Пока ложь не разлучит нас Горская Евгения
Держа в руках ключи от квартиры, медленно пошла вдоль дома, снимая камерой телефона дверь своего подъезда; сначала прошла в одну сторону, потом в другую. Рядом с домом стояли припаркованные машины, за ними пустовала по случаю раннего времени детская площадка.
Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы определить, что фотографировали её, скорее всего, из машины, стоявшей у соседнего подъезда. Или с детской площадки.
Она подошла к окну. Детскую площадку окружали кусты сирени, за ними вполне можно укрыться.
Камилла снова заперла квартиру и спустилась вниз. Она спускалась несколько раз, заглядывая в пустые припаркованные машины. Машины уезжали, приезжали, на детской площадке появлялись и уходили домой мамочки с детьми. Пожилая соседка с полчаса почитала книгу, сидя на лавке перед качелями.
Камилла поднималась в квартиру и ждала письма. Писем не было, ни одного, не было даже рассылки от интернет-магазинов.
Как будто она стала совершенно никому не нужна на этом свете.
Можно было позвонить родителям, подругам, но она позвонила Юле.
— Как дела, Юлечка? — ласково и сочувствующе спросила Камилла и услышала в ответ, как обычно, равнодушное:
— Никак.
— Нельзя сидеть всё время в пустой квартире, — вздохнула Камилла.
— Я не сижу. Только что встречалась с Антоном. — Юля говорила тихо, как умирающая.
Камилла замерла. Спрашивать, о чём Юлька разговаривала с ее собственным мужем, было невозможно, и Камилла не спросила.
Ещё немного посочувствовала Юле и отключилась. Даже забыла поинтересоваться, есть ли новости от полиции.
От страха сначала бросило в жар, а потом зазнобило.
Она сосредоточилась на письмах, а бояться нужно не только этого.
Иван работал на Юлю и знал, что Камилла и Стас…
Он наверняка сказал Юльке. Или ещё не сказал?..
Камилла несколько раз прошлась по комнате, стараясь успокоиться. Подошла к зеркалу.
Почему всё навалилось сразу, одновременно?!
Она вгляделась в своё отражение, сняла очки. Лицо бледное, глаза красные.
Так нельзя!
Камилла заставила себя улыбнуться и подмигнула своему отражению.
Сдаваться нельзя, и она не сдастся!
Она поискала глазами телефон, нашла его брошенным на диване, набрала Ивана.
Хорошо, что он ответил сразу.
— Ты сказал Юле, что мы со Стасом встречались? — не здороваясь, спросила Камилла.
— Нет.
— Скажешь?
— Нет.
В том, что он слово сдержит, она уверена не была. Чёрт его знает, как сложатся обстоятельства.
Действовать нужно было немедленно.
Ждать Антона дома она не стала. Вызвала такси и поехала к работе мужа. Лучше бы поехала на метро, пробки были ужасные, и до места она добралась, когда офисная стоянка уже наполовину опустела. Слава богу, машина Антона ещё стояла.
Отчего-то рядом с его машиной стало спокойнее. От кустов, окаймляющих стоянку, пахло шиповником. Она украдкой сорвала один цветок, понюхала и бросила в траву.
Лёгкий вечерний ветерок ласкал кожу.
Надо было позвонить мужу, но она медлила, несколько раз прошлась по улице, посидела на лавочке, выкурила сигарету. Разговор предстоял трудный, и она его оттягивала.
К оставшимся на стоянке машинам подходили владельцы, уезжали.
Антон появился, когда машин, кроме его, на стоянке не осталось. Камилла сделала шаг ему навстречу и замерла. Вместе с мужем и здания вышла девка.
В этом не было бы ничего ужасного, если бы Антон не поворачивал к девке голову так, словно боялся оторваться от неё взглядом. Он смотрел только на неё, даже когда спускался по ступенькам.
А потом шёл, наклоняясь к своей спутнице, как будто она тянула его на поводке.
Пара остановилась у шлагбаума. Пара не обнялась, не поцеловалась, но обмануть Камиллу было трудно. Она никогда не видела у Антона такого испуганного и робкого взгляда, когда он смотрел на эту тварь.
Камилла ошибалась, когда несколько часов назад считала, что на неё навалились все проблемы сразу. Сразу всё навалилось на неё только сейчас.
Антон напоследок кивнул девке, прошел мимо шлагбаума и заметил Камиллу.
Он подходил к ней молча, и Камилла молчала и, только когда он остановился совсем рядом, уткнулась ему в плечо.
Она собиралась рассказать, как Стас расспрашивал её про Ивана и как она, не ожидая никаких каверз, честно всё Стасу рассказывала, и как потом ужаснулась, прочитав информацию в Сети, и что теперь кто-то неизвестный ей угрожает, как угрожал Стасу, но тихо сказала совсем другое.
— Антон, мне страшно. — И почему-то добавила совсем глупое: — Я за тебя боюсь.
И заплакала.
Появление незнакомой девки круто меняло все планы.
Появление девки меняло всё, но Камилла этого ещё не осознавала.
* * *
К вечеру Соня работу закончила. Откинулась от компьютера, засмеялась и с удовольствием потянулась. Это означало, что она своей работой довольна.
Ивану нравилось, когда она смеётся. Ему всё в ней нравилось. И каждый раз казалось, что только сейчас он начинает любить её так сильно, как никто на свете не умеет.
Он хотел подойти и обнять жену, но тут зазвонил телефон. Иван чертыхнулся, ответил Камилле. Ни видеть, ни слышать её ему не хотелось до смерти.
Соня вопросительно на него посмотрела, и он, закончив разговор, объяснил:
— Камилла. Беспокоится, не сказал ли я Юле, что она спала со Стасом.
Соня больше не смеялась, задумалась. Он знал, о чём она думает.
— Послушай, — зло сказал он. — Камилле нужно идти в полицию. Я не могу быть ей охранником.
Он никому охранником быть не может. Ему приходится встречаться с массой людей, ему приходится вести бесконечные телефонные разговоры и отвечать на сотни писем. Он не может бросить свою работу, им с Соней нужно на что-то жить.
Соне и так досталось в жизни. Его долг обеспечить жене нормальное существование, всё остальное для него вторично.
Жена с грустью на него взглянула, отвернулась, покивала головой.
— Ничего с ней не случится! — рявкнул Иван. Он тоже всегда догадывался, о чём жена думает. — Всё! Не хочу больше о ней говорить.
Иван подошёл к Соне, чмокнул её в затылок и снова сел за компьютер.
Соня вышла, с кухни донеслось звяканье кастрюль.
Сколько лет пошло с тех пор, как он впервые её увидел? Шесть? Семь?..
Был сентябрь, кажется. Или уже начался октябрь? По утрам было по-осеннему холодно, а днём разогревало. Жёлтые листья падали на асфальт, дворники сгребали их в кучи.
Он тогда долго не звонил матери, несколько дней. А позвонив, сразу услышал, что голос у неё хриплый.
— Простудилась? — посочувствовал Иван.
— Простудилась, — засмеялась мать. — Не повезло! Погода отличная, а не погуляешь.
— Тебе что-нибудь нужно?
— Нет, — сразу отказалась мать от его помощи. Она всегда предпочитала никого не обременять, и его тоже. — У меня всё есть.
Иван всё-таки немедленно к ней поехал. Оказалось, что продуктов в холодильнике действительно много. А про лекарства он тогда спросить не успел, позвонили в дверь, и он пошёл открывать.
Девушка за дверью, увидев его, широко распахнула глаза от удивления. Глаза были чёрные, огромные, в пол-лица. А сама она была стройная, тонкая. И очень молодая.
Девушка весело улыбнулась и протянула ему аптечный пакетик с лежавшими в нём лекарствами.
— Вот. Для Ольги Петровны.
— Спасибо. — Иван взял пакет, а мать из комнаты крикнула, то есть прохрипела:
— Заходи, Сонечка.
Сонечка заходить не стала, весело покачала головой, крикнула матери:
— Поправляйтесь! — тряхнула чёрными прямыми волосами и побежала вниз по лестнице.
— Чудесная девочка. Знаешь, из тех, к кому не противно обратиться за помощью, — улыбнулась мать, когда Иван положил перед ней пакет, и обеспокоенно спросила: — Ты с ней расплатился?
— Нет. Не успел, — покаялся Иван, заглянул в пакет, достал оттуда чек. — Да тут ерунда, мам. Меньше тысячи.
— Надо расплатиться! — сурово посмотрела на него мать. — Тысяча — это для тебя ерунда.
Тогда он и узнал, что Соня — это та мамина бывшая ученица, о которой мать несколько раз упоминала в последнее время. Мать работала директором школы.
Девушка жила неподалёку, иногда случайно сталкивалась с матерью то на улице, то в магазинах. Поэтому мама и знала, что у Сони родители погибли в автомобильной катастрофе, а других родных у девочки не было.
Соня училась тогда то ли на четвёртом курсе, то ли на пятом. Где-то подрабатывала, конечно, но приходилось ей несладко, это и без объяснений было понятно.
Иван был поражён. Весёлая, смешливая черноглазая девушка, вручившая ему лекарства, совершенно не походила на несчастную сироту.
Сирота, когда мать о ней раньше рассказывала, представлялась ему страшненькой, убогенькой, с косичкой за спиной и почему-то в очках.
— Вань! — крикнула Соня с кухни. — Иди обедать!
— Иду, — проворчал Иван.
За окном качались ветки клёна. Сквозь густую зелень солнце почти не проникало, приходилось даже днём включать свет, но Ивану закрывавшая окно зелень нравилась. Она отделяла их с Соней от всего остального мира.
9 июля, четверг
Впервые после смерти мужа, даже не так, после того как Юля увидела лежавшие в пепельнице Камиллины серьги, настроение не то чтобы улучшилось, улучшиться оно не могло, но дышать стало легче. Юля заметила, как напряглась Камилла, когда Юля сообщила, что виделась с Антоном.
Это была хоть и слабая, но месть. Мстить — единственное, что ей оставалось.
Настоящая месть начнётся, когда она расскажет Антону правду.
Жаль, что этого нельзя сделать прямо сейчас. Она успела сто раз сказать полицейским, что о съёмной квартире представления не имела. Чёрт их знает, может, сейчас она у них проходит первой подозреваемой.
Несколько раз подмывало позвонить Ивану, умолять, чтобы продолжил расследование. Не позвонила, чувствовала, что бесполезно.
Стас был прав, Ванька упрямый.
Думать о Стасе было больно.
Спасительная мысль пришла не сразу. Позвонить нужно Соне.
Соня произвела на Юлю впечатление наивной дурочки. Не в том смысле, что жена Ивана двух слов связать не могла, нет, с интеллектом у нее было всё в порядке. Во всяком случае, на первый взгляд, специально Юля не проверяла. Но в житейском плане…
Соня была из тех, кого Юля терпеть не могла. Из тех, кто может позволить себе наивность. У Юли такой возможности не было, ей пришлось самой пробиваться в жизни.
Когда Иван их познакомил, Соня смотрела на Юлю восторженными глазами, как на лучшую подругу. Юле даже хотелось подсказать ей, что в жизни в первую очередь нужно опасаться подруг. И поменьше всем доверять.
Антон и Камилла тогда опоздали. Юля могла дать голову на отсечение, что Милка устроила это специально. Она пару раз пыталась опаздывать и когда они с Юлей решали попить кофейку в кафешке. Однажды Юля, прождав пять минут, поднялась и ушла. Больше подруга шалостей себе не позволяла.
Камилла тоже могла позволить себе наивность, отец у подруги был какой-то начальник, а брат бизнесмен. Настоящий бизнесмен. Не олигарх, конечно, но и не ларёчник. И Юля её за это не любила.
Но Камилла поумнее Сони, наивную строить из себя не пыталась. Правда, к месту и не к месту показывала, как любит всё прекрасное, но это Юля ещё стерпеть могла. К тому же выглядела Камилла при этом довольно глупо.
Ещё подруга любила казаться добренькой, демонстративно уступала дорогу старушкам, даже когда этого не требовалось, и выглядела при этом ещё глупее.
Кстати, её брат-бизнесмен душевные качества сестры оценивал трезво и на сестру поглядывал с усмешкой. Юля пару раз брата видела. Умный, красивый и серьёзный мужик, о таком можно только мечтать.
Стас только казался умным и серьёзным, а на самом деле был трусливым и никчёмным. Она это сразу почувствовала. И тогда же поняла, что всегда сможет им управлять.
Это был её шанс, и она его не упустила.
Юля чувствовала себя счастливой и радовалась жизни, а Камилла над ней смеялась.
Камилла тогда явилась на встречу в скромном тёмно-бордовом платье. Если честно, платье ей шло. Подруга крутилась перед зеркалом, и Юля вежливо её похвалила:
— Отлично выглядишь!
— Растолстела, — неискренне надула Камилла губы.
— Я не заметила, — улыбнулась Юля. — Ты и раньше была не худенькая. Но тебе идёт.
Лишний вес был для Камиллы большой головной болью. Такую боль можно себе позволить, когда других проблем нет.
Юля тут же нахмурилась и критически оглядела подругу:
— Вообще-то, действительно поправилась. Немного сбросить не мешает. Платье обтягивает, особенно на животе.
И подмигнула Соне.
Соня кисло улыбнулась, Юлину шутку не оценила и как-то сразу сникла.
Тогда Юля и поняла, что перед ней типичная наивная дурочка, которую жизнь ещё не научила уму-разуму.
Да, позвонить Соне стоило. Хорошо, что они тогда обменялись телефонами.
— Сонечка, здравствуй, это Юля. Ты меня помнишь? — быстро спросила она, услышав Сонин голос.
— Да, конечно. Примите мои соболезнования.
Она и при первой встрече пыталась звать Юлю на «вы», но Юля это пресекла. Соня, конечно, помоложе, но не намного, года на четыре-пять, нечего из Юли старуху делать.
— Соня, мне очень нужно с тобой поговорить. Но только без Ивана! Понимаешь, с тобой мне легче разговаривать…
— Да, — промямлила Соня и обнадёжила: — Его сейчас нет дома.
Повезло, Юле захотелось постучать по деревяшке.
— Сможешь ко мне приехать?
Юля не успела сказать, что она и сама согласна приехать к Соне или встретиться где-то ещё, жена Ивана тут же ответила:
— Смогу, конечно. Говорите адрес.
Появилась она быстро, получаса не прошло. Смотрела на Юлю с жалостью и сочувствием, а того, что было нужно, Юля из неё вытащить не смогла.
— Ты знаешь, что Стас снимал квартиру? — с тоской спросила Юля.
Гостья сочувственно кивнула — знает.
— Я просила Ивана узнать, зачем Стас это делал…
Соня опять кивнула — и это знает.
Юля подошла к окну, потрогала недавно распустившуюся орхидею. Орхидея была красивая, тёмно-фиолетовая, но за пару лет успела Юле надоесть. У неё такое часто бывало, принесёт домой понравившееся растение, а потом не знает, как от него отделаться. Обычно она выносила горшки с надоевшими растениями в подъезд, и то ли соседи, то ли дворники их забирали. Живое Юля никогда не выбрасывала, грех.
— Соня, Иван узнал, с кем Стас встречался? — Юля повернулась и посмотрела на Соню в упор. — Он узнал?
— Не знаю.
Врёт! Уставилась на Юлю честными глазами, но тут же их отвела.
Юля взялась руками за щёки, покачалась.
— Соня, мне очень важно это знать! Это меня мучает, понимаешь? Я разговариваю со своими подругами, и всё время думаю: она?.. Не она?.. Это ужасно! Ты даже не представляешь, как это ужасно!
— Я не знаю! Правда!
Всё она знает! Сидит, чуть не плачет…
У Юли плакать сил не было. Настоящее горе глаза сушит.
Юля ещё с ней помучилась, но всё было бесполезно.
* * *
Антон не понял, чего Камилла вчера так испугалась. Понимал, что убийство человека достаточно близкого не могло не вывести жену из состояния равновесия. Женщины есть женщины, им свойственно пугаться. Убийство Стаса и его равнодушным не оставило, он тоже хотел, чтобы убийца поскорее был найден и окружающий мир снова стал понятным и разумным. Он только не мог понять, почему Камилла вдруг стала бояться за него.
— Антон, я боюсь, — шептала Камилла. — Я умру, если с тобой что-то случится.
Она приложила его руку к своей щеке. Кожа под пальцами была гладкая, нежная, а сама перепуганная Камилла казалась беззащитной и несчастной.
— Я не снимаю чужих квартир, — пошутил Антон и погладил щёку, задев при этом очки. Поправил очки на её лице. — Почему со мной должно что-то случиться?
Ужасно, отвратительно, но ему хотелось тронуть сейчас другую щёку. Ещё там захотелось, у шлагбаума офисной стоянки.
Я никогда этого не сделаю, пообещал себе Антон, глядя на заплаканную жену и не до конца понимая, что он имеет в виду под «этим». То есть понимал, конечно. Он никогда не станет причинять боль Камилле. И никогда её не бросит.
Не потому, что она без него пропадёт, а потому, что он не сможет жить, зная, что ей плохо.
Камилла отдала себя ему, и он всегда будет об этом помнить.
Жена и утром смотрела на него затравленными глазами. Наверное, это называется нервным срывом.
— Выбрось глупости из головы, — улыбнулся Антон, кладя в карман ключи от машины. — Юльку жалко и Стаса жалко. Но у нас всё нормально.
Ещё хотел сказать, чтобы взяла себя в руки, но не сказал.
Маленький серый котёнок вылез из-под машины, когда он пискнул ключом. У Антона ёкнуло сердце: мог не заметить беднягу, задавить. Кошек во дворе было несколько, соседи их подкармливали. Антон понятия не имел, где кошки жили, но вид у них был ухоженный.
Он и к работе подъехал с чувством некой опасности, случайно только что его не задевшей.
Анастасия Берестова шла ко входу от калитки, ведущей к улице. Она смотрела себе под ноги, в ушах наушники. Она увидела его, когда он почти с ней столкнулся.
Чёрт… Он не мог ошибиться, жёлтые глаза вспыхнули радостью.
О господи! С этим надо что-то делать. Ему не нужна влюблённая девчонка на работе. Ему это совершенно не нужно, хватает того, что ему самому хочется всё время её видеть.
Ему хочется её видеть, и он не знает, как этому сопротивляться.
— Здрассте, — она робко улыбнулась.
— Привет! — мрачно ответил Антон. Мимо проходили коллеги, он потянул Настю в сторону и зло сказал: — Я женат.
Она опешила, глаза удивлённо распахнулись. Она отвела их в сторону и вежливо кивнула.
— Я знаю.
Больше говорить было нечего. Он повернулся, но она остановила его вопросом.
— Зачем вы мне это сказали? Я пытаюсь увести вас от жены?
Она смотрела на него с насмешливым вызовом.
— Нет, — признал он. — Не пытаешься. Извини, Настя. Я… бред какой-то несу. — Он снова повернулся и снова остановился, посмотрел на неё. — Просто мне хочется тебя видеть, и я не знаю, что с этим делать. Извини.
Он повернулся окончательно и быстро зашагал к крыльцу.
Берестова заглянула к нему в кабинет часа через два. Он всё это время добросовестно старался о ней забыть.
— Можно? — спросила она и, не дожидаясь ответа, подошла к столу и положила перед Антоном лист бумаги.
Он ещё до того, как заглянул в лист, знал, что там увидит.
Уволиться она собиралась, как и положено, через две недели.
— Не надо, Настя, — отодвигая бумагу, сказал Антон. — Время сейчас трудное, работу найти сложно.
— Я найду, — спокойно не согласилась она. — У меня есть варианты.
И так же спокойно пошла к двери, но, взявшись за ручку, повернула к нему голову.
— Я не пыталась увести вас от жены. Мне это совершенно не нужно!
— Настя! — покаялся Антон. — Я ерунду какую-то наговорил. Забудь!
Она повернула ручку, дверь за ней мягко закрылась. Антон уставился в компьютер, чувствуя себя полным идиотом.
Он и есть идиот. Берестова действительно с ним не кокетничала. Она же не виновата, что от жёлтых глаз исходит свет, который действует на него как-то неправильно.
Место в исходном коде, которое он до этого правил, было трудное. Антон поводил мышкой и внезапно понял, что править дальше ему неинтересно и не хочется. Ему вообще ничего не хотелось, разве что заснуть и не видеть больше окружающего мира.
* * *
Плакать хотелось всё время. Камилле казалось, что она совершенно обессилела. Она привыкла смотреть на жизнь трезво и решения принимать трезво, и твёрдо знала, что из любой ситуации нужно спокойно искать выход.
Сейчас казалось, что не она управляет ситуацией, а ситуация ею, и это было страшно.
Антон уехал, она осмотрела двор. Стараясь ничего не упустить, сняла его на видео.
Ей показалось, что Антон вчера смотрел на девку как-то особенно, уговаривала себя Камилла. Показалось.
Камилла себя уговаривала, но осадок от того, что она вчера увидела, не проходил. Неожиданно ей стало так страшно остаться без Антона, что даже мысли о шутнике, который так жестоко с ней играет, отступили.
Что-то с ней случилось в то мгновение, когда Антон прощался с незнакомой девушкой. Она вдруг поняла, что муж ей очень нужен. И не потому, что без него жизнь станет неустроенной, а так… нужен, и всё. Очень нужен.
Как будто раньше у неё на глазах была пелена, а сейчас спала.
Или это раньше произошло, когда Антон заподозрил, что она изменяет ему со Стасом?..
Она никак не могла порвать со Стасом и не догадывалась, что Антон успел стать частью её жизни и никакой другой жизни она не хочет.
Нужно быть с ним ласковой, и всё будет в порядке, твёрдо сказала себе Камилла.
А то, что вчера увидела Антона с девкой, даже хорошо. Вовремя успела остановиться, не рассказала, что слила Стасу инфу на Ивана. Антон мог и не поверить, что она сделала это по недомыслию.
Перед мужем нужно всегда выглядеть безупречно, вчера она чуть не совершила огромную ошибку.
Камилла вышла на балкон, выкурила сигарету. День обещал быть тёплым, даже жарким. Висевшее впереди небольшое облако было удачно подсвечено солнцем. В другой ситуации Камилла полюбовалась бы облаком. Она умела находить красоту в самых обыденных вещах.
В отличие от Юльки. Юля ценить прекрасное не умела, а Камиллу считала лицемеркой.
Однажды Юля со Стасом приехали к Камилле на дачу. Стас тогда привёз Антону какие-то срочные бумаги на подпись. Камилла, конечно, принялась показывать Юле свои клумбы, которыми искренне гордилась. Клумбы были великолепные, она платила флористу хорошие деньги и сама любила возиться в земле. Камилла дотрагивалась руками до цветов и поворачивалась к Юле, а подруга ехидно почти фыркала ей в лицо.
Она вообще любила подкалывать Камиллу. В тот раз, когда встречались с Иваном, намекала, что Камилла толстая. Да ещё при Соне.
Камилле тогда было очень обидно.
Вспомнив Соню, Камилла почувствовала, что губы дёрнулись. Настроение ещё больше испортилось, а казалось, что дальше некуда.
Ей Иван очень нравился, что уж тут скрывать. Тогда нравился, раньше, не сейчас.
Сейчас она его ненавидела.
Читать бесплатно другие книги:
