На краю света Смит Уилбур
– Скоро я все тебе расскажу, но пока нам нужно вернуться в лагерь. У нас есть более срочные дела.
Колдунья обнаружила их, и Таита понял, что позволил себе слишком надолго расслабиться в этом чудесном месте. Его жизненная сила нарастала, как волна, и она уловила это и вынюхала его. Нужно уходить, и как можно быстрее.
К счастью, воины отдохнули и поправились, их боевой дух снова пребывал на высоте. Лошади окрепли. Мешки с дуррой наполнились. Мечи были наточены, снаряжение приведено в порядок. Если колдунья нашла их, то и Таита обнаружил ее. Ему известно, где искать ее логово.
Мерен построил отряд. Дань, уплаченная болотам, оказалась тяжелой. Почти год назад из Кебуи вышли девяносто три воина, считая командиров. Теперь на перекличке отозвались тридцать шесть человек. С мулами и лошадьми дело обстояло едва ли лучше. Из первоначальных трех сотен уцелело сто восемьдесят шесть.
Никто не оглядывался, когда колонна покинула лагерь и, змейкой спустившись с плато на равнину, направилась обратно к реке. Фенн уже не сидела на Дымке позади Таиты. Убедительно продемонстрировав искусство верховой езды, она потребовала дать ей личного коня, и Таита выбрал для нее крепкого гнедого с ровным бегом.
Фенн пришла в восторг.
– Я назову его Гусь, – заявила она.
Таита вопросительно посмотрел на нее:
– Почему Гусь?
– Мне нравятся гуси. А он напоминает мне гуся, – небрежно пояснила девочка.
Маг решил, что проще всего согласиться с предложенным именем и не спорить.
Как только тропа расширилась настолько, чтобы появилась возможность ехать по двое в ряд, Фенн заняла место рядом с Таитой, почти касаясь его колена своим, и они могли переговариваться между собой.
– Ты обещал рассказать мне про колдунью в воде, – сказала девочка. – Теперь самое время.
– Согласен. Колдунья – одна очень старая женщина. Она живет с начала времен, обладает огромным могуществом и творит злые дела.
– Какие такие злые дела?
– Пожирает новорожденных младенцев.
При этих его словах Фенн содрогнулась.
– Еще она заманивает к себе в лапы мудрых людей и выедает их душу. А затем выбрасывает полые тела.
– Никогда не думала, что такое возможно.
– Это, Фенн, еще не самое страшное. При помощи своего колдовства она остановила течение реки, питающей всю землю. Реки, воды которой дают жизнь, еду и питье всем людям.
Девочка поразмыслила над сказанным.
– Луо считали, что это я убила реку. Они прогнали меня из деревни в лес, чтобы я умерла с голоду или была съедена дикими зверями.
– Это жестокий и необразованный народ, – согласился Таита.
– Я рада, что вы с Мереном перебили их, – деловито заметила Фенн. Потом, помолчав немного, продолжила: – А зачем потребовалось колдунье убивать реку?
– Ей хотелось подорвать власть нашего фараона и поработить его подданных.
– Кто такой фараон и что означает «поработить»?
Таита объяснил, и девочка помрачнела:
– Тогда эта колдунья на самом деле злая. Где она живет?
– На горе близ большого озера, в стране далеко к югу отсюда. – Маг указал вперед.
– Это туда мы едем?
– Да. Мы постараемся остановить ее и сделать так, чтобы воды реки потекли снова.
– Раз она живет так далеко, то как ей удалось попасть в запруду, где мы ее видели?
– Мы видели не ее саму. Это была ее тень.
Фенн нахмурилась и наморщила вздернутый носик, пытаясь уловить смысл.
– Не понимаю, – призналась она.
Таита сунул руку в висящий на поясе кожаный кошель и выудил луковицу лилии, которую захватил с собой для наглядности.
– Тебе знакома эта луковица, – сказал он, вручив ее девочке.
Та бросила на нее быстрый взгляд:
– Конечно. Мы много таких собрали.
– Внутри есть много слоев, один под другим, а в самой середине – крохотное ядрышко. – Дождавшись кивка Фенн, старик продолжил: – Вот так устроено все наше мироздание. Мы – ядро в центре. Вокруг нас слои существования, которые мы не можем увидеть или почувствовать – если только не наделены такой способностью. Ты меня понимаешь?
Девочка осторожно кивнула, потом честно призналась:
– Нет, Таита, не понимаю.
– Ты видишь сны, когда спишь?
– О да! – выпалила Фенн. – Дивные сны. Во сне я смеюсь и чувствую себя счастливой. Иногда в грезах я летаю, как птица. Посещаю далекие и прекрасные места. – Потом улыбка стерлась, и лицо ее омрачилось. – Но иногда сны пугают меня и навевают печаль.
Лежа рядом с ней по ночам, Таита прислушивался к ее кошмарам. Он никогда не толкал ее и не тряс, чтобы разбудить, но пользовался своими способностями с целью успокоить и вернуть из темных мест.
– Да, Фенн, я знаю. В своих снах ты покидаешь свой слой бытия и перемещаешься в соседний.
Она понимающе кивнула, и Таита продолжил:
– Хотя большинство людей видят сны, которыми они не в силах управлять, некоторые обладают особым даром проникнуть взором за пределы того ядра существования, в котором мы заключены. Иные ученые и маги обладают даже навыком направить свой дух в путешествие по собственному выбору. И наблюдать за вещами издалека.
– А ты это умеешь, Таита? – Он в ответ загадочно улыбнулся, и девочка затараторила: – Это должно быть удивительно и чудесно. Мне бы хотелось так делать.
– Возможно, когда-нибудь ты сможешь. Понимаешь, Фенн, ты смогла разглядеть тень колдуньи в запруде, а это означает, что у тебя есть способности. Тебе нужно только научиться использовать их и управлять ими.
– Так, значит, колдунья пришла шпионить за нами? Она и в самом деле находилась там?
– Ее дух находился. Она прозревала нас.
– Я ее боюсь.
– И правильно делаешь. Но мы не должны покоряться ей. Мы противопоставим ей свои силы, твои и мои. Мы сразимся с ней и развеем ее злые чары. Если нам это удастся, мы уничтожим ее, и в этом мире станет намного лучше.
– Я помогу тебе, – твердо заявила Фенн. – Но сначала ты должен научить меня, как этого достичь.
– До сих пор ты делала выдающиеся успехи. – Таита смотрел на питомицу с неподдельным восхищением. Она уже проявляла разум и дух царицы, каковой и являлась в прежней своей жизни. – Ты готова постигать науку. Приступим немедленно.
Он давал ей уроки в дороге, пока они скакали бок о бок. Так продолжалось все долгие дни пути. Первой его заботой было познакомить ученицу с обязанностями мага, суть которых сводилась к тому, чтобы осторожно и ответственно пользоваться способностями, которыми маг, будь то мужчина или женщина, наделен. Эту силу никогда нельзя применять легкомысленно, ради забавы или личной выгоды.
Когда она усвоила сей священный долг, закрепив его формальной клятвой, которую он заставил ее произнести, они перешли к изучению простейших магических искусств. Поначалу Таита старался не подвергать чрезмерному напряжению ее способность к концентрации и придерживался темпа, который она могла выдержать. Но волнения его оказались напрасны: Фенн демонстрировала неутомимость, а ее решимость не знала колебаний.
Первым делом он обучал ее защите: как сплести заклинание сокрытия, способное спрятать ее от посторонних глаз. Фенн практиковалась в этом умении в конце каждого дня, когда они находились в безопасности обнесенного частоколом временного лагеря. Девочка усаживалась рядом с Таитой и под его руководством пыталась сотворить заклятие сокрытия. Тренировка заняла немало вечеров, но в итоге увенчалась успехом. Как только ей удалось накинуть на себя плащ невидимости, Таита окликнул Мерена:
– Ты не видел Фенн? Я хочу поговорить с ней.
Мерен покрутил головой, и взгляд его без заминки скользнул по тому месту, где пряталась девочка.
– Да она тут совсем недавно была, – сказал он. – Наверное, отошла в кустики. Поискать ее?
– Не надо. Это дело не из важных.
Когда Мерен повернулся, собираясь идти, Фенн ликующе захихикала.
Мерен стремительно повернулся и замер от удивления.
– Да вот же она, сидит рядом с тобой! – Потом он усмехнулся. – Умница, Фенн! Я вот, сколько ни пытался, так и не смог этого сделать.
– Вот видишь, стоит потерять концентрацию – и заклятие рассыпается, как стекло, – отчитал ученицу Таита.
Закрепив навык скрывать физическую оболочку, маг стал учить Фенн, как замаскировать свой разум и ауру. Это оказалось гораздо сложнее. Прежде всего следовало убедиться, что колдунья не следит за ними. Ведь пока девочка не научилась в совершенстве скрываться за магическим щитом, она останется особенно уязвимой для злого влияния именно в те минуты, когда попытается это сделать. Таита тщательно осматривал эфир, прежде чем приступить к занятию, и постоянно держался настороже.
Первой ее задачей было понять, что такое аура жизни, окружающая каждое живое существо. Пока ее внутреннее око не открылось, видеть ее она не могла. Таита решил при первой же возможности отправиться с ней в трудное путешествие к храму Сарасвати. Пока же ему приходилось описывать все на словах. Когда Фенн усвоила концепцию ауры, маг попытался рассказать ей про внутреннее око и про умение посвященных пользоваться им.
– А у тебя есть внутреннее око, Таита?
– Да. Но и у колдуньи тоже, – ответил он.
– А на что похожа моя аура? – поинтересовалась она с простодушным женским тщеславием.
– Она переливается золотым светом, подобного которому я никогда не видел и не ожидаю увидеть снова. Она божественна.
Фенн просияла. А Таита продолжил:
– Отсюда и трудность: если ты продолжишь разливать этот свет, колдунья в мгновение ока заметит тебя и поймет, что ты способна представлять для нее серьезную угрозу.
Девочка задумалась:
– Ты говоришь, что колдунья прозрела нас. В таком случае разве она уже не распознала мою ауру? Не поздно ли скрывать ее теперь?
– Даже посвященный не в состоянии считать ауру издалека. Это можно сделать, только когда видишь ее воочию. Мы видели только тень колдуньи в воде, вот и она видела нас подобным образом. Она способна узреть нашу физическую оболочку, подслушать наш разговор, даже обонять наш запах, так же как мы почуяли ее. Но ей не под силу рассмотреть твою ауру на расстоянии.
– А твою? Ты ее спрятал?
– Как посвященные, ни я, ни колдунья не имеем ауры.
– Научи меня искусству скрывать мою, – попросила Фенн.
Таита кивнул:
– Научу. Но нам нужно оставаться бдительными. Я должен быть уверен, что колдунья не видит и не слышит нас.
Это была непростая задача. Судить о том, насколько хорошо у девочки получается, сама Фенн не могла, оставалось полагаться лишь на Таиту. Поначалу при самых успешных ее попытках аура немного меркла, но вскоре вспыхивала столь же ярко, как прежде. Они не сдавались, и благодаря ее героическим усилиям и наставлениям учителя им удалось снизить сияние до уровня, не выделяющегося на фоне Мерена и прочих воинов, и удерживать этот результат в течение достаточно долгого промежутка времени.
Через девять дней после выхода из лагеря на плато отряд достиг реки. Хотя берег от берега отделяла почти лига, Нил тут был ничуть не полноводнее, чем горная речка, близ которой египтяне собирали урожай дурры. Жалкий ручеек почти терялся в широком пространстве сухого песка и илистых отмелей. Впрочем, для нужд путников воды вполне хватало. Отряд повернул на юг и двинулся вдоль восточного берега, покрывая по множеству миль за переход. Слоны выкапывали в русле глубокие ямы, чтобы добраться до более чистых грунтовых вод. Люди и лошади пили из них.
Каждый день им встречались большие стада этих древних серых гигантов; слоны пили из ям, набирая воду в хобот, а затем струей заливали в раскрытый алый рот. Но стоило всадникам приблизиться, животные всей толпой устремлялись к берегу, трубя и хлопая ушами, и скрывались в лесу.
У многих самцов имелись массивные бивни. Немалого труда стоило Мерену обуздать охотничий инстинкт и позволить добыче уйти безнаказанно.
Путникам начали встречаться другие представители племени шиллуков, которые пасли свои стада в речной пойме.
Нонту был сам не свой от нахлынувших чувств.
– О древний и почтенный! Это люди из моего родного поселения. У них есть новости о моей семье, – сказал он Таите. – Два сезона назад одну из моих жен сожрал крокодил, когда она пошла набрать воды из реки, но остальные три здоровы и родили много детей.
Зная, что Нонту жил в Кебуи последние восемь лет, Таита немало удивился известию насчет пополнения в семействе проводника.
– Я оставил жен на попечение моих братьев, – пояснил тот.
– Видимо, они приняли заботу о них близко к сердцу, – сухо заметил маг.
– Старшая моя дочь уже встретила свою первую красную луну и вступила в детородный возраст, – радостно продолжал Нонту. – Говорят, она завидная невеста и молодые люди предлагают много скота как выкуп за нее. Мне нужно вернуться в деревню с этими пастухами, моими родичами, чтобы приготовить все к свадьбе и принять коров.
– Мне жаль расставаться с тобой, – сказал Таита. – А ты, Наконто, тоже покидаешь нас?
– Нет, древний. Твои снадобья очень приятны для моих кишок. К тому же в вашем обществе мне обеспечены вкусная еда и славная драка. Для меня это приятнее кучи жен и крикливых ребятишек. Я привык жить без подобного бремени и пойду с вами.
Отряд на три дня задержался у деревни Нонту, которая представляла собой скопище из нескольких сотен больших конических хижин с живописной кровлей. Дома кольцом обступали обширные краали для скота, куда каждую ночь сгоняли стада. Там пастухи доили коров, затем отворяли кровь из большой вены на шее у каждого животного. Это служило им единственной пищей, поскольку земледелием шиллуки не занимались. И мужчины и женщины имели необычно высокий рост и отличались стройностью и грациозностью движений. Несмотря на нанесенные на тело племенные татуировки, девушки выглядели зрелыми и привлекательными. Они веселыми группками собирались у лагеря и с хихиканьем бесстыдно разглядывали воинов.
На третий день путники распрощались с Нонту и уже готовились выступить в поход, когда к Мерену подошла делегация из пяти воинов. Каждый вел за руку голую девицу из местных, возвышавшуюся над своим избранником.
– Мы хотели бы захватить этих пташек с собой, – заявил Шофар, вызвавшийся говорить от имени всей группы.
– Девушки осведомлены насчет ваших намерений? – спросил Мерен, выигрывая время на размышления.
– Наконто им все объяснил, они согласны.
– А их отцы и братья? Нам войну затевать ни к чему.
– Мы подарили каждому по бронзовому кинжалу, и их эта сделка вполне устроила.
– Умеют женщины ездить верхом?
– Нет, но быстро научатся.
Стянув с головы украшенный перьями шлем, Мерен пригладил пятерней кудри и посмотрел на Таиту, ожидая совета. Тот пожал плечами, но в глазах у него промелькнула искорка.
– Быть может, они сгодятся еду готовить или, на худой конец, хотя бы смогут обстирывать нас, – предположил маг.
– Если хоть одна что-нибудь выкинет или из-за их благосклонности начнутся свары и драки, всех отошлю обратно к отцам, как бы далеко мы ни ушли, – строго предупредил Мерен Шофара. – Вы за них в ответе, запомните.
Колонна двинулась. Вечером, когда они разбили лагерь, Наконто подошел к Таите и, по заведенному у них обычаю, присел рядом на корточки.
– Сегодня мы много прошли, – сказал он, помолчав немного. – После еще стольких дней пути, – тут проводник дважды раскрыл ладони, показывая число двадцать, – мы покинем землю моего народа и вступим во владения чима.
– Что это за племя? Родственное шиллукам?
– Это наши враги. Чима меньше нас ростом и не такие красивые.
– Они дадут нам пройти?
– Добровольно – нет, древний. – Наконто хищно улыбнулся. – Будет драка. Много лет мне не выпадало случая убивать чима. – Потом нубиец добавил как бы невзначай: – Чима поедают людей.
Распорядок пути, установленный Мереном и Таитой после выхода из лагеря на горном плато, состоял в том, чтобы идти четыре дня подряд, а на пятый устраивать стоянку. За время дневки воины чинили сбрую, давали отдых себе и лошадям, отправлялись за дичью или кормом для скота, чтобы пополнить припасы.
Семнадцать дней спустя, после того как они оставили Нонту с его женами, египтяне миновали последние пастбища шиллуков и вступили на территорию, где не наблюдалось других признаков жизни, кроме многочисленных стад антилоп. Большинство животных принадлежали к породам, не встречавшимся им прежде. Попадались им также неизвестные виды деревьев и растений. Это очень радовало Таиту и Фенн, которая в страсти к ботанике не уступала учителю. Воины искали следы домашнего скота или человека, но ничего не обнаруживали.
– Это земли чима, – сказал Наконто.
– Тебе они хорошо знакомы? – спросил Таита.
– Нет, но я неплохо знаю самих чима. Это скрытный и коварный народ. Скота они не держат, а это верный признак, что они дикари. Питаются только убитыми животными, но превыше всего ценят человеческое мясо. Нужно смотреть в оба, не то закончится тем, что нас зажарят на костре.
Памятуя о предупреждении Наконто, Мерен строго следил, чтобы каждый вечер вокруг лагеря строили заребу, и ставил дополнительные караулы при лошадях и мулах, пока те паслись.
По мере углубления на территорию чима отряд стал обнаруживать признаки их присутствия. Египтяне нашли дуплистые стволы деревьев, которые дикари раскалывали и выкуривали оттуда пчел. Набрели на горстку хижин, уже какое-то время необитаемых. Из более свежих следов встретили отпечатки ног на илистом берегу, где отряд из тридцати идущих цепочкой людей пересек реку, направляясь с востока на запад. Следам было всего несколько дней.
С самого начала похода молодые жены воинов, взятые из племени шиллуков, которые были ненамного старше Фенн, очень интересовались спутницей. Они шушукались между собой, обсуждая цвет ее волос и глаз, следили за каждым ее шагом, но с почтительного расстояния. Наконец Фенн сама пошла на сближение, и вскоре девушки уже оживленно общались на языке знаков, трогали волосы Фенн, кудахтали от смеха над своими женскими шутками и вместе купались нагишом в мелкой запруде на реке. Обратившись за помощью к Наконто, Фенн так же стремительно овладела языком шиллуков, как до того египетским. В каком-то отношении она оставалась ребенком, и Таита радовался, что у нее есть теперь компания сверстниц, способная развлечь ее. Тем не менее он строго следил, чтобы воспитанница не отлучалась далеко вместе с подружками. Маг старался всегда держаться поблизости, чтобы поспешить ей на выручку, если ощутит вдруг неестественный холод в воздухе или иное проявление злого присутствия. Фенн и Таита усвоили привычку говорить на языке шиллуков, если опасались, что враг может подслушивать их.
– Возможно, это один из языков, который даже колдунья не понимает, хотя я в этом сомневаюсь, – заметил маг. – В любом случае это послужит для тебя хорошей практикой.
Когда однажды после трудного перехода они расположились в роще высоких свитений и обнесли лагерь заребой, отряд находился уже в глубине земель чима. Их окружали необъятные пастбища, поросшие травой с пушистой розовой кисточкой. Лошадям она нравилась, а еще до них тут паслись стада антилоп. Было очевидно, что на этих животных никто не охотился, потому что они держались спокойно и доверчиво, давая лучникам приблизиться на расстояние верного выстрела.
Мерен объявил следующие сутки днем отдыха и наутро выслал четыре охотничьи партии. Когда Таита и Фенн собрались в свою очередную вылазку за растениями, Мерен настоял, чтобы с ними пошли Шофар и еще двое воинов.
– Есть в этом ветре что-то, навевающее на меня беспокойство, – только и объяснил он.
Таита предпочел бы отправиться только с Фенн, но знал, что если Мерен почуял что-то в ветре, то лучше не спорить. Не будучи магом, Мерен являлся прирожденным воином и обладал нюхом на опасность.
Собиратели растений вернулись в лагерь к исходу дня и узнали, что только три из четырех охотничьих партий возвратились прежде их. Поначалу никто не встревожился, ожидая прихода запоздавших с минуты на минуту, но через час после захода солнца в лагерь галопом прискакала лошадь, принадлежавшая одному из пропавших охотников, взмыленная и раненная в плечо. Мерен приказал воинам вооружиться, выставить дополнительную охрану у стойла для коней и разжечь сигнальные костры, указывающие заблудившимся товарищам путь в темноте.
На заре, едва появилась возможность разглядеть следы раненой лошади, Шабакон и Хилто повели на поиски хорошо вооруженный отряд. Оставив Фенн на попечении Мерена, Таита примкнул к отряду вместе с Наконто.
В нескольких лигах от лагеря они въехали в рощицу раскидистых деревьев с серебристыми листьями, и глазам их предстала ужасная картина.
Наконто, опытный следопыт, к тому же знакомый с обычаями чима, сразу понял, что произошло. Большая шайка дикарей спряталась среди деревьев, устроив засаду на охотников. Проводник нашел валявшийся на земле браслет из слоновой кости.
– Это сделали чима. Посмотри, какая грубая работа, – у любого шиллукского ребенка лучше выйдет, – сказал он Таите. Затем указал на отметины на стволах деревьев, которые оставили чима, забираясь на сучья. – Именно так эти трусливые шакалы предпочитают воевать: подлым коварством, а не отвагой.
Когда четверо египетских всадников въехали под деревья, чима спрыгнули на них. Одновременно их дружки выскочили из укрытия и перебили лошадей.
– Шакалы-чима стащили наших людей с седел прежде, чем они успели обнажить оружие. – Наконто указал на следы борьбы. – Вот здесь они закололи их копьями. Посмотрите на кровь на траве.
Затем, используя сплетенные из коры веревки, дикари подвесили трупы за пятки к нижним сучьям магнолий и разделали, как туши антилоп.
– Они всегда сразу пожирают печень и внутренности, – пояснил Наконто. – Вот здесь они выдавили содержимое из кишок, а потом поджарили их на кострах.
После этого чима разрубили тела на части и привязали к шестам для переноски. Отрубленные ступни так и остались висеть на ветках. Людоеды побросали руки и головы убитых в огонь, и, когда те поджарились, обгрызли ладони и обсосали плоть с пальцев. Черепа они вскрыли и прямо руками вычерпали запеченный мозг, ободрали щеки и добрались до языка – главного деликатеса у чима. Расколотые черепа и обломки костей валялись вокруг. Тушами лошадей дикари не озаботились – видимо, решили, что не смогут унести столько мяса. Забрав одежду, оружие и прочее снаряжение убитых конников, убийцы поспешно двинулись на запад.
– Погонимся за ними? – зло предложил Шабакон. – Нужно отплатить им за такую бойню!
Наконто тоже рвался идти по следу, его глаза горели жаждой крови. Но Таита, поразмыслив, покачал головой:
– Их там человек тридцать или сорок, а нас шестеро. Они оторвались почти на целый дневной переход, а кроме того, ожидают погони. Чима заведут нас в дебри и заманят в засаду. – Маг обвел взглядом лес. – Дикари наверняка оставили шпионов, чтобы следить за нами. Возможно, за нами наблюдают в этот самый момент.
Некоторые из воинов выхватили мечи и собрались ринуться в заросли, чтобы выслеживать лазутчиков, но Таита остановил их:
– Если мы не погонимся за ними, они пойдут за нами, а это нам и нужно. Мы сами выберем место, где сражаться.
Похоронив осколки черепов и ступни погибших, отряд вернулся в заребу.
На рассвете следующего дня египтяне построились в колонну и возобновили бесконечное путешествие. В полдень устроили привал, чтобы отдохнуть и напоить коней. По приказу Таиты Наконто проскользнул в лес и описал по нему широкий полукруг. Неприметный, как тень, он вышел к тропе, по которой колонна недавно прошла. Оставленные лошадьми следы перекрывались отпечатками трех пар босых ног. Обрисовав еще один широкий полукруг, шиллук присоединился к колонне.
– Твой взор проникает далеко, о древний, – сказал он Таите. – Три этих шакала идут за нами. Как ты и предсказывал, остальная стая держится недалеко позади.
Тем вечером они засиделись вокруг костра в заребе, строя планы на завтра. А наутро начали марш с быстрой рыси. Через пол-лиги Мерен отдал приказ перейти на легкий галоп. Тем самым отряд оторвался от разведчиков-чима, которые, как египтянам было известно, следовали по пятам. Во время скачки Мерен и Таита оценивали проплывающий мимо ландшафт, подбирая удобное место для боя.
Впереди возвышался над лесом одинокий холм, и они свернули к нему. На его восточном склоне обнаружилась гладкая, хорошо утоптанная слонами тропа. Следуя по ней, командиры увидели, что далее склон становится более крутым и прячется под густой порослью колючего кустарника киттар. Шипы пугающего вида и переплетенные ветви образовывали неприступную стену. На другой стороне дороги грунт был ровным, и открытый лес, на первый взгляд, не обещал подходящего укрытия для засады. Но стоило Мерену и Таите немного проехать среди деревьев, как они наткнулись на вади – сухой овраг, образовавшийся в результате схода дождевой воды. Он оказался достаточно глубоким, чтобы в нем укрылась вся колонна, и люди и лошади. Край оврага располагался всего в сорока шагах от слоновьей тропы, на расстоянии выстрела из лука.
Оба начальника быстро вернулись к своей колонне. Некоторое время отряд двигался дальше по тропе, затем Мерен остановился и скрытно разместил на обочине троих лучших своих стрелков.
– За нами следуют три разведчика-чима, – сказал он. – По одному на каждого из вас. Дайте им подойти. Цельтесь тщательно, чтобы никаких промахов. Убейте их быстро и чисто. Нельзя допустить, чтобы хоть один сбежал и предупредил соплеменников, которые идут следом.
Оставив троих лучников, колонна пошла дальше по проделанной слонами дороге. Через половину лиги они свернули с нее и, описав широкий круг, вернулись к оврагу в склоне холма. Спустившись в него, египтяне спешились. Фенн и шиллукские девушки держали коней, готовые подвести их по первому требованию воинов. Таита оставался с Фенн, но ему требовалось всего мгновение, чтобы подбежать к Мерену, когда придет время.
Солдаты накинули на луки тетиву и рассредоточились по кромке вади, глядящей на слоновью тропу. По приказу Мерена они присели, скрывшись из виду, чтобы дать отдых рукам и ногам и приготовиться к предстоящей схватке. Только Мерен и его командиры наблюдали за дорогой. Чтобы враг не заметил их голов, они прятались за островками травы или за кустами.
Им не пришлось долго ждать: вскоре показались трое разведчиков-чима. Они изо всех сил бежали, стараясь поспеть за лошадьми. Тела их блестели от пота, грудь тяжело вздымалась, ноги до колен покрывал слой пыли. Не сбавляя хода, разведчики миновали засаду и скрылись по уходящей в лес дороге. Мерен облегченно выдохнул. Немного погодя трое оставленных им лучников выскользнули из леса и спрыгнули в вади. Мерен вопросительно посмотрел на них. Старший из стрелков ухмыльнулся и указал на кровавые пятна на своей тунике, давая понять, что с разведчиками покончено. Воины стали ждать подхода основных сил чима.
Вскоре на правом фланге в лесу послышался тревожный крик серого попугая-лори: «Ки-уи! Ки-уи!» Затем с вершины холма с вызовом пролаял бабуин. Мерен вскинул кулак, подавая знак своим воинам. Те наложили на тетивы стрелы.
Передняя шеренга главного отряда чима рысила, огибая поворот на слоновьей тропе. Когда дикари приблизились, Мерен внимательно их рассмотрел. Низкорослые, коренастые и кривоногие, из одежды они носили только набедренную повязку из дубленой звериной шкуры. Даже когда показалась вся шайка, подсчитать точное число врагов оказалось трудно – они держали плотный строй и бежали быстро.
– По меньшей мере сто, а то и больше. Нас ждет славная охота, это я вам обещаю, – с предвкушением заметил Мерен.
Оружием чима служили дубины разнообразного вида и копья с кремневыми наконечниками. Перекинутые через плечо луки были маленькими и примитивными – по прикидкам Мерена, чтобы убить человека из такого оружия, требовалось стрелять не далее как с тридцати шагов. Потом он сердито прищурился: у одного из вожаков на перевязи висел египетский меч. У следующего за ним обнаружился кожаный шлем, но какого-то старинного образца. Это сбивало с толку, но раздумывать сейчас было некогда.
Голова строя чима поравнялась с белым камнем на обочине, который Мерен наметил как ориентир. Весь левый фланг противника открылся для египетских лучников.
Мерен бросил взгляд налево, потом направо. Все воины внимательно следили за ним. Он резко опустил поднятый кулак, и лучники поднялись во весь рост. Как один натянули они луки, замерли, беря прицел, и тихое облако стрел дугой взметнулось к солнцу. Не успели первые поразить цель, а на тетиву уже ложились вторые. Стрелы летели так бесшумно, что чима и не подняли голов.
Со звуком, напоминающим удар дождевых капель по поверхности пруда, стрелы обрушились на дикарей.
Те даже не сообразили, что происходит. Один застыл с разинутым ртом, глядя на торчащее между ребер древко. Потом колени у него подогнулись, и он мешком повалился наземь. Другой описывал круги, пытаясь выдернуть стрелу из горла. Большинство прочих, даже получив смертельные раны, не успели сообразить, как такое могло случиться.
Когда их накрыл третий залп, те, кто еще держался на ногах, бросились врассыпную, завывая и вопя, – так разбегается стая цесарок, заметив пикирующего орла. Некоторые кинулись прямиком к вади, и лучники взяли прицел пониже. При стрельбе в упор ни одна стрела не прошла мимо – все с сочным чавканьем вошли в человеческую плоть. Иные, пробив навылет туловище первого, ранили бегущего за ним. Попытавшиеся улизнуть вверх по склону холма напоролись на живую изгородь из колючего киттара. Она остановила их и заставила вернуться под град стрел.
– Привести коней! – крикнул Мерен.
Фенн и девушки потянули лошадей за поводья. Таита влез на спину Дымки, Мерен и его люди закинули луки за спину и вскочили в седла.
– Вперед! В атаку! – рявкнул Мерен. – Руби их!
Выскочив из вади на ровный грунт, конники плотным строем обрушились на беспорядочную толпу чима, которые, заметив опасность, снова ринулись вверх по склону. И оказались зажаты между колючей стеной и кольцом сверкающих клинков. Некоторые дикари бежать не пытались: бухнувшись на колени, они закрывали голову руками. Приподнимаясь в стременах, всадники закалывали их. Иные бились в шипастых ветвях, как рыба, запутавшаяся в сети. Египтяне рубили их, как хворост.
Когда с грязной работой было покончено, склон и его подножие густо усеивали тела. Некоторые чима извивались и корчились, но большинство лежали неподвижно.
– Спешиться! – приказал Мерен. – Довершить дело.
Воины быстро обошли поле боя, закалывая всех чима, еще подающих признаки жизни. Мерен нашел глазами дикаря с бронзовым мечом, так и висевшим на ремне. Из груди вождя торчали три стрелы. Мерен наклонился, чтобы взять меч, но тут услышал крик Таиты:
– Мерен, сзади!
Маг использовал голос силы, и Мерен подпрыгнул и развернулся, как подброшенный пружиной. Валявшийся у него за спиной чима притворялся убитым, поджидая, когда египтянин потеряет бдительность, а потом вскочил и замахнулся тяжелой палицей, утыканной осколками кремня. Дубина зацепила плечо Мерена, едва не попав по голове. Перехватив палицу врага, чтобы блокировать следующий удар, Мерен вонзил острие меча в тело чима, нанизав его от грудины до хребта. Резким движением запястья он провернул клинок, чтобы раскрыть рану, а когда извлек лезвие, из проткнутого сердца потоком хлынула кровь.
– Убейте их всех снова! – крикнул Мерен, схватившись за пострадавшее плечо. – Только на этот раз наверняка.
Вспомнив своих товарищей, развешанных на ветвях, как овечьи туши, воины рьяно принялись за дело, рубя и коля. Они разыскали нескольких чима, спрятавшихся в кустах киттара, вытащили их, визжащих как свиньи, и убили.
Только убедившись, что все кончено, Мерен разрешил солдатам обойти трупы и собрать стрелы, пригодные для дальнейшего использования. Сам он оказался единственным раненым в отряде. Раздевшись до пояса, он привалился спиной к дереву, и Таита осмотрел его плечо. Кровотечения не было, но на вспухшем месте удара расползался темный синяк.
– Кости не сломаны. – Маг с облегчением хмыкнул. – Дней через шесть или семь твоя шкура, старый ты пес, будет как новенькая.
Наложив мазь, он забинтовал рану и для удобства повесил руку Мерена на перевязь. Потом, присев рядом с ним, стал рассматривать добычу, снятую с трупов чима, которую командиры принесли для изучения. Здесь были вырезанные из дерева гребни для вычесывания вшей, грубые украшения из слоновой кости, сосуды для воды и мешочки с вяленым мясом, причем некоторые куски мяса вместе с косточкой, завернутые в зеленые листья и перевязанные шнурком из коры.
– Человечина, – объявил Таита, осмотрев их. – Почти наверняка останки наших товарищей. Похороните их с почетом.
Затем они сосредоточили внимание на оружии чима, по большей части состоявшем из дубин и копий с наконечниками из кремня или обсидиана. Ножи изготавливались из оббитого куска кремня, рукоять оборачивалась полосками необработанной кожи.
– Хлам! – объявил Мерен. – Не стоит тащить с собой.
Таита кивнул:
– Бросьте все это в огонь.
Наконец настал черед оружия и украшений, явно изготовленных не чима. Часть предметов определенно была взята с тел попавших в засаду охотников: бронзовое оружие и изогнутые луки, кожаные шлемы и стеганые куртки, льняные туники, амулеты из бирюзы и лазурита.
Но среди прочего обнаружились и вещи, представлявшие куда больший интерес: потрепанные шлемы и кожаные нагрудники, не использовавшиеся в египетских войсках уже много десятилетий. А еще был меч, едва не стоивший Мерену жизни. Клинок сильно пострадал, лезвие его, покрытое зазубринами, почти пришло в негодность из-за неумелой заточки о гранит или о какой-то другой камень. Зато рукоять была богато украшена и отделана серебром. Виднелись, правда, пустые гнезда, из которых драгоценные камни были вынуты или выпали. Выгравированные иероглифы почти стерлись. Таита повернул рукоять к свету и покрутил так и этак, но не смог разобрать надпись.
– Взгляни, у тебя глаза поострее, – обратился он к Фенн.
Опустившись рядом с ним на колени, девочка стала внимательно вглядываться в иероглифы. Потом, запинаясь, прочла:
– «Я Лотти, сын Лотти, Лучший из Десяти Тысяч, Товарищ по Красной дороге, полководец и военачальник стражи божественного фараона Мамоса. Да живет он вечно!»
– Лотти! – вскричал Таита. – Я отлично знал его. Он был вторым по старшинству в отряде вельможи Акера, отправленном царицей Лострой из Эфиопии на поиски истока Отца-Нила. Хороший был воин. Выходит, он и его люди добрались по меньшей мере до этих мест.
– Неужели вельможа Акер и остальные были убиты здесь и съедены чима? – подумал вслух Мерен.
– Нет. По словам Топтопа, маленького шестипалого жреца Хатор, Акер видел вулкан и большое озеро. Кроме того, царица Лостра поместила под его начало тысячу воинов. Едва ли чима сумели перебить их всех, – сказал Таита. – Думаю, им удалось застать врасплох небольшой отряд под командой Лотти, как это произошло с нашими людьми. Но могли ли чима истребить целое египетское войско? Думаю, что нет.
Пока происходило обсуждение, Таита исподволь наблюдал за лицом Фенн. При всяком упоминании имени Лостры девочка морщила лобик, как будто старалась ухватить воспоминание, скрывающееся где-то в глубине ума.
«Настанет день, – подумал маг, – и ты вспомнишь все, каждую деталь своей прежней жизни». Он обратился к Мерену:
– Вероятно, мы никогда не узнаем правды о судьбе Лотти, но этот меч служит для меня доказательством факта, что мы действительно идем по пути, проторенному вельможей Акером много лет назад. – Он встал. – Мы и так потеряли слишком много времени. Когда мы сможем выступить?
– Люди готовы, – ответил Мерен.
Воины веселились как мальчишки, высыпавшие из школы после занятий, и, сидя в теньке, перекидывались шутками с шиллукскими девушками, которые подносили им еду и кувшины со сваренным из дурры пивом.
– Посмотри, маг, какие они оживленные, – заметил командир отряда. – Хорошая драка поднимает им настроение даже лучше, чем ночь с самой смазливой шлюхой всего Верхнего царства. – Он расхохотался было, но тут же схватился за раненое плечо. – Люди-то готовы, но дело идет к ночи. Коням не помешал бы короткий отдых.
– Как и твоему плечу, – добавил Таита.
Судя по всему, состоявшаяся ожесточенная схватка избавила египтян от угрозы новых набегов чима. Хотя отряд встречал в последующие дни следы их присутствия, они все оказались оставленными давно. Но даже эти находки случались все реже, пока наконец не исчезли вовсе. Экспедиция покинула земли чима и вступила на необитаемую территорию.
Хотя Нил по-прежнему тек жалким ручейком, в окрестностях явно шли обильные дожди. Лес и саванна кишели зверями, зелень росла пышная и сочная. Таита опасался, что к этому времени воинами овладеют тоска по родине и скука, но они оставались жизнерадостными и пребывали в прекрасном настроении.
Фенн и шиллукские девушки веселили их своими проделками и шутками. Две девицы забеременели, и Фенн сгорала от любопытства, как они оказались в этом счастливом положении. В ответ на ее расспросы девицы заходились со смеху. Заинтригованная Фенн пришла за разъяснением к Таите. Ответ мага был кратким и туманным.
– Похоже, это забава что надо, – немного поразмыслив, заметила девочка. Это выражение она переняла от Мерена.
Таита пытался сохранить серьезность, но не смог спрятать улыбку.
Читать бесплатно другие книги:
