Сладких снов Рослунд Андерс

– Они не должны ничего заметить, или моя работа никуда не годится. Но если тебя все еще беспокоит блеск, мы возьмем то, что ты называешь картофельной мукой. Раньше я присыпала тебе ею волосы, чтобы они казались пышнее. Помнишь наши прически? На съемках клей иногда блестит при сильном освещении, но если я осторожно присыплю его пудрой, ничего не будет.

Пит Хоффман смотрел на отражение в зеркале – свое и в то же время какое-то чужое. Сличал с изображением на краю зеркала, у рамы. Это должно было сработать.

– Мне нужна новая фотография, для документов. Можешь снять меня на мой мобильный?

– Нет.

– Нет?

– Рано, Пит. Я еще не закончила.

Она вытащила копию снимка Карла Хансена, поднесла к его глазам.

– Приглядись, мы кое-что упустили. То, что обычно считается особой приметой.

Среда, 00:04

(осталось 13 часов и 56 минут)

– Бирте?

– У меня правда нет на тебя времени, Гренс.

– Оторвись на пару минут и можешь продолжать свои поиски сколько угодно. Ты ничего не потеряешь.

– О чем речь?

– Об Ониксе, лидере, который вышел со мной на связь. Ну, не со мной, а со своим приятелем Лацци, которому, как он сам считает, заказал новые фотографии «этой шлюшки Катрине». Точнее, потребовал, судя по тону. И знаешь, что я ему ответил? Что я сейчас в США, в командировке.

– В командировке?

– Ну… Я подумал… Мы ведь должны встретиться с ним лично, так? Это лучше подготовить постепенно. Лацци числится в отделе продаж, поэтому то, что он в командировке, вполне естественно. И когда Оникс объявится в следующий раз, предложить увидеться, с моей стороны, будет вполне логично. Равно как пообещать от имени Лацци немедленно заняться заказом по возвращении домой. Что Катрине сделает все, как он хочет, а я все сфотографирую.

– И?

– Он медлит с ответом, и это сбивает меня с толку. Боюсь сделать что-то не так и уничтожить наш единственный шанс. Что, если я хочу от него все и сразу? Не слишком ли я напираю? А может, наоборот, нужно вести себя активнее, проявлять больше решительности? Как бы намекнуть ему, что я тоже хочу быть на их встрече? Никак не могу подобрать слова. Бирте, я прошу тебя это прочитать… Знаю, знаю, у тебя нет времени. Тем не менее посмотри, подкорректируй, посоветуй что-нибудь. Помоги мне проскользнуть незамеченным мимо их радаров.

Среда, 00:05

(осталось 13 часов и 55 минут)

– Там, возле правого уха, видишь? Шрам, сантиметра полтора. Светлый, бледный совсем, такое впечатление, что он там давно.

Гримерша ткнула пальцем в фотографию Карла Хансена, между правой бровью и виском.

– Я бы высматривала это в первую очередь, если бы проверяла фотографию на подлинность.

Шрам, как же. Теперь Хоффман его увидел. Такие отметины получают в детстве и проносят через всю жизнь. Похоже, Хансен навернулся с дерева или слетел с велосипеда. А может, получил хоккейной клюшкой во время матча.

– С ним никаких проблем, я сделаю. Все, что для этого нужно, – маленькая баночка и самая тонкая кисточка. Проблема в том, что гарантированно такие вещи держатся один день. Потом надо переделывать.

– Но я уезжаю больше чем на один день. У меня на месте такое дело, что за один день не управиться. Не говоря о том, что я не прочь перед этим выспаться. То есть как минимум двое суток.

– Тогда поступаем так. Сейчас я сделаю тебе шрам, заодно объясню процесс. Я сниму тебя на мобильный, пошлешь фотографию куда нужно. Потом дам тебе кисточку, губку, специальный клей и эту баночку. Когда придет время, купишь чистящую жидкость в любой аптеке, смоешь и посадишь новый.

Все и в самом деле оказалось не так сложно. По крайней мере когда она закончила. Взяла немного средства на кисточку, капнула – и кожа вдруг сморщилась. Получился шрам, неотличимый от настоящего.

– Окей, а теперь улыбочку!

Она сделала первый снимок его нового лица, который Хоффман тут же переслал в подвальный склад на Истедгаде. Пора было кончать с приготовлениями. Он надеялся, что Гренс и Бирте все это время тоже не стояли на месте.

Среда, 00:06

(осталось 13 часов и 54 минуты)

– Текст просто отличный. У тебя получается лучше, чем ты думаешь, Гренс.

– То есть корректировать здесь нечего.

– Терпение – вот все, что тебе нужно. И не сомневайся, что бы ни делал. Ничего не отправляй повторно. Не переделывай, не переписывай. Просто отвечай.

Среда, 00:07

(осталось 13 часов и 53 минуты)

– Кстати, Гренс, раз уж ты меня отвлек…

– Да?

– Я как раз заканчиваю первый раунд с шефами полиции в тех странах, где удалось кого-то идентифицировать, то есть в США, Великобритании, Бельгии, Италии, Нидерландах, Швейцарии и Германии.

– Есть риск, что кто-то поднимет тревогу. Тогда наш план пойдет прахом.

– Да, но если мы хотим подготовить совместный удар, мы должны как-то координировать наши действия. И время не терпит, как ты понимаешь.

– Так что ты хотела мне сказать?

– Йон Блунд.

– Что?

– Операция «Йон Блунд», так это теперь называется.

– Поясни, Бирте, я не понял.

– Международной операции нужно название. Я выбрала «Йон Блунд», потому что это персонаж Андерсена, а наша штаб-квартира в Дании. Честно говоря, мне не особенно даются названия, просто нужно было что-то придумать.

– Название великолепное.

– Понимаю, что «Операция «Слейпнир»[9]» звучит гораздо лучше, хотя тогда ловили не настоящих педофилов, а всего лишь распространителей порнографии на сайтах, не говоря об операции «Сокол».

– Отличное название, Бирте. «Сладких снов», и все такое.

Гренс затянул колыбельную, и Бирте удивленно выпучила глаза.

– «Йон Блунд», ее пели на похоронах одной из девочек, о которых я говорил тебе при нашей первой встрече.

Он снова запел, уже громче и безбожно фальшиво:

– Сладких снов… Сладких снов…

На какое-то время Бирте забыла, зачем они здесь сидят, и поддержала комиссара слабым, высоким голосом.

Среда, 06:24

(осталось 7 часов и 36 минут)

– Входи же, черт тебя подери.

На этот раз, открывая дверь в подвальный склад на Истедгаде, Пит был готов к густому табачному туману, равно как и к долгим гангстерским объятиям.

– Тебе идут темные волосы, Пит. Ты теперь стильный мужчина.

Сонни поджег сигариллу и показал в глубину помещения, будто что-то скрывающего в клубах табачного дыма.

– Кофе? Может, рюмку? Или все еще спешишь?

– Спешу.

– Ну, тогда в следующий раз.

– Я уже объяснил тебе, что следующего раза не будет. Этот последний.

– А я повторю тебе, что вы все так говорите.

На одном из многочисленных столов в подвале лежал новенький паспорт.

Сонни взял его и пролистал несколько рассеянно.

– Новое лицо. Новое имя. Новый идентификационный номер. И то, что ты стал гражданином Дании, я тоже учел. Все настолько подлинное, насколько должно быть в поддельном паспорте. Подписан. Выдан. С номером и водяными знаками тоже все в порядке.

Хоффман взглянул на фотографию с новым лицом. Карл Бриан Хансен, на три года моложе Пита, день рождения в январе.

– А оружие? И все остальное, о чем я позаботился бы и сам, если бы имел на это время?

– В Сан-Франциско недалеко от моста в Окленд есть отель «Зеленая черепаха», одна звезда. Ресторан так себе, но снаружи бильярдный стол, холодильники с теплой кока-колой и полки с детективами формата покет. Там ты возьмешь кий и ударишь по шарам 4 и 5. Подойдет человек сантиметров на двадцать ниже тебя и килограммов на сорок потяжелее. Предложит партию на девять шаров. Стивен, калифорнийский Сонни. Не такой симпатяга, как я, конечно, но почти так же хорош в деле.

– Стивен.

– Только не Стив и не Стиви. Ни в коем случае, или тебе придется искать кого-то другого для своих дел.

– Твой напарник?

– Иногда мы оказываем друг другу взаимные услуги. Я помогаю американцам с тем, чего нельзя купить в бутиках на Стрёгете, а Стивен поддерживает скандинавов, которым не с руки тащить рабочий инвентарь в самолет.

В одном из карманов охотничьего жилета был спрятан толстый коричневый конверт. Пит Хоффман достал его и выложил на то самое место, где только что был паспорт.

– Доллары, как ты и хотел.

– Откуда они?

– Из Северной Африки.

– Точно чистые?

– От работорговцев, которых уже давно нет. Большего тебе знать не нужно. Если, конечно, не горишь желанием объяснить мне, откуда мой новый паспорт и оружие.

– Ты прав, мой друг, большего мне знать не нужно.

Выбраться из прокуренного подвала означало набрать полную грудь свежего воздуха, но в следующий момент удовольствие оказалось испорчено осознанием того, что семнадцать из двадцати четырех часов истекли. Пит Хоффман остановился возле столика уличного кафе на продуваемой всеми ветрами Хальмторвет с чашкой горячего кофе. Во-первых, пришло время вычеркнуть пару пунктов из списка, который лежал у него в кармане. Во-вторых, – сделать звонок единственному из троих, кто еще ни на шаг не приблизился к выполнению своего задания, несмотря на все нетерпение, звучавшее в его голосе.

– Да, это Гре…

– Как твои дела?

– Иди погуляй, Пит. Или поспи немного. Все что угодно, только оставь меня в покое.

– Но я должен знать, Эверт. Как твои дела?

– Они не станут лучше от того, что ты будешь звонить мне каждые полчаса.

– Как тебя понимать?

– Я вышел на контакт с лидером, Хоффман. Жду его ответа.

– На твое предложение принять участие во встрече?

– Ответа вообще.

– Ты должен его получить, черт тебя дери.

– Ты думаешь, я этого не знаю? До сих пор слышу эти мягкие пикающие сигналы… Как удары в живот.

Среда, 07:52

(осталось 6 часов и 8 минут)

– Гренс? Ты говоришь слишком громко.

– Прости, разволновался немного.

– Настолько громко, что я понимаю, что ты говоришь.

– В следующий раз выйду из комнаты.

– Понимаю смысл твоих слов, я имела в виду. И поэтому задаю тебе тот же вопрос, что и Хоффман, вот только ответ хочу получить другой. Когда будет результат, Гренс?

– Придется, наверное…

– Сядь.

– Когда я волнуюсь, мне лучше выйти, как я уже сказал.

– Слушай, второй раз повторять не буду. Хоффман свое дело сделал и готов внедриться. Я только что закончила свое задание, идентифицировала последних пятерых. Никнейм Легкий из Уэллса, Ян – из Голландии, Джулия, Ингрид и Мариетт – из трех разных штатов на востоке и юге США. Все адреса проверены. Из «узкого круга» остались Оникс и Редкат, оба с «плавающими» IP-адресами. Но на них, как я уже говорила, мне нужно больше времени. С Ониксом, надеюсь, Хоффман разберется на месте, а вот второго придется оставить. Больше мы ждать не можем. Скоро наше первое совместное совещание в Копенгагене, полицейские уже в пути. Последнее дело за тобой, Гренс.

Среда, 8:04

(осталось 5 часов и 56 минут)

Это был именно тот случай, когда Эверт Гренс мог ударить кулаком по столу, пнуть ногой шкаф или даже разбить светильник. Только ради того, чтобы обуздать бушующую внутри ярость. Мог даже открыть окно и заорать на весь ни о чем не подозревающий внутренний двор полицейского участка.

Но вместо этого Гренс просто продолжал сидеть спиной к Бирте. Сама невозмутимость и спокойствие. Сама опустошенность.

Они были правы. Это Гренс заварил всю кашу. Убедил сначала датскую полицию, а потом и семью Хоффмана, что идти по следам двух пропавших девочек имеет смысл. И вот теперь, когда они подошли так близко и успели вовлечь в операцию стольких людей, именно Гренс заставляет себя ждать.

Прошло восемнадцать часов с тех пор, как они распределили обязанности и принялись за их выполнение, чтобы дать Хоффману возможность присутствовать при встрече самых опасных членов педофильской секты.

13–11–2019 08:15:43 сообщение от 133438297: Отлично, я жду…

И именно в тот момент, когда комиссар Гренс решился на то, чтобы сделать то, чего никогда не делал – сдаться, пришел ответ, которого он так ждал.

…насилия и страсти. На этот раз больше, чем когда-либо.

Эверт Гренс сам не заметил, как побагровел и затрясся. И не от гнева, нет. От волнения и страха совершить ошибку, оступиться. Руки дрожали так, что напечатать ответ получилось не с первого раза.

13–11–2019 08:19:51 сообщение от 238437691: Нет проблем. Первым делом по возвращении домой займусь фотографиями.

13–11–2019 08:22:12 сообщение от 133438297: По возвращении?

13–11–2019 08:24:40 сообщение от 238437691: Из командировки, я уже писал. Сейчас я в США.

Это называется «осторожно приблизиться». Разговор двух безликих.

Потому что ответ может приоткрыть потайную дверцу еще чуть-чуть. Или закрыть ее навсегда.

Гренс никогда не умел взять верный тон в беседе, будь то со здоровым или с больным. И он показал свое предыдущее сообщение Бирте только ради того, чтобы убедиться, что у нее, как и у него, напрочь отсутствует встроенный социальный компас. Умная, обаятельная женщина, с обостренным чувством справедливости, но без тонко настроенного эмоционального камертона. Как и другой компьютерный эксперт из Стокгольма, которого Гренс тоже заманил в это расследование, – Билли. И он вряд ли смог бы дать дельный совет в этой ситуации.

Эверту Гренсу был нужен кто-нибудь, тонко чувствующий психическое состояние человека. Кто мог бы вывести его на правильную формулировку, которая достигнет цели. Среди знакомых Гренса таких было немного. Но и те немногие, кого имело смысл спросить, кто от природы располагал ключом к человеческим душам, не подходили на роль консультантов. Ни Свен Сундквист, при всей своей чувствительности, ни Эрик Вильсон, который тоже понимал поведение людей и до сих пор не знал, где находится Гренс и чем занимается.

Двое друзей, вот и весь список.

Точнее, только его мужская часть. Женщин было больше. Анни, с которой он продолжал общаться и в больнице и которая всегда отвечала ему на свой лад, давно покоилась в могиле. Лаура когда-то вернула Гренса к жизни и была нежнейшей души человеком, хотя и занималась самым бесчеловечным делом, какое только можно себе представить, – резала трупы. Но и Лауру Гренс не мог побеспокоить после двух лет молчания.

Была еще Лена, вдова Бенгта, знакомая Гренса по делу о торговле людьми, которое тогда закончилось взорванным моргом. Гренс часто видел ее, и Лена, безусловно, разбиралась в людях, но обращаться к ней в этой ситуации тоже выглядело неправильным. Как лучший друг Бенгта, Гренс должен был скорее защищать Лену от преступного мира, чем втягивать ее туда.

Оставалась Йенни, с которой они виделись на кладбище, по которой Гренс даже немного тосковал и которая, тем не менее, не желала его знать.

Наконец, Херманссон – лучшая кандидатура из всех возможных, но на днях она собиралась сменить номер телефона, чтобы избежать любых контактов с Гренсом. Она справилась бы с этим в два счета. Херманссон всегда знала, что и как писать.

Список закончился, и Гренс вернулся к тому, с чего начал – к полному одиночеству.

Секунды тикали, а комиссар все еще подыскивал формулировки, которые позволили бы Хоффману-Лацци присутствовать на встрече, где могло решиться все.

Другого способа приоткрыть окошко в их мир не существовало.

Среда, 11:44

(осталось 2 часа и 16 минут)

Он поехал с ней в Каструп, проводил ее в зал вылетов, и когда она помахала ему на пути к пункту контроля, помахал в ответ. Гримерше, которая в последний раз – в этом Сонни все-таки ошибся – сделала его другим человеком.

Прошли двадцать два часа из двадцати четырех. Хоффман стоял в большом аэропорту, посреди огромных сумок и снующей толпы. Люди проверяли багаж, обменивали кроны на купюры самых невообразимых расцветок, запихивали тетрапаки с напитками в застегивающиеся пластиковые пакеты или просто прощались друг с другом.

От Гренса все еще не было ни слова.

Среда, 11:44

(осталось 2 часа и 16 минут)

Тишина – вот единственный ответ, который он получал снова и снова.

Эверт Гренс смотрел на монитор, и тот как будто избегал его взгляда.

Перезагружал страницу, снова и снова. Проверял, есть ли Интернет. Открывал папку «Отправленные», чтобы убедиться, что сообщение о его командировке в США действительно дошло до адресата.

И снова оставался один на один с невыносимой тишиной.

Среда, 14:00

Дедлайн. Время вышло.

А ответа по-прежнему нет.

Оникс – лидер, на которого они охотились и от которого, если верить Бирте, зависело все, продолжал его игнорировать. Возможно, он что-то почувствовал, насторожился и решил пока оставаться интернет-анонимом. И очень может быть, что в этом виноват Гренс, и никто иной.

Так или иначе, все кончено. Все труды по идентификации безымянных пошли прахом. Они не успевают на встречу и, возможно, лишаются последнего шанса проникнуть в тайное сообщество.

И это значит, что Гренс не сможет и дальше идти по следу девочки с голубой бабочкой в волосах.

Среда, 18:02

Ответ пришел спустя четыре часа после дедлайна.

13–11–2019 18:02:09, сообщение от 133438297: Ок

Гренс засомневался: стоит ли отвечать? Рисковать другими арестами ради того, который точно не состоится? Какое бы значение ни придавала Бирте Ониксу.

13–11–2019 18:02:15, сообщение от 133438297: Счастливого пути!

Единственное до сих пор сообщение без требований сексуального насилия над детьми.

Неожиданно Гренс почувствовал прилив энергии.

В самом деле, почему бы и нет?

Стоит попробовать, по крайней мере.

Он отодвинул в сторону листок с заготовленными формулировками и ответил предельно просто.

13–11–2019 18:06:32, сообщение от 238437691: Может, встретимся, раз уж я здесь?

13–11–2019 18:07:04, сообщение от 133438297: Это невозможно.

13–11–2019 18:07:52, сообщение от 238437691: Но почему? Когда я еще здесь буду?

Эверт Гренс больше не дрожал. Все равно дверь уже успела захлопнуться.

Четверг, 02:09

Прошло восемь часов. Гренс успел несколько раз прогуляться по городу. Поел. Упаковал сумку и предупредил Бирте, что завтра утром зайдет в чат в последний раз, из ее кабинета в Копенгагене. Поел еще раз. Наконец пришел странный ответ:

14–11–2919 02:09:44, сообщение от 133438297: Какой у тебя дом?

Что бы это значило?

Проверка? Или что-то вроде пароля? А может, просто вопрос?

Большого выбора ему, как и Бирте до того, не предоставлялось. Продолжать, пока все действительно не закончится. Идти на риск и писать тот ответ, который кажется наиболее естественным в такой ситуации.

14–11–2019 02:12:15, сообщение от 238437691: Но я ничего не знаю о твоем доме?

В первый раз ответ пришел немедленно.

14–11–2019 02:12:32, сообщение от 133438297: Зато я хорошо знаю твой. Опиши мне его.

Все-таки проверка. Похоже, лидер «узкого круга» хотел таким образом убедиться, что действительно имеет дело с Карлом Хансеном. Личная информация, которой обмениваются лишь в достаточной степени знакомые люди.

14–11–2019 02:13:53, сообщение от 238437691: Я живу в Дании. Городок называется Лердаль.

14–11–2019 02:14:05, сообщение от 133438297: Подробнее.

14–11–2019 02:14:46, сообщение от 238437691: Дом в центре города, на первом этаже пекарня.

14–11–2019 02:5:04, сообщение от 133438297: Еще подробнее.

Гренс глубоко вздохнул и выдохнул несколько раз. Осторожность прежде всего. Вопрос не такой сложный, если учесть, что в квартире Хансена он бывал, и не раз. Сначала с датскими полицейскими, а потом, когда партиями забирал вещественные доказательства по поручению Бирте.

14–11–2019 02:15:58, сообщение от 238437691: Серый фасад. Вход через внутренний двор. Три комнаты. Этого достаточно?

Очень может быть, что кое-какую информацию на эту тему можно раздобыть в Интернете. Но помещение изнутри? Едва ли. Для этого нужно там побывать. И это не было ловушкой. Бирте точно установила, что они не встречались.

В ожидании ответа, пока безликий на том конце размышлял, стоит ли продолжать, Гренс принял решение.

Задать один-единственный вопрос. Последний.

14–11–2018 02:22:33, сообщение от 238437691: Я сделал, что ты просил. Доказал, что я – это я. Теперь мы можем встретиться?

Комиссар снова и снова перечитывал три эти предложения.

Ждал.

Сигнала, сообщения.

14–11–2019 02:47:24, сообщение от 133438297: Окей. Ты можешь к нам присоединиться. Санта-Мария. Калифорния. Ровно в полдень в четверг. Парк Прескер, возле пруда с фонтаном.

Получилось.

Получилось!

Они признали комиссара Эверта Гренса своим.

Точнее, педофила Карла Хансена.

Еще точнее – агента Пита Хоффмана.

Четверг, 12 часов дня, парк Прескер, возле пруда с фонтаном.

Радость лилась откуда-то изнутри. Возможно, из той самой точки, где до того клокотал источник страха. Что-то вроде инстинкта, из-за которого напрягается каждая мышца тела. Осознание реальной ситуации пришло позже. Регистрация, перелет через Атлантику, американская таможня, поездка за оружием и остальным, что якобы ждало Хоффмана на месте. Далее поездка в город под названием Санта-Мария. Немного времени на сон…

Гренс опоздал с выполнением своей части задания на целых тринадцать часов. Те самые тринадцать часов, которые Хоффман должен был использовать, чтобы успеть вовремя.

И вот теперь они опоздали.

Четверг, 02:54

– Хоффман? Это Гренс.

– Комиссар?