Пока ложь не разлучит нас Горская Евгения

Тогда казалось, что и она ему нравится. Молодой, уверенный в себе бизнесмен Иван улыбался Камилле ласково и весело, делал комплименты, шутил. Пару раз они вместе пообедали.

Она всерьёз рассматривала его как очень неплохой вариант.

Иван улыбался, делал комплименты, шутил, но и только, и Камилла обдумывала, как поторопить события.

Получилось всё само собой и удачно. Она вышла после работы на улицу, Иван её обогнал, открыл дверь машины и, улыбаясь, предложил:

— Садись. Отвезу.

— Ой, спасибо! — порхнула в машину Камилла.

Стоял ноябрь. Днём шёл снег с дождём, а к вечеру потеплело. Она тогда даже капюшон куртки не накинула, она вообще до самых холодов старалась не закрывать волосы, головные уборы её не красили, делали обыкновенной. А короткая стрижка, которая мало кому идёт, Камилле шла, прибавляла нежности и женственности.

Они с Иваном о чём-то мило болтали по дороге. А потом, когда он остановил машину у её дома, Камилла подняла на него глаза, опустила, снова подняла и, как бы не вполне серьёзно, предложила:

— Зайдёшь на кофеёк? — а потом посерьёзнела, потупилась и тихо призналась: — Я этого хочу!

— Извини, — отказался Иван. — Тороплюсь.

— Что же ты сразу не сказал. — Камилла до сих помнила, как мерзко ей тогда стало. — Я бы сама доехала.

— Ничего страшного, — спокойно улыбнулся он. — Проводить с тобой время одно удовольствие.

Тут у него зазвонил телефон, Иван поморщился, полез в карман и сказал в трубку:

— Я уже еду. Скоро буду.

Камилла слышала, что ответил ему женский голос. Звонкий, молодой женский голос.

— Всё! Еду! Пока, Соня.

До теперешнего кошмара это было самое отвратительное Камиллино воспоминание.

Камилла открыла шкаф, сунула руку в ящик с бельём. Под тонким кружевом прощупывалось что-то твёрдое. Она не любила беспорядка в своих вещах и подвинула стопку белья.

На дне ящика лежала пустая коробочка с незнакомыми Камилле таблетками.

* * *

Заболела голова. Антон спустился в кафе, выпил три чашки кофе, снова уселся за компьютер. Кофе не помог, голова работать не хотела.

Он себя не обманывал. Ему хотелось оказаться свободным, пойти прямо сейчас к Анастасии Берестовой, тронуть её за щёку и признаться, что его к ней тянет и он не желает с этим бороться. И наплевать, если кто-то это услышит.

Впрочем, он, кажется, это ей уже сказал.

Он не сказал, что его никогда и ни к кому так не тянуло.

Зазвонил мобильный. Номер высветился незнакомый. Антон нехотя ответил.

— Привет! — весело сказала женщина. — Татьяна Огаркина. Помнишь такую?

— Я не забываю красивых женщин. — Антон заставил себя улыбнуться.

Татьяна Огаркина была не только красивой. Она была умной, деятельной и с невероятными амбициями. Впрочем, основания для амбиций были, её фирма вполне успешно конкурировала с его.

— Слушай, почему Росовский не отвечает? Чёрт знает сколько времени не могу ему дозвониться! Звонил, звонил почти каждый день, и пропал!

Самое удивительное, что у деятельной Огаркиной было трое детей. Или даже четверо? Причём младший родился года полтора назад. Антон тогда ещё сказал Камилле, что искренне не понимает, откуда у коллеги такой колоссальный запас энергии. Татьянина фирма тогда обошла их на тендере. Почему-то упоминание об Огаркиной жене не понравилось, и больше Антон о Татьяне не говорил.

Впрочем, он её редко видел, с ней контачил Стас. В другой стране такие контакты могли бы назвать картельным сговором, но мы, слава богу, живём в своей стране.

— Он умер, Тань, — объяснил Антон. — Его убили.

Она помолчала и сухо поинтересовалась:

— Когда?

— Двадцать второго июня.

— О господи! Мы накануне с ним встречались!.. — Она снова помолчала и приказала: — Выпиши мне пропуск, я сейчас приеду!

Она умела приказывать не только ему, Стасу тоже, и они почему-то всегда приказы выполняли. Впрочем, приказы были разумные.

Она ворвалась в кабинет через час. В несколько шагов приблизилась к столу, села, подвинув стул, и приказала:

— Рассказывай!

Тёмно-синий шёлковый брючный костюм подчёркивал великолепную фигуру, а вздёрнутый носик добавлял весёлого очарования.

Антон знал, за весёлым очарованием скрывался железный характер.

— Его нашли в чужой съёмной квартире. Уже мёртвого. Рядом стояла бутылка коньяка. Всё. Больше я ничего не знаю.

Татьяна задумалась, покусала губы.

— Зачем он снял квартиру? Любовница?

— Понятия не имею. Возможно. Жена о квартире ничего не знала.

— Полиция что говорит?

— Полиция больше спрашивает, чем говорит.

Татьяна снова задумалась.

— Мы обедали с ним девятнадцатого. Это была пятница. О господи! — Она нелепо подняла руку. Антон думал, что перекрестится, но Татьяна только тяжело вздохнула. — Стас наседал на меня, чтобы мы вместе попробовали взять тендер. Кстати, — она оживилась, — выставить на тендер Стас собирался другую фирму. Ты в курсе?

— Теперь в курсе, — усмехнулся Антон. — Узнал недавно.

— Мне так и показалось, что Стас орудует за твоей спиной, — она фыркнула. — Чёрт, как подло устроен мир…

— Подло, потому что Стас орудовал за моей спиной? — уточнил Антон. — Или потому, что его убили?

— И первое, и второе. — Татьяна постучала пальцами по столу. Вернее, ногтями. Ногти были длинные, как у гарпии. — На тендер я не пойду. У меня до конца года договоров хватает. И вообще… Не совсем моя тематика.

Антон промолчал.

— Позвони, когда что-то выяснится.

— Когда надут убийцу?

— Когда появится новая информация! — раздражённо фыркнула она. Тупость Антона её раздражала.

Она вздохнула, пожала плечами. Вид у неё сделался грустный.

— Знаешь, мне его жалко.

— Мне тоже.

Это было правдой. Ему тоже было жалко Стаса, несмотря ни на что. Ещё было жалко Юлю, родителей Стаса, о которых он постоянно забывал спросить. И вообще всех вокруг.

Татьяна поднялась и не прощаясь вышла. Прямо в глаза засветило солнце, Антон встал, опустил жалюзи. Чудесный тёплый день отчего-то раздражал, захотелось, чтобы поскорее наступили сумерки.

* * *

Рука, держащая коробку с таблетками, дрожала. Камилла не знала, чем был отравлен Стас, но сейчас пришла почти уверенность, что этим… Этими таблетками.

Она открыла коробочку, внутри лежал один бластер.

Камилла бросила коробку на пол и схватилась руками за щёки.

Закрыла глаза и медленно покачалась, стоя на месте.

Волной накатил даже не страх, ужас.

Кто-то хочет её подставить. Кто-то хочет привязать её к убийству…

Камилла заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть. Тратить время и силы на страх и ужас у неё не было возможности.

Она наклонилась, подняла с пола коробочку, внимательно рассмотрела. Достала бластер, выковыряла таблетки себе в ладонь, спустила в унитаз. Попыталась разорвать коробочку, но плотный картон поддавался плохо, пришлось разрезать ножницами. Обрезки сунула в мусорный мешок и выбросила в мусоропровод.

Потом, тщательно вымыв руки, сварила кофе.

Заставить себя думать было трудно, но она заставила.

Антон не принимал никаких лекарств. Когда у него болела голова, Камилла давала ему аспирин. Когда кто-нибудь простужался, покупались антивирусные препараты.

И никто, никто не мог сунуть таблетки под её бельё.

К ним редко приходили гости, с друзьями они предпочитали встречаться в кафе. Иногда приезжали её родители, иногда родители Антона.

Раз в две недели Камилла вызывала уборщицу, накануне звоня в фирму. Но после смерти Стаса Камилла в фирму не звонила, не до того было.

Она посмотрела на смеситель, уборщицу нужно вызвать, сантехника не то чтобы грязная, но какая-то несвежая. У неё самой не получалось навести идеальную чистоту.

Ещё Камилла заказывала готовую еду, но курьеров из ресторана дальше двери не пускала.

Она отпила кофе, поставила чашку, взяла в руки телефон, нашла описание лекарства. Лекарство у нас не производилось и не продавалось, инструкцию она прочитала по-английски. Лекарство нельзя было употреблять со спиртным. Камилла в этом не сомневалась. Можно было похвалить себя за догадливость, только шутить никакого настроения не было.

Первое! Узнать, чем был отравлен Стас.

Второе. Что надо сделать во-вторых, Камилла сформулировать не смогла.

Выплеснула остатки кофе в раковину, сунула чашку в посудомойку.

Снова открыла шкаф, пошарила рукой по дну ящика с бельём. Бельё захотелось перестирать, но этого делать она не стала, надела вчерашнее платье и, снимая всё вокруг на видео, прошлась вдоль дома.

Потом ждала письма, но оно не пришло.

Вернуться в прежнюю спокойную жизнь хотелось до боли. Вернуться и всё исправить.

Она всё сделала бы иначе, если бы у неё была машина времени. Она не связалась бы со Стасом. Она не шептала бы «не надо», когда он её обнимал, а оттолкнула бы изо всех сил и убежала.

Она бы каждую минуту демонстрировала Антону свою любовь. И он даже не смотрел бы на чужих девок.

От воспоминания о том, как её муж шёл за девушкой, обдало холодом, она обняла себя за плечи. Воспоминание было ужасным, но она заставила себя не тратить на него время.

Потянулась к телефону, чтобы опять заглянуть в электронную почту, и отдёрнула руку.

Как же она сразу не вспомнила?!

Антон на похоронах Стаса потерял ключи от дома.

Они вернулись с похорон, Камилла отперла дверь своими ключами. Антон заметил пропажу только на следующее утро. Камиллу его рассеянность, конечно, огорчила, но виду она не подала. Муж взял запасную связку, и о происшествии они забыли.

Запасная связка, кстати, была последней. Камилла собиралась сделать копии, но забыла, не сделала.

Она зачем-то полезла в стоявшую в прихожей тумбочку, запасной связки там не оказалось, конечно. Взяться ей было неоткуда.

Камилла задвинула ящик тумбочки.

Мерзавец, который подложил таблетки, мог раздобыть ключи только там, на похоронах.

В детстве Камилла любила решать задачки на сообразительность. Сейчас задачка была посерьёзнее, и интуиция подсказывала, что времени на её решение мало.

* * *

К концу рабочего дня посыпались отчёты от программистов. Обычно Антон просматривал отчёты утром, а сейчас зачем-то начал читать.

Ничего срочного не оказалось, он выключил кондиционер, потушил свет, вышел в коридор.

Рядом с кабинетом стояла Берестова.

Он обрадовался ещё раньше, чем удивился. Не врал, когда говорил, что ему всё время хочется её видеть.

Вид у неё был серьёзный и решительный, но он этого не замечал. Стоял, зажав ключи от кабинета в руке, и смотрел на неё.

— Женщина, которая сегодня к вам приходила… Кто она? — требовательно на него глядя, спросила Настя.

— Что? — не понял он. — Какая женщина?

Настя могла говорить или молчать, это не имело значения. От неё исходил свет, видимый только ему одному, и он согревался под этим светом.

— К вам сегодня приходила женщина. Не наша. В синем костюме. Кто она?

— А… — догадался Антон. — Татьяна Огаркина. Мы иногда сотрудничаем с её фирмой. А что?

— Так… — Она замялась, посмотрела в сторону. — Вы давно её знаете?

— Сто лет, — улыбнулся Антон и прикинул. — Года четыре.

Берестова посмотрела себе под ноги и промямлила:

— Спасибо. Извините. До свидания.

Антон не дал ей уйти, удержал, поймав за плечо.

— В чём дело, Настя? Зачем тебе Огаркина?

Она была в лёгкой шёлковой блузке, ткань скользила под ладонью. Антон опустил руку.

— Зачем тебе Огаркина?

Анастасия молчала, наклонив голову.

— Скажи, Настя, — попросил он.

Она подняла на него глаза, и только тогда он заметил, что глаза у неё испуганные.

Почти такие же испуганные, как глаза его собственной жены.

— За несколько дней до того, как Стас… как Стаса убили, я видела его с этой женщиной. Они выходили из ресторана. Знаете ресторан в сером доме?

— Знаю. Я там иногда обедаю. Татьяна сказала, что она обедала со Стасом. По-моему, в пятницу перед смертью. Почему тебя это волнует?

— Я шла по улице, а они выходили из ресторана. Мы со Стасом поздоровались…

Она тяжело вздохнула, не глядя на Антона. Антон терпеливо ждал.

— Эта женщина дала ему бутылку коньяка. Я видела, что она дала ему бутылку. То есть не бутылку, коробку. Бутылка была в коробке.

Берестова уставилась на Антона испуганными глазами.

— Ну дала и дала, — постарался Антон её успокоить.

— Стас меня догнал, мы вместе к работе подошли… — Она отвела глаза и снова посмотрела на Антона. — Он сказал, что это подарок моему дяде. Он сказал, что скоро должен идти к нему на приём и купил подарок. А я видела, что коробку ему дала женщина!

— Стоп! — Антон потряс головой. — Ты поэтому решила, что убить хотели твоего дядю?

— Я не решила! Я просто… испугалась.

— Твой дядя… у твоего дяди какие-то проблемы?

— Не знаю.

Антону показалось, что она готова заплакать.

— Ты сказала дяде, что Росовский отравился?

— Конечно. И про коньяк рассказала, но дядя не верит, что это ему хотели подсунуть отравленный коньяк. Рассмеялся и меня обругал. — Настя еле заметно улыбнулась. — Сказал, что я дура и истеричка.

— Ты не дура и не истеричка, — успокоил Антон. — Ты умная и чудесная девушка.

Она опять почти незаметно улыбнулась. Сказала:

— До свидания, — и быстро пошла по коридору.

Антон запер кабинет.

У поворота к лифтам Берестова обернулась.

— Я не собиралась затевать с вами… роман!

Он не успел подтвердить, что, конечно, не собиралась. Просто он идиот и придумывает чёрт знает что.

Она не собиралась затевать с ним роман и не вешалась ему на шею. Это он распустил руки.

Когда Антон дошёл до площадки перед лифтами, Насти там уже не было.

И внизу, на огороженной офисной территории, не было.

У здания не было вообще никого, рабочий день давно закончился.

Выезжая со стоянки, Антон помахал рукой охраннику и, к собственному удивлению, до дома доехал быстро, быстрее чем обычно, почти без пробок.

Камилла показалась ему ещё более испуганной, чем утром.

— Ну перестань, Мила, — обнимая её, поморщился Антон. Она прижалась к нему пылко, он давно такого не помнил.

Глупый, беспочвенный, а если называть вещи своими именами, истеричный страх Анастасии Берестовой казался забавным, а такой же страх Камиллы вызывал брезгливое раздражение.

— Пойдём ужинать, — Камилла вымученно улыбнулась и потянула его за руку.

Антон поймал её за талию и снова притянул к себе.

— Не сочиняй себе страшных сказок, — попросил он. — Пожалуйста, Мила. И без того тошно.

— Не буду, — она прижалась к нему лбом. — Просто я тебя очень люблю и очень за тебя боюсь.

— Я тоже очень тебя люблю, — пришлось сказать Антону.

10 июля, пятница

На первый взгляд на похоронах не было никого, кто мог быть хоть как-то связан с мэрией. Были родственники Стаса и Юли, были коллеги. Коллеги ушли первыми. Камилла тогда потянула и Антона. Муж хотел задержаться, считая, что связан со Стасом и его семьёй ближе, чем остальные, но Камилла шепнула ему, что это неудобно. Не полагается так делать, до конца на поминках остаются только свои.

Они поехали домой, а утром обнаружили, что пропали ключи.

Камилла, сидя на диване, уткнулась лицом в ладони.

Вообще-то, больше всего оснований прикончить Стаса было у Юльки. Ревность и всё такое…

Юлька была из Подмосковья, из очень небогатой семьи. Стас как-то протрепался, что у его будущей жены до замужества даже комнаты своей не было, ютилась с сестрой в клетушке. И денег на то, чтобы снимать квартиру, у Юльки не было, она тогда в какой-то детской поликлинике работала, там же, в Подмосковье, и теперешней клиентуры ещё не имела.

Камилла вскочила, прошлась по комнате, снова села на диван.

Юля могла отравить Стаса. Могла вытащить у Антона ключи, Антон много раз подходил к ней на похоронах.

Но она не могла пугать мужа. Её саму кто-то фотографировал с собакой.

Камилла снова прошлась по комнате. Бесцельная ходьба успокаивала, приводила мысли в порядок.

Фотографировать саму себя Юля не могла, а развлекаться, пугая Камиллу, могла. Вернее, не развлекаться, мстить. Понимала, как Камилле сейчас жутко.

Камилла поискала глазами телефон, нашла лежащим около ноутбука Антона.

— Да, Мила, — сразу ответила Юля. Камилла прислушалась, в трубке слышался характерный шум. Едет в машине? — Здравствуй. Спасибо за звонок.

— Не говори глупостей, — отмахнулась Камилла. — Какое ещё спасибо? Как ты?

— Никак. Занималась сейчас с одним малышом, домой еду. Я сейчас недалеко от твоего дома.

— Ой, как хорошо! — порадостнее воскликнула Камилла. — Зайди! Зайди, Юлечка.

— Мила… Я никому не могу улучшить настроение, только испортить.

— Послушай, ну как ты можешь! Приезжай немедленно, я тебя жду!

Бросив телефон на диван, Камилла подошла к окну. Подруга, с которой они давно и прочно терпеть друг друга не могли, действительно была где-то недалеко, вывернула из-за угла минут через пять.

Дверь Камилла отперла, не дожидаясь звонка, а выходящей из лифта Юле улыбнулась грустно и понимающе.

— Ты завтракала? — пропуская подругу в квартиру, забеспокоилась Камилла.

— Нет, но я ничего не хочу, спасибо, — Юля посмотрела на неё непривычно, грустно и с благодарностью. — Чайку давай попьём.

Камилла отправилась на кухню, подруга за ней.

— Дети ещё в Москве остались? — доставая вазочку с конфетами, поинтересовалась Камилла. — Есть работа?

Она бы с гораздо большим интересом поинтересовалась, о чём подруга разговаривала недавно с Антоном.

— Дети есть, но мало. Теперь до сентября работы не будет.

— Съезди куда-нибудь. Путешествия отвлекают.

— Меня ничто не отвлечёт.

Юля потрогала фалангу безымянного пальца, где раньше было обручальное кольцо, и пожаловалась:

— Не могу надеть кольцо на другой палец. Не могу, и всё!

— Носи как привыкла, — посоветовала Камилла.

Подруга обречённо вздохнула и пошутила:

— Нужно у Николки заказать что-нибудь с чёрным камнем. Как раз под настроение.

Николкой она звала ювелира, у которого они заказывали украшения. Ювелир был немолодой и толстый. Камилла в пику ей обычно называла его вежливо, Николаем Сергеевичем.

— Кстати, ты его серьги совсем не носишь. Не нравятся? — спросила Юля рассеянно и грустно.

— Нравятся! — удивилась Камилла. — Я их часто надеваю, просто мы с тобой редко видимся.

Она подумала, сходила в спальню и принесла шкатулку.

— Как такая прелесть может не нравиться? — достав серьги, она полюбовалась ими.

Юля и на серьги посмотрела рассеянно, но Камилле показалось, что подруга спросила про них неспроста.

Впрочем, она так нервничает, что ей может показаться что угодно.

* * *

Антон выбрался из машины и сразу увидел Берестову. Она, как и вчера, шла к зданию, глядя перед собой. Как и вчера, в ушах были наушники.

Она его не видела. Или делала вид, что не видит.

Антон остановился, закурил. Хотел на неё не смотреть, но смотрел.

Скоро это мучение кончится. Она уволится, и он снова будет спокойно жить.

Настя скрылась за дверью. Антон украдкой бросил окурок в траву газона и двинулся следом.

У лифтов её уже не было. Весело и негромко шумела стайка молодёжи из какой-то располагающейся выше фирмы. Молодые люди вошли в подошедший лифт, Антон дождался следующего и поехал один.

Отперев дверь, он включил компьютер, достал из кармана телефон и подошёл к окну.

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»