Сладких снов Рослунд Андерс

Часть 5

Сюда доходили разве что взгляды простирающегося вдаль моря.

В салоне стоял сильный запах пластика и кожи, запах новой машины. В обычной ситуации он бы забронировал самую обыкновенную, то есть незаметную. И подписал бы договор аренды как Пит Хоффман, Пит Кослоу, Петер Харальдсон, Вернер Ларсон – или любым другим именем, на которое у него был действующий паспорт и подходящая случаю легенда.

Но ситуация не была обычной, и у Пита не оставалось времени выдумывать другую легенду, кроме истории датского педофила, случайно оказавшегося в США по служебной надобности.

Потому Пит и подписал договор угловатым почерком Карла Хансена и заплатил огромную сумму за не менее огромную и сверкающую машину, которую можно было назвать какой угодно, только не обычной, с рекламой международной прокатной фирмы на заднем стекле.

Шестнадцать миль в северном направлении в сплошном автомобильном потоке.

В этой части США Пит был всего второй раз в жизни, но если и дальше держаться залива, то, судя по карте, скоро будет мост на Окленд. И сейчас, под музыку радиоканалов, обслуживающих западное побережье, и под лучами солнца, ставшего еще более ласковым после того, как он опустил стекло, к нему вернулись прежние неприятные чувства. Стыд. Потерянность. Осознание каждой клеткой тела, в какого рода преступную группу ему предстоит внедриться на этот раз.

С другой стороны, именно это осознание заставило Хоффмана ощутить такой прилив энергии, что прежняя жизнь будто ссохлась, превратилась в пустую оболочку. Он был здесь и сейчас – как никогда раньше. Пустота внутри быстро заполнилась адреналином.

Это было то, чего ему так не хватало и с чем он боролся изо дня в день. Когда пытался найти себя в семейной жизни, с Зофией и детьми. Противостоял искушению, отказывая мафии или полицейским, при том что ни те, ни другие не повторяют приглашений дважды.

Отель «Зеленая черепаха» высился на крутом холме между финансовым районом и Рыбацкой пристанью, почти угрожающе нависая над улицей внизу. Одна звезда, как и предупреждал Сонни. Жалкий ресторанный зал, бильярдный стол, холодильники с кока-колой и шаткие шкафы с потрепанными детективами.

Следуя инструкциям, Пит натер мелом кончик кия и, почти не целясь, ударил по шарам 4 и 5. Долго ждать не пришлось. Из ресторана вышел некто, тоже с бильярдным кием, и взмахнул руками, что должно было означать предложение партии на двоих.

Пит Хоффман улыбнулся как мог приветливо:

– К сожалению, я жду другого партнера.

– Нет.

– Да. Подвиньтесь, пожалуйста, мне нужно…

– …сыграть партию с тем, кого называют Стивен.

Хоффман удивленно оглянулся на партнера. Точнее, партнершу, потому что это была женщина. В остальном все – рост, вес – совпадало.

– Стивен?

– Стивен. И ни в коем случае не Стив и не Стиви. Потому что тогда тебе придется искать другого помощника. Ты на машине?

– Да.

– Красный «Форд» – пикап» у входа. Я буду за рулем, ты поедешь следом. Через пять минут.

Она ушла. Шары медленно перекатывались по столу, балансировали, совсем как дом над улицей внизу. Зависали на краю, прежде чем скатиться в лузу.

Пит вытащил теплую банку из холодильника и поспешил вниз по лестнице, устланной толстым ковром, который неизвестно когда пылесосили в последний раз.

Она ехала быстро.

Пит выжимал последнее из себя и прокатного автомобиля, чтобы не отстать, когда она без предупреждения свернула на мост Биг-Бридж в сторону Окленда и далее на высокой скорости покатила по широким дорогам, перетекающим во все более узкие, вплоть до тесных закоулков квартала Уолнат Крик, где наконец и остановилась.

Жилые дома сменились промышленной зоной. Но рядом с высоким забором, увенчанным рулоном колючей проволоки, обнаружился заброшенный дом, окруженный лужайкой, похожей на махровое полотенце.

Она вошла в дом не оглядываясь. Оставила открытой дверь, уверенная, что он следует за ней.

– Вниз, в подвал.

Короткая спираль лестницы и узкая дверь в гараж.

– Входи.

Здесь пахло машинным маслом. На грязных стенах висели фотографии в рамках. На одной Стивен, на другой какой-то мужчина. Оба в форме.

– Это мы в Ираке. Тот, высокий, с усами, – мой муж. Сейчас занимается детьми наверху.

Она показала вверх, откуда и в самом деле доносилось нечто, похожее на топот детских ног.

– Теперь с Ираком покончено. Нужно верить в систему, на которую работаешь, ведь так? Но остались связи. Это то, что мы увезли оттуда с собой.

Этот гараж не для машин. И масло, пары которого витали в воздухе, было оружейное и не имело ничего общего с автомобильными моторами. Весь пол заставлен переполненными ящиками разных размеров. Она открыла один из самых маленьких.

– «Карл Хансен», говоришь?

– Да.

– В таком случае, муж успел быстрее меня. Но все правильно, да?

Сверху лежал листок, на котором она не глядя что-то отметила, после чего протянула Питу.

«Радом» – польский пистолет с четырнадцатью патронами в магазине, кожаная наплечная кобура. Нож обоюдоострый, с деревянной ручкой, и тоже в кожаном футляре на ремне через плечо. Его обычное вооружение. Хоффман уже чувствовал, как кожаная кобура упирается в плечо.

– Тут есть кое-что еще…

Она покопалась в деревянном ящике защитного зеленого цвета.

– Пять мобильных телефонов. Это особые модели, их невозможно отследить. Выглядят как обычные. Берешь? Еще глушитель с таймером. Мощный сигнал, гарантированно отыскивает частоту, которую нужно погасить. Далее самый маленький в мире GPS-трекер, батареек хватит на пару недель. Двадцать четыре раза по четырнадцать миллиметров и всего девять граммов веса. Что касается микрокамер с встроенными микрофонами, я предпочитаю с детекторами движения, которые включаются, стоит только помахать рукой перед объективом.

Пит потрогал глушитель, каким пользовался и раньше. GPS-трекер был не больше сим-карты, а камера имела вид обычного USB-накопителя.

– Как флешка он, разумеется, тоже работает. На случай, если кто-то в этом усомнился. Так что фотографии, которые ты просил, уже там. Но я не могу поверить, что ты такой. Ты не такой.

Контролируй свой гнев, не позволяй ему тебя контролировать.

Не давай окружающим понять, кто ты есть на самом деле.

Таковы первые правила агента. Но здесь особый случай, когда правил не существует. Или же Пита просто не хватает на то, чтобы им следовать.

– Да, я не такой. Именно поэтому мне все это и нужно.

Пойми же наконец!

Она задержала на нем взгляд. Медленно кивнула.

– Я выполняю любые пожелания клиентов, пока мне платят. Нам нужны деньги. Но с тобой все по-другому. Настолько по-другому, что ты получишь кое-что от меня лично, в качестве бонуса. Перестреляй их всех. Первый выстрел между ног, второй в лоб.

Четыре полных резервных магазина для «Радома». Пит Хоффман положил их к остальным, перегнулся через сумку и протянул ей увесистую стопку купюр.

– Все как договаривались.

Она не пересчитывала. Там, где начинался собственно гараж, на одной из полок стояла старинная жестяная коробка. Женщина подняла крышку, положила деньги.

– Как Сонни?

Похоже, она действительно им интересовалась.

Пит задался вопросом, где они могли познакомиться. Как так получается, что люди теневого бизнеса из разных частей света находят друг друга и начинают сотрудничать?

– Вроде как обычно, – ответил Пит.

– Он хороший человек. Все еще курит?

– Беспрерывно. Дым в подвале стоит столбом. В основном сигариллы, как мне показалось.

– Я говорила ему, что пора бросать. Курение убивает.

Когда они поднялись по лестнице и Хоффман пожал ей руку, поблагодарив за помощь, за окном, судя по всему кухни, мелькнули фигуры ее мужа и детей. Ногу некогда видного мужчины в форме ниже колена заменял протез. Мина, возможно, разрывная граната – одно из тех мгновений, которые раз и навсегда меняют жизнь. Нечто подобное пережила та маленькая девочка, когда в супермаркете вложила ладонь в руку незнакомого взрослого мужчины. Иногда некоторые вещи становятся слишком очевидны.

Женщина рядом угадала его мысли.

– Что мне на это сказать? Когда система не работает, не остается ничего другого, кроме как самому стать системой. Что касается тебя, делай, как я сказала. Перестреляй их всех.

Огромное здание фабрики за забором с колючей проволокой постепенно исчезало, пока Хоффман выбирался из лабиринта переулков, так похожих один на другой.

Он покинул жилой район Уолнат Крик, но не Окленд. Где-то здесь, в Сан-Леандро, находился торговый центр, «гигантский», по словам Стивен, где можно было докупить все недостающее.

Он и в самом деле оказался гигантским, округ в округе, и в нем было буквально все.

Пит Хоффман припарковался и слился с толпой покупателей, загримированный под Карла Хансена, но все еще в своей одежде. Когда же семьдесят пять минут спустя он покидал здание торгового центра, вместо брюк на нем были шорты до колен бежевого «хаки», вместо охотничьего жилета и белой футболки – рубашка с коротким рукавом в голубую клетку. Вместо черных армейских ботинок – коричневые сандалии на босую ногу. Хоффману удалось даже подобрать наручные часы с красным циферблатом – копия тех, что были на Хансене на фотографиях с Катрине. Такое же золотое кольцо, очки с дужками такого же коричневого оттенка, что и на свадебных фотографиях, найденных Гренсом в квартире Хансенов. Наконец, массивную серебряную цепь, неотличимую от той, что была на шее Хансена на фотографии из водительских прав.

В дальнем конце парковки, растянувшейся на много сот метров, обнаружилась пара почти пустых рядов. Поставив туда машину, Пит выключил мотор и в последний раз достал свой рукописный список, чтобы вычеркнуть последние остававшиеся пункты.

Гангстерская мелочь

Картофельная мука

Гражданство

Птица-GPS

USB-камера

Рубашка с коротким рукавом

Глушитель

Тунец

Перегнувшись через пассажирское сиденье, Пит опустил солнцезащитный козырек с зеркальцем на обратной стороне. Он начал с изучения изгиба носа, который выглядел так же естественно, как и обещала гримерша. Потрогал щетину на подбородке – и она тоже была безупречна. С новыми бровями, «ежиком» волос на голове, линзами орехового оттенка и в только что купленной одежде, Пит Хоффман являл собой копию человека, которого ему предстояло сыграть.

Почти.

Потому что «особая примета» Хансена начинала терять форму. Шрам у правого уха, между бровью и виском. Она предупреждала.

Пит Хоффман достал из пластикового пакета чистящее средство, осторожно промыл продолговатое новообразование длиной полтора сантиметра. Губка, кисточка, специальный клей и баночка со средством для нанесения шрамов – последние штрихи, дополняющие облик педофила, в чьем теле Питу предстояло продержаться ближайшие двадцать четыре часа.

Он крутанул руль. Прокатная машина завизжала, задев стальные перила, окантовывающие государственную трассу 101, и мягко вписалась в третью полосу по направлению к круглосуточной заправке. Там Пит остановился, не выключив мотора, на значительном расстоянии от автоматов, мойки и людей. Чтобы сделать то же, что и возле торгового центра – опустить козырек и посмотреться в зеркало.

Я – Карл Хансен. Я насилую девятилетнюю девочку, а потом продаю фотографии. Мне нужно в город под названием Санта-Мария, в парк с фонтаном, возле которого я встречусь с теми, кто, как и я, насилует собственных детей и любит поговорить об этом. Мы будем сравнивать тела наших девочек и делиться опытом.

Пит Хоффман посмотрел поверх асфальтированной площадки и попытался уяснить, что он здесь делает. Зачем мчится в южном направлении по высохшей под жарким ноябрьским солнцем Калифорнии, почти не осознавая этого и не планируя? Зачем неожиданно для себя съехал с трассы, даже не сбавив скорости?

Он встретил взгляд своего отражения в зеркале. И снова эта неуверенность. Отвращение. Даже ненависть. Откуда вдруг? Пит не имел об этом ни малейшего понятия. Он больше не контролировал себя. Впервые в жизни во время работы эмоции были не на его стороне. Неопределенность не лучший спутник на пути к победе.

Он мало что понимает в насилии, которое практикует эта группировка. Но он нанесет удар, как только узнает имя лидера. Его вооружения и мускульной силы точно хватит, чтобы справиться с ними тремя. Не это его мучило. Отвращение. И сомнения, как долго он сможет продержаться в теле, из которого так хочется выскочить.

Когда полчаса спустя Пит вернулся на трассу, он понимал немногим больше, чем когда сворачивал с нее. Пит прибавил скорости, и примерно на половине пути, после невообразимого скрещения мостов и туннелей возле города под названием Салинас, однообразный пейзаж сменился живописными видами Тихоокеанского побережья. А потом из ночной темноты проступили многочисленные белые церкви Санта-Марии с остроконечными шпилями. Пробило три часа ночи.

Времени оставалось только на то, чтобы вселиться в отель, закончить последние приготовления и немного отдохнуть после ночи в салоне самолета и накануне дня в компании тех, кого он должен был уничтожить.

Парк Прейскер представлял собой покрытую травой четырехугольную площадку, занимающую значительную площадь в тщательно распланированном городе. Высохшие хвойные деревья жались друг к другу, словно в бессильной попытке защититься от близлежащей трассы и сумасшедшего потока машин.

В тени уютно белели парковые скамейки, гравийные дорожки вели к игровым площадкам. И где-то в центре, словно сердце, бьющееся в теле спящего человека, клокотал фонтан в довольно большом пруду.

Пит Хоффман присел на камень, ничем не отличающийся от прочих привезенных и установленных здесь камней, – в паре сотен метров от условленного места и за полчаса до условленного времени.

Он наблюдал за детьми, карабкающимися по стенам деревянного замка с башнями, галереями и веревочными лестницами. На вид этим мальчикам и девочкам было семь-восемь лет. Примерно столько же, сколько его собственным детям и тем, ради кого он сюда приехал, – тем, кто не пользовался такой свободой, потому что принадлежал совершенно другой реальности.

У Пита было задание, и на этот раз он не имел уверенности, что справится с ним. Можно сказать, он чувствовал себя человеком, который зашел не туда и рискует оступиться. Примерно как тот мужчина с металлическим протезом вместо нижней части ноги, такой рослый и красивый на фотографии, а теперь вынужденный заниматься детьми и домом, в то время как его жена продает оружие из-под полы.

У того мужчины тоже было задание. И он, как это может быть и с Питом, однажды оступился.

Так где лежит моя мина? Кто заложил ее? Когда я наконец оступлюсь и потеряю все?

Пит поднялся с камня, который только выглядел таким холодным и твердым, а на самом деле оказался очень удобным «стулом», и стал медленно прогуливаться по дорожкам, хрустя гравием.

Время обеда, и коллеги делят пиццу, забыв о стрессе и рабочей рутине. Группа детей на прогулке расставляет пластиковые чашки и контейнеры с едой на разноцветных одеялах. Молодая пара лежит в траве, взявшись за руки. Друзья, любовники – но тех, к кому он прибыл, объединяет совсем другое.

Пит приблизился к пруду с фонтаном, стараясь держаться как можно естественнее, не показывать напряжения в плечах. Он знал, что за ним наблюдают. Делают выводы. Но кто? Откуда?

Как и всегда, он внимательно изучал окружающую обстановку, но на этот раз никого не видел. Пока наконец один из тех, кто сидел в траве и только что наливал дымящийся кофе из клетчатого термоса, не свернул одеяло и не упаковал корзину. Низенький, плотный человек с признаками облысения.

Подойдя к пруду, он опустился на каменный бордюр, наклонился и ополоснул руки. Одновременно покосился в сторону Карла Хансена – Хоффману не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что он сделал это.

Так вот как выглядел их лидер. Лет сорок пять. Белый. Типичный офисный работник. Несколько моложе, чем представлял себе Хоффман, тем не менее это вполне мог быть он.

– Ну, здравствуй…

Он закончил с руками, поднялся, почти крадучись приблизился к Хоффману и встал рядом с ним.

– Полагаю, это меня ты ждешь?

Голос удивил Хоффмана еще больше – высокий, мальчишеский, совсем не подходящий для того, кто привык отдавать приказы.

– Мммм…

Должно быть, мужчина обознался. Он пришел сюда ради кого-то другого и совершенно по другому делу. Не имеющему никакого отношения к растлению детей.

– Не знаю, – ответил Пит. – Здесь все зависит от того, кого ты ждешь.

Мужчина рассмеялся – заливисто и беззаботно, как маленький мальчик.

– Это хорошо, что ты такой осторожный. Я тоже.

Новый приступ смеха – еще более звонкий, чем предыдущий.

– Повернись ко мне… Посмотри на меня.

Пит подчинился.

– Мммм…

Лидер был намного ниже Хоффмана. Они стояли совсем близко – высокий, старающийся наклониться как можно ниже, и коротышка – запрокинувший голову, чтобы лучше видеть лицо высокого. Со стороны это, должно быть, смотрелось комично.

– Мммм…

Оценивающее мычание.

– Мммм…

Хоффман никак не мог понять, звучало ли это угрожающе, обеспокоенно или просто задумчиво. Или же коротышка вообще не осознавал собственного мычания и, соответственно, не вкладывал в него никакого смысла. Просто разглядывал Карла Хансена.

– Ну что ж… Похоже, очень похоже…

– Что похоже?

Мужчина достал из кармана рубашки свернутый листок бумаги и протянул Питу.

– Это ты.

Фотография Карла Хансена, настоящего. Не из открытых архивов правительственного ведомства, не из личного дела с места работы. И не постановочный снимок в студии. На этой Хансен выглядел более живым. Как будто лидер сделал ее сам, с приличного расстояния и с не менее приличным увеличением.

– Да… О! Да…

– Что, прости?

– Я вижу, ты удивлен. Да, он заснял всех членов нашего маленького сообщества без их ведома. Полная идентификация, как же иначе. Семейное положение. Место проживания. И собственноручно сделанное фото, чтобы было с чем сравнить. Хотя это и неправильно, мы должны оставаться безымянными. Но наш шеф хочет чувствовать себя в безопасности. Не все разделяют наши интересы. Слишком много непонимания.

Снова заклокотал мальчишеский смех, на этот раз еще более продолжительный.

– Но ты, ты выглядишь в точности как на его снимке.

Пит Хоффман стоял перед ним в гриме, в надежности которого очень сомневался.

Новое лицо, в тех случаях, когда оно вообще требовалось, всегда было делом крайне рискованным. Отдельные его части могли отвалиться, обнаружив более глубинные слои, то есть лицо самого агента. Если вообще получалось состыковать внешнее с внутренним, что действительно было важно и на этот раз Питу определенно удалось. До сих пор держалось, во всяком случае.

– Ну, здравствуй еще раз. Я Ленни.

Полноватый лысеющий человек в последний раз сверил его новое лицо с фотографией, после чего сложил листок и протянул Питу руку.

Хоффман ответил на рукопожатие.

– Ленни? Я думал…

– …что я Оникс. На это и было рассчитано. Я всего лишь проверил тебя, используя информацию, которую собрал Оникс. Он осторожнее всех нас, вместе взятых.

Пит Хоффман еще раз вгляделся в коротышку, попытался вспомнить, что о нем говорила Бирте.

У тебя десять собственных детей. И ты хвалился тем, что заснял на камеру сорок случаев изнасилования чужих детей за время своей медицинской практики.

Большая птица с длинной тонкой шеей опустилась на воду. Следом еще одна и еще. Хоффман понятия не имел, что это за птицы так величественно скользили по глади пруда. Как будто вокруг были райские кущи, а не шумный, загазованный мегаполис.

– А времени уже… – мужчина взял руку Хоффмана, чтобы разглядеть часы, – двадцать минут первого. Встречаемся ровно в три, через два часа сорок минут. Вот по этому адресу.

Он перевернул другой стороной бумагу, которую все еще держал в руке, и Пит увидел подробное описание дороги.

– Там так красиво и так… Одиноко… Что это у тебя?

– Где?

Мужчина приблизился и снова стал разглядывать его, склонив голову набок. Снова замычал, захмыкал.

– Шрам. Там, возле глаза.

– Он у меня давно.

– Откуда?

Пит Хоффман старался не выдавать волнения. Еще одна проверка? Или они знают что-то, чего не знает он? А может, шрам смотрится неестественно, развалился на куски в машине?

– Откуда он у меня, это тебя интересует?

– Ммм…

– Это была хорошая драка. С лысым пузатым коротышкой, который угодил в больницу, потому что задавал слишком много вопросов и не умел держать удар.

Педофил, назвавший себя Ленни, стоял совсем рядом. Пялился на Пита, что-то мычал. Пит, в свою очередь, пялился на него.

Не слишком ли далеко он зашел? Что, если Пит только что провалил все дело? Что, если…

Его размышления прервал заливистый смех, настоящий сумасшедший хохот.

– Это было здорово, честное слово! Ты мне нравишься.

Ленни протянул ему листок с фотографией Карла Хансена на одной стороне и подробным адресом на другой.

– Итак, добро пожаловать. Просто следуй этому описанию, и все пройдет отлично. Мы…

Начало следующей фразы оборвал новый приступ хохота. Как это вообще может быть, чтобы сорокапятилетний мужчина смеялся как десятилетний ребенок?

– …прекрасно проведем вечер, и взрослые, и дети.

Богатый, уютный дом, как из американского сериала. Именно так она и выглядела со стороны – отвратительнейшая из реальностей. Пит Хоффман медленно вел машину по одиноко петляющей гравийной дорожке. Осторожный ветерок да редкие крики птиц в отдалении, в остальном все было тихо.

Он успел проехать несколько сот метров после ближайшей соседней виллы, когда мир вокруг словно распахнулся. Небо, море – Пит как будто въехал в вечность. Дальше на запад двигаться некуда. Дом затерян в скалах вдоль калифорнийской береговой линии, и всего лишь пара действительно широких шагов до мрака и беспокойной воды, по другую сторону которой Япония и Китай.

Идеальное место для того, кто ищет покоя. Естественная звукоизоляция и защита от посторонних глаз.

Широкие железные ворота разъехались, стоило машине к ним приблизиться, и Хоффман оказался на участке, поросшем дикой травой и темно-зеленым кустарником. Место было сплошь усыпано мелкими красновато-лиловыми ягодами и камерами слежения, сканирующими все направления.

Не успел Пит повернуть ключ зажигания и выключить мотор, как все тот же маленький полноватый человек, назвавшийся в прошлый раз Ленни, распахнул двери парадного входа и поспешил навстречу Питу вниз по лестнице.

– Ты нашел нас…

– У меня было подробное описание пути.