Правила первокурсницы Сокол Аня

— А если это правда? — сказал вдруг Дженнет. — Тиэра раздавит Аэру, там много железа и вообще… предсказание богинь.

— Это вранье, — раздался тихих голос, но мы его услышали, а Мэри так и вовсе опустилась на пол глядя на очнувшегося Вьера, даже глава Магиуса замерла, то ли утомилась, то ли училась ползать о сломанным позвоночником. — Они сами и придумали это предсказание… демоны. Вот если ты, к примеру, разрежешь яблоко напополам, а потом соединишь, разве одна половина разрушит другую? Нет. А насчет железа… Оно всегда было там, — его голос был едва слышен, — в земле. Не из воздуха же мы его взяли. Металл есть и на Аэре.

— Ничего не берется из ничего, — повторила я одну из самых важных основ магии.

— Вот именно, — сказал тиэрец. — Вот именно. Закончите ритуал…

— Но… — начал Мэрдок, — мы не знаем…

— Вы уже на месте и вы уже начали. — Вьер не пытался встать, не пытался даже поднять голову, словно у него уже не было на это сил, но в его голосе ясно слышалась улыбка. — Наставники были правы, как только ты попадаешь в нужное место, то понимаешь это сразу.

— В нужном? — с сомнением переспросила Дженнет.

— Вы в зале стихий! — вдруг сказала Аннабэль Криэ.

— В зале стихий? — уточнил Крис. — А что было там? — Он посмотрел наверх. — Подделка?

— Ну, зачем так грубо, — попенял князь, не выражая, впрочем, особого беспокойства. — Там тоже зал. Именно в нем десять родов принесли магическую клятву верности первому князю. Они, кстати, доверяли правителю куда больше чем вы, раз позволили создать зеркальные стены, которые до сих пор реагируют на кровь. — Затворник снова поднял меч.

— Вы поэтому хотели, чтобы Крис дотронулся до стены? — спросила я.

— Я? — удивился князь, правда, вышло это несколько равнодушно.

— Вряд ли Этьен толкнул его по собственной инициативе. Кристофер коснулся и…

— И что вы там увидели? — спросил мой рыцарь, правда в его голосе, как и голосе князя не слышалось особого любопытства. — Белую стену? Информативно, ничего не скажешь.

— Не только ее, — ответила Аннабэль Криэ. — Согласно древним текстам, зал, где приносили присягу, сам по себе артефакт.

— Запретить что ли, учить женщин читать? — иронично спросил сам у себя затворник.

При слове «женщин» я зашипела, так как огненная искорка превратилась в огненную спицу и пронзила ногу до колена. Девы, что это? Короста? Что-то иное?

— Вы правы, безграмотными проще управлять и они не задают вопросов, лишь радостно бегут туда, куда укажешь. Нужно будет подумать, под каким соусом это преподнести, — задумался барон Эток. — Например, одна из женщин перечитав передовицы Эренстальского вестника, твердо уверилась, что конец света неминуем и наглоталась снотворных порошков. Или еще хуже, напоила этими порошками детей, вред от грамотности на лицо…

— Принося клятву, глава рода давал князю право видеть себя в стене в любое время, в любой момент. Это был знак доверия, знак того, что ты не замышляешь дурного.

— Свет мой, зеркальце! Скажи, да всю правду доложи, — продекларировал вдруг тонким голосом мой рыцарь, словно передразнивая кого-то, кого я не знала.

— Но согласно пятой описи настоятельницы Отречения Лурдес Молчаливой, видеть князь мог, только пока стена оставалась целой, — закончила серая жрица.

— Надо их сжигать, — констатировал затворник.

— Описи или настоятельниц? — поинтересовался Арирх.

— Я еще не решил.

— А целой была только стена Муньеров, — прошептала я. — И как только род возродился…

— Они смогли его видеть, — закончила Дженнет. — Не удивительно, что эти стены разбили и растащили на камушки.

— Вот, как они узнавали, где ты. — Я схватилась за бедро, внутри которого разливалась огненная боль. В голове снова зазвучал голос одержимого: «Благодарю вас, леди Астер, за то, что выманили из норы этого пришлого…»

— Браво, — серьезно сказал князь. — Могу представить вас к княжеской награде.

— Они тянут время, — прошептал Вьер. — Нужно закрыть разлом. Время… его почти не осталось…

В кои-то веки я была с ним абсолютно согласна. Огненный ручеек продолжал растекаться внутри правой ноги.

— И опять верно. Тянем, — вздохнул затворник и устроился на каменном сиденье поудобнее, словно зритель в театральной ложе. — Ну, давайте, закрывайте ваш разлом.

И мы замолчали. Замолчали все разом, как толпа на главной площади Льежа, готовящаяся внимать глашатаю, зачитывающему приговор. Тишина и взгляды, которые мы бросали друг на друга, ища поддержки и не находя ничего кроме растерянности.

— Ну, — поторопил нас государь и качнул лезвием, — Я-то никуда не тороплюсь, а вот вы…

Ручеек огня превратился в речку, которая подхватила меня и стала бить о камни.

Я не сдержала стона.

Все обернулись. И демоны и люди. И даже рыжая, князь, и Аннабэль…

Я стиснула зубы, чтобы не закричать, но боль, в которой я сгорала, отчетливо виднелась на моем лице.

— Иви! — Я скорее угадала по губам, чем услышала голос Кристофера.

Лицо рыцаря показалось мне круглым, как белая Эо, как ее отражение в замковом пруду, что расплывается от одного неосторожного движения.

Огонь поднялся по венам вместо крови, и стон все же превратился в крик. Все смешалось перед глазами, я едва осознала, что падаю… Что упала, когда затылок обожгло болью, когда я ударилась им об пол.

Я кричала, а кто-то кричал вместе со мной, кто-то пытался меня поднять.

Воздух в легких кончился, я больше не могла кричать, но могла слышать голос Дженнет, который то появлялся, то пропадал, заглушаемый огненной болью.

— Степнячка говорила… Зелье отсрочило смерть… Но сделало ее крайне мучительной… И долгой.

— Насколько долгой? — кажется, затворнику и в самом деле стало интересно.

Боль заставила меня выгнуться дугой, и любопытство князя казалось почти кощунством.

— Несколько часов… дней…

Герцогиня говорила что-то еще, но я уже не слышала. Огонь влился в позвоночник, перед глазами сгустилась тьма. Сгустилась и тут же развеялась. Жаль, что боль не спешила следовать ее примеру, боль продолжала накатывать волнами, она отталкивала тьму.

Я снова видела зал с колоннами, снова видела людей. Но совсем иных. Они стояли, кто на коленях, кто на четвереньках, двое лежали. Но у всех без исключения руки касались мрамора, а их магия вливалась в пол, заставляя его светиться. Их было пятеро… Нет, шестеро. Еще один стоял в центре с мечом в руках.

Боль дошла до основания черепа, дошла до головы, ввинчиваясь так глубоко, что казалось еще немного и голова лопнет. Еще немного и я исчезну. Исчезнут воспоминания, исчезнут мечты, исчезнут надежды, слезы. Исчезнет любовь, исчезнет все, что было мной, было Ивидель Астер. Это было обидно. Наверное, поэтому я все еще цеплялась за жизнь, за то, что от нее осталось, даже за видения. Мне было так страшно закрыть глаза, ведь неизвестно, открою ли я их снова. А если открою, то где?

Огненный цветок распустился внутри головы, и я больше не могла ей сопротивляться, не могла сопротивляться огню, что горел внутри. Он наполнил меня до краев, а потом просто вылился наружу. Зерна изменений собрались на кончиках пальцев, кисти тут же отяжелели и прилипли к полу. Боль снова накрыла меня с головой, тело выгнулось. Я снова кричала, и этот крик звенел в ушах множеством голосов. Они грохотали, и от этого грохота дрожал пол, дрожали пальцы и даже пламя, что срывалось с пальцев и впитывалось в мрамор. Огня было много. Очень много, больше, чем в воды в Зимнем море.

Это был огненный хаос, огненный грохот. И среди всего этого безумия, я вдруг ощутила чужой взгляд и встретилась с чужими глазами. С чужими и знакомыми одновременно. Они были светлыми, совсем, как у Альберта, совсем, как у первого змея. Его ледяной взгляд резал, словно чирийская сталь.

— Прочь, — проговорил он одними губами, а его руки по-прежнему лежали на камне у нас под ногами. — Пошла прочь! Беги отсюда! Беги! — Он почти кричал.

А мраморный пол расходился трещинами возле его ног, возле ног того, что держал меч. Они оба вскочили, разбегаясь в разные стороны. Боль в очередной раз захлестнула меня, а тьма захлестнула мраморный зал. Человек с мечом оглянулся, и в отчаянии воткнул меч в черную расползающуюся пропасть в глупой, невозможной, а главное бесполезной попытке остановить тьму.

Он еще не знал, что тьму не остановить, что если она вырвалась, то накроет тебя с головой. Как меня, когда я закрыла глаза. Тьма окружила со всех сторон, спеленала, словно младенца и убаюкала, укрыла непроницаемым пологом от боли. Я была готова поблагодарить ее за то, что она есть. Тьма есть. Боли нет. Это уже было так много. Это уже было благо.

Если такова смерть, то она была милосердна, чтобы там не говорили Дженнет или Цецилия, чтобы я не слышала… А я слышала, сперва отдаленно, словно чье-то бормотание за закрытой дверью. Слышала неразборчивые крики, которые казались мне такими незначительными.

— Астер!

— Что она делает?

В них не было ни силы, ни смысла.

— У нее магический срыв!

— Прекрати! Пусть она прекратит!

— Нет! Выверни это место наизнанку, кузина!

— Она сейчас тут все разнесет!

Просто звуки, как крики птиц по утрам.

— Сделайте что-нибудь!

— Что?

— Что угодно. Или вас вполне устроит братская могила? — последнее несомненно спросил Крис, его голос я узнаю даже на смертном одре. Он один говорил так, словно предлагал всем не умереть, а выпить кинилового отвара.

— Могила меня бы вполне устроила, — произнес напряженный голос, а потом последовал хлесткий приказ: — Олентьен!

Голос двоился, словно приказ отдали два человека одновременно. Олентьен — еще одно пустое слово.

Я ощутила укол в шею, но он был таким далеким, таким неважным по сравнению с огнем, что разливался по венам. Комариный укус, не более.

— А если это не поможет? Если уже поздно?

— Что ты молчишь?

— Обдумываю вариант с общей могилой.

— Никогда не бывает поздно! Никогда! — Я ощутила легкое, как перышко прикосновение, и оно парадоксально оказалось куда весомее слов. — Никогда, слышишь, Ивидель! А если ты собралась спалить тут все, то начни с меня. Начни с нас с тобой!

«Нас» — какое хорошее слово.

Начни с нас с тобой…

Спалить тут все…

Если вас устроит братская могила…

У нее магический срыв…

У нее… С нас… Начни…

Слова оказались не такими уж и бесполезными, не такими пустыми. Они как заряды метателя ударялись о темноту, об огненную пелену боли. Один удар за другим.

Ивидель…

Нас…

Срыв…

Я услышала хрип и поняла, что он мой собственный. Ощутила жар и тяжесть в руках, ощутила чужое прикосновение. Голоса рывком приблизились, словно кто-то наконец распахнул дверь и стащил с моей головы черную тряпку. Я открыла глаза и вернулась в зал с колоннами, в зал с потрескавшимся мрамором, туда, откуда меня унесла огненная боль. Я все еще ощущала ее в спине, на кончиках пальцев, в коленях и ступнях. Девы, я снова чувствовала ступни.

— Ну как там на том свете, Астер? — услышала я голос Дженнет. — Как там богини?

— Тебе привет передавали, — прошептала я, глядя в синие глаза. Одной рукой Кристофер обнимал меня, а во второй сжимал уже знакомый иньектор. За его спиной стоял Мэрдок. Гэли сидела с другой стороны и сжимала мое плечо. Ее пальцы были холодны как лед, словно в противовес моим горячим.

— Тебе не сбежать от меня, Ивидель, даже к вашим богиням, — прошептал Кристофер.

— Скорее вас ждут мои соотечественники в разломе, — сказал все еще сидевший на каменном троне князь.

Я оглядела зал. Пол, стены, колонны и даже потолок светились огненными росчерками.

— Астер превратила зал стихий в драгоценную шкатулку, — констатировала Дженнет.

— Я? Но… Что случилось? — Я попыталась приподняться, но тело оказалось вялым и непослушным, словно очень долго лежишь в одной позе, а потом не можешь вернуть подвижность суставам.

— Не хотите поблагодарить, леди Астер? — спросил Арирх.

Я перевела вопросительный взгляд на Оуэна, но тот не спешил ничего объяснять.

— Иви, ты… — быстро заговорила Гэли. — Ты призвала столько магии!

Подруга смотрела со страхом. Все они так смотрели, и Мэрдок и Мэри, Дженнет и даже демоны, а вот во взгляде Альберта читалось одобрение. Только Рыжей, казалось, не было особого дела до того, что происходило в зале стихий, да Александру Миэру, который смотрел только на нее. Я увидела их всех и даже магистра Олентьена, а еще пропавшую Цецилию, которая помогала подняться на ноги Аннабэль Криэ. Я увидела их всех разом.

— Никогда не видела столько зерен изменений, — добавила Мэри.

— Она все сделала правильно, — неожиданно сказал Вьер, открывая глаза, и девушка бросилась к тиэрцу. — Разлом — это рана на теле нашего мира и чтобы его залечить, нужна магия, — он явно повторял чужие слова, правда, голос парня становился все тише и тише. — Теперь я понимаю, что это значит… нужно чтобы вы все… все…. — Что булькнуло у него в горле и парень потерял сознание не договорив.

— Вьер! — Мэри склонилась к его лицу.

— Восхитительно, — высказался затворник, и его голос словно вернул нас обратно, заставив вспомнить кто мы и чем тут занимаемся. Еще минуту назад мы стояли все вместе, напуганные и непонимающие, а одно презрительно брошенное слово расставило все по своим местам, раскидало по разные стороны баррикад.

Мы все еще были в зале стихий.

Разлом все еще не был закрыт.

Демоны все еще занимали тела людей.

— Кто будет лечить Эру? — иронично уточнил затворник. Мы промолчали. — Никто? Я почему-то так и думал.

Возможно, стоило его послушать, стоило сделать шаг вперед, призвать зерна изменений и продолжать напитывать ими стены, вот только… Мы толком не знали, что нужно делать, напитаем, а дальше? А еще, на это не так-то просто было решиться. Только безумец бросается в бой, не думая о последствиях. Мы были не безумцами, мы были всего лишь детьми, недавно выбиравшимися из-под родительской опеки, а от нас требовали ни много ни мало спасти мир.

— Когда же все это кончится? — непонятно у кого спросила Дженнет.

— Если только захотите, то прямо сейчас, — ответил ей барон Эсток, но герцогиня сделала вид, что не услышала. — Итак, мы на исходной позиции, но поскольку мы начали диалог…

— Диалог? — Гэли вздрогнула, словно он ее ударил. — Диалог?! — Она отпустила мою руку и вскочила на ноги. Александр Миэр кивнул одному из наемников, и мужчина встал рядом с девушкой, как бы невзначай покачивая черным мечом.

Крис помог мне сесть. Я ощущала себя бесконечно слабой, словно пролежала без сознания не несколько минут, а несколько недель… Но девы, я снова чувствовала себя живой, хотя что-то подсказывало, это ненадолго. Возможно хищная улыбка князя, или оружие, что стало мелькать в руках одержимых.

— Да, мисс Миэр, он самый. И я предлагаю его продолжить.

— Что вы предлагаете? — недоверчиво уточнил Мэрдок.

Я огляделась, на первый взгляд в мраморном зале ничего не изменилось, а вот на второй… Нигде не было девушки, которая еще недавно демонстрировала Альберту поварской нож.

— Мистер Миэр, я предлагаю вам возглавить службу выдачи патентов и торговых разрешений Аэры, — быстро проговорил барон Эсток, отступая от Гэли и наемника.

— Всего-то? — криво улыбнулся отец подруги, его взгляд снова вернулся к рыжеволосой женщине.

— И эту проблему мы тоже решим, уверяю вас, — добавил первый советник.

— Не демоны, а торгаши, — услышала я шепот Мэрдока.

— Любую проблему решим, только за бокалом шерри и в тепле.

— Любящие комфорт торгаши, — поправился он и перехватил нож с чирийским лезвием.

— Интересно, что вы предложите мне? — спросил Кристофер. — Ничего, что я интересуюсь, раз уж у нас диалог?

— А чего ты хочешь? — на полном серьезе уточнил первый советник. — Денег? Так их теперь у тебя больше, чем у меня. Титул? И тут тебя ваши богини не обидели. Прекрасную деву? Так ты держишь ее в руках. Любой из людей многое бы отдал, за женщину, которая будет смотреть на тебя так, как леди Астер смотрит на тебя. Так что тебе нужно?

— Я потому и спрашиваю, что самому ничего в голову не приходит, а шерри, я особо не люблю, — деловито сказал Кристофер, а герцогиня выставила вперед черный клинок, не сводя взгляда с одержимого с факелом в руке, что обходил ее и Альберта по широкой дуге. Пока по широкой

— Жизнь, — неожиданно сказал князь. — Ты получишь жизнь, если прямо сейчас возьмешь на руки жену и покинешь этот зал.

— Жену? — одновременно спросили Кристофер и Гэли, даже рыжеволосая обернулась.

— Что-то я не помню, чтобы они приносили клятвы перед лицом богинь, — прошептала Аннабэль Криэ и как бы невзначай отошла от бывшей главы Магиуса, одержимая оскалилась, это перебитый позвоночник ей позволял. Цецилия осталась на месте, на щеке степнячки горело алое пятно от удара. Заметив мой взгляд, она коснулась лица и со злостью посмотрела на Олентьена.

— Демоны редко считают нужным изображать джентльменов. Особенно когда им нужно, чтобы ты молчала.

Я схватила Кристофера за плечо, жест вышел испуганным.

Я вспомнила отрывочные голоса, что звучали в темноте, пока меня окружал огонь, вспомнила инъектор в руках у моего рыцаря и все поняла. Пока затворник носил личину Йена Виттерна и был шанс нас одурачить, той, что могла опознать Северина помогли исчезнуть. Магистр Олентьен помог, а когда обман раскрылся, когда понадобилось противоядие, их вернули. Вернее вернули инъектор, а степнячку так, за компанию. И тут я, наконец, осознала, что короста… Ее больше нет! В свое оправдание могу лишь сказать, что боль еще вспыхивала в теле, пусть это и были всего лишь одинокие искорки, соображала я еще не очень быстро, а жаль.

Демоны дали мне противоядие. Осталось лишь понять, почему они это сделали? Почему-то этот вопрос казался мне очень важным. Испугались магии, что я призвала в беспамятстве? Но она же впиталась в мрамор, заставляя его гореть, но и только. Разлом от этого совершенно не спешил закрываться. По сути, здесь мои зерна изменений не могли причинить никому вреда. И все же демоны меня спасли.

Мысли толкались в голове, как покупатели на базарной площади, вроде и много, а все бестолковые.

— Не пугайте, леди Астер, — по-своему истолковал мой жест затворник, — а то у нее снова огонь потечет по венам. И мы снова будем наслаждаться праздничными огнями, — Он переложил меч из одной руки в другую и продолжил скучающим голосом: — Где-то когда-то этот мужчина назвал эту женщину своей, и она согласилась с этим. — Он перевел взгляд с Криса на меня. — А богини услышали. С этого момента вы стали принадлежать друг другу.

— У вас это так просто? — спросил Оуэн накрывая мою руку своей. Слава девам не стал спрашивать, как расторгнуть брак. А то бы я ответила: никак.

— У нас просто, — ответил ему Арирх, приближаясь к Мэрдоку, сокурсник тут же развернулся к одержимому. — А людям обязательно нужна запись в городской книге регистрации, да звон брачных колоколов в часовне Дев, тогда как самим богиням вся эту шелуха без надобности.

Дженнет не сводила взгляда с медленно обходящего колонну одержимого, Альберт сделал шаг вперед, загораживая девушку, его стальные когти-пальцы щелкнули друг об друга. Наемник, что еще оставался рядом с Александром Миэром оглянулся и нахмурился. До этого мне казалось, что за его спиной стоял еще один демон с факелом, но сейчас там уже никого не было.

— Так ты согласен? — уточнил князь и тут же сам себя поправил: — Вы согласны? Я дарю вам жизнь, вы уходите. Все просто.

— Надолго ли? — Кристофер обнял меня одной рукой. — Как только мы выйдем отсюда, твои серые псы затравят нас как бешеных волков.

— Не затравят. — Затворник коснулся пальцем сидящей на троне каменной совы. — Мы заключим сделку. Такую же сделку, как мы заключили с первым змеем. Ни один из нас никогда не тронет ни тебя, ни твоих потомков, а кто тронет, тот поплатится жизнью.

— Ух ты! — воскликнул Альберт, и приближавшийся к ним с Дженнет одержимый остановился. — А можно мне то же самое, но еще титул и принцессу в придачу? Нельзя? Почему-то я так и думал.

— Не слушайте его, — раздался тихий голос Мэрдока. — Демонам верить нельзя.

— Мы всегда выполняем условия сделки, — парировал Арирх.

— А знаешь, почему они меня слушают, а не закрывают разлом? — Затворник щелкнул пальцами по крылу каменного орла. — Потому что они до сих пор не уверены, что это им настолько необходимо. Да и потом, ты не забыл, что по преданию для ритуала нужны не только они, но и я? А поскольку я не собираюсь вам помогать… — Он развел руками, в левой все еще был зажат меч, черно-стальное лезвие смотрело в потолок. Показалось или светящиеся прожилки на голубом мраморе потускнели? — Торгаши здесь не только мы. Твои друзья тоже не собираются уступать ни монетки. И правильно делают. Почему бы и не договориться о приемлемых для обеих сторон условиях капитуляции, раз уж последняя неизбежна.

— А может, мы все еще можем выиграть? — Крис извиняющее посмотрел на меня и поднялся на ноги. Рыжеволосая демоница тут же обошла колонну и встала напротив. — Я могу просто изгнать…

— Каждый раз одно и то же, — по-стариковски вздохнул Арирх

— Можешь попробовать, — согласился затворник, но боюсь, что мы знает о том, что ты можешь, а что нет, гораздо больше.

Я услышала шорох, повернула голову и увидела Ильяну Кэррок, увидела, как из ее глаз изливалась тьма, как она стелилась по голубому мрамору, как метнулась в сторону далеких дверей, как замерла, когда ломанная черная линия, так похожая на трещину посреди зала, словно ожила. Что-то шевельнулось в ее глубине, или мне просто так показалось из-за светящихся искорок. Тень демона на миг остановилась, словно в раздумьях, а потом ринулась к черной линии и тут же растворилась в ней.

Глава Магиуса… Теперь уже настоящая магесса вздохнула и положила голову на мраморный пол. Серая жрица бросилась к раненой женщине, от ее недавнего торжества не осталось и следа. Она упала на колени и положила руку на щеку Ильяны, а та вздохнула, как смертельно усталый человек.

— Наглядно, — произнес барон Эсток.

— Теперь моя очередь демонстрировать силу, — тем же скучающим тоном проговорил князь, поднимаясь с трона. Он сделал всего два скользящих шага, и его рука легла на шею склонившейся над Вьером Мэри. — Но сперва ответь на вопрос, герцог Муньер, — новый титул Кристофер из уст затворника прозвучал как ругательство. — Как думаешь, успею я свернуть шею этой девчонке, — он погладил сокурсницу по волосам, и та вздрогнула, — до того, как ты изгонишь… нас? — Он взмахнул рукой с мечом, словно предлагая оглядеться.

Кристофер не ответил.

— Беда молодого поколения в самонадеянности, — попенял барон Эсток, а в следующий миг, я ощутила прикосновение чужой руки к плечу.

— Мы уже уничтожали род волка, — сказал стоящий надо мной Арирх, при желании я могла бы потрогать край его черного плаща.

— Если понадобится уничтожим снова, и пусть Муньер вернется, — князь схватил Мэри за волосы и дернул на себя, заставив запрокинуть голову. — Опять. Пусть… Мы убьем его снова. А разве могли бы мы это сделать, будь он на самом деле таким всемогущим? Могли бы мы победить, если он мог изгнать всех демонов щелчком пальцев? — Затворник прижал лезвие своего меча к горлу сокурсницы.

А я тут же вспомнила развалины серого чертога, где последний Муньер дал последний бой. У любой силы есть предел. Ничего не берется из ничего — это закон, основной закон магии.

— Ваша сила, молодой человек, — пояснил Арирх, сильнее сжимая мое плечо, во второй руке одержимого сверкнула сталь, — это колодец. Образно говоря, глубокий, наполненный водой колодец. Но воду из него вы можете доставать только по одному ведру.

Арирх не приставлял мне нож к горлу, как затворник, но его рука на моем плече выглядела не менее красноречиво. Особенно в свете того, что рыжеволосая в два шага оказалась рядом с Гэли и будто случайно коснулась ее руки. Подруга вздрогнула.

«Это не твоя мать!» — хотелось сказать мне, — «не обманывайся, не смотри на нее полным тоски взглядом».

Но, конечно, не сказала, потому что будь я на ее месте, сама вела себя точно так же. Или даже хуже.

— Кого будешь спасать, герцог Муньер? — спросил князь.

Я услышала стук, словно что-то упало, повернула голову на звук, но ничего не видела. Ничего, кроме валяющегося на мраморе потухшего факела. Но ведь кто-то держал его в руках?

— Какая из женщин тебе дороже? Какую ты будешь спасать первой? — продолжал спрашивать государь. — А может быть, сперва спасешь себя? — Один из демонов, по виду похожий на булочника, словно невзначай оказался за спиной Оуэна и я едва слышно выдохнула. Опасность, что грозила моему рыцарю, пугала куда сильнее, чем хватка стальных пальцев на плече.

— Впечатляюще, — оценил новую расстановку сил Кристофер. — Только я этого… — Он посмотрел на Аннабэль Криэ. — Я этого не делал. Я еще не настолько хорош. Даже жаль… Так что там насчет сделки?

— Вы это серьезно спрашиваете? — уточнил первый советник.

— А я похож на шутника? — Кристофер сложил руки на груди, все его внимание было приковано к барону и государю, словно не было ни Арирха ни «булочника», словно не было ни стали ни огня у них у руках. — Заключим сделку, и я отстрою такой же громадный дворец, как этот ваш первый змей.

Воспоминания о разрушенном замке Муньров сменилось воспоминаниями о Кленовом саде, о его светлых залах, об оранжерее, арочных проходах и кабинете отца с картами на стенах. Я ощутила острую тоску по дому, по своим покоям, прозванным цветочными, по светлому будуару матушки. И пусть мы с Ильбертом родились в Илистой норе, выросли мы все же в Кленовом саду. Первый змей наверное испытывал схожие чувства, когда сменил один дом на другой.

Один дом на другой… Почти, как костюм.

Тоска по дому была испорчена воспоминанием о том, как Арирх оказался внутри меня, как занял мое тело.

Один дом на другой…

— Не стоит, — тихо проговорил Мэрдок, его черный нож все еще был зажат в руке, а взгляд не отрывался от барона Эстока.

— Не верь демону, — повторила слова Вьера Цецилия и непонятно кого попросила: — Пожалуйста.

— Как я уже сказал, сделку с первым змеем мы соблюдали и соблюдаем до сих пор, леди Астер не даст соврать. — Затворник опустил свое половинчатое лезвие, и Мэри не сдержала облегченного вздоха.

Ильяна Кэррок не шевелилась, ее остановившийся взгляд был устремлен куда-то очень далеко. Дальше, чем может видеть человек. Девы!

Первый змей…

Сделка с демоном…

Я закрыла глаза, и на этот раз перед мысленным взором появилась Илистая нора, я слишком много думала о ней в последнее время. О ней и о первом змее. О бревенчатых стенах, о Высоком мысе, о который разбиралась своенравная Илия, разделяясь на два потока, на Ил и Лию. О мысе, на котором мы стояли с Мэрдоком, а тот спросил:

«Как думаете, от чего он здесь прятался?»

«Прятался? — не поняла тогда я».

«Текущая вода, — он взмахнул рукой. — Самый лучший магический изолятор, ее не в силах преодолеть две трети зерен изменений…

«А одна треть в силах. — Я дернула плечом, не имея понятия, почему меня обидело высказывание сокурсника. — Он не прятался, иначе зачем ему было впоследствии строить Кленовый Сад и переселяться в него?»

Хороший вопрос. Я почти всегда задавала хорошие вопросы, но мне почему-то никто не спешил на них отвечать.

— Не так ли, леди Астер? — уточнил затворник.

«Демонам верить нельзя», — сказал Хоторн.

«Сидел Змей в своей норе, как сыч», — сказала как-то на занятии Мерьем и была права. Они все сидели. Муньер в Сером Чертоге, змей в Илистой Норе, князь в Первом форте. Они имели дворцы, а сидели в норах.

А потом предок вдруг очнулся и построил Кленовый Сад, стал снова посещать балы и приемы, получил аудиенцию у князя. Опала, которая, по сути, была лишь в людских умах на языках, кончилась.

Что же изменилось?

— Леди Астер? — на этот раз меня окликнул Арирх, пальцы на плече сжались.

— Он прятался от вас, — произнесла я вместо ответа. По сути это и был ответ и по тому, как замер князь, было видно, что он его понял. — Первый змей никогда не был образцом добродетели и не мог рассчитывать на заступничество богинь, — при этих слова Альберт хохотнул. — Он надеялся, можно сказать, на чудо. Он верил, что текущая вода, отражающая две трети зёрен изменений, оградит его и от демонов, а потом… Он вдруг перестал бояться. Почему? — Я понимала, что говорю слишком быстро, но остановиться уже не могла. — Не потому ли, что бояться уже было нечего, все самое худшее с ним уже случилось. Вы завладели героем траварийской битвы, надели его тело, как костюм. Демонам верить нельзя, — повторила я чужие слова. — Да, вы всегда выполняли условия заключенного договора, но в нем не было ни слова о том, что нельзя использовать того, кто ее заключает. Ведь по сути, это же не смерть, не так ли?

— Все. Я решил. Слишком башковитых женщин будем топить в Зимнем море. И желательно в юном возрасте, так как их ум явно происки демонов.

— Как скажете, государь, — как ни в чем не бывало вставил барон Эсток.

— Вы завладели первым змеем, — повторила я и попыталась подняться, но ноги, к которым вернулась чувствительность, подвели, и я едва не повалилась обратно на мраморный пол.

— Это правда? — уточнил Кристофер.

— С Муньером такого не случится, — торопливо заверил Оуэна первый советник, а Альберт снова рассмеялся, стоящий напротив него и герцогини одержимый, чем-то напоминающий писаря в потрепанной одежде и фуражке, словно на пробу взмахнул факелом, пламя описало сияющий круг. — Волк нам недоступен, поэтому он не боялся жить в Запретном городе…

— Поэтому вы и уничтожили его род, — закончила Дженнет. — Ничто не раздражает тебя как тот, кому ты не можешь приказать, знаю по себе.

— Поймите, вам, — барон Эсток смотрел только на Кристофера, — совершенно нечего опасаться.

— Время! — выкрикнула Мэри, и князь выругался, дернул ее за волосы, а потом оттолкнул от себя. Сокурсница упала на Вьера.

— Парад лун! — Цецилия указала рукой на потолок, светящиеся прожилки которого почти потухли. Указала на дыру через которую в зал стихий заглядывали звезды.

«Беги!» — сказал мне первый змей.

«Закройте разлом», — попросил тиэрец.

«Предлагаю сделку» — произнес князь

«Время», — выкрикнула Мэри.

Время было самым важным, что я услышала…

— Парад лун почти закончен, — рассмеялся затворник. — Было приятно поболтать.

— И что? — жалобно спросила Гэли, — уже все? Теперь нас просто убьют?