, над которыми можно всплакнуть?

Его лицо снова поползло, как под рукой неумелого 3D-дизайнера, и Солливер отвернулась. Пока он будет все это проворачивать, ей нужно отсюда выбраться. К тому моменту, как Ландерстерг убьет свою обожаемую Хэдфенгер, а драконы переморозят половину страны, всем точно будет не до нее. Крейд мертв, этот урод… после того что он устроил, он тоже будет мертв, когда сюда придут мергхандары и Торн. А пока что ей нужно максимально (по возможности) осмотреться и найти связь.

– Может, покормишь меня? – холодно осведомилась она, бросив короткий взгляд через плечо. – А я расскажу тебе, что именно Хэдфенгер должна сказать Ландерстергу для усиления эффекта.

Не дожидаясь ответа, она вышла в коридор. Ей пришлось перешагнуть через руку Крейда, но Солливер даже не вздрогнула. Она уже давно для себя уяснила: чужая смерть – это не убийство, если она может спасти твою жизнь.

Глава 23

– Вы можете утверждать, что налет драконов никак не связан с Лаурой Хэдфенгер? – Голова журналиста была лысой, как шар для боулинга, и я почему-то представила, как она покрывается корочкой льда.

По крайней мере, после того как оператор крупным планом показал лицо Торна.

– Я совершенно точно уверен, что эти два события никак не связаны.

– Тем не менее налет случился практически сразу же, как драконы улетели от вашей резиденции?

– С тем же успехом можно было сказать, что это я отправил их к городу.

Почему-то продолжать журналист не решился, зато руку подняла темноволосая, коротко стриженная девушка:

– Вам известно что-нибудь о местонахождении ферны Ригхарн?

– Нет. В настоящий момент мои спецслужбы занимаются ее поисками.

– Как вы можете прокомментировать ее интервью? Ферна Хэдфенгер действительно обладает силой, которую никто не в состоянии контролировать?

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » ... »»