Пока ложь не разлучит нас Горская Евгения

Антон отпер кабинет, включил компьютер.

Вечером, когда все разойдутся, он заглянет к ней в офис и они о чём-нибудь поговорят. Потом он предложит её подвезти, а она откажется.

Антон не сомневался, что она будет его ждать.

А скоро она уволится, и он станет жить как раньше.

Жить как раньше ему не хотелось.

Снова послышался её голос, прямо за дверью.

Он быстро встал и выглянул в коридор. Она была уже далеко от его кабинета.

— Настя, зайди, — позвал он.

— Что? — она быстро пошла к нему.

Она излучала свет, потому что его видела.

— Зайди, — он посторонился, вернулся к столу.

— Что? — она послушно села на стул, на который всегда садилась, когда он её вызывал.

— Захотелось тебя увидеть.

Этого не нужно было говорить.

Она быстро на него посмотрела, опустила глаза и провела пальцем по полированной поверхности стола.

— Что нам делать, Настя?

Этого тем более не нужно было говорить. Он взрослый солидный мужчина тридцати пяти лет, а она ещё совсем девочка. Она моложе его на десять лет, это он давно посмотрел в её анкете, ещё когда принимал её на работу.

Он взрослый, солидный мужчина, а решение перекладывает на неё.

— Ничего не делать. — Настя на него посмотрела, поднялась и вежливо спросила: — Я пойду?

— Иди, — разрешил Антон.

Вечером, когда все разойдутся, он зайдёт к ней в офис, и они ещё немного поговорят.

А потом он поедет домой и будет делать вид, что радуется выходным. Камилла будет пытаться вовлечь его в разговор, а он будет прилежно отвечать на ее вопросы.

А можно поступить не так…

Он приедет домой и скажет жене, что она больше ему не нужна. Он влюбился в другую, и Камилле надо уехать из его квартиры.

Антон знал, что этого не сделает.

Не сделает, потому что не сможет видеть несчастных Камиллиных глаз.

Не сделает, потому что с Камиллой его что-то очень прочно связывает. Он совсем недавно её ревновал и искренне, тяжело мучился.

Хорошо, что зазвонил телефон. Это помогло отвлечься от печальной мысли, что он идиот и совершенно запутался.

— Привет, — сказала Катя.

— Привет, — сказал Антон.

— Ты меня вчера всё-таки ухитрился испугать.

— Прости, — покаялся он.

— Таня не дарила Стасу коньяк. И он ей не дарил.

— Всё-таки протрепалась! — упрекнул Антон.

— Не протрепалась, — засмеялась Катя. — Не протрепалась, а аккуратненько всё выяснила.

— Умница!

В трубке слышался птичий щебет.

— Ты на даче, что ли? — поинтересовался Антон.

— Угадал! Ой, как здесь хорошо!

— Моей жене тоже нравится на природе, а мне скучно.

— Помнишь, мы группой отмечали у тебя на даче окончание сессии? Шашлыки жарили?

— Было такое, — припомнил Антон. — На третьем курсе, кажется?

— На четвёртом, — поправила Катя. — Кстати, Таня твоя соседка.

— Да? — удивился Антон.

— Угу. Они недавно участок купили. Только не в твоём посёлке, а по другую сторону железной дороги и ближе к Москве. Я Тане говорила, что ты теперь её сосед. Или у тебя сейчас другая дача?

— Да нет, та же самая. Родители редко приезжают, я дачную жизнь не очень люблю, а жене нравится.

— А у Тани как раз всё наоборот. Летом всей семьёй там живут. С детьми бабка и нянька сидят, а Татьяна с мужем работают, каждый день в Москву ездят…

В кабинет заглянул программист, один из тех, кого Стасу удалось неудачно переманить. Антон махнул рукой — заходи.

— Пока, Кать, — попрощался он. — Счастливо тебе отдохнуть!

Антон положил телефон рядом с клавиатурой и спросил коллегу:

— Проблемы?

Проблемы у парня возникли не слишком серьёзные, Вася Прохоренко с такими справился бы сам. Антон начал объяснять парню, что нужно делать, и о собственных проблемах на какое-то время забыл.

* * *

— Ты уверена, что это был выстрел? — допытывалась Соня, слушая сбивчивый Камиллин рассказ.

— Ну откуда я могу быть уверена! — разозлилась Камилла. — Я что, охотник? Я стрельбу только в кино слышала.

— Пойдём! — решительно сказала Соня и потянула Камиллу за руку.

— Куда? — не поняла Камилла.

— На то место, — терпеливо объяснила подруга. — Осмотрим там всё, поищем.

— Что поищем?

— Не знаю, — Соня пожала плечами и додумала: — Гильзу.

Камилла понятия не имела, как выглядят гильзы.

Никуда идти ей не хотелось, но она послушно сунула ноги в босоножки и неожиданно сказала:

— Соня…

— Что? — подруга, закусив губы, нетерпеливо топталась рядом.

— У меня будет ребёнок.

— Ой! — отпрянула Соня и нелепо взмахнула руками. — Поздравляю! А Антон знает?

— Нет ещё. — Камилла застегнула босоножки и взяла в руки ключи. — Я сама ещё не совсем уверена. И вообще… Не хочу пока ничего ему говорить.

— Почему?

— Так…

Во-первых, Камилла действительно ещё не была ни в чём уверена. Она сходит к врачу, сделает УЗИ и тогда признается Антону.

А во-вторых…

— Кончится вся эта чертовщина, и тогда скажу, — объяснила Камилла.

Когда-нибудь же этот кошмар закончится. Кошмар закончится, Камилла забудет, что когда-то кожа покрывалась мурашками под руками Стаса, и никогда, никогда больше не посмотрит ни на одного чужого мужика.

Тем более что это ей не нужно. Она теперь знает, что нужен ей только собственный муж и больше никто.

А ещё нужно, чтобы собственный муж её любил и не представлял жизни без неё и чтобы Камилла была в этом уверена.

Камилла заперла дверь и вызвала лифт.

— Если Антон узнает… Не хочу, чтобы он жил со мной из-за ребёнка, — вырвалось у неё. До сих пор она редко с кем-то откровенничала, пожалуй, даже никогда.

Соня сочувственно вздохнула.

Народу в парке стало больше. Не только на центральных аллеях, но и на тропинках больше нельзя было остаться в одиночестве дольше чем на пару минут.

— Писем больше не было? — вспомнила Соня.

— Нет, — покачала головой Камилла и хихикнула: — В Стаса стреляли и посылали письма, а потом отравили. Мне посылали письма и стрельнули. Скоро отравят.

— Прекрати! — рявкнула Соня. — Прекрати сейчас же! Не каркай!

— Не кличь беду, она придёт сама. У меня бабушка так говорила.

Камилле опять хотелось смеяться. Это нервное. Она истеричка.

Тропинка повернула к кустам, где утром всё произошло.

Желание смеяться пропало. Стало страшно.

Навстречу шла женщина с коляской. Не та молодая мамочка, которая прогуливалась утром, другая. Эта была постарше. Няня или бабушка.

Камилла и Соня посторонились, пропустили женщину.

В коляске спал совсем крошечный малыш.

— Мои родители поехали утром к друзьям на дачу, — глядя вслед женщине с коляской, тихо сказала Соня. — И всё! Назад не приехали.

— Авария?

— Да. У маминой подруги был день рождения. Папа ещё говорил, что поздравить её можно и в понедельник, когда в Москву вернётся, а мама настояла. Представляешь, у меня в тот день такое отличное настроение было… Весь день. Родителей уже не было, а я ничего не чувствовала…

Соня наклонилась, сорвала травинку и помяла в руках.

— Мы сначала с бабушкой на её пенсию жили, а потом и бабушки не стало.

Камилле хотелось обнять Соню, но она не рискнула.

— Меня все вокруг жалели. И Иван жалел. И это так… противно.

Камилла Соню понимала.

— Я боялась, что Иван из жалости хочет на мне жениться.

— Чушь! Он тебя любит!

— Я знаю, — покивала Соня. — А теперь я боюсь рожать…

Соня боится родить, потому что с ней и с Иваном тоже может что-то случиться и ребёнок останется один.

Показались знакомые кусты. Камилла остановилась, огляделась.

Задрала голову, оглядела крону клёна.

Они топтались у кустов долго и безрезультатно. Собственно, на результат Камилла не рассчитывала. Это Соня надеялась что-то найти на месте преступления.

Потом внезапно потемнело, донёсся далёкий гром.

Повезло, до дома успели добраться до дождя. Впрочем, дождь пошёл не сильный и не долгий, основная гроза прошла стороной.

* * *

День выдался суматошный и пустой. После разговора с Юлей Иван встретился ещё с несколькими людьми, пытался разговорить их на острые темы, но получилось неудачно. Разговоры он записал, конечно, но сейчас сомневался, стоит ли их выкладывать. Разговоры получились пресными, скучными, а ничего опаснее скучных видеоблогов придумать было невозможно. Лучшего способа отпугнуть подписчиков не существует.

Настроение ещё больше испортилось, когда не застал дома жену.

— Ты где? — рявкнул Иван, сжимая телефон, и покосился на кроссовки, в которых прошёл в комнату.

Соня требовала, чтобы он снимал уличную обувь, как только входил в квартиру.

Стараясь не наступать на лежавший на полу большой ковёр, на котором Соня делала свои хитрые упражнения, вернулся в прихожую.

— Я скоро приеду, — виновато ответила Соня.

То есть это он почувствовал, что она виновата, посторонний бы ничего такого не заметил.

— Ты с Камиллой? — грозно прошипел Иван.

Чёрт возьми, он же сто раз просил её немедленно звонить, если Камилла объявится!

Вообще-то он был почти уверен, что Камилле настоящая опасность не угрожает, но Соню лучше держать подальше от даже самой гипотетической опасности.

— Я скоро приеду, — повторила жена.

— Я сам приеду! — отрезал он. — Вы где?

Он удивился, жена спорить не стала. Это потом, пытаясь объехать начавшиеся собираться пробки, с тоской понял, что спорить Соня не стала, потому что случилось что-то нехорошее. Что-то такое, с чем они сами справиться не могут.

То есть понимают, что не могут справиться. На самом деле без него справиться они не могли ни с чем. Просто Иван из вежливости этого не говорил.

— Что случилось? — не здороваясь, зло спросил он, когда Камилла ему открыла дверь.

За спиной хозяйки топталась Соня.

То, что они, перебивая друг друга, ему рассказывали, не вмещалось ни в какие рамки. Этого просто не могло быть.

Ему казалось, что электронные письма и убийство — это разные истории. Между собой не связанные.

Или он всё понимал неправильно?

— Я не уверена, что это был выстрел, — повторяла Камилла.

Ей не хотелось иметь дело с Иваном.

Ему тоже не хотелось иметь с ней никаких дел, но жизнь распорядилась по-другому.

То есть Соня распорядилась.

Он, конечно, заставил их отвести его на место происшествия. А потом тщательно, как настоящий опер, всё вокруг осмотрел.

Если бы Камиллу хотели убить, лучшее место найти сложно. Народу здесь всегда мало, а добежать до выхода из парка можно за пару минут.

Её хотели напугать.

Иван так и сказал:

— Тебя хотели напугать.

Только потом, когда ехал вслед за машиной жены, засомневался.

Человек, который имел все основания пугать Камиллу, не мог это сделать. Физически не мог.

Получалось, что все его предыдущие рассуждения и все выводы ничего не стоили.

28 июля, суббота

Просыпаться Антону не хотелось. Ему ничего не хотелось.

Вчера он ждал вечера, поглядывая на часы, жалел, что время тянется медленно, и был абсолютно уверен, что Анастасия Берестова ждёт его за соседней стеной. Вообще-то, стен между ними было несколько, но Антону всё равно казалось, что она рядом.

Он не сразу понял, что дверь её офиса заперта. Он тряс и дёргал дверь, и оторопело оглядывал пустой коридор, как будто искал кого-то, кто сможет ему помочь.

Помочь ему не мог никто.

Антон дёрнул дверь в последний раз и поплёлся к лифтам.

Он законченный идиот. Он придумал то, чего на самом деле не было.

Анастасия Берестова светилась не из-за него и не для него.

У неё была своя жизнь, в которой она боялась за дядю-врача и делилась своими опасениями с Антоном просто потому, что так сложились обстоятельства.

А то, что случилось с ним, называется «седина в голову, а бес в ребро».

Седины в волосах Антон пока не замечал, но по сути верно.

Спать ему захотелось, когда сел в машину. Заснуть бы и год не просыпаться.

Антон открыл глаза — жены рядом не было. Он снова закрыл глаза, но понял, что снова заснуть не сможет.

Зазвонил Камиллин телефон. Жена с кем-то заговорила, через пару минут заглянула в спальню.

— Проснулся? — обеспокоенно спросила она.

— Проснулся, — подтвердил Антон.

— У тебя ничего не болит?

— Не болит! — Он попытался ей улыбнуться, с трудом скрывая раздражение. — С какой стати у меня должно что-то болеть!

— Но… Ты вчера был какой-то совсем больной.

Вчера он лёг спать, едва доехав до дома.

Он делал вид, что заснул, и больше всего на свете мечтал остаться в одиночестве.

— Всё в порядке, Мил. Я просто устал. — Антон встал с постели, поплёлся в ванную.

— Антон… — Камилла шла за ним.

— Что?

Она запнулась, будто хотела что-то сказать, но не решилась. Всё это походило на плохой спектакль, с которого хочется уйти, наплевав на заплаченные за билет деньги.

— Что, Мила?

— У Юли подруга потеряла работу. Юля попросила позвать её, чтобы квартиру убирала.

— Позови.

— Эта подруга сейчас звонила. Её Варвара зовут. Я сказала, чтобы пришла в понедельник.

Антон молча закрыл дверь перед Камиллиным носом, посмотрел на себя в зеркало, потрогал щёки. Бриться не хотелось, и он не стал. Включил воду, шагнул под душ.

А выйдя из ванной, неожиданно предложил жене:

— Поедем на дачу?

— Поедем! — Камилла обрадовалась. Она любила дачу, а он использовал любую возможность, чтобы туда не ездить. Камилла хорошая жена, ни разу его за это не упрекнула. — Жалко, уже договорилась с Варварой на понедельник. На даче она нужнее.

— Перезвони, — посоветовал Антон, садясь за стол.

Камилла поставила перед ним завтрак. В детстве завтрак был для него мучением. Маленького Антона заставляли есть кашу, которую он терпеть не мог. Он её до сих пор терпеть не мог.

Камилла каким-то непонятным образом догадалась, что он утром, днём и вечером предпочитает нормальную еду. Мясо с картошкой. Или, на худой конец, яичницу. Камилла сама догадалась, он ей об этом не говорил.

Она хорошая жена, но сегодня ужасно его раздражает.

Жена вышла, вернулась с телефоном у уха. Пару минут договаривалась с незнакомой Варварой, чтобы та не отказала в любезности помочь им на даче. Варвара не отказала.

— Не думал, что Юля станет хлопотать за безработную уборщицу, — усмехнулся Антон, когда Камилла положила телефон на стол.

В ресторанах Юля официантов не замечала, как будто они были не людьми, а безмозглыми автоматами. Она на них не смотрела, когда делала заказ. Сам Антон этого не заметил, заметила Камилла. Юля пыталась играть в барыню, выглядело это убого и неприятно.

— Я тоже не думала, — согласилась жена и неожиданно добавила: — Мы плохо знаем других людей. Мы и себя-то плохо знаем.

Фраза вышла пошлой, Антон едва не поморщился.

Раздражение не проходило, только скрывать его становилось всё труднее.

Остаться одному хотелось так сильно, что он, приехав на дачу, бросил Камиллу одну приводить в порядок ставший за зиму необжитым дом. Достал велосипед, подкачал шины и уехал кататься. Впрочем, скоро должна приехать Варвара, женщины без него справятся.

Он, конечно, спросил у Камиллы, не обидится ли она. Спросил, потому что твёрдо знал, что жена не станет его удерживать. Камилла никогда никому не навязывалась, даже ему.

Уезжая, на Камиллу Антон старался не смотреть.

Новый посёлок, где, по словам Кати, обитала семья Татьяны Огаркиной, уже не казался новым. Кое-где дома достраивались, но в целом посёлок имел вполне обжитой вид.

Антон исколесил его весь. Участков, где играли дети, было много. Дети бегали стайками, шумели. У Антона создалось впечатление, что посёлок сплошь заселён многодетными семьями.

Единственное, что связывало его с Анастасией Берестовой, это непонятная история с бутылкой коньяка, которую Татьяна передала Стасу Росовскому.

Антон удостоверится, что никто из родственников Татьяны не имеет отношения к доктору Александру Васильевичу, и больше с Анастасией Антона ничто не будет связывать.

Она уволится, и он будет вспоминать её с лёгкой грустью.

То есть не её, себя. Он будет вспоминать, как бес случайно попал ему в ребро, и удивляться, что такое могло произойти с нормальным, зрелым, трезвомыслящим мужчиной.

Колесить по посёлку ему надоело, он направился к лесу, проехал пару километров по грунтовой дороге. Оставив велосипед на дороге, пролез между тесно росшими ёлками, поискал глазами грибы. Кроме поганок на тонких ножках, ничего не увидел.

Задержаться в лесу не дали комары. Пришлось снова сесть на велосипед.

* * *

Прежняя Камилла на Антона обиделась бы сильно. Она не стала бы ему выговаривать, но себя очень жалела бы и удивлялась собственному долготерпению.

Теперешней Камилле тоже было обидно. Пожалуй, так Антон ещё никогда себя не вёл. Только теперешняя Камилла не имела возможности себя пожалеть, она сама оборвала ту связь, которая была между ними раньше. Она встречалась со Стасом и обманывала Антона.

Связи больше не было, и она не имеет права его упрекать.

На миг обожгло воспоминание о том, как Антон шёл, наклонившись в девке.

«Он не станет меня обманывать», — напомнила себе Камилла. Разлюбит — уйдёт, их ничто не связывает, кроме записи в паспорте.

Можно было открыть окна, дверцы шкафов. Камилла ничего делать не стала, только включила холодильник и положила в него привезённые продукты. А потом села на ступеньку крыльца и сидела, пока не хлопнула калитка.

— Здравствуйте, я Варвара, — представилась, подходя к ней, женщина.

Примерно такой Камилла её себе и представляла. Женщина была хмурая, худая, чем-то напоминавшая неуклюжую лошадь.

Если она и была старше Камиллы, то ненамного, только Камилла считала себя молодой, а Варвару, скорее, можно было назвать женщиной средних лет.

— Здравствуйте, — поднялась Камилла и улыбнулась. — Вот, приехали в первый раз на дачу… В этом году всё наперекосяк.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»