Невольница любви Смолл Бертрис
— Ты еще слишком молода, чтобы жить в уединении, Индия, — рассмеялась Азура. — Женщины в гареме иногда становятся друг другу ближе, чем сестры. Некоторых ты полюбишь, других, возможно, не станешь выносить, но нам всем приходится волей-неволей держаться вместе.
— Ты так уверена в этом? — расстроилась Индия.
— Да, потому что прожила в гареме свыше тридцати лет. Тебе еще повезло. Шариф эль Мохаммед так и не взял себе жену — слишком опасался врагов. И хотя я была любимой наложницей, все же приходилось делить его с другими невольницами. Мне приходилось совсем не легко, но Шарифу нравилось, когда все шло гладко и в гареме не вспыхивали ссоры и драки. Я никогда не ныла, не жаловалась повелителю на женщин, которые настраивали его против меня. Они, как и эти, не отличались умом и вечно сплетничали и клеветали господину. Я же заботилась только о нем, о его удобствах и удовольствиях, не просила ничего, но взамен получила все. И хотя ты теперь законная жена дея, все же уместно бы воспользоваться моим примером.
— А Баба Гассан и при господине Шарифе был старшим евнухом? — поинтересовалась Индия.
— Нет, эту должность занимал старый Баба Мамуд. Он вскоре последовал за господином Шарифом. Баба Гассан был моим личным слугой, и повелитель возвысил его до теперешнего положения по моему совету. Мы любим Кейнана-реиса как собственного сына и сделаем все ради его счастья и безопасности.
— Но кто он? Я ничего не знаю о Кейнане, кроме разве того, что и он когда-то попал в плен. Откуда он родом? Кем был до того, как попал сюда? Не ведаю даже, сколько ему лет.
— Двадцать восемь. Что же до остального, какое это имеет значение? Все осталось позади, и теперь он идет новой дорогой. Ты любишь его, а он — тебя, и это самое главное. Все равно вы никогда не вернетесь назад, в другой мир и иные места, — возразила Азура.
— Ты права, — кивнула Индия. — Прошлое ушло в небытие. Нужно жить настоящим. Жаль только, что родные не узнают о моем счастье. Страшно подумать, какую боль я причинила им своим необдуманным поспешным побегом.
— Знай они, где ты, наверняка попытались бы вернуть тебя. Возможно, через несколько лет, когда родишь дею детей, он позволит тебе написать матери.
— Моя бабушка поняла бы меня и не осудила. В юности она пережила такое же приключение, став сороковой женой Великого Могола Акбара.
— И все же предпочла бросить все и уехать в Англию? — удивилась Азура.
— Семья узнала, где она находится, и, возможно, ничего бы не предприняла, если бы первый муж бабушки, граф Брок-Керн, не оказался жив. Получив ошибочное известие, что он погиб на дуэли, бабушка вместе со старшим братом, отправилась в Индию, повидаться с родителями, но по пути ее похитили и прислали в дар деду. К тому времени, как родственники нашли ее и потребовали вернуть, бабушка уже родила дочь — впоследствии мою маму. Но семья, разумеется, об этом не знала, а дед не позволил взять ребенка с собой. Вот так получилось, что мама выросла во дворце самого императора. У нас вообще странное семейство, непохожее на остальные.
— Вот уж что верно, то верно, — усмехнулась Азура. — Ну вот, слава Аллаху, мы дома, — обрадовалась она, когда паланкин поставили на землю. — Пойдем, госпожа Индия. Я покажу твои новые покои, а потом нужно посетить гарем.
Помещения, предназначенные для Индии, примыкали к покоям дея и выходили в тот же сад. Две комнаты и каморка для служанки, вот и все. Стены белые, полы вымощены красными изразцами. Посредине первой — крошечный фонтанчик, выложенный белыми и желтыми керамическими плитками; повсюду расставлены мягкие диванчики, обтянутые атласом в голубую и желтую полоску, и низкие столики черного дерева, инкрустированные перламутром, у одной из стен — квадратный стол из кедра, на котором красуется серебряный поднос с кувшином лимонного шербета и круглая глиняная чаша со свежими фруктами. В высоких бронзовых лампах горит ароматное масло алоэ, по полу и мебели разбросаны большие цветастые подушки с золотой бахромой. В арочных проемах висят прозрачные шелковые драпировки. Резные ширмы отодвинуты, открывая вид на цветущий сад.
Спальня обставлена попроще. На деревянном раскрашенном возвышении устроено ложе, также заваленное подушками. Перина — в серебряном с синим шелковом чехле. По стенам выстроились сундуки кедрового дерева, а на прелестном столике с гнутыми ножками — зеркальце в золотой оправе и такая же щетка для волос. У постели — еще один низкий столик, специально для серебряной лампы, заправленной душистым маслом. Резные ширмы слоновой кости закрывают входы и выходы.
— Довольна? — спросила Азура.
— Еще бы! Здесь так прекрасно! Поблагодари за меня слуг, Азура. Они постарались на славу. А что в сундуках?
— Часть выкупа за невесту. Одежда, драгоценности, духи, благовония. Позже будет время все рассмотреть.
— Теперь гарем, — поникла Индия. — Где их подарки?
— Баба Гассан принесет, перед тем как нам выходить. Пойми, чем раньше отделаешься от неприятной обязанности, тем скорее останешься наедине с мужем. Разве ты не жаждешь снова испытать его ласки и поцелуи?
Индия, краснея, опустила голову.
— Тогда идем, — пробормотала она. При их появлении в большой комнате воцарилась тишина. Семь пар глаз испытующе уставились на новую госпожу.
— Приветствуйте как подобает жену нашего повелителя и свою хозяйку, — объявила Азура, впиваясь в каждую поистине орлиным взором.
После того как женщины по очереди распростерлись перед Индией, та приветливо улыбнулась.
— Благодарю за оказанное почтение. Я принесла вам небольшие подарки, чтобы отметить счастливый день моей свадьбы. Баба Гассан, ты знаешь, что и для кого предназначено. К сожалению, я не сама выбирала, потому что не успела узнать вас получше, но вы получите их из моих рук.
— Госпожа, дей оставит гарем? — дерзко осведомилась Семара, не привыкшая ходить вокруг да около.
— Не могу сказать. И не от меня это зависит. Не подобает мне вмешиваться в дела мужа. Все будет, как распорядится повелитель. Я не стану уговаривать его избавиться от вас, но предупреждаю, что, если вы останетесь, в доме моего супруга больше не будет ни ссор, ни распрей. Я позабочусь об этом. Тебе ясно, Семара?
Ее ответ, казалось, удовлетворил невольниц, и они сгрудились вокруг Индии, ожидая подарков. Добросердечная Мирма подала пример, взяв руки Индии и приложив их ко лбу в знак покорности. Остальные, в подражание ей, поступили точно так же. Правда, Азура заметила, что Семара подошла последней и при этом не слишком охотно. Индия с улыбкой раздала безделушки, завернутые в яркие шелковые платки и перевязанные золотой тесьмой. Женщины радостно защебетали, увидев, что Баба Гассан не поскупился, и немедленно принялись мерить серьги и ожерелья.
— Не согласишься ли отведать с нами сладостей и шербета, госпожа? — робко попросила Мирма.
— Буду рада присоединиться к вам, — согласилась Индия. Женщины подвели ее к дивану, расположились на подушках, и рабыни принесли сладкий виноградный шербет, блюда с крохотными медовыми печеньями, инжиром и финиками и чаши с колотыми орехами и пирожками с изюмом, орехами и медом.
— Я хотела бы побольше узнать о вас, — объявила Индия после еды. — Я англичанка; Мирма, по словам Азуры, — черкешенка, а остальные?
— Я француженка, — сообщила Найла. — Мне семнадцать лет, и в гарем я попала два года назад. Алжирский дей, мой первый хозяин, подарил меня господину.
— А мы с Дивой — гречанки, — вставила Лейла. — Родились в одной деревне и попали в рабство, когда нам было десять лет. Баба Гассан купил нас на невольничьем рынке Эль-Синута три года назад.
— Я из Венеции, — прошептала Серай, — и происхожу из семьи богатых купцов. Плыла в Неаполь, к жениху, когда наш корабль захватили пираты. Капитан насладился мной, а потом отдал дею, который обезглавил его за то, что он взял меня силой. С красивыми пленницами обычно так не поступают.
— Я мавританка, — в свою очередь поведала Лиа, — из бедной семьи, которая продала меня, чтобы выжить. У меня было два господина, прежде чем я попала в гарем повелителя в прошлом году.
— Я из Сирии, — коротко бросила Семара, не вдаваясь в подробности. Индия не стала ни о чем ее расспрашивать, видя, что та по какой-то причине явно не хочет откровенничать.
— Сначала мне все казалось здесь чужим, — призналась она. — но теперь я поняла, что это мой дом. Вы чувствовали то же самое?
Девушки закивали.
— Почти все мы родились свободными, — пояснила Серай — и рабство, пусть и в гареме, в полном довольстве и безопасности, не так-то легко вынести. Тебе в отличие от нас посчастливилось покорить сердце повелителя. С нами он всегда был добр, но всего лишь утолял похоть. Ты же достигла большего, госпожа, и мы откровенно тебе завидуем.
Индия вспыхнула, не зная, что ответить.
— Но нам хорошо здесь, — запротестовала Мирма, — и поэтому мы должны стать друзьями. Меня с детства предназначали для гарема, и потому я знаю, что всем нам лучше ладить. Моим первым господином был Арудж-ага, купивший меня на большом рынке в Стамбуле. Однажды дей, придя к Аруджу-аге в гости, увидел меня и восхитился моей красотой. Арудж-ага на следующее же утро отправил меня во дворец. Мне здесь нравится. У Аруджа не было других женщин, поскольку ему не по карману содержать гарем. Я так скучала, пока ждала его из плаваний! И теперь рада, что мы есть друг у друга, и счастлива, что повелитель нашел жену.
Ее неподдельная искренность до глубины души тронула Индию, и, взяв за руки ее и Серай, она провозгласила:
— Я согласна с Мирмой. Нам следует стоять друг за друга и хранить мир в доме господина. Обещаю, что стану вам хорошей хозяйкой.
— Аллах! — воскликнула Семара. — Не пойму, отчего меня тошнит: то ли от чрезмерно сладких печений, то ли от льстивых речей!
— Ты напоминаешь мне мою сестру Фортейн! — разразилась смехом Индия. — Она тоже вечно готова выпалить все, что приходит на ум.
Семара поражение воззрилась на соперницу. Она ожидала, что та оскорбится такой грубостью, но вместо этого Индия смеется и шутит как ни в чем не бывало!
— Ты в самом деле бросилась с ножом на дея? — не выдержала Семара, которой не терпелось узнать, правду ли болтали слуги.
— В самом деле, — виновато пробормотала Индия. — Счастье еще, что целилась плохо!
— Аллах! Да ты смелая! — с невольным восхищением признала Семара.
— Мне с детства внушали, что только трусы сдаются без боя, — спокойно произнесла Индия.
— А что будешь делать, если повелитель возьмет вторую жену? — допытывалась Серай.
— Стану ревновать, конечно. Но придется терпеть, — откровенно поведала Индия, но тут же добавила:
— Если он возьмет вторую жену.
Женщины дружно расхохотались.
— Нет, пусть уж все идет как есть, — решила Семара. — Одна жена и гарем. Похоже, мы и в самом деле поладим, если постараться, так что перемены нам ни к чему.
Остальные дружно согласились, и Азура, наблюдавшая за всей компанией из-за ширмы, довольно усмехнулась. Хорошо, что Индия последовала ее совету и помирилась с наложницами! Да, она поистине умна и сообразительна! И если умело подойти к ней, внемлет голосу рассудка. Теперь Эль-Синут в безопасности от происков янычар!
Беседа приняла несколько иной, куда более вольный характер, и Азура, не скрывая искреннего интереса, внимательно вслушивалась. Индия, разрумянившись под градом шуток, оказалась, однако, достаточно честной, чтобы открыть, что ничего не понимает в любовных играх, если не считать того немногого, чему научил ее дей.
— Я так невежественна, — пожаловалась она, — и знаю, что просить вас о помощи в таких делах — слишком смело с моей стороны, но очень хочется угодить нашему повелителю.
«Какой мудрый ход!»— подумала Азура. Ее безыскусность и чистосердечие кого хочешь покорят! Просто восхитительно, особенно если учесть, что она назвала дея нашим повелителем, а не своим мужем! Никакого высокомерия, ни малейшего чванства. Она старается не выказать превосходства над другими и поэтому не наживет врагов. Похоже, жена дея оказалась куда более умной, чем считали Азура и Баба Гассан!
Пожилая женщина покачала головой, но тут же отвлеклась от невеселых мыслей: женщины щебетали, перебивая друг друга, и становилось ясно, что Индия получит немало полезных советов, как ублажить дея, ибо каждая была уверена, что лучше других обучена искусству любви. Азура не сомневалась, что ни одна не заинтересована в том, чтобы открыть сопернице заветные секреты, но, как оказалось, ошиблась. Да, все обернулось куда лучше, чем она надеялась. Вот обрадуется Баба Гассан, когда узнает!
Глава 12
Старший евнух ворвался в гарем и, подойдя к Индии, учтиво поклонился.
— Госпожа, повелитель желает насладиться твоим присутствием.
Индия немедленно поднялась.
— Я ни за что не сумею сразу запомнить все, что узнала от вас, — вздохнула она. — Можно мне прийти завтра?
— Да! — хором воскликнули женщины, провожая ее до двери.
— Что ж, — заметила Семара после ее ухода, — должна признать, что она довольно мила… или кажется таковой. Но приготовьтесь, девушки, настали тяжелые времена. Придется потерпеть, пока дей не устанет от нее, а мы, безмозглые дурочки, еще и помогаем ей удержать его подольше.
— Тем скорее она обзаведется ребенком, и дей вспомнит о нас, — хихикнула Найла.
— А почему она забеременеет? Ведь у нас нет детей! — возмутилась Лиа.
— — Глупышка, — пояснила Мирма, — нам наверняка дают в еде или питье специальное снадобье, чтобы мы не понесли. Неужели никто об этом не знал? Но госпоже Индии не станут ничего подбавлять. Дей, конечно, ждет не дождется сына. Хорошо, что в гареме появится дитя.
— Если эта птичка не прекратит свое веселое бессмысленное чириканье, — мрачно пробормотала Семара, — придется задать ей трепку.
Баба Гассан проводил Индию в ее покои. Навстречу выступила молодая девушка и низко поклонилась.
— По приказу дея я обыскал все невольничьи рынки, пока не нашел рабыню, говорящую на твоем родном языке и к тому же не слишком невежественную, ибо тебе должна служить та, которой ты сможешь довериться, — сообщил он. — Я нашел эту девицу месяц назад и все это время старательно обучал ее обязанностям служанки. Если девушка понравится тебе, госпожа, значит, она твоя.
Индия милостиво улыбнулась девушке. Совсем юная, худенькая, с испуганными серыми глазами и пламенеющими морковно-рыжими волосами.
— Как тебя зовут? — спросила Индия.
— Маргарет, леди, хотя все кличут меня Мегги.
— Ты англичанка?
— Нет, леди, шотландка.
— А, я так и думала. Тебя выдает акцент, — обрадовалась Индия. — Я падчерица герцога Гленкирка, Мегги. Выросла недалеко от Абердина. А ты откуда родом?
— Из Эйра, миледи, где, как говорится, все парни храбры, а девицы пригожи.
— Я очень довольна. Баба Гассан. Твой выбор прекрасен, — похвалила Индия. — Впрочем, я ничего другого от тебя не ожидала. Однако девушка не англичанка, а шотландка.
Но я там выросла и поэтому рада видеть соотечественницу. Где повелитель?
— Сегодня он ужинает с Аруджем-агой, госпожа, который вернулся из плавания. Повелитель придет к вам позже.
— А мой родич Осман тоже пришел? Я бы хотела узнать, здоров ли он.
— Я все узнаю и сообщу, госпожа, — заверил евнух, кланяясь.
— Пойдем, — велела Индия, подводя Мегги к дивану. — Расскажи, как ты попала в Эль-Синут?
— Мой папаша — морской капитан, миледи. Я всегда молила его взять меня в путешествие, как он брал в молодости матушку. И поскольку я должна была этим летом выйти за Иана Мюррея еще до того, как соберутся кланы, па пообещал отвезти меня в Бордо, где он должен был взять на борт бочонки с вином. Но в Бискайском заливе на нас напали. — Девушка жалостно шмыгнула носом. — Отца убили прямо у меня на глазах! Зарезали, как куренка! Меня и тех матросов, что уцелели, увели в плен. Правда, никто меня и пальцем не тронул. — По веснушчатому лицу градом хлынули слезы. — Теперь мой Иан женится на этой противной Флоре Маклин, которая вечно гоняется за ним, как кошка за воробьем!
— Вероятно, так и будет, девушка, — честно ответила Индия, — и боюсь, ничего тут не поделаешь. В Берберии за женщин крайне редко просят выкуп, и кроме того, кто позаботится о тебе? Кто станет искать? Кто отдаст деньги? Повезло, Мегги, что Баба Гассан тебя выкупил. Тебя могли продать жестокому господину или просто в бордель. Тут же ты будешь в безопасности, а как служанка первой жены дея займешь определенное положение среди слуг.
Мегги вытерла щеки рукой и, всхлипнув в последний раз, пробормотала:
— Клянусь, что буду верно служить вам, миледи.
— Знаю, девочка, знаю. Ты уже была на кухне?
— Да, госпожа.
— В таком случае отправляйся к Абу и скажи, что я хочу есть. Принеси поднос в сад. Мой муж ужинает со старым другом.
— Сейчас, госпожа, — кивнула Мегги и убежала. Баба Гассан передал Индии, что ее кузен не пришел сегодня во дворец.
— Но он доказал, что достоин доверия, госпожа, и вскоре начнет учить наших матросов искусству вождения так называемых барков с высокими бортами. За последние несколько месяцев мы захватили еще два — одно у французов, другое у датчан. Так девушка подошла тебе, госпожа? Похоже, она не знает нашего языка, но немного понимает по-французски, так что я сумел внушить ей ее обязанности. Она довольно старательная.
— Отца зарубили у нее на глазах, когда пираты взяли судно на абордаж, — поведала евнуху Индия. — Он был капитаном, а его дочь надеялась вскоре выйти замуж. Она еще не оправилась от потрясения. Если Мегги неглупа, я постараюсь преподать ей начатки арабского. Она станет мне хорошей компаньонкой. Спасибо, Баба Гассан, но ты сказал, что купил Мегги месяц назад, когда я еще сама была рабыней.
— Но вы с господином уже любили друг друга. И мне, и Азуре все было совершенно ясно. Мы знали, что еще немного, и вы отдадитесь на волю страсти. Ты молода, прекрасна, и жизненные соки бурлят в крови. Если бы я промедлил, пришлось бы еще неделями разыскивать подходящую служанку.
— Ты умный человек. Баба Гассан, — засмеялась Индия. — Как счастлив дей, имея такого слугу! Я рада, что вы с Азурой — мои друзья.
— Госпожа, — начал евнух, — пусть сегодня самый счастливый для тебя день, но у меня серьезное дело. Могу я быть откровенным?
Индия кивнула.
— Прошу, не говори пока мужу о нашем разговоре. Клянусь, это в его интересах.
— Уста мои будут немы, Баба Гассан.
— У меня много доверенных людей по всей империи, госпожа. Несколько месяцев назад мне донесли, что в Стамбуле зреет заговор с целью убийства султана и его матери, валиде. Все это предательство затеяли янычары и уже послали своего шпиона в берберийские государства. Они хотят заполучить в союзники правителей, обещая им освобождение от власти Блистательной Порты и возможность не платить налоги. Предложение достаточно великодушное, но не думаю, что их план удастся. Тем, кто присоединится к заговорщикам, грозит смерть. Янычар накажут, но потом обязательно простят — на их стороне сила. Но знатных людей обязательно казнят в назидание остальным. Эль-Синут — самое маленькое из государств Берберии, и, возможно, до нас просто не дойдет очередь, но если посланец все-таки явится, нам с Азурой понадобится твоя помощь, чтобы убедить дея ни в коем случае не соглашаться на уговоры. Помни: Арудж-ага — лучший друг дея, но он останется верен янычарам, даже если не согласен с ними. Он просто не может предать своих собратьев.
— Будь я на месте валиде, — возмутилась Индия, — непременно и жестоко наказала бы янычар, а также правителей, поддавшихся соблазну изменить законному султану, и поставила бы на их место верных людей. Разве я не права. Баба Гассан?
— Именно так и поступит валиде, госпожа. Как ты прозорлива! Быстро все поняла и проникла в суть вещей!
— Если посланец янычар прибудет к моему мужу, я сделаю все, чтобы помочь тебе и Азуре сохранить в безопасности Эль-Синут. А пока буду молчать, ибо зачем заранее расстраивать Кейнана-реиса тем, что, возможно, и не случится. Но как помешать врагу?
— Если Эль-Синут станет первым на его пути, мы посоветуем дею предложить ему сначала отправиться к другим правителям, в Тунис, Алжир и Марокко, и только потом вернуться в Эль-Синут. Кейнан-реис скажет, что его государство — самое уязвимое и поэтому сначала должны сказать свое слово другие. Если же он приедет к нам в последнюю очередь, мы попросту его убьем и пошлем голову валиде вместе с письмом, в котором расскажем о замыслах свержения ее сына.
— Но почему в любом случае не прикончить его? — удивилась Индия.
— Если он отправится к остальным и те согласятся изменить султану, тем больше милостей и почестей достанется Кейнану-рейсу. Возможно, султан и его матушка щедро наградят его.
— Но Арудж-ага?! Что с ним будет?
— Он ничего не узнает, пока мы не избавимся от гонца, и таким образом мы сможем сохранить его дружбу и верность, особенно если не попросим принять чью-то сторону.
— Вижу, мне многому еще нужно учиться у тебя. Баба Гассан, — тихо выдохнула Индия. Евнух с улыбкой поклонился ей.
— Я польщен такой честью, госпожа. Вернулась Мегги, шатавшаяся под тяжестью подноса, и, проковыляв через комнату, почти уронила его на стол. Абу сегодня оказался щедрее обычного: тут были и цыпленок, и баранье жаркое, и рис с шафраном, и вареные артишоки, и йогурт с очищенными виноградинами, лепешки и медовые соты, апельсины, инжир, гранаты, виноград и кувшин шербета.
— Абу не знал, чем угодить госпоже, поэтому послал все, что было на кухне.
— — Я удаляюсь, госпожа. Приятного аппетита, — пожелал Баба Гассан.
— Ты сегодня поужинаешь со мной, Мегги, — велела Индия.
— Что вам положить, миледи? — осведомилась девушка.
— Я сама выберу.
Индия отломила крылышко цыпленка, наполнила тарелку рисом и артишоками. Служанка предпочла баранину и отломила кусочек лепешки.
— Вкусно? — спросила Индия.
— Да, куда вкуснее, чем у моей ма, — промычала Мегги. — И это совсем молодой ягненок, мягкий, как масло. Индия подцепила ложкой кусочек мяса.
— Верно, — согласилась она. — Попробуй цыпленка. Абу сдобрил его луком и шалфеем.
В завершение ужина Мегги налила себе и хозяйке кисло-сладкого шербета, а когда пиалы опустели, отнесла поднос с посудой на кухню.
— Где мне спать, госпожа? — спросила она, вернувшись.
— В этой каморке. Расстели там тюфяк, захвати подушки, а потом поможешь мне приготовиться ко сну. Вряд ли муж придет ко мне сегодня. У него гость.
Мегги раздела Индию, обтерла розовой водой, и та, как была обнаженная, скользнула под шелковое покрывало и пожелала служанке доброй ночи. Что за день сегодня выдался! Только вчера она потеряла невинность, стала женщиной, а сегодня вышла замуж!
В сознании Индии всплывали одна за другой истории о похождениях женщин ее семейства. Раньше она всегда слушала их краем уха. Это Фортейн сидела с раскрытым ртом и зачарованно ловила каждое слово. Индия всегда считала такие рассказы не совсем приличными и не слишком правдивыми. Просто забавными сказками. Теперь она была уже не так в этом уверена.
Стоит лишь вспомнить о прапрабабке отчима, Дженет Лесли, чей портрет висел в парадном зале замка Гленкирк. Говорили, что она стала любимой женой самого турецкого султана! А ее собственная прабабка, легендарная Скай О'Малли, побывавшая в Алжире и женой, и гаремной невольницей! Была еще двоюродная тетка Эйдан, жена татарского хана, а позже наложница в гареме султана. Не забыть еще тетю Валентину, похищенную и проданную в гарем паши, того паши, который когда-то купил мать отчима Индии, прекрасную леди Стюарт-Хепберн. И разумеется, ее собственная бабушка, Велвет Гордон, возлюбленная жена Великого Могола.
Похоже, Индия следует семейной традиции. Правда, всем этим женщинам рано или поздно удалось вернуться домой.
Из глаз Индии выкатились две огромные слезы. Впервые за много времени тоска по дому стала нестерпимой. До сих пор она не смела выказать ни малейшей слабости, но теперь просто не смогла совладать с собой. Ей отчаянно хотелось увидеть матушку, отчима, Фортейн, Генри и остальных членов семьи. Плакали ли они, узнав о ее судьбе? Да и дошли ли до них печальные вести? Или они до сих пор думают, что она сбежала с Адрианом Ли, стала его женой и когда-нибудь вернется? Скучают ли по ней или отреклись от легкомысленной дочери и сестры и увезли Фортейн в Ирландию, чтобы выдать замуж? Фортейн оказалась куда послушнее и умнее, чем она, ее старшая сестра!
Индия тихо всхлипнула.
Вошедший Кейнан-реис услышал отчаянные рыдания и поспешил к жене.
— Что с тобой, бесценная моя? — прошептал он, сжимая ее в объятиях. — Кто тебя расстроил?
— Я… с-с-скучаю по родным, — пробормотала Индия.
— Понимаю, — кивнул Кейнан, гладя жену по голове.
— О-они не з-знают, где я!
— Подари мне дитя, чтобы никто не смог отнять тебя у меня, мое сокровище, и обещаю, что сможешь написать твоей матери. Я сказал, что люблю тебя, и это чистая правда. Но не перенесу, если разгневанный родитель задумает увезти мое сокровище.
— Я… я тоже люблю тебя, но хочу, чтобы моя семья знала об этом и порадовалась нашему счастью, повелитель.
— В свое время, в свое время, — поклялся он, страстно целуя жену. — Ты принадлежишь мне, любимая, и я никому не позволю нас разлучить.
Индия тут же забыла обо всем на свете. Все мысли о прошлом сгорели в огне желания. Она любит и любима! Что может быть прекраснее?!
— О, повелитель, — пробормотала она, чуть касаясь его губ, — я обожаю тебя! — Ее рука нежно скользнула по его плечу. — Мне хорошо с тобой. И я готова остаться здесь до конца моих дней. Позволь показать, чему научили меня сегодня днем твои женщины. Потом ты скажешь, доволен ли своей послушной рабыней.
К величайшему удивлению Кейнана, Индия высвободилась из его объятий, подтолкнула на подушки и, оседлав мужа, провела ладонью по его груди. Сначала она стеснялась, потом осмелела и подвергла его сладкой пытке, перекатывая соски между пальцами и чуть сдавливая. Он попытался было сжать ее соблазнительные маленькие грудки, но Индия наклонилась и стала целовать и лизать бронзовую кожу, медленно, невыносимо медленно сползая вниз, щекоча его непокорными локонами. Кейнан едва дышал из страха, что она остановится, гадая, как далеко она осмелится зайти. И тут ее пальцы сомкнулись на корне его мужской силы. Другая рука прокралась между бедер, маленькая ладонь заключила, словно в чашу, мешочек с драгоценностями. Индия приникла к нему, ошеломленная собственной смелостью, но не в силах оборвать ласки. Объяснения наложниц звучали так восхитительно греховно, и теперь, запутавшись в сетях собственной страсти, она сознавала, что должна идти вперед и до конца.
Индия снова нежно сжала его плоть, немедленно ответившую на столь нежную заботу, и, нагнув голову, поцеловала.
Кейнан, потерявший дар речи, задрожал, когда она взяла в рот налитой фаллос и принялась сосать. Язык и зубы не переставали терзать его, заставляя трепетать все тело. Потом тонкий пальчик пробрался под мошонку, нашел место, столь чувствительное, что у Кейнана помутилось в голове.
— , О, сладостная колдунья, когда ты успела узнать все это? А-а-а-а!.. Довольно! Довольно!
Индия отпустила его и подняла огромные влажные оленьи глаза.
— Я не угодила тебе? — невинно вопросила она.
— Угодила, бесценная, так, что боюсь, мне не дожить до преклонных лет. Ты убьешь меня наслаждением! — простонал он и, подняв ее, попросил:
— Оседлай меня снова, любимая. Мне не терпится погрузить меч в твои ножны по самую рукоять!
Теперь настала очередь Индии кричать от счастья, когда она ощутила, как он проникает в ее разгоряченную плоть. Закрыв глаза и откинув голову, прекрасная всадница пришпоривала скакуна, пока первые взрывы невыразимого утонченного наслаждения не сотрясли ее. Она обессиленно обмякла, что-то бормоча, но он, не выпуская ее из объятий, уложил на постель и продолжал вонзаться в покорное тело. Вихрь поцелуев обрушился на ее лицо, и Индия с тяжелым вздохом неохотно вернулась на землю.
— Я вознагражу тех, кто преподал тебе столь полезный урок, — пообещал дей с улыбкой. Индия, придя в сознание, побагровела от стыда.
— Я вела себя слишком дерзко, — призналась она, дотрагиваясь до его щеки.
— Очень, — охотно согласился дей, — и надеюсь, что впредь ты найдешь в себе еще больше отваги. Мне показалось, что я в раю.
Он лениво припал к ее губам, подумав, что у нее самый пленительный в мире рот, и тут же признался ей в этом.
— Я тоже люблю целовать тебя, — шепнула она.
— Мои поцелуи слаще, чем ласки твоего английского лорда? — допрашивал он.
— Да, — выдохнула она, ничуть не солгав. — Но мы почти не целовались. Правда, я не верю, что он так же искусен в любви, как ты!
— Возможно, я и в самом деле соглашусь взять за него выкуп, — решил дей.
— Благородное намерение, — кивнула Индия. — Несколько месяцев на галерах — достаточное наказание за его грубость и непочтительность, повелитель. Его отец стар и болен; он единственный сын у своей матери.
— Ты знакома с его родителями? — осведомился дей. Индия покачала головой.
— Его отец не выезжает из загородного поместья. Мне сказали, что он почти не поднимается с постели, с тех пор как его старший сын убил лорда Джефферса и бежал из страны. А мать… даже бедный Адриан не отрицал, что она немногим лучше потаскухи. Он старается поменьше с ней встречаться. И поскольку она неглупа и наверняка хотела, чтобы сын женился на богатой наследнице, то, нужно отдать должное ее осмотрительности, ни разу не показалась на глаза никому из нашей семьи. Мои родители решили увезти меня в Шотландию, чтобы разлучить с Адрианом, но я успела сбежать раньше.
Он игриво прикусил зубами ее шею, и по спине девушки пробежали мурашки.
— Ты действительно хотела выйти за него замуж или уже начинала жалеть о столь поспешном решении?
Мысли Индии путались. Так трудно думать о чем-то, когда он тесно прижался к ней, а губы и язык творили такие восхитительные вещи, внося хаос в ее и без того смятенные чувства.
— Я не хотела убегать, — проговорила Индия. — Мне казалось, что это слишком опрометчиво. Но папа был непоколебим и наотрез отказался и слышать об Адриане. Думаю, именно его упрямство и толкнуло меня на столь необдуманный поступок и подогревало то, что я считала любовью. Я поняла это уже во время плавания. И хотя путешествие было по-настоящему волнующим, мне все яснее становилось, что я жестоко оскорбила семью. Не следовало соглашаться на уговоры Адриана. Этим я ранила тех, кого люблю по-настоящему.
— Но иначе мы никогда бы не встретились и ты не стала бы моей, — возразил дей, щекоча языком розовую раковинку ее уха.
— Верно, — прошептала она. — Ах, повелитель, ты снова растешь и твердеешь во мне! Как это может быть?
— Замолчи, маленькая глупышка, и позволь мне любить тебя, — тихо прорычал он. — Клянусь Аллахом, ни одна женщина не зажигала во мне такого пламени!
О Боже! Любовь сильнее любого зелья, крепче старого вина!
С каждым выпадом он пронзал ее до самого сердца. Индия тяжело дышала, чувствуя, как переполненная плоть растягивается, вбирая его все глубже. Твердый, пылающий жаром, неумолимый жезл… Ее преследовало единственное желание — раствориться в восторгах безумной страсти, стать единым целым с его сильным, горячим и нежным телом. Почему она так долго противилась, лишая себя неземного блаженства? Ей так хорошо в его объятиях! И сама не зная почему, она безгранично ему верит.
Индия закричала и забилась в омывающих ее волнах экстаза.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты моя единственная, бесценная, милая жена. Я боготворю тебя и поклоняюсь своим телом.
— И я люблю тебя, Кейнан, — повторила она. — И никогда не знала такого счастья, какое изведала сейчас. Дай мне своего сына, повелитель! Дай мне своего сына!
Они вместе достигли сияющей вершины и рухнули вниз. И уснули, так и не разжав рук. Она приникла к нему, как жаждущий к источнику; он прижимал ее к себе, словно завоеванную добычу.
Дей открыл глаза только с первыми лучами солнца и взглянул на женщину, лежавшую на его груди. Она просила дать ей сына! Аллах, он дважды излил в нее свои любовные соки. Может, именно эта ночь принесет желанные плоды?
Впервые в жизни он осознал, что действительно хочет детей. От других женщин ему не было нужно ничего, кроме постельных утех, да ни одна бы и не посмела ничего от него требовать.
Дей вздохнул.
Будь он в Англии, пришел бы к герцогу, попросил руки леди Линдли и не успокоился бы, пока не добился ее. Их первый сын стал бы когда-нибудь графом Окстоном… Но здесь не Англия, и в Эль-Синуте их сын будет в постоянной опасности лишь потому, что его отец — наместник султана. Но если он обратится к Мураду с просьбой сделать должность дея наследственной, малыш со временем займет место отца. Необходимо заслужить доверие султана и оказать ему важную услугу, пока ребенок еще не родился. Валиде обожает своего отпрыска и щедро вознаградит всякого, кто делом докажет свою преданность трону.
Кроме того, подобные случаи уже бывали в прошлом и властители даровали многим верным деям подобные привилегии.
Кейнан-реис улыбнулся. Куда занесли его мысли! Он еще даже не знает, увенчались ли успехом его усилия подарить младенца молодой жене. Придется продолжать труды, пока чрево ее не начнет увеличиваться. Да ведь он счастливейший из людей!
Прошел месяц, затем другой. На следующий день после свадьбы дея Арудж-ага ушел в плавание и вот теперь вернулся и пробудет в порту несколько недель, пока на галере произведут необходимые починки. Тем временем его штурман Осман станет обучать команду, набранную из европейцев и жителей Эль-Синута, особенностям плавания на барке. Бывший «Король Карл», переименованный в «Султана Мурада», еще не выходил в море.
— Я еще не видел тебя столь довольным и в таком превосходном настроении, — поддел капитан Кейнана как-то утром, когда друзья наслаждались турецким кофе и кальяном. — Вот уж не предполагал, что несгибаемый Кейнан-реис падет жертвой любовных чар!
— Всякого человека рано или поздно ждет та же участь, — засмеялся дей. — Даже просоленных морских волков. Когда-нибудь и ты найдешь свою суженую, старый приятель.
— Да, ты прав, была такая женщина, которую я любил, — последовало поразительное признание, — но все в прошлом. Кроме того, в моем положении жена — ненужная роскошь. Во времена султана Селяма , н его жена Сулеймана: янычарам не позволялось жениться. Думаю, так даже лучше. Осторожность — плохое качество для воина. Побеждают те, кто не страшится безоглядно броситься в битву. Женатый мужчина слишком боится за судьбу семьи.
— Но разве ты не хочешь сыновей?
— Думаю, у меня их немало, хотя и разбросаны они по всему побережью, — пошутил Арудж-ага. В комнате появился старший евнух.
— Посланец из Стамбула просит разрешения предстать перед тобой, повелитель, — объявил он.
— Он не может подождать, Баба Гассан? Завтра я принимаю просителей, — заупрямился дей.
— Боюсь, нет, — развел руками евнух.
— Я оставляю тебя, друг мой, — вмешался Арудж-ага.
— Нет! Ты капитан янычар и должен знать все, что касается государственных дел. Я доверяю тебе, как немногим. Позови гонца, Баба Гассан. Я приму его сейчас.
Евнух бесстрастно кивнул и, поклонившись, удалился, чтобы немедленно вернуться в сопровождении высокого, очевидно, закаленного в сражениях человека с пышными усами — непременной принадлежностью янычар. Незнакомец почтительно склонился перед деем.
— Говори, — коротко приказал тот.
— Повелитель, у тебя гость. То, что я должен открыть, предназначено только для твоих ушей, — запротестовал посетитель.
— Это Арудж-ага, капитан янычар. У меня нет от него секретов.
— Значит, ты сторонник янычар, повелитель?
— Я поддерживаю тех, кто желает благоденствия нашему господину султану Мураду, да живет он тысячу лет, и верно служит ему, — последовал осмотрительный ответ.
— Я привез тебе привет и поклон от всех обитателей янычарских казарм. Имя мое — Гуссейн-ага. Дело, по которому я приехал, крайне важное и деликатное. Могу я положиться на твое слово не передавать никому то, что будет сейчас сказано?
Кейнан-реис кивнул.
— Слушаю тебя.
Читать бесплатно другие книги:
