Лес Власов Игорь

– Тут ты прав, – неожиданно согласился Шептун. – Скоро, думаю, сюда переродки повадятся ходить, за ними мерзляки придут, а потом и твари пожалуют.

– Думаешь? – Староста совсем сник.

– У вакхов много сильных мужчин, а с ними еще больше женщин и детей пришло. Они понимают, что одним, без нас, им не выжить, – Шептун забарабанил пальцами по столу. – Еды пока много, внешняя угроза скоро появится. Лучший момент для объединения трудно представить. Воспользуйся этим. А там, глядишь, общие дети пойдут, и скоро никто и не вспомнит, что порознь столько лет жили.

Староста почесал лоб, переваривая информацию.

– Ну, я и так им место под строительство домов выделил, женщин с детьми приютили, кто сколько мог. Открытых столкновений пока не было.

– Вот и отлично, – Шептун согласно кивал. – Ты все правильно делаешь.

– Ну, а ты? – Староста вопросительно посмотрел на Шептуна.

– Доберусь я до него, Бен, – Шептун с силой сжал кулаки. – Доберусь! Есть у него слабое место. Только найти надо, – Шептун посмотрел на свои побелевшие костяшки и медленно разжал кулаки. – Чувствую, он тоже боится. Поэтому растет, торопится.

Староста встал, прошелся по комнате, выглянул зачем-то в окно.

– Твоя взяла, Шептун, – он повернулся к другу вполоборота. – Может, что у тебя и получится. Рона и Валу удерживать не буду. Как-нибудь без них обойдусь. Тем более что, – тут Бен хитро усмехнулся – вакхи не забыли, кто именно не так давно их старейшину Уло на Доминию охотиться отправил.

Когда Шептун уже открывал входную дверь, собираясь выйти во двор, крикнул ему вслед:

– Колп Следопыт намедни тобой интересовался. Он в Исход к южанам прибился, вот с ними и к нам пришел.

Шептун застыл в дверях.

– Колп, говоришь? – старик развернулся всем телом. – Меня спрашивал, говоришь? – он постарался спрятать в бороду довольную улыбку. – Вот это, Бен, хорошая новость! – Шептун все-таки улыбнулся, кивнул на прощание Старосте и вышел из дома.

* * *

Снаружи раздался истошный женский крик. Ник от неожиданности вздрогнул. Он высунулся по пояс в окошко, но ничего не увидел. За углом дома послышалась возня, и вновь уши пронзил отчаянный вопль.

Ник, в чем был, перемахнул через подоконник и, в два прыжка обогнув дом, остановился как вкопанный. Посреди центральной улицы, поднимая клубы пыли, боролись двое. Пожилая женщина тянула на себя какой-то небольшой предмет, мужчина же силился его отобрать. Ник замер, пытаясь переварить в мозгу эту нелепую сцену. Мужчиной был не кто иной, как Гунн-Терр, а присмотревшись, Ник узнал и женщину: Айо, тещу Гоби. В племени все за глаза называли ее умалишенной, а он про себя окрестил бабой-ягой. Айо была худой, вечно сгорбленной старухой с длинными костлявыми руками, покрытыми сеткой выпуклых вен под бледной синеватой кожей. Образ завершали абсолютно седые волосы, паклями свисающие до поясницы, крючковатый нос и блеклые, словно выцветшие, глаза. Увидев Ника, старуха явно воспрянула духом. Издав еще один пронзительный визг, она ловко вырвала из рук опешившего альвара неизвестный предмет и быстро спрятала его за спину.

– Где ты это взяла, женщина?! – Гунн-Терр был сам не свой. От волнения на лице воина выступили красные пятна. – Просто скажи, – альвар уже кричал. – Где?

– Боги пришли, благо людям принесли, – вдруг скороговоркой забормотала Айо. – Звезды забрали, людям благо дали, – в ее глазах вдруг мелькнул безумный огонь. – Людям благо дали, да ума не додали. Ума не додали, люди все потеряли!

Выдав этот бредовый набор слов, старуха быстро засеменила прочь, то и дело оглядываясь через плечо на оставшихся стоять в полной растерянности мужчин.

– Пойдем, – Ник тронул за плечо альвара. – Смотри, народ взбаламутился, не нужны нам сейчас лишние пересуды.

Он чуть ли не силой увлек за собой Гунн-Терра. Тот еще раз посмотрел в сторону убегающей старухи, затем, с видимым трудом заставив себя не броситься за ней следом, удивленно прошептал:

– Откуда Оно здесь? – и послушно поплелся в дом за Ником.

* * *

Ник сидел на крыльце хижины Шептуна и размышлял над превратностями судьбы. Темнело рано. Это объяснялось близостью к экватору и, конечно, полным отсутствием звезд на небосклоне. Сегодня, правда, было безоблачно, и нависающая над головой большим зеленоватым блюдом Доминия с лихвой компенсировала этот местный дисбаланс, обильно поливая округу своим изумрудным светом. Ник уже давно заметил, что растительный и животный миры по эту сторону Быстрой Воды значительно лучше приспособлены к такому естественному ночному освещению. Тут фосфоресцировало практически все – начиная от земляных спор, травы, коры деревьев и заканчивая более сложными живыми организмами.

Ник взглянул на Серого, разлегшегося у него в ногах, положив морду на лапы. Сейчас его шерсть приобрела изумрудный оттенок, и если зверь долго не шевелился, то заметить его в такой же фосфоресцирующей траве было практически невозможно. Ник улыбнулся. Одно ухо Серого было постоянно направлено на него, второе, словно локатор, следило за охотившимся где-то в темноте Бантиком. Ядоплюи, как оказалось, были хищниками, хотя на этой планете, заметил Ник, такое понятие довольно условно. Тут даже травоядные не упускали случая сожрать ослабленного раной или болезнью сородича.

Прошедший Исход «под корень» срезал дома и другие строения жителей Ближней долины. Не пощадил даже погреба и подземные хранилища собирателей. В общем, уничтожил все, не оставив и намека на прежнюю жизнедеятельность людей. А вот дом Шептуна самым чудесным образом обошел стороной. Старик сам был удивлен не меньше других. Постоял, почесал затылок, потом, покряхтев немного, изрек, что, видать, такому чудесному избавлению они обязаны Приживале, как он в шутку звал Бантика.

Ядоплюй, признаться, во время их долгого отсутствия времени даром не терял. Привел в дом подругу, и та, судя по доносившемуся из-под крыльца шуршанию и повизгиванию, успела благополучно разродиться. Самка никогда не покидала облюбованное место и, стоило кому-либо заглянуть вниз, принималась угрожающе шипеть, защищая своих детенышей. Бантику же как единственному кормильцу в семье приходилось теперь охотиться и по ночам.

Ядоплюй с деловым видом прошествовал мимо Серого, волоком таща неизвестную Нику тварь, раза в два переросшую самого Бантика. Судя по усилившемуся повизгиванию под крыльцом, добытчика радостно встречало все семейство.

Ник вздохнул. Как он ни отгонял мысли о доме, в такие вот минуты редкого затишья они постоянно возвращались. Если раньше в голове свербел один и тот же вопрос – как же его, дурака, угораздило поменять введенный Овсянниковым в мозг корабля полетный маршрут? – то сейчас вдруг он посмотрел на случившееся под другим углом зрения.

Действительно, а была ли это случайность? Ник задумался. Он уже не был тем самонадеянным юношей, который полгода назад совершил экстренную посадку на эту планету. Череда дальнейших событий научила с большим уважением относиться к совпадениям и такого рода «случайностям».

Ник, к явному неудовольствию Серого, встал. Надо было пройтись – так ему лучше думалось. Действительно, он наконец решился задать себе вопрос, который раньше так легко отбрасывал в сторону: а почему именно ему, стажеру, доверили пилотировать ультрасовременный корабль «Валькирия»? Можно сказать, штучный экземпляр? Насколько он знал, челноков этого типа насчитывалось не более дюжины на весь обитаемый космос. И тут вдруг нате вам – стажер Ник Соболев, летайте на здоровье! А заскучаете во время полета – не беда. Замените искин корабля на свой персональный компьютер и общайтесь с ним на любые интересующие вас темы. Параллельно пусть он и «Валькирию» пилотирует по новым, прямо скажем, взятым с потолка координатам!

Ник остановился. Да, тут явная нестыковка. Давай с самого начала. Он развернулся у калитки и зашагал обратно в сторону дома.

Так, с чего все началось? Экстренный вызов к Шефу, Глебу Ивановичу Шульгину, капитану космической базы «Тау Кита-1», краткий инструктаж и приказ доставить срочный груз на исследовательскую базу. Или нет? Инструктировал его уже Овсянников. Шеф только упомянул конечную цель – исследовательскую базу в секторе F-14056. И все, ни слова больше. Ах да! Ник остановился, словно врезавшись в стену. Точно! Странная встреча в приемной Шульгина. Он практически столкнулся лоб в лоб с человеком из Центра. Тогда он не придал этому никакого значения, а зря. Мужчина был спецом. Причем спецом экстракласса. Наверняка имел за плечами не один десяток лет прогрессорства. В этом Ник совершенно уверен, потому что его отец, Роман Соболев, был самым что ни на есть прогрессором. В семье об этом старались не говорить, но как еще можно интерпретировать работу человека, проведшего безмалого одиннадцать лет на Земле Обетованной?

Ник нахмурился, стараясь не упустить ход своих размышлений. Человек из Центра ставит задачу Шульгину, Шульгин, не раздумывая, принимает ее к исполнению, что о-о-очень странно. Любой курсант, мало-мальски знакомый с капитаном базы «Тау Кита-1», скажет, что это человек со стальным характером. И тут он просто (да что там просто – незамедлительно!) берет под козырек и отправляет стажера Соболева выполнять задание чужого ведомства.

Ник тяжело опустился на крыльцо и машинально погладил морду Серого.

«О чем я думал? – спросил он себя и тут же ответил: – Мотануться туда-сюда на “Валькирии”, с чувством выполненного долга рвануть на Эксельсиор и зависнуть там с друзьями по гражданке на целых тридцать дней очередного отпуска».

Ник от досады сплюнул. Серый странно взглянул на него гипнотизирующими глазищами, широко зевнул, обнажив ряд острых, как скальпель, зубов, и снова уткнулся мордой ему в ногу.

«Значит, все было спланировано. Я оказался инструментом в чьей-то игре, – Ник в задумчивости почесал лоб. – Теперь хорошо бы понять, в чьей, и, собственно, какова цель всего этого представления. Так, ну тут все вроде как понятно. Цель – доставить “Валькирию” на исследовательскую базу. Так? Так. Вот только база эта не значилась ни в одном из навигационных каталогов. Ну, собственно, как и “Кокон”, который она исследовала.

Вот с этого и стоило бы начать рассуждать. Кто-то, когда-то и зачем-то сворачивает пространство, по сути, капсулирует планетную систему, по размерам не уступающую нашей Солнечной. Эти данные почему-то засекречиваются, а решение о засекречивании информации, которая наверняка вызвала бы повышенный интерес у подавляющего большинства членов Содружества, могло быть принято только с согласия Мирового Совета. Не меньше. Ого!»

Ник присвистнул. До него только сейчас стал доходить масштаб событий, в которые он был втянут помимо своей воли. Тут же вспомнились бесконечные проверки на идентификаторе, которым подвергались все без исключения сотрудники космической базы «Тау Кита-1».

«Так, – Ник снова повернул к калитке. – Это что же значит? Выходит, Центр опасался какого-то внешнего или, скорее, внутреннего влияния на задачу по доставке “Валькирии” конечному адресату? Влияния… – Ник передразнил себя. – Говори, как есть, – противодействия. Тогда получается, что, возможно, на базе “Тау Кита-1”, куда он был приписан, работали шпионы?» Ник остановился и принялся энергично массировать себе виски, словно проверяя, в порядке ли у него с головой. Через минуту напряженного размышления выдохнул: – Бред! – махнул рукой и несколько раз, как заклинание, повторил: – Бред, бред, бред.

«Нет, так не годится, – он подошел к сильно покосившейся калитке, машинально открыл-закрыл ее. – Нет, надо рассмотреть все с другой стороны. Секретность была? Была. О предстоящем задании знали Шеф, Овсянников и, собственно, человек из Центра. Меня вызвали среди ночи. Проинструктировали. Овсянников в очередной раз проверил на идентификаторе прямо в ангаре, перед вылетом, и – все. Через час “Валькирия” ушла в нуль-прыжок, – Ник стоял в задумчивости, ковыряя носком сапога землю. – Нет, не все. Я еще до первого прыжка поменял координаты выходов. Да, точно.

Отключил бортовой компьютер и подсоединил Умку.[5] И потом еще раз перед вторым прыжком. Только после этого начались странности с флуктуацией. Умка доложила, что сенсоры отмечают возрастающую активность флуктуационного поля, что было не характерно для этого района», – Ник дошел до крыльца, остановился, затем круто развернулся на одной ноге и неспешно направился обратно к калитке.

Да, так оно и было. Средним натяжением поля по шкале Бернарда-Рихтера считается диапазон от 12 до 14 террагерц. Тогда оно резко подскочило до двадцати. Ник даже испугался, что начинается флуктуационная буря, а это означало только одно – придется отложить прыжок, пока не успокоятся волновые колебания. Странная такая буря, никогда прежде не регистрируемая в этом секторе пространства. Как будто кто-то нарочно мешал.

«Бред, конечно, – он хмыкнул. – Флуктуацией земляне еще управлять не научились, – Ник вдруг споткнулся об небольшой корень, притаившийся в траве, и чуть было не потерял равновесие. Еле сдержав готовое сорваться с губ ругательство, он все-таки закончил свою мысль. – Как, собственно, и капсулировать планетные системы».

Как это у него иногда случалось, в мозгу что-то щелкнуло, и все разрозненные мысли, незаконченные предположения и образы слились в одну единую, цельную картину.

Скитальцы. Почему он не подумал о них раньше? Возможно, потому, что в душе считал себя уже взрослым мальчиком и предпочитал придерживаться в своих размышлениях фактов или хотя бы понятных с точки зрения здравого смысла гипотез? А Скитальцев Ник всегда считал чем-то из области ненаучной фантастики, так, одной из космических баек, какие любят травить опытные звездолетчики, коротая время в ожидании очередного задания. Откровенно говоря, таких баек было великое множество. Да и в официальном информационном поле иногда проскакивали сообщения о «сенсационных» находках или, вернее, следах деятельности давным-давно исчезнувшей цивилизации.

Научный мир разделился на три лагеря. Представители первого считали, что это не одна, а несколько совершенно разных цивилизаций, существовавших в разные эпохи формирования нашей части Вселенной и, скорее всего, никогда не пересекавшихся друг с другом.

Вторые, напротив, стояли на том, что это была одна сверхцивилизация, по неведомой нам причине покинувшая галактику сотни тысяч лет назад. Правда, перед этим вдоль и поперек избороздившая просторы известной нам космической Ойкумены и оставившая после себя множество следов. С легкого словца одного из исследователей народ этот так и окрестили – Скитальцами. Ник слышал, что существуют добровольные сообщества поисковиков-энтузиастов, так называемых продолжателей дела ГСП,[6] которые с упоением разыскивают эти самые «следы» и, судя по частым вбросам в открытую информационную сеть, находят их в великом множестве.

Однако третья часть научного сообщества, в которой было немало крупных специалистов по космологии, астроархеологии и космобиологии, крайне скептически относилась к выводам своих оппонентов, во всем видящих отголоски таинственных сверхцивилизаций. Прямо сказать, в большинстве случаев очередному «следу» находилось вполне банальное объяснение, никак не связанное с деятельностью гипотетических Скитальцев.

Ник поймал себя на том, что стоит с запрокинутой головой, вглядываясь в темное беззвездное небо.

История принимала совсем другой оборот. До сегодняшнего дня Ник исходил из предположения, что «Кокон» был создан местной цивилизацией. Для чего – вопрос, конечно, открытый: тут можно выдвинуть целый ряд предположений. Но его больше интересовало, где же эти высокоразвитые местные? Уже понятно, что это не Хранители, застрявшие в раннем феодализме. Еще теплилась надежда, что ответ можно найти, попав в Дальние земли.

Сейчас вся картина поменялась. Часть сознания Ника противилась, по-прежнему не желая принимать новую версию происходящего. С другой стороны, на него давили факты. Нет и не было никогда на Терриусе высокоразвитой цивилизации. Ник в который раз потер лоб.

«Тогда следует признать, что вера в Ушедших богов не просто дань религиозным убеждениям, а отражение давно минувших дней? – спросил он себя и, секунду подумав, нехотя согласился. – Допустим. Итак, – Ник продолжил свой внутренний диалог, – предположим – конечно, условно, очень условно, – что это и есть те самые Скитальцы. И зачем-то, опять же зачем-то, им понадобилось закрыть эту систему. Скорее, даже спрятать. Точно! – Ник не заметил, что произнес это вслух. – Наверняка снаружи “Кокон” не различим невооруженным глазом. Поэтому наткнуться на него можно только случайно. Хотя, в принципе, можно определить его по гравитационному возмущению или по другим косвенным признакам, но надо точно знать, что ищешь. Иначе сколько уйдет сотен или даже тысяч лет, пока прочешешь всю эту пылевую туманность размерами в десятки кубических парсек?»

Ник вернулся на крыльцо и устало сел, не обратив внимания на раздавшееся снизу гневное шипение. Похоже, только он не спал в эту ночь.

«Значит, спрятали, – он подпер руками подбородок. – А мы нашли, – Ник тихо прокашлялся. – Тогда остаются только два варианта. Либо они как-то об этом узнали и не хотят, чтобы земляне проникли в “Кокон”. Отсюда логически вытекает скрытое противодействие переброске “Валькирии” на исследовательскую базу, а впоследствии и ее прямое уничтожение при подлете к Терриусу, – он нервно почесал за ухом. – Либо я просто брежу, подтягивая под это объяснение непроверенные домыслы».

Ник почувствовал, что очень устал. Поднялся с крыльца, стараясь не шуметь, поплелся в свою комнату и в чем был, не раздеваясь, упал на кровать. Остаток ночи ему снились кошмары. Хмурый, чернее тучи, Шеф, у которого за спиной тенью маячил Овсянников. Ник не видел, но чувствовал, что в правой руке тот сжимает рифленую рукоятку армейского дезинтегратора. Потом он долго бежал по опустевшим коридорам базы, боясь заблудиться в мириадах однотипных туннелей, подсвечиваемых лишь красноватыми лампами аварийного освещения, мерцающими в такт его колотящегося сердца. Затем, почему-то с трудом протиснувшись в кабину «Валькирии», гнал ее на темнеющую громаду «Кокона», стараясь выжать из нее максимум. Космический челнок разгонялся плохо, точно это был не ультрасовременный корабль, а тихоходный пассажирский глайдер. Наконец «Кокон» начал поддаваться, проминаясь словно воздушный шар, и вдруг лопнул, а Ник почувствовал, как проваливается в черную пустоту, и забылся глубоким сном.

* * *

Дверь со скрипом отворилась, и просторная комната быстро заполнилась людьми. Первым вошел здоровяк Валу. Он пригнулся, чтобы не задеть входной проем, приветливо подмигнул Нику, небрежно скользнул взглядом по сидевшим за большим овальным столом Клео и ее телохранителю, бесцеремонно подвинул ногой тяжелый табурет и тут же уселся на него.

Более сдержанный Рон приложил раскрытую ладонь к груди и, коротко кивнув, молча поприветствовал присутствующих. Следом за ним в проеме показался Шептун, пропуская вперед себя незнакомца. Самым последним в дверь боком протиснулся Сит, держа в руках две плетеные корзины, доверху нагруженные спелыми плодами и разнообразными яствами.

– Ник, подсоби! – мальчишка с видимым облегчением опустил корзины на пол. – Как животы набивать – так все, а как тащить – так Сит, – пробурчал он себе под нос.

Ник подхватил корзины и поставил их рядом со столом. Клео, не обращая внимания на неодобрительный взгляд альвара, пошла на кухню и вскоре вернулась со стопкой тарелок. Пока девушка сервировала стол, мужчины, коротко поприветствовав друг друга, расселись по кругу.

Первым на правах хозяина взял слово Шептун.

– Сперва хочу представить вам моего старинного друга, – он повернулся к сидевшему рядом охотнику. – В этих краях его зовут Колп-следопыт.

Альвар коротко кивнул, Клео вежливо улыбнулась гостю. Ник приветствовал его по местному обычаю, приложив раскрытую ладонь к сердцу.

Колп принадлежал к той категории людей, о которых говорят «человек без возраста». Он был совершенно лыс и поджар. Его жилистые руки с проступающими узловатыми венами вплоть до кончиков цепких пальцев были покрыты многочисленными мелкими шрамами. Ник с интересом рассматривал гостя. По рассказам Шептуна у него сложилось стойкое впечатление, что старик с Колпом были как минимум ровесники. Однако назвать сидевшего перед ним человека старцем он не смог бы при всем желании. Если только глаза. Да, глаза выдавали его возраст. Возможно, в молодости они были голубые, но сейчас точно выцвели, сделавшись белесыми. Еще красноречивее о прожитом говорил ничего не выражающий, словно обращенный внутрь, взгляд. Неприятный такой взгляд.

Шептун как ни в чем не бывало продолжал, теперь уже обращаясь к Колпу:

– Это Ник, Найденыш, – он ткнул пальцем в сторону Ника. – Ты о нем, наверное, слышал. А это, – Шептун повел рукой в сторону сидевших рядом девушки и альвара, – это Клео и Гунн-Терр, они пришли с нами из-за Быстрой Воды.

Колп мельком взглянул на Ника, мазнул глазами Клео и изучающе уставился на Гунн-Терра. Альвар с безразличным видом выдержал этот взгляд. Однако Ник, сидящий справа от него, заметил, как рука воина потихоньку скользнула к голенищу сапога. Он уже знал – там Гунн-Терр держит боевой нож с широким утяжеленным лезвием.

– Аль-ваа-рр, – вдруг после долгой паузы протяжно произнес Колп. Слово прозвучало странно, словно состояло из двух частей. Пальцы Гунн-Терра сомкнулись на рукоятке метательного ножа, но Колп неожиданно перевел взгляд на Клео, словно потерял всякий интерес к воину.

Девушка осторожно сглотнула, вздернула подбородок и с достоинством встретила его тяжелый взгляд. Только рука, непроизвольно сжавшая висящий на груди медальон, выдала ее волнение.

Колп перевел взгляд на медальон.

– Я видел такой, – Он протянул жилистую руку. – Дай!

Клео вздрогнула, еще сильнее вцепившись в предсмертный подарок матери. Гунн-Терр осторожно начал подтягивать под себя ноги.

– В Лесу, – не обращая ни на кого внимания, сказал Колп.

– Где?! – Клео широко распахнула глаза и вся подалась вперед.

– У Каменных Крестов.

– Ты, – девушка, стараясь сохранить остатки самообладания, чуть откинулась назад, – ты тот самый человек из Долины, который нашел кулон моего брата?

– Брата, – эхом то ли повторил, то ли подтвердил Колп.

– На! – Клео быстро стащила через голову цепочку с медальоном. – Посмотри!

Колп взял протянутую ему вещь и несколько раз подбросил, взвешивая ее на ладони.

– Похо-ож, – пропел он и нажал большим пальцем скрытый механизм. Медальон мелодично щелкнул, открываясь.

На лице Клео отразились, сменяя друг друга, противоречивые чувства: радость, боль, сомнение. Девушка, не выдержав нахлынувших эмоций, опустила глаза.

За столом все разом зашумели. Даже Валу отложил в сторону кусок копченого мяса, громко отрыгнул и вытер рукавом рот.

– Так! Тихо! – Шептун поднялся со своего места. – Колп-следопыт вызвался идти с нами, – обведя глазами присутствующих, он задержал взгляд на притихшей девушке. – Я слышал, твой брат, Лео, тоже искал Старый Город, – Старик огладил бороду. – Колп считает, что если город и существует, то искать его надо как раз в той стороне, где нашли последний стояночный лагерь твоего брата.

– Шептун прокашлялся и задумчиво произнес: – А это значительно севернее того, куда я когда-либо захаживал.

– Севернее, – ни глядя ни на кого, подтвердил Колп. – Но идти надо вдоль Больших южных болот…

– Вдоль Южных болот? – Шептун удивленно поднял брови. – А не быстрее будет сразу направиться к Каменным Вратам, дальше пройти через Поганую пустошь и выйти прямиком к Белому Клыку?

– Быстрее? – вопросом на вопрос ответил Колп. Он провел по блестящей от пота лысине ладонью и принялся внимательно ее изучать. Потом неожиданно изрек: – Самый короткий путь – это тот, по которому уже кто-то когда-то ходил.

Вдруг у Колпа в горле начало клокотать, он задрал подбородок к потолку, мелко подрагивая всем телом. Ник поначалу испугался, не подавился ли часом их новоявленный проводник, и только потом с удивлением сообразил – Колп тихо смеялся странным, если не сказать жутковатым, смехом.

* * *

Как и обещал Шептун, они вышли на рассвете четвертого дня. За это время проделано было немало. Шептуну – не без помощи Старосты – удалось выторговать у южан девять молодых ленивцев. Своих в деревне после Исхода ни одного не осталось. Как косой срезало. Что там Староста южанам пообещал, Ник не ведал, но после долгих споров стороны разошлись, довольные результатами переговоров.

После недолгого совещания решили помимо основного оружия все-таки взять в поход луки. Правда, пришлось заверить Шептуна, что применять их будут только в случае крайней необходимости. Гунн-Терр долго не мог взять в толк, почему северяне категорически отказываются использовать столь удобное оружие в охоте. Сит в излюбленной манере буркнул о каком-то древнем поверье, которое, по его мнению, знает любой младенец. А в поверье том довольно путано говорилось, что, мол, Лес этого не любит, а значит, и охоты хорошей не бывать. Гунн-Терр от такого объяснения долго чесал затылок, а Ник поймал себя на том, что ехидно улыбается. Мысль, что он оказался не единственным человеком на этой планете, которому приходится объяснять, по мнению мальчишки, прописные истины, его явно позабавила.

Однако альвар вскоре опомнился и заявил Ситу, что в Лес он идет не на охоту, а отыскать любимого братца Клео. И если какая-то тварь посмеет встать у него на пути, он прикончит ее без колебаний. Будь то стрелой, будь то копьем, а понадобится – и голыми руками. Для вящей убедительности Гунн-Терр вырвал из ограды здоровенный дрын, чуть поднатужившись, переломил его пополам и бросил две половинки под ноги Ситу.

Мальчишка, поворчав немного для порядка, все-таки притащил из сарая несколько старых охотничьих луков. Альвар тут же отверг их, скривив губы в презрительной усмешке. Потом они долго бродили по округе в поисках эбеновых зарослей и только к закату вернулись – усталые, но довольные, нагруженные большими вязанками длинных жердей.

Весь следующий день альвар мастерил боевые луки. Ник и не подозревал, что это целая наука. Они с Ситом были у Гунн-Терра на побегушках – подай, принеси, зажми, натяни. И так весь день по кругу. Хорошо, что Рон с Валу, а потом и Клео подключились к этому процессу. Рон где-то поймал шелкопряда и, провозившись с ним полдня, все-таки заставил того сплести нити нужной длины и толщины. Альвар их долго и придирчиво мял, растягивал, дергал что было сил, только лишь не кусал, и наконец признал несколько штук пригодными для тетивы. У Валу же обнаружилась завидная сноровка по вытачиванию стрел. Пока Ник успевал обработать одну, здоровяк уже заканчивал полировать третью. Клео Гунн-Терр доверил мастерить к стрелам оперенье.

Шептун тоже время даром не терял. К их дому лучше было не приближаться: у входа старик установил несколько казанов разной величины, и теперь они курились ядовитым зеленым дымом, распространяя на всю округу невероятную вонь. Одуревшее семейство ядоплюев в панике забилось под крыльцо, и Ник уже подумывал, не пора ли идти спасать бедолаг.

Но самым неприятным было то, что в одно и то же время три раза на день из дома выходил Шептун, зачерпывал горячую жижу в одном из казанов и, невзирая на ворчание охотников и жалобные просьбы Клео, заставлял всех глотать эту дрянь.

В первый день этой так называемой вакцинации у Ника начал прихватывать живот. На второй появились тошнота и головокружение. Другим тоже приходилось несладко. То один, то другой, охотники вдруг бросали работу и быстрым шагом скрывались в ближайшем кустарнике. Оставшиеся провожали товарища сочувствующими взглядами. Шептун же на любые выражения недовольства бодрым голосом отвечал, что все идет прекрасно и даже лучше, чем он сам смел предполагать.

Сейчас, сидя верхом на ленивце и покачиваясь в такт его тяжелым шагам, Ник признал, что старик не обманул. В теле чувствовалась невероятная легкость. Голова очистилась от тревожных мыслей, преследовавших его в последнее время. Навыки по самопсихокоррекции, полученные в учебке, вещь, конечно, хорошая, но сомнения в своих силах нет-нет да и просачивались в мозг, парализуя волю и ослабляя веру в правильность выбранного пути.

Они отъехали уже довольно далеко от деревни, когда из ближайшей рощи вдруг выскочил человек и бросился бежать наперерез отряду. Охотники осадили ленивцев. Ник присмотрелся, приблизив картинку, и ойкнул от удивления. Это была Айо, теща Гоби. Видно, узнал ее и Гунн-Терр. Воин пришпорил ленивца, направив его навстречу женщине. Остальные не двигались с места, с любопытством следя за происходящим.

Айо остановилась в каких-то двух шагах перед нависшим над ней альваром. Всклокоченные волосы, безумный взгляд – у Айо был тот еще вид. Гунн-Терр, чуть помешкав, все-таки соскочил с ленивца, пытаясь понять, что на этот раз от него надобно полоумной старухе. Женщина вдруг вынула из-за пазухи тот самый странный предмет, из-за которого совсем недавно произошел памятный инцидент, и что-то быстро зашептала альвару. Ник весь превратился в слух:

С этими словами она вложила предмет в руку опешившему альвару и так же внезапно, как появилась, умчалась в сторону деревни.

Гунн-Терр так и застыл с вытянутой рукой, провожая взглядом удаляющуюся сумасшедшую. Ник вежливо покашлял. Альвар вздрогнул и принялся суетливо запихивать предмет в притороченную к седлу сумку. Его взгляд в этот момент не сильно отличался от взгляда полоумной тещи Гоби.

Ник отвернулся. Что-то было неправильное в этом предмете, похожем на небольшой шестигранный куб. Он словно вносил неуловимый дисбаланс в окружающую реальность. Но, как и в тот раз, все произошло слишком быстро, и Ник не успел как следует рассмотреть его. Однако сейчас интересоваться этим у Гунн-Терра было бы крайне неосмотрительно: альвара в таком взвинченном состоянии видеть ему прежде не доводилось.

Глава 5

Караван остановился у самого края холма. Люди молчали, устремив взгляды вперед. Даже ленивцы забыли воспользоваться долгожданной остановкой и, вместо того чтобы щипать траву, тупо покачивали клювообразными мордами, точно принюхиваясь. Склон круто уходил вниз, откуда веяло сумрачной сыростью, холодом и опасностью.

Впереди был Лес. Он тянулся сплошной темной стеной из стороны в сторону до самого горизонта и с этого расстояния казался монолитом. Только линия верха плясала зигзагом, будто какой-то великан небрежно и второпях прошелся по кронам огромными ножницами. Усталый Орфиус клонился к закату. Его пока еще мощные лучи пробивали верхушки исполинских деревьев, над которыми ядовито-зеленой пеленой клубились испарения.

Ник соскочил с ленивца, подошел к обрыву и посмотрел вниз. Чуть правее, у самой кромки Леса, поблескивали два озера практически правильной округлой формы. То ли колебания теплого воздуха в лучах заходящего светила, то ли легкая дымка, парящая над землей, создавали полное впечатление, что озера колышутся, словно только что оброненные кем-то две капельки ртути.

Шептун пришпорил своего ленивца и подъехал к Колпу. Ник прислушался.

– Надо идти между ними, – донесся до него полушепот Колпа. – Там точно должна быть просека: без осложнений войдем в Лес, а если повезет, и за ночь не зарастет, то завтра много пройти сможем.

– Чувствую, сливаться будут, – в голосе Шептуна сквозила тревога. – Уже началось. Можем не успеть. Тогда все.

– Успеем, – с уверенностью возразил Колп. – Если мешкать не будем. Главное, до последних лучей Орфиуса в Лес войти, – он посмотрел в сторону заходящего светила. – А так да, за ночь точно сольются. Где такую просеку еще найдем?

Шептун вместо ответа дернул поводья.

– Поторопись! – зычно скомандовал он. – Засветло надо успеть в Лес войти!

Быстро сгущались сумерки, от матово-черных озер тянуло холодом. Стояла гнетущая тишина. Люди молчали, напряженно вглядываясь в наступающий со всех сторон полумрак. Ритмичное похрустывание мелких камней под когтистыми лапами ленивцев и скрип кожаных седел неприятно резали слух.

– Держаться кучнее! – громким шепотом скомандовал Шептун.

Этот приказ был явно лишним. Путники ехали гуськом, то и дело придерживая своих ленивцев, чтобы те не налетали на впереди идущих.

– Подступает, – послышался спокойный, даже чуть вялый голос Рона. Он махнул рукой: – Там, справа.

Ник присмотрелся. Так и есть. Сквозь сумрак испарений он заметил субстанцию, медленно текущую серебристой гладью в их сторону. То, что это была не вода, он мог бы дать руку на отсечение. Что-то плотное, по фактуре напоминающее ртуть или расплавленное олово, метр за метром широкой косой наплывало на их маленький караван.

– И слева, – стараясь не сорваться на крик, прошипел Сит. – Это же зеркальное озеро, будь я проклят!

– Тихо! – Шептун повысил голос. – Оно еще не созрело.

Старик с силой натянул поводья, останавливая ленивца. Животное нехотя подчинилось, недоуменно косясь на наездника.

– Опасно не оно, – Шептун повернулся к своим спутникам. – Опасно то, что скрывается в нем. Идем как можно тише, – он махнул в сторону нависающего темной стеной Леса. – Немного осталось, держитесь за мной!

Два раза повторять не понадобилось. Все как один пришпорили ленивцев, и отряд устремился сквозь смыкающиеся стальными тисками воды зеркальных озер.

Краем глаза Ник заметил слева от себя какое-то движение. Поверхность озера начала медленно вспучиваться большим волдырем. Он хотел предупредить спутников о возможной опасности, но не успел. Пузырь громко лопнул, и на его месте забил дымящийся гейзер.

Ленивец Клео издал горловой клекот и вдруг шарахнулся в противоположную сторону, по брюхо влетев в серебристую субстанцию. Словно только этого и ожидая, по поверхности озера прошла легкая рябь. Со всех сторон стали раздаваться звонкие хлопки лопающихся пузырей. Тут и там забили горячие фонтаны.

– Вперед! – во весь голос заорал Колп и что есть мочи пришпорил ленивца, погнав его в сторону Леса.

Ленивец Клео от ужаса замер на месте и, сколько девушка его не пришпоривала, стоял как вкопанный, с каждой секундой все глубже погружаясь в зеркальную гладь. Он только вертел головой, издавая жалобный гортанный рев.

Гунн-Терр быстро спешился и, не раздумывая, с копьем наперевес бросился на помощь. Ему пришлось по грудь погрузиться в тягучую, переливающуюся серебром жижу, чтобы добраться до Клео.

– Держись крепче! – альвар размахнулся и обрушил древко на круп бедного ленивца. Животное дернулось, встало на дыбы и, бешено взревев, бросилось к спасительной суше, разбрасывая по сторонам тяжелые матовые капли.

* * *

Лес встретил их хаотичным рисунком тесно переплетающихся стволов и ветвей, где царили только три цвета: черный, коричневый и зеленый. Густые кроны гигантских деревьев плотно смыкались над головой, создавая сырой полумрак.

Нику сразу показалось, что он попал в ловушку – цвет, запахи, расслабляющая жара создавали ощущение опасности, в такой острой форме возникающее только в закрытом пространстве. Нагромождение растительности, вплотную подступающей со всех сторон – лианы и растения-паразиты, опускающиеся к земле сплошной непроходимой сетью, в которой без меча Гора можно запутаться, как муха в паутине, – ограниченная видимость, жирная, мягкая, как губка, почва. Тяжелый, от густой растительности застойный воздух, горячее гниение отмершей флоры и в десять раз большая, чем в атмосфере, концентрация углекислого газа вызывали нарастающее удушье, от которого лицо покрывалось соленой испариной.

Вся эта совокупность чужеродной для человека среды, мгновенно породила в Нике безотчетный страх одиночества, еле сдерживаемое желание во весь голос закричать от этого страха, чтобы услышать хотя бы эхо, дикий порыв выкарабкаться наверх, чтобы надышаться свежим воздухом или хотя бы увидеть чистое небо, о котором сейчас напоминали лишь последние отблески заходящего Орфиуса, с трудом проникающие сквозь густую пелену листвы.

Ник понял, что близок к нервному срыву. Он постарался успокоить взбесившееся сердце, несколько раз глубоко вздохнул. Кислорода не хватало. Ник смахнул обильно выступивший на лице липкий пот и усилием воли заставил себя дышать часто, но понемногу, давая организму время приспособиться к новым, неблагоприятным условиям окружающей среды.

– Надо идти дальше! – словно сквозь пелену до него донесся хриплый голос Шептуна. – Останавливаться нельзя!

Старик протянул Клео свой бурдюк. Девушка дрожащими руками поднесла его ко рту и с трудом, больше проливая содержимое на шею и грудь, сделала несколько судорожных глотков.

Ник обвел взглядом остальных и отметил, что все выглядели не лучшим образом.

– Вперед! – Шептун подстегнул ленивца. – Потерпите: пройдем вглубь – отпустит!

Все спешно пришпорили ленивцев, и караван тронулся в путь. Орфиус окончательно закатился за горизонт, уступив место Доминии. Об этом можно было судить по слабому зеленоватому мареву, проглядывающему сквозь кроны деревьев. Но, несмотря на это, темно не было: лес фосфоресцировал разными цветами. Во всей этой многообразной палитре доминировал зелено-голубой. Однако встречались и россыпи белого, розового и темно-бордового. Все это мерцало, переливалось и смешивалось в один гипнотизирующий калейдоскоп. Вскоре у Ника зарябило в глазах, отдельные предметы слились в единое целое, он потерял счет времени и расстоянию. Чувство опасности притупилось. Он вперился взглядом в спину Гунн-Терра, маятником покачивающуюся в такт поступи его ленивца. Ник страшился, что если хоть на секунду отведет взгляд, то этот единственный проводник в реальный мир исчезнет, и он навсегда застрянет в этом фантасмагорическом кошмаре.

Сколько прошло времени, Ник не знал. Очнулся он только когда почувствовал, что ленивец остановился и с жадностью принялся щипать густую траву. Послышались голоса. Скрип кожаных седел. Едва уловимые витиеватые ругательства. Ник поморщился, с трудом узнал голос Валу и уже окончательно пришел в себя.

– Пейте воду! – Шептун распечатал бурдюк. – Больше воды! – он запрокинул голову и жадно припал к горлышку.

Ник вдруг почувствовал страшную жажду и поспешил последовать примеру старика. Только ополовинив содержимое бурдюка, он почувствовал себя лучше.

– Вот пробрало, так пробрало! – Валу громко рыгнул, утирая ладонью рот. – Голова гудит, точно после знатной попойки! – он грузно соскочил с ленивца и с хрустом потянулся.

– Надо выбрать место для стоянки, – Шептун взглянул на молчавшего всю дорогу Рона.

Рон присел, приложил руку к земле. Потом, выдернув вместе с дерном пучок травы и размяв его в пальцах, принюхался.

– Впереди должна быть река, – он выпрямился. – Мы с Валу сходим проверить. Думаю, найдем, где переждать ночь.

* * *

Охотников не было едва ли больше часа.

– Впереди широкий ручей, дальше развилка, – чуть запыхавшись, доложил Рон. – Течение слабое. Если переправиться через него, то будет небольшой холм. Вот там пригодная к стоянке поляна.

– Точно, – подтвердил Валу, – лучше не найти. Рядом вода. Холм, точно хвост шилобраза, весь дикими фруктовыми деревьями утыкан, – порывшись за пазухой, здоровяк вытащил мясистый плод. – На-ка, Сит, держи! – кинул он оранжевый фрукт мальчишке. – Перезрелый, правда, малек.

– Отлично! – Шептун, кряхтя, вскарабкался на ленивца. – Не будем терять времени!

Проехав чуть больше тысячи шагов, всадники добрались до места, где ручей раздваивался. Один его рукав протекал прямо на запад. Неспешное течение пробивалось в глубину зеленого туннеля из крон деревьев, растущих по обоим берегам и связанных между собой плотной паутиной лиан.

Не теряя времени, караван переправился через ручей и тронулся вдоль западного его рукава. Через чащу пришлось пробиваться с величайшим трудом, потому что Колп запретил рубить кустарник.

– Чем меньше шума мы наделаем, тем спокойнее проведем ночь, – объяснил он свое решение.

– И внимательно смотрите под ноги, – добавил Шептун. – Тут полно ядовитых ползунов!

Людям приходилось искать проходы для себя и вьючных животных в путаной чаще лиан и деревьев. Иногда они шли прямо по дну ручья. Ник, помня предупреждение Шептуна, с тревогой наблюдал за извивающимися рептилиями, с шипением уползающими из-под ног.

Брести по местным джунглям пришлось дольше, чем планировали. Только часа через два караван добрался до редколесья необыкновенного цвета. Между длинными аллеями светло-пурпурных цветов росли фруктовые деревья, усыпанные желтыми лепестками и мясистыми оранжевыми плодами. Пахло свежестью и чем-то приятно сладковатым, отдаленно напоминающим благоухание сирени в пору цветения.

Неподалеку находилась та самая полянка, выбранная Роном под устройство лагеря. Пока все распрягали измученных переходом ленивцев, Колп с деловым видом обошел периметр. Вернувшись, обратился к Шептуну:

– Хорошее место. Думаю, стоит здесь задержаться и на следующую ночь.

– Я тоже об этом подумываю, – Шептун кивнул в сторону Клео и помогающего ей стреножить ленивца альвара. – Горожанам потребуется больше времени, чтоб пообвыкнуться тут.

Он жестом подозвал Сита.

– Скажи Рону, что встаем здесь на две ночи, – старик ухватил за руку уже собирающегося бежать мальчишку. – И возвращайся потом: поможешь мне с этой скотиной управиться, – он махнул головой в сторону своего ленивца, почти скрывшегося в зарослях зеленого кустарника. – Надо его от кустов оттащить да подальше привязать. А то объестся, потом три дня с места не сдвинешь.

– Одна нога там, другая тут, – заверил его Сит и вприпрыжку помчался искать Рона.

– Эх, молодость, молодость! – протянул Шептун с легкой ноткой зависти в голосе, незаметно бросив быстрый взгляд на Колпа.

Тот, отвернувшись, копался в своем заплечном мешке, делая вид, что не расслышал слов старика.

* * *

– Что-то не нравится мне все это, – Валу бросил обглоданную кость в костер. – Словно специально нас заманивает куда-то, – он выразительно обвел пальцем вокруг. – Сперва просека, откуда ни возьмись, появилась. Потом озеро зеркальное, – он сплюнул. – Будь оно неладно! Чуть всех разом не слизало. Теперь вот, – он неопределенно кивнул, – поляна эта, – Валу хмыкнул. – Сколько в Лес хожу, отродясь такого спокойного места не видал. А тут на тебе – ешь не хочу, пей не хочу. Ни одной твари за тысячу локтей не слыхать. Так, не ровен час, и поверишь, будто раньше времени в вечнозеленых садах Доминии оказался. Тьфу-тьфу-тьфу! – Валу быстро поплевал в ладонь, потом три раза постучал костяшками себе по лбу. – Рановато еще, – он смутился, заметив, что все внимательно на него смотрят. – В голову дурацкие мысли лезут.

Все молчали. Только Шептун, позвякивая ложкой, мешал что-то в котелке.

– Думаешь, на приманку нас поймать хотел? – Сит с умным видом почесал затылок. – А когда не получилось, то специально поляну эту нам подсунул – мол, отдыхайте, сил набирайтесь, а я вам тем временем еще какую пакость подготовлю?

– Вот что вы, северяне, за люди такие? Вечно мнительные какие-то, недоверчивые, – Колп зачерпнул из котелка густую похлебку. – Правильно говорят: что вам не дай, все не так будет. Вроде все целы-здоровы. День-два передохнем, пообвыкнемся, запасы пополним: благо тут и воды, и пищи на две деревни хватит, да еще и останется, – а потом и в дорогу!

– Мы не недоверчивые, мы осторожные, – Рон ловко срезал ножом с тушки жарившегося на вертеле жиропуза сочный кусок и передал его мальчику. – Правильно Сит мыслит, долго здесь задерживаться не стоит.

– Горожанам надо попривыкнуть тут, – Шептун почему-то посмотрел на Ника, – сродниться. Лес чужаков не любит.

Гунн-Терр выпрямился, явно собираясь возразить, но, взглянув на бледное лицо Клео, промолчал.

Шептун поднялся со своего места и подсел поближе к девушке.

– Есть поверье, – он взял ее ладонь в свою руку, – что чем хуже человек чувствует себя первый раз в Лесу, тем он больше со временем от него благодати получает.

Вместо ответа Клео судорожно икнула и, вскочив со сломанного ствола, кинулась к ближайшим кустам, прикрывая рот рукой.

– Ничего, ничего, – Шептун жестом остановил последовавшего было за ней альвара. – Прочистится девчонка немного и полегчает, – он встал и, подойдя к своему мешку, принялся что-то там искать. – А я пока ей один корешок потру. Перед сном выпьет и с утра бодрячком будет, как длинноух после спячки.

Через некоторое время девушка вернулась. Несмотря на бледность, она решительно заняла свое место и, внимательно обведя охотников взглядом, твердым голосом обратилась к Колпу:

– Колп Следопыт, ты вызвался быть нашим проводником?

Не дождавшись ответа, Клео упрямо продолжила:

– Ты приведешь нас к месту последней стоянки моего нареченного брата Лео?

Колп сидел чуть в стороне ото всех, обстругивая стебель небольшого давно уже высохшего куста. При этом он беззвучно шевелил губами: то ли напевал что-то про себя, то ли разговаривал сам с собой. После затянувшейся паузы Колп наконец отложил ветку в сторону и посмотрел на Клео долгим немигающим взглядом.

– Слушай меня внимательно, женщина из-за Быстрой Воды, – он говорил спокойным, ровным голосом, но Клео в этот момент стало жутко. – Я отправился с вами по двум причинам. Первая – потому что меня об этом попросил Шептун, а вторая… – он наконец моргнул. – Мне самому туда надо.

Колп вдруг с силой вогнал заостренный конец стебля в мягкую землю. Потом, пачкая пальцы, нагреб вокруг него небольшую кучку земли и принялся со всех сторон утрамбовывать ее ладонями.

– Значит, ты приведешь нас туда? – Клео изо всех сил старалась, чтобы голос ее не дрогнул.

Колп, казалось, уже потерял интерес к девушке, сосредоточившись на своем непонятном занятии. По его лицу мимолетно пробежала гримаса неудовольствия.

– Ты меня плохо слышишь, женщина, – Колп даже не взглянул в ее сторону. – Я обещал показать путь, но кто из вас дойдет, – он поднял глаза к раскинувшимся над ними густым кронам, – на то воля Леса.

– Тварей бояться – в Лес не ходить, – неожиданно поддержал девушку Рон. – Дорога дальняя, много чего произойти может, – тут Рон сделал небольшую паузу, потом с нажимом произнес: – С каждым… – он обвел присутствующих взглядом. – Мы все должны наперед ознакомиться с маршрутом, по которому ты нас поведешь.

– Рон дело говорит, – Валу с хрустом разломил сочную косточку жиробрюха. – В Лесу всяко бывает. Кто отстать может, кого Лес на пустую тропу уведет. Да и мало ли что? – Валу ловко слизнул потекший по руке жир. – Договориться заранее надобно, по каким ориентирам пойдем.

Ник сидел, привалившись плечом к широкому стволу бутылочного дерева. Оно действительно напоминало пузатую глиняную бутыль, повсеместно использовавшуюся в хозяйстве жителями Ближней и Дальней долин. Сит не преминул воспользоваться случаем и рассказал, что вода, накапливающаяся в порах ствола этого дерева, сохраняется даже во время самой жестокой засухи, и достаточно проковырять небольшое отверстие в коре, чтобы спастись от обезвоживания.

Ник, исподволь оглядывая их смешанный отряд, внимательно следил за разговором.

– Ориентиры, – подал голос Шептун. – Не так уж и много в Лесу ориентиров, – он поднялся, чтобы его лучше видели. – Есть два пути к Старому Городу, – Шептун оглядел сидевших охотников и, убедившись, что его внимательно слушают, продолжил. – Я знаю один. Можно идти напрямик сквозь Лес, стараясь продвигаться по тропам стинхов. Обойти Большое зеркальное озеро с восточной стороны. Миновать Гнилые болота, и там уже рукой подать до Каменных Врат, – старик вздохнул. – А вот дальше… – он на мгновение замолчал. – Дальше лежит Поганая пустошь, – Шептун снова вздохнул. – Мне ее пройти не удалось. Последний раз я пробовал обойти ее по кромке с запада. И даже в один безоблачный день мне посчастливилось увидеть на горизонте Белый Клык. Но, – Шептун принялся теребить бороду, – потом случился желтый туман, и мне пришлось повернуть назад.

– Ого! – не удержался от возгласа Сит. – Ты видел желтый туман и сумел спастись?

– Я – да, – после продолжительного молчания ответил Шептун. – Колп сказал, что знает другой путь до Белого Клыка. Он длиннее, но не надо будет идти через пустошь.

Все с интересом повернулись к Колпу. Тот как раз закончил поливать из бурдюка совершенно безжизненную деревяшку, одиноко торчащую из земли. Будто только сейчас заметив всеобщее внимание, Колп поднялся с колен, обтер о штаны руки и молча вытащил из заплечного мешка сверток.

– Ну-ка, Сит, помоги расстелить!

Пока мальчик сгребал с земли мешающий мусор, Колп бережно расшнуровал тесемки и осторожно развернул сверток.

– О! Карта? – Шептун сразу утратил всю свою невозмутимость.

– Да, – Колп все так же осторожно раскатал по земле пергамент примерно в метр длиной. – Так, Сит, а теперь подай-ка мне вон те два камушка, надо прижать ее по краям.

Ник, как и все, подался вперед, с интересом следя за действиями Колпа.

– Это очень старая карта, – Колп отступил на шаг, давая всем возможность как следует разглядеть диковинную вещь. – Думаю, ей лет триста, не меньше. Не смотрите, что хорошо сохранилась. Из кожи какой-то болотной твари сделана. И обработанная неизвестным мне способом, не иначе. Любая другая давно бы в прах превратилась.

– Можно? – Ник вопросительно взглянул на Колпа и только после того, как тот согласно кивнул, прихватил пергамент за край указательным и большим пальцами.

Карта была мягкая на ощупь, чуть шершавая, словно от мелких чешуек, и напомнила ему недубленую кожу аллигатора. Ник присмотрелся. Карта была рисованной. «Ну что ты хотел, в самом деле? – спросил он себя. – Четкий топографический снимок или трехмерную голограмму района?» Нарисованная местность была ему совершенно не знакома.

– Где ты ее раздобыл? – спросил Шептун.

Страницы: «« « 12345678 » »»